Наталья Осадчук (Самаркина)

Некоторые люди не меняются. Некоторые - меняются так, что их не узнать. Превращаются в других. В детстве мы играли с девочкой у моря. Такая тихая ласковая девочка Таня. С золотистыми косичками, трусики в горошек. Мы вместе собирали гальку, строили башни, брызгались соленой, свекающей на солце морской водой. Я тоже маленькая была. Первый класс мы закончили. И летом нас привезли на море. Мы там и познакомились. Мы так привязались друг к другу. И так плакали, когда пришло время расставаться. Даже папа Тани растрогался и утешал нас: не плачьте! Вы же увидитесь. Вот Аня приедет в Москву и придет к нам в гости. Или мы в Ленинград приедем. Вы же не навсегда расстаетесь, не плачьте! И мы увиделись через пять или шесть лет. Родители общались, переписывались. И мы писали друг другу письма, конечно. Но что напишешь в письме круглым детским почерком? "У меня все хорошо. Я хожу в художественную школу. Мы завели кота Барсика. Этим летом мы не поедем на море, поеду в лагерь! Я очень скучаю и хочу т

Знаете, почему во время Великой Депрессии в Америке многие впали в депрессию настоящую? В "отупение от страданий", - даже термин такой появился. Это когда у человека руки опустились, он не предпринимает ничего для своего спасения. Оцепенение нашло на попавшего в беду человека. И он поглупел, плохо отражает действительность и теряет способность ясно мыслить. Хотя не о смерти и не о физических муках речь. Не о невосполнимой утрате. Вот, скажем, родители наши и многие из нас пережили трудные времена. Еще какие. Родители все сбережения потеряли, трудовые деньги, которые откладывали на самое нужное. И потом продуктов не было, зарплату не платили месяцами... Но в отупение никто не впал. Наоборот. Искали выход, старались раздобыть ресурс, боролись изо всех сил, - разве нет? "Отупение от страданий" - этого не припомню. А в Америке было такое. И из-за этого некоторые даже отказались от жизни. Вместо того, чтобы собраться с силами, искать помощь, - с тем, что пережили жители Ленинграда, это в

Гардеробщица в театре очень хорошо работала. Пальто брала, номерки выдавала, приветливо улыбалась, бодрая пожилая дама, полненькая такая, в аккуратном костюмчике. Приятно смотреть. И вещи приятно отдавать и получать. А одна женщина получила шубу. В шубах сейчас мало кто ходит, - мир меняется. Но шуба дорогая, ее надо носить, раз уж купили такую драгоценную вещь... И на даме много драгоценного: золото и каменья. И аромат приторный, сильный. И длинные синие ногти. Наверное, модные. Дама взяла свою шубу и сказала насмешливо: мол, что это за объявление тут у вас? Требуются сотрудники в гардероб. Зарплата тридцать тысяч без вычетов. Какая маленькая зарплата! Нищенская зарплата. Ужас. А у нас гардеробщики получают сто тысяч на ваши деньги. Или даже сто пятьдесят! Полненькая пожилая гардеробщица взволновалась немного. И спросила: "Где же такая хорошая зарплата?". Драгоценная дама укуталась в шубу и неопределенно махнула рукой с синими ногтями. Пояснила: "У нас. Какая разница, в сущности? Но