Игорь Беляев 7471

Рассказы о том, как актеры выкручиваются, забывая тексты на сцене, в ходу практически со времен появления театра. Чего стоит хотя бы история о том, как в разгаре конфликта с исполнительницей главной роли в «Грозе» коллеги за сцену тайно от нее поставили батут. И вот когда Катерина по всем правилам должна была утопиться, прыгнув в реку, она вдруг... начала подпрыгивать, то появляясь на глазах ошеломленной публики, то исчезая за сценой. Зал просто онемел. Только один зритель громко вздохнул: «Не принимает Волга-матушка...» Эту историю записывают на свой счет многие труппы. Поэтому мы (перефразируя известную комедию СССР) не будем называть конкретный театр, чтоб не обижать другие театры, где могла произойти точно такая же история. В кино всё иначе. Тут далеко не настолько проблематично, если актер запамятовал фразу-другую: просто пересняли дубль, и всё. Зато бывает, что некоторые весельчаки шутки ради или чересчур вжившись в роли начинают натуральным образом хулиганить не по сценарию. Д

Для многих из нас Евгения Симонова навсегда останется той самой Принцессой — воздушной, трепетной, словно сотканной из лунного света. Образ из «Обыкновенного чуда» прилип к ней, как нежная акварельная краска к холсту: настолько органично он вписался в наше восприятие, что кажется — и жизнь актрисы была такой же лёгкой, сказочной, безоблачной. Но давайте начистоту: разве бывает так в реальности? Разве путь к признанию когда‑нибудь прокладывается без терний, без падений, без внутренней ломки? История Евгении Симоновой — не волшебная сказка, а скорее роман с глубоким психологическим подтекстом, где за каждым успехом стоят не счастливые случайности, а тяжёлый труд, череда поражений и мужество идти дальше. Знаете, что меня всегда восхищало в ней? Это удивительное сочетание: с одной стороны — абсолютная женственность, тонкость, почти детская доверчивость во взгляде. С другой — несгибаемый внутренний стержень. В этом и есть подлинная сила характера: уметь оставаться собой, не теряя ни мягкост