Людмила Шипилова(Болховецкая)

Уже полчаса стою в пробке. Сократила путь, называется, и чего мне обычным маршрутом не ехалось. Хотела успеть на мероприятие, посвященное юбилею нашей клиники, а получилось, что опоздаю еще сильнее. «Отец меня убьет!» - проносится мысль у меня в голове. И не успеваю я об этом подумать, как на телефон поступает звонок от него. - Где тебя носит?! – начинает кричать он, едва я отвечаю на звонок. - Пап, я в пробку попала. – Честно отвечаю я. - И что ты прикажешь делать?! Через пять минут начинается мероприятие, а мою дочь где-то носит! Ты хоть знаешь, какие люди тут будут?! – продолжает негодовать он. А как же, конечно знаю, сама лично приглашения заполняла. Но как бы там ни было, ситуацию я сейчас изменить точно не смогу. - Пап, это не моя вина. Или ты думаешь, я специально эту пробку создала, чтобы опоздать? – объяснила я. - Ладно, придумаю что-нибудь. – Уже мягче ответил он. – Приедешь, как сможешь, только не гони. - Хорошо. – Пообещала ему я. – А Матвей уже там? – спросила я. Потому чт

– Бабуль, а осенью все домой возвращаются? Я замерла с полотенцем в руках и посмотрела на Варю. Внучка сидела на маленькой деревянной табуретке возле печки, водила пальчиком по узору на клеёнке и не поднимала на меня глаз. – Ну почему же все, – осторожно ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Птицы вот на юг улетают. – Птицы – это птицы, – вздохнула Варя по-взрослому тяжело. – А Тёмку мама в город забрала. В школу. И Дашу забрали. А моя мама когда приедет? Мне же тоже в садик нужно идти. За окном уже вовсю хозяйничал октябрь. Злой ветер гнул голые ветки старой яблони, по стеклу сёк мелкий холодный дождь, а у меня внутри всё сжималось от ледяного страха, с которым я жила уже четвёртый месяц. – Приедет, Варенька, – я подошла и погладила её по светлым волосам. – Дела доделает на работе и сразу приедет. Варя ничего не ответила. Только крепче прижала к себе плюшевого зайца. Она уже давно перестала плакать и капризничать. Просто ждала. А я каждый вечер ложилась в кровать и прокручив

Собачка всем мешала. Она носилась вокруг гроба и выла. Всё норовила запрыгнуть туда. В конце концов вдова схватила её, но та вырвалась из рук и убежала в неизвестном направлении... Нет, это не про чудеса, которые по Библии или от всяких святых или целителей. Всё проще и прозаичнее, но между тем... А между тем, это тоже было чудо. Ну, так что, начнём, дамы и господа? Он был профессором энтомологии. Преподавал на кафедре энтомологии одного очень известного университета. Научные работы, десятки поездок в тропические леса Амазонки... Короче говоря, сами понимаете – человек с именем, авторитетом и известностью в научных кругах. Да... И друзья, знакомые, все были соответствующие – именитые и при званиях. А вот с сердцем у него было не очень. Делали шунтирование и поставили туда какой-то такой приборчик. В связи с чем он закончил свои поездки и занимался только преподавательской работой. Семья у него была большая, и все жили в одном месте – на его довольно обширной вилле в три этажа. Жена,

В тот вечер Нина Петровна впервые в жизни не узнала собственную дочь. — Я сказала: хватит! — кричала Лариса так громко, что дрожали стёкла в серванте. — Я больше не могу жить, как на вокзале! Или ты перестаёшь всё решать за нас, или уходи! Нина Петровна стояла посреди кухни, маленькая, ссутулившаяся, в старом тёплом кардигане, который сама связала ещё прошлой зимой. В руках у неё была миска с