Галина Каверина

Письмо пришло в сентябре. Вера Павловна разбирала почту — обычное дело, пенсионное. Газета «Красное знамя», счёт за свет, рекламный листок из супермаркета. И конверт. Простой, белый, без обратного адреса. Почерк незнакомый. Угловатый. Мужской. Она повертела его в руках. Открыла. «Вера, здравствуй.

Вера Петровна всегда говорила: «Лишь бы у детей всё было хорошо». Эта фраза была её молитвой, её щитом и её оправданием. Вместе с мужем, Иваном Сергеевичем, они положили жизнь на алтарь родительства. Работали на местном заводе — он в литейном, она в отделе технического контроля. Звёзд с неба не хватали, но в доме всегда пахло пирогами, а у Витеньки и Катюши были самые новые портфели в классе. — Ваня, посмотри, куртка у Вити совсем обносилась, — шептала Вера ночью, пересчитывая мятые купюры из жестяной банки. — Ничего, Вер, купим. Я сверхурочные возьму, — отвечал Иван, потирая ноющую поясницу. — Себе ботинки потом справлю, эти ещё сезон отходят. Дети росли. Витя — серьёзный, целеустремленный, весь в отца. Катя — лёгкая, смешливая, папина любимица. Родители гордились: выучили, подняли, в люди вывели. Сын стал инженером в большом городе, дочь — бухгалтером в областном центре. У обоих семьи, дети, ипотеки, машины. Жизнь удалась. Только вот в родительском доме стало слишком тихо. Когда Ив