🏞 Исконно уральский говор

🏞 Исконно уральский говор

Blogs
Мать 🏞 Беременность Натальи объединила всех сплетниц деревни: - Ни стыда, ни совести! Пузо на нос лезет, а она ходит улыбается! Да мне бы людям в глаза стыдно смотреть было, - рассуждала бабка Марья. - Времена нынче, без это, безнравственнеческие! – сумничала Екатерина Тимофеевна. - От кого понесла-то? – закидывая в рот семечку, поинтересовалась Никифоровна. - Знамо от кого. Помните, церковь строили мужики из города? Вооот там один зодчий был чёрноволосый такой, симпотишныыый. Она с ним-то и спуталась. Женатым оказался. Уехал и всё! – махнула рукой бабка Марья. - Паспорт в таких случаях надо проверять! – выдала Никифоровна. - Чего, сороки? Кудахчете всё! – прервал сплетниц дед Прокопий. - Кудахчут куры! А у нас светские беседы! – поправила деда Екатерина Тимофеевна. - Пока ты беседы ведёшь, обсуждая чужую личную жизнь, твоя наседка по огороду шлындает! – ткнул пальцем Прокопий в сторону Тимофеевны. - Ах, она сатана такая! Растудыть её в коромысло! Я вот щас ей задам! – Катерина рванула домой. Не все осуждали Наталью, кто-то жалел, кто-то верил, что все у нее наладится. - Доченька, тебе тридцать лет. Мужа нет, да и вряд ли появится. Рожай, хоть ребёночек будет, - благословил Наталью отец. - Вырастим. Чай не война сейчас, - поддержала мать. Родился Колька с клеймом позора. Незаконнорожденный, безотцовщина. Наталья же свое материнство несла с гордо поднятой головой. Мальчику дали отчество деда. В графе «отец» свидетельства о рождении – прочерк, словно шрам от ампутации одного из начал человека. Кольке было одиннадцать лет, когда померла его бабушка. Дед не смог пережить такой утраты и ровно через год ушел вслед за супругой. Коля с малолетства был неласковым, немногословным, а теперь и вовсе замкнулся. Мать, глядя, как сын тоскует по любимому деду, готова была всю его боль принять: «Господи, лучше мне испытания пошли, только дитя от страданий освободи», - молилась она. Андрей Иванович Кольке не только отца заменил, но и самым лучшим другом был для него. Мать не находила внешнего сходства мальчика с отрёкшимся от него отцом, только талант его и передался сыну. Соседским девчонкам из старых ящиков домики для кукол мастерил, деду строить помогал и сарай и баню. - Из него первоклассный зодчий выйдет! Дар у него от Бога! – говорил дед, вознося кверху палец. Мать порой чувство вины охватывало, что без отца Колька растёт, думала, поэтому он её и не любит. - Сыночек мой, - пыталась Наталья обнять сына. - Мать, ну ты чего? Ну не надо, – сопротивлялся тот. Учился Колька плохо, еле до троек дотягивал по всем предметам, кроме физкультуры и рисования. - Не знаю, Наталья Андреевна, что с него вырастет, - жаловалась классная руководительница, - совсем учиться не желает. Какой институт его примет с такими-то отметками? Сочинение писали на тему «Моя любимая книга», а он несколько анекдотов написал! Полюбуйтесь! – учительница протянула тетрадку. - В армии отслужит, а там видно будет. В деревне рабочие руки всегда нужны, - защищала мать сына. За провинности Колю никогда не ругала, одно твердила: «Всегда, сынок, человеком оставайся, в любой жизненной ситуации». Любила она его вопреки всему, а не за что-то, да и разве могла она иначе? Когда Николая в армию призвали, провожали всей деревней, два дня гуляли. - Служи, так, чтоб героем вернулся! – орал пьяный дед Прокопий, тряся кулаком перед Колькиным носом. Возле военкомата, перед самой отправкой призывников на службу, мать расплакалась: - Сыночек, родненький, ты прости меня. - Береги себя, мамочка, пиши мне, хоть ерунду всякую: про корову нашу, про сплетни деревенские, только пиши, - и с такой нежностью обнял мать, будто навсегда прощались. Мать исправно высылала письма, чуть ли не каждый день, как сын просил, про корову, про сплетни деревенские, про то, как пусто в доме без него, что скучает она, как обнять его скорей желает. И всё наставляла неизменно: «Сыночек, милый, оставайся человеком в любой жизненной ситуации». Из Колькиных писем мать узнавала про его военную службу, про новых товарищей. Радовалась, что у сына появился замечательный друг Вячеслав: «Мам, он мне как брат!» В одном письме Коля вспоминал, как мать погладила его, пятилетнего, по щеке, а он, сморщившись, фыркнул: «Руки у тебя шершавые!» «Ты прости меня, мать! Я знаю, ты не обиделась тогда, только рассмеялась: «Да с чего, сынок, им шелковистыми-то быть? И огород, и хозяйство, все этими руками делаю.» Мамочка, милая, если бы ты знала, как скучаю по рукам твоим! Добрым, ласковым. Пусть хоть в кровь моё лицо твои ладошки натруженные исцарапают, только прижаться бы к ним щекой. Как хочу обнять тебя, родная. Береги себя». Это письмо было последним. Известие о героической гибели сына чёрной птицей залетело в Натальин дом. «..раненый Николай Андреевич Елков, обвязавшись гранатами, бросился в самую гущу нападавших бандитов и подорвался вместе с ними», - мать прижалась губами к фотографии в черной рамочке, напечатанной в районной газете, - «За мужество и героизм представлен к званию Героя России (посмертно)», - так заканчивалось описание подвига ее сына. - Ох, Натальюшка, горе-то какое, - соболезновали жители деревни. А она принимала сострадания, как материнство своё, опозоренное незаконнорожденностью сына, как смерть родителей, как всё в этой жизни, с благодарностью. Никогда ни на что не жаловавшаяся она и сейчас не сетовала. При людях не кричала, не истерила, только слёзы с опухших глаз платком вытирала. Постарела в одночасье. Гроб не открывали. Мать и не видела сына мертвым, не обняла на прощание, поэтому думалось ей иногда, может, ошибка вышла, а вдруг живой. Ведь бывало же, что после похоронок возвращались солдаты домой. Вот и теперь, смотрит она в окно, а её сын во двор заходит. - Коленька, сынок! – вскрикнула Наталья, даже птицы с ветки вспорхнули. - Вы Наталья Андреевна? Вы простите, что так поздно. Я не Коля, я друг его, Вячеслав. Мы служили вместе, он писал Вам про меня, - парень мял в руках кепку. - Это Вы меня извините. Господи, аж сердце зашлось, смотрю, солдатик - ростом как сынок мой, да и темно уже, не разглядишь, - бормотала, оправдываясь, мать, - Ой, да что же я Вас на пороге держу! Проходите, я как раз ужинать собиралась. Наталья засуетилась; «Я гостей-то не ждала. У меня только борщ. Любите борщ?» - Наталья Андреевна, Вы ко мне на «ты», пожалуйста, обращайтесь. Я ведь такой как Ваш сын. Мать несказанно рада была приезду Славы. Проговорили они до утра. И плакали, и смеялись, вспоминая Николая. - Колян придремал однажды, да так сладко, что пес наш Полкан подошел и давай лицо ему облизывать. А Колька заулыбался во сне: «Мама, мамочка, родная», шепчет. Мы чуть со смеху не сдохли! Потом он признался, что по ночам Вы приходили поцеловать его, спящего. Вот и привиделось ему. - Ой, не могу! Он же как ежик был - не то что поцеловать, обнять не позволял! Дождусь, когда уснёт, чтоб не сопротивлялся, и целую, целую ручки, глазки. Я свято верила - спит, пушкой не разбудишь! – хохотала Наталья. - Он гордился Вами и очень сильно Вас любил. Мать раскрыла альбом с детскими фотографиями Коли: - Это первое купание, на паучка похож – ручки-ножки тоненькие! Это первые шаги, - Наталья бережно перелистывает страницы, - С бабушкой на празднике в школе. Ох и баловала она его! Это он с дедом Андреем, дрова пилит. Смотри, как он тут щурится! Смешной такой, - погладила рукой снимок, - теперь вместе они. Он деда любил сильно. Так тосковал, бедненький, после его смерти. Из воспоминаний Вячеслава Наталья убедилась, что сынок ее был смелым, справедливым, честным. - Нас комбат постоянно подбадривал. Выстоим, говорил, подмога скоро будет. Нам бы пару часов продержаться. Но потом, когда почти никого не осталось, мы перестали надеяться. Меня ранило осколком, ногу перебило. Шансов выжить почти не оставалось. Боевики всех добивали. Целились прямо в лицо. Поэтому сложно было потом некоторых ребят опознать. Когда боеприпасы кончались, шли в рукопашный бой и подрывали себя гранатами в толпе боевиков. Как Колька…», - солдат закрыл лицо руками и заплакал, вспоминая тот бой, гибель товарищей. - А он мне писал, что учения у вас, - прошептала мать, - тревожить, значит, не хотел, - закивала понимающе. Несколько дней гостил Колин друг у Натальи. И забор поправил, и крышу починил. Но пришло время расставаться. - Можно Вам писать? - Пиши, сынок, я только рада буду, - улыбнулась мать. Не хотелось ей отпускать парня, но ведь его тоже ждут. - Вы знаете, у меня ведь нет никого. Детдомовский я. Сирота, короче. Ну, стыдно мне было Вам признаться. Про нас как думают, что воры мы ну и всё такое. Вы простите меня, Наталья Андреевна, - голос предательски дрожал. - Вот дурачок! – воскликнула мать, - А ехать-то куда собрался? - Да сам не знаю – солдат пожал плечами. - Ну, вот что, оставайся у меня. Я одна, как видишь, и ты один. Тебе головы приклонить негде. Захочешь уехать, держать не стану, но запомни: двери моего дома всегда для тебя открыты, душой к тебе прикипела, как к сыну отношусь. И опять сплетницы языки чесали, что недолго Наталья горевала, быстро замену нашла, что проходимца у себя приютила, обманет он ее, как пить дать обманет. Не все осуждали Наталью, кто-то жалел, кто-то по-прежнему верил – всё у нее наладится. Работа для Вячеслава в деревне нашлась. Взял его в ученики кузнец, да не прогадал – славный кузнечных дел мастер получился из парня. Вскоре Слава привёл в дом молодую жену, веселую и добродушную. Полюбилась Светлана Наталье, как дочь ей стала. Любила она их как мать, а разве могла иначе? Просила только, если мальчик родится, пусть Николаем назовут. Но через год аист принёс в Натальин дом девочку, а через полтора – вторую. Жили дружно, всей деревне на зависть: - Счастливая Андреевна ходит. Сын молодец, руки не из бедер растут. И дом новый справили, и машину приобрели. Да и сноха как по заказу! И только Слава слышал, как часто по ночам плачет мать. Прожила Наталья до глубокой старости. Незадолго до кончины слегла. - Не каждая дочь за матерью так ухаживать будет, как Слава со Светланой за бабкой Натальей, - удивлялись в деревне. Названый сын не брезговал, судна из под матери выносил, простыни испачканные стирал. Перед смертью мать подняла ссохшиеся руки, вроде как обнять кого-то хотела: «Коленька», - еле слышно прошептала, и померла. Оплакивали её и внучки и сноха. А у Славы радость на душе, вперемешку с горем. - Ты чего лыбишься-то? Мать померла, а он! Не рехнулся часом? – всерьез обеспокоилась супруга. - Вот она с сыном и встретилась. Больше не будет страдать, теперь вместе они, обнялись наконец-то. Все время лечит, но вот боль утраты дитя своего никакими лекарствами не исцелить, - вздохнул Вячеслав. Любить вопреки всему, до последнего вздоха – на такое способна только мать Татьяна Танага **** 🌅 ЗДРАВСТВУЙТЕ ДРУЗЬЯ! По статистике, которая у меня есть.., за последние 3-4 дня 1300 человек посмотрели это видео .http://ok.ru/live/1566017855268 , в группе почти 16 тыс.подписчиков. и я нахожусь в полном одиночестве..Откликнулось 4 человека! С трудом набрал, что бы заплатить за проживание за 2-е недели. Как жить дальше, как пережить зиму..я не представляю..Я не верю, что столько бездушных людей Скорее всего Вы не совсем понимаете в каком положении я. Еще раз обращаюсь к Вам дорогие друзья..ПОМОГИТЕ!
Comments 18
Likes 361
Ох, уж эти приметы! 🏞 У каждого человека есть своя примета, вымученная и доказанная жизнью. Я уверена, что не могу безнаказанно напевать одну песню. Не называю её из соображения вашей безопасности . Если её мотив всплывает в моей памяти, жду неприятность. И неприятность случается. Как и когда я сделала это открытие, не помню. А примета точная. Однажды зимой я приехала в село Княжая Байгора навестить родственников с тайной надеждой немного у них погостить. В то время в деревне моя овдовевшая тётя Маня жила со старшей сестрой Натальей. Я поселилась у них. Несмотря на большую разницу в возрасте, мы жили дружно и весело, как подружки. Обязанности по дому распределились между нами сами собой к общему удовольствию. Одним из важных дел в деревне был поход в магазин за хлебом, который отнимал более двух часов времени. Чаще всего за хлебом ходила я с тётей Наташей, любительницей поговорить о былом. Она работала учительницей истории , а теперь на пенсии увлеченно писала историю села. Поход с ней вносил приятное разнообразие в мою жизнь. Он для меня и отдых, и прогулка, можно, ни на что не отвлекаясь, поговорить. Обычно мы идём из Щегловки к магазину вдоль крутого берега неширокой речки Байгоры по грунтовой дороге, она в любое время года содержится в идеальном порядке. По ней ходят и ездят на лошадях сельчане, игнорируя новое асфальтированное шоссе, по которому как оглашенные мчатся машины. Когда идёшь берегом реки, радует глаз красивая панорама села. Вдоль всей дороги растут вербы. От крутого берега земля плавно идёт вверх до деревенской улицы Сафоновки. От домов к дороге спускаются сады и огороды. Другой берег реки - пологий, у воды растут кусты краснотала и вётел, а дальше тянется широкая полоса заливного луга, за лугом раскинулись ровные совхозные поля. У горизонта в высоких деревьях и садах в линию стоят дома Заречья. Зимой пейзаж становится сказочным. Снег ложится на землю толстым белоснежным одеялом. Спокойная речка покрывается гладким прозрачным льдом. Снег на льду не задерживается, обрамляет реку чистыми изящными волнами у берегов. В солнечные дни всё искрится. В одном месте у высокого крутого берега, где из земли бьют ключи, парит длинная промоина, как здесь говорят полыньЯ. В самые сильные морозы она закрывается тонким белым пористым льдом. Как-то раз я с Натальей шла вдоль реки по дороге. Прошлым солнечным днём немного потеплело, снег подтаял и осел, а к вечеру ударил мороз. Дорога стала твёрдой и скользкой, как каток. Потому идти было трудно. Моя спутница была непривычно тиха и молчалива. А у меня напротив необычный прилив сил. Энергия била через край. Я шалила, смеялась, старалась разбежаться и проехать на подмётках как можно дальше. -Смотри не упади, здесь очень скользко, - озабоченно хмурясь предупредила тётя. -Ничего страшного, упаду встану. Вспомнила детство и катания на ногах во дворе по ледяным дорожкам, - кричала я и от души веселилась. - Это место особенное. Я на этой дороге пять раз падала и пять раз у меня круто менялась жизнь. Я сама не хочу упасть ещё раз и тебе не желаю. -Это же суеверие! – притворно возмутилась я. -Хватит бегать. Возьми меня под руку. Боюсь упасть. Мне сейчас ни к чему перемены в жизни. А это не простое местечко. Очень мне памятное. -Чем же оно тебе так запомнилось? - поинтересовалась я, оглядывая ничем особо не примечательную дорогу.- Дорога как дорога. -Это долгая история. -Ну, пожалуйста, расскажи, люблю твои рассказы. Времени у нас много, торопиться некуда. Расскажи. Мы дошли до излучины и остановились. -Хорошо. Я, пожалуй, расскажу. Понимаешь, у меня есть примета. Вот на этом месте я падала и после всегда происходила перемена всей моей жизни. Ну дела! Моя дорогая тётя, педагог по образованию, убеждённая атеистка не лишена суеверия и признаётся в своём грехе. Я не смогла удержаться и засмеялась. -Смейся, смейся. Эта дорога была всегда, сколько я себя помню. А вот это самое судьбоносное место, - улыбаясь оглядывала кусок дороги Наталья. - Мне тоже смешно, но против факта возразить нечего. -И ты веришь в существовании какой-то приметы? – вдруг удивилась я и тут же вспомнила,что у меня тоже... -А ты? У тебя наверняка есть тайная примета,- и тётя посмотрела на меня -Ну...- я неопределённо развела руками. -У меня всё началось в детстве. Мне было четыре года, и зимой я с ребятами носилась здесь наперегонки. Мы также раскатывали дорожки. Вдруг я упала и больно убилась. Пошла со слезами домой, а мама мне говорит, что плакать не надо. Это к перемене жизни. Действительно, к началу Масленицы родился братик и я стала его нянькой. Моя вольная жизнь закончилась. Перемена мне не нравилась, но ничего не сделаешь. Потом не помню, падала я или не падала, но регулярно через каждые два года у нас рождались дети и я их няньчила. Всего у родителей вместе со мной родилось семь детей. -Выходит ты один раз упала и родилось шесть детей? -Выходит так. Хорошо, что больше не падала. От такого признания я просто покатилась со смеху, пришла в восторг от удачной шутки. -Сейчас вся моя прошлая жизнь кажется приключением со счастливым концом. Не помню или почти забыла горести. А радости не забываются. Потому мне жить хочется дольше. Живу в ожидании очередной радости. -Всем жить хочется. Интересно. Расскажи ещё о своей жизни. И Наталья рассказала. Её история звучала настолько необычно, что я её записала по памяти после возвращения домой. Рассказ звучал примерно так. Я родилась до революции. Наш дом стоял у реки. Раньше Байгора была большим богатым селом со своей церковью. Дворов было много больше. В семье я первый и балованный ребёнок. Звали меня Кроха из-за слабого телосложения и малого роста. И из-за этого меня никогда не брали работать в поле.Я занималась домашней работой. Дети до революции взрослели быстро и их рано, иногда в четыре года, привлекали к работе. А меня сочли взрослой с восьми лет. Стряпня, стирка, присмотр за детьми, огород у дома и шитьё стало моей обязанностью. Я долго не росла и была на взгляд родителей невзрачной. Мама меня любила, бесталанную, больше других крепких и сильных детей. -Если она родилась, значит для чего-то нужна. Пусть работает дома,- говорила она отцу. -Вырастет посмотрим что с ней делать. А то пристроим работать в доме у барина, - решил родитель. Так и шмыгала я по дому серой рабочей мышкой. А к четырнадцати годам я вытянулась длинная и тонкая, как тростинка. К пятнадцати годкам я своими руками сшила себе для церкви первый нарядный голубенький костюм с оборками из сатина. В деревне бабы, мои ровестницы, до сих пор вспоминают тот костюмчик. Ещё сшила из ситчика в цветочек три кофточки и пару домотканых юбчонок для выхода на люди. Мама подарила нарядный фартук. Бабы про меня заговорили. -Гляди-ка. Вот тебе и дурнушка. А выросла и расцвела, как цветочек. А то бывает и крепкая, да согнётся. -Порода такая. Скоро заневестится. Женихи пойдут табуном. Вон личико-то какое гладкое. -С лица воду не пить. А вот какая она будет в работе. Я её в поле-то не видала. Я разговоры не слушала. О муже не думала. Не для того меня растили. Особо с молодёжью не дружила. У нашей деревенской молодёжи какие были развлечения? С родителями ходили в церковь, к родным в гости, на свадьбы, на крестины. На Рождество вместе со всеми бегала по домам соседей славить Христа и тоже получала подарки. На Масленицу устраивались посиделки у кого-нибудь в доме. С девчонками ходила в окошко смотреть. На Троицу плели венки и дарили их друг другу. Интересно было. Праздники ждали и потом о них долго говорили. По праздникам днём нарядные девки и парни шли по улице с гармонистом и пели песни. В обычные дни, когда не было поста, молодёжь на выданье собиралась и веселилась в основном на улице. Такие гуляния так и называли «Улица». Летом на пятачке собирались, пели и плясали до утренней зари под балалайку и гармошку. Там обычно знакомились, влюблялись. Ходили на улицу в основном с пятнадцати лет. Отец, хоть и не надеялся выдать меня замуж и женихов не ждал, но тоже отпустил меня на гуляния после пятнадцатилетия. Ходили на людей поглядеть, себя показать, песни попеть и поплясать. Я только пару раз успела сходить на улицу, до того, как нежданно приехали первые сваты от сына мельника. Мама упала замертво во дворе от страха за меня, испугалась бедная, что папашка позарится на богатого жениха. Ее даже отливали водой. Падая она в кровь разбила свою бедную голову об камень. Мельники были люди серьезные, если не сказать мрачные, и очень богатые. Жизнь в такой семье, конечно, почётна, но невыносимо трудна. Отец пожалел меня не отдал замуж так рано. Но за первыми сватами стали приезжать другие. Всем без исключения было говорено, что девка молода, приданное ей ещё не собрали, и ранее, чем через год, её отдавать замуж не намерены. Замужества я боялась, но поняла, что ещё целый год впереди, и успокоилась. Не прошло года, не исполнилось мне шестнадцати лет, как однажды пошла вдоль речки ни с того ни с сего вдруг споткнулась и растянулась во весь рост на этом самом заколдованном месте и сильно разбила колени. На следущий день к нам явились сваты от деревенского кузнеца, Федора. Кузнец был вдвое старше меня, он успел побывать на первой империалистической войне, где получил Георгиевский крест. Фёдор был хорош собой,лихо играл на гармошке. Орёл! Девки на него заглядывались, а мне он не нравился. Отец сразу просватал меня за него. Мама страшно обиделась на мужа. Она была боязливая, маленькая, тихая. Во всём и всегда соглашалась с мужем. Но вдруг я слышу как она спорит с отцом на равных. Сердце моё ушло в пятки. -И на что же ты позарился, несчастный. Какие такие у жениха хоромы? У него и земли то нет. Почему со мной-то не посоветовался? С чего это ты решил отдать своё дитё нищему, - налетела она коршуном на мужа впервые в жизни не страшась наказания строгого главы семейства. Как ни странно папа не рассердился, грустно посмотрел на жену. -Не шуми, Аня. Из жалости я решил отдать Кроху за нашего кузнеца. Ты говоришь, земли у жениха нету. И хорошо. Она ж на земле никогда не работала. И какая у ней сила? Ну-ка скажи? -Пока подержим её дома, она войдёт в силу. -Не годится она для крестьянства. Она добрая девочка, хорошая хозяйка, славная рукодельница и всё. Пропадёт дочка в поле. -А изба у Федьки, как собачья конура, в землю вросла и набок заваливается,- не сдавалась мать. -Хоромы у кузнеца не богаты. Это так. Зато в них он живет один. Сам себе хозяин. Жена ему срочно нужна. Крохе не надо будет подчиняться свекрам, диверям и заловкам. Работать будет на себя. А изба дело наживное. У кузнеца работы выше головы. Он не курит и не пьёт. Деньги будут. Кроха не пропадёт. -Ну ладно, я согласна жених не плохой. Только Кроха совсем дитя и на улице не погуляла, ничего не видела. -А нечего ей делать на улице! На неё все ребята и молодые мужики зарятся. Чего хочешь? Чтоб в подоле принесла? -И как у тебя язык... -Цыц! Как сказал, так и будет. А если Федька другую найдёт? Вон какие кругом крали. На других пахать можно, а наша молотить не гожается. -Он ей не нравится!!! -Тьфу, баба дура! Ничего. Небось. Стерпится и потом слюбиться. Вконец разозлился отец, вылетел из избы и так грохнул дверью, что посуда на лавке подпрыгнула. Я в ногах у отца валялась, умоляя не отдавать меня замуж, но отец был непреклонен. Он не хотел упускать хорошего жениха из мастеровых. -Вот ещё чего! Через год, два старой девой станешь. А я быка зарезал. Одну половину уже продал, а другую даю на свадьбу. Что ж теперь мясу пропадать?! Вот и решилась моя судьба. Мне в конце августа всего-то исполнилось пятнадцать лет, а на мясоед выдали замуж. Муж мой, Федя, был любитель веселья, хорошо играл на гармошке и его часто звали девки поиграть, а я сидела дома одна и лила слезы. Помню, как на Маслиницу пришли за ним, звали днем на гулянье. Он молча одевается, я решила идти с ним и тоже молча одеваюсь. Федя увидел. -Ты куда?- спрашивает он меня. - Сиди дома. -Сегодня праздник, я с тобой пойду. -Сказал сиди. Ты мужняя жена, не девчонка. Мне обидно стало до слез. На улицу в девках почти не ходила, не успела. Дома одна коровенка, три овцы да пяток кур. Дела переделаны. Детей нет. Избушка в одно окно. Одни живем. Сиди жена дома и гляди в стенку. Вообще-то в нашей деревне так было заведено. Баба всегда дома с хозяйством, с детьми. Выскочит на улицу на часок и опять к хозяйству. А мужик в праздник волен идти куда хочет. Мужа я боялась, он был много старше. А тут такая обида взяла, что ничего не боюсь и прямо говорю ему: -А ты мужик старый и женатый, а как молодой парень по гулянкам бегаешь, и я тоже хочу посмотреть и послушать. -Чего? Ремня хочешь? -Нет, ремня не хочу. Хочу послушать, как ты играешь, как девки поют. Он сначала растерялся, потом опомнился и вроде хотел меня турнуть, да тут дверь открылась, вошел парень поторопить его. Махнул он на меня рукой, быстро оделся, крикнул мне: -Сиди дома! Схватил гармошку и пошел, а в дверях оглянулся, погрозил кулаком. Вижу не злится, ведь не дерётся. Я осмелела, быстро накинула полушубок да за ним. Отошли прилично от дома, он опять оглянулся, а я молча шагаю почти рядом. Муж страшно удивился: -Ты? -Я с тобой,- и глаза у меня уже на мокром месте. -Давай бегом домой. -Не пойду! -Я тебе сейчас! Федя грозно пошел ко мне, а я отбежала. Кулаки-то у него пудовые. Одним словом кузнец. Он повернуся и пошел к толпе, а я пошла за ним. Он вообще добрым человеком был. Я вижу, что он забыл про меня, думаю: -Не уступлю. Ишь привык на гулянки бегать, а я одна дома сиди?! Идем. Он опять оглянулся и за мной, я опять отбежала. Так мы с ним маленько побегали на радость всей улице. Девки его зовут, смеются, ребята его тащат играть, а я не ухожу. Плюнул он, погрозил мне, отвернулся, гармонь взял в руки и заиграл. Играл так хорошо, у меня аж сердце замерло. Девки подхватили его под руки и пошла улица вдоль деревни. Гармонь заливается, девки поют страдания, за ними большая толпа нарядной молодежи идет, и в конце толпы я шагаю ног не чуя от радости, уши развесила, слушаю и наслаждаюсь. Я первый раз на такое гулянье попала. Я ничего не слышала, кроме песен и гармошки, только вижу чего-то люди впереди стали прыгать на обочину, быстро оглянулась, а перед самыми моими глазами лошадиная морда, я сразу бух носом на дорогу. Вот как раз на этом самом месте. Лошади через меня перешагнули, а легкие деревянные санки быстро по мне проехали. Это господа ехали в гости. Лежу тихо и соображаю: -Чего это со мной приключилось? Задавили меня или нет? Слышу пронзительный бабий крик: -О-ой! Наташку задавили! Вдруг меня кто-то схватил за полушубок и на ноги ставит, открываю глаза и вижу своего мужа. Он глядит на меня, губы сжаты, а сам весь белый, и быстро щупает у меня руки, ноги, а потом тихонько спрашивает: -Скажи мне, где у тебя болит? Тут больно? А тут? Говори чего-нибудь, не молчи. -Чего сказать, Федя? Мне страшно было. Прости меня. Он меня повертел немного. Мне не больно, я не кричу, у меня все цело. Просто испугалась. Муж успокоился и сурово говорит: -Выдрать тебя надо бы ради праздника,- потом добавил: - Ну, ладно, пошли. От меня ни на шаг, за ремень держись. У-у! Непутевая навязалась. В другой раз не прощу. И жизнь моя переменилась. С тех пор муж всегда меня с собой брал, только никуда не отпускал от себя, ревнивый был до глупости, велел за ремень держаться. Мне неудобно, но так и ходила с ним как привязанная. Сначала надо мной смеялись, потом привыкли. Чего я только не посмотрела! Федя играл на свадьбах, на праздниках. Я с ним всегда рядом. Его угощают и меня тоже. Мне особенно угощения нравились тогда. Как давно это было! Смешно вспоминать. -Когда тебя сбили, господа остановились? -Нет, их это не касалось, даже скорости не снизили. Меня спасло то, что я сама упала. Если бы лошадь ударила меня грудью или оглоблей, или наступила на меня, без увечья не обошлось бы. Повезло мне. Прошло года три. Я уже с ребёночком шла родителей навестить. Дело было осенью. Дождик моросил. Я на этом месте поскользнулась и грохнулась, как мешок с картошкой. Хорошо, что не растянулась, а села, а то сыночка бы расшибла. А так он спал на моих руках и даже не проснулся. Я едва встала, так больно ушиблась. И опять после падения жизнь в деревне резко изменилась. Начали кулачить крестьян. На лошадях в телегах куда-то стали увозить их скарб и их самих. Обратно ни лошади, ни телеги не возвращались. Работы у кузнеца не стало и мы уехали в город. В городе жизнь совсем другая. Мы объездили немало городов, нигде муж не нашёл постоянной работы. У нас родился другой сын. Своего жилья не было, ходили по чужим квартирам, снимали углы. Мучались. Я растила детей, варила обеды. Когда старший сынок подрос и уже готовился в школу, из деревни пришло письмо. Писали, что в соседнем городе открылись ремонтные мастерские при железной дороге. Там есть работа для мужа. Мы сразу поднялись и поехали в свою деревню к родным. И вот идём мы вечером по этой дороге к дому брата Феди. На дороге на этом самом месте валялась небольшая ветка. Она одним концом вросла в грунт. Я зацепилась за ветку и кубарем полетела на землю. Разбила в кровь нос и пришла к родным с разбитым лицом. Мне никто не поверил, что я упала на дороге. Жена брата сказала: -Ну ничего, ты не стесняйся. Если муж бьёт, значит любит. На следущий день муж устроился на работу и мы сразу нашли комнату в городе. Устроились хорошо. Я повела сына в школу. Сама-то я научилась читать, писать и считать за год учёбы в сельской церковно-приходской школе. Прошло восемнадцать лет. -Наверно сердце замирало? -Не то, чтобы замирало. Я как в детство вернулась, как будто сама первый раз в школу пошла. -Ну и как? -В этой школе была одна большая классная комната. С левой стороны половину комнаты занимали первоклассники, другую половину - дети третьего класса. Второй класс и четвертый учились во вторую смену. Мне стало интересно, как же будут учить сразу за первый и за третий класс. Я стала смотреть через приоткрытую дверь. Чему учат детей в первом классе, я знала, но тут учили по-другому. Когда преподаватель стал учить третий класс, я вся обратилась в слух. Мне захотелось самой учиться! Две недели я так и стояла у приоткрытой двери. Затем учитель позвал меня в класс и посадил у задней стенки. Месяц я просидела у стенки, привыкала. Вскоре освоилась и перестала стеснятъся. Я сказала учителю, что хочу учиться. Это был пожилой, интелегентный и одинокий человек. Он понял меня и за два года подготовил к поступлению на рабфак. Там ускоренным курсом готовили рабочих к институту. -Тётя Наташа, а твой муж не мешал тебе? Как я помню, он всю жизнь тебя ревновал даже к самому себе. -Про мою учебу он узнал не сразу. Сначала я просто провожала сына, которого он очень любил, поэтому он не препятствовал. Когда я стала делать свои уроки, читать книги, он меня крепко проучил. -Неужели побил? -Да. Первый и последний раз. Я болела. Его тоже на работе поучили на общем собрании. Тогда привлекали к учению рабочий класс. Время было уже другое. -И ты его простила? -Не помню... а куда денешься? Он часто злился и я стала ему ещё больше угождать. Но как выпьет с друзьями, то и поругивает, и обижает. Ругать перестал, когда я стала работать, закончив за два года учительские курсы. -Почему же? -Деньги я стала получать. С моей зарплатой мы смогли построить дом. Федя не жадный, но деньги ему нравились. Впрочем, дом мы строили не один год. -А институт? -Педагогический институт я кончала заочно. Работала на двух ставках и училась. Моим родителям спасибо, они помогли. Я, немолодая деревенская баба, жена малограмотного кузнеца добилась должности учителя, благодаря моей незабвенной мамочки. Она уговорила отца жить с моей семьёй. -Сколько лет ты училась? -Десять лет, милая, десять лет. В войну перерыв был. Диплом я получила после войны, когда мне исполнилось уже тридцать шесть лет. К этому времени у меня было пять лет педагогического стажа. -Да-а. Удачно упала. А больше не падала? -Как не падала. Грохнулась перед войной. В сорок первом году в июне мы с Федей взяли гармошку и отправились в своё село. Мужа просили поиграть на свадьбе племянника. Я уже помнила, что надо обходить осторожно заколдованное место. Жизнь у нас хорошая. Чего её менять? Я пошла кромкой дороги, но оступилась подвернула ногу и опять полетела на землю. Да так больно, что едва встала. Свадьба не состоялась. Война началась. Опять ужасная перемена жизни. -Надо было прийти сюда и ещё раз упасть. Может быть война кончилась. -А если бы стало ещё хуже, и погиб мой муж? -Ой, я не подумала. -Не только ты такая умная. Я жила в войну в деревне и ходила этой дорогой. Однажды поскользнулась, но сестра Маня меня подхватила, и я не упала. Больше не падала. -Ну дела! И ты в это веришь? – я не знала плакать мне или смеяться. -А что делать? Факты вещь упрямая, - серьёзно заявила учительница, а в глазах её прыгали смешинки. Смешинки я не заметила. Я забыла, что жизнь тёти с того времени менялась ещё много раз и очень круто. Мой разум сокрушили такие железобетонные факты, о которых мне поведала не кто-нибудь, а учительница истории. Я свято поверила в существование личных примет. -Неужели это правда?! Вот это да! А у меня есть песня заколдованная. Стоит вспомнить её мелодию и сразу на мою голову неприятность, - я уже была готова рассказать всё о своей примете. Тётя стала хохотать, а я стояла с открытым ртом и таращила глаза. -Ой, какая же ты беззащитная. Если бы от падения в определённом месте зависила судьба человека, или непрятности появлялись от какой – нибудь мелодии, то жить было бы очень просто. С того разговора на заколдованном месте у меня исчезла моя примета. Может быть я её сглазила? Ну и пусть. Теперь я пою все свои любимые песни как хочу и когда хочу. Зоя Слотина --------- 👇 http://ok.ru/live/1566017855268 ------ Столько сделал для группы..и такая тишина..уже столько дней ни еды..ничего нет..даже жить не хочется..такой тупик..я просто не знаю, что делать..
Comments 2
Likes 46
🏞 Раннее утро. Сквозь сон Лёшка слышит пение петухов. Значит, сейчас бабушка придет ее будить, потому что еще с вечера получен наказ, что рано утром они вдвоем пойдут по грибы. Так не хочется вставать! Лёшка отворачивается к стенке и крепко-крепко зажмуривается: вдруг бабушка ее пожалеет и не станет поднимать в такую рань! Но бабушка неумолимо стягивает с внучки одеяло. -Давай вставай! В лес пора! Лёшка брыкается, мычит нечто нечленораздельное, пытаясь снова закутаться в теплое одеяло, как мышка в норку. Но не тут-то было! Одеяло улетает с кровати совсем. - Подымайся! Нечего лежебожничать! Айда оболокаться! Делать нечего. Девочка встает, нехотя ползет к рукомойнику, умывается, надевает «лесную» одежонку и садится завтракать. Хотя, завтраком этот перекус назвать нельзя – так, кружка парного молока с ломтем хлеба. Бабушка в это время складывает в свою корзину ножички, бутылку с водой, огурец, соль в спичечном коробке и хлеб. Корзины бабушка плетет сама из сосновых корней, у нее много разных лукошек, корзин и корзинищ: для ягод, для грибов, для хранения разных припасов. Лёшке довелось видеть, как ловко она это делает. Девочке всегда казалось, что бабушка умеет делать ВСЁ! За что бы она не бралась – все получалось, пусть не очень красиво, зато добротно и крепко! Бабушка, кроме плетения корзин, умела прясть, ткать, шить, вязать, плести сети, ловить рыбу и еще много чего! Лёшка всегда удивлялась – зачем все это, если в магазине можно купить и пряжу, и ткань, да ту же рыбу! Правда, бабушкина рыба всегда была намного вкуснее «магазинской»… Ну всё, пора идти. Бабушка дает внучке небольшое лукошко, берет свою большую корзину, прикрывает избу и припирает дверь палкой. Все в деревне знают – коли дверь палкой подперта, значит, никого дома нет, и не важно, что на замОк не заперто – никто бес спроса в избу не зайдет. До леса идти около километра по поскотине мимо озера. Солнце только недавно встало, на траве, седой от росы, остается дорожка из следов. Лёшка еле-еле плетется за бабушкой, та ее подгоняет: -Олька, круче, круче шевели паклЯми-те! Утлая ты, ли чо ли? По-настоящему имя девочки – Ольга, мама зовет ее Алёнкой, а имя Лёшка придумал отец. Типа Алёнка – Алёшка – Лёшка. Видимо, сына хотел, а родилась девочка. Дочка росла слабенькой и бледной. Сейчас, в свои 8 лет она выглядела лет на 6, не больше. Лёшку, как представителя хилого городского племени, на лето отправляли к бабушке в деревню «на подножные корма» для поправки здоровья, а та не больно-то жалела хлипкую плаксивую девчонку, и заставляла выполнять нехитрую мелкую работу, которая тогда казалась Лёшке невероятно тяжелой и хлопотной. Зато к осени, набрав здорового румянца, она возвращалась в город и хвасталась перед подружками смуглотой загара, новыми ссадинами и царапинами, ну и, конечно же, делилась новыми открытиями, полученными в деревне. Лес встречает умопомрачительными запахами и звуками. Проснувшиеся птицы начинают новый день своими трелями, постепенно вливаясь в общий хор, а лесной воздух можно пить, прямо как лекарство! Несмотря на «утлость» у Лёшки острое зрение и она сразу углядывает красную шляпку подосиновика, спрятавшегося в траве. Издав победный клич, девчонка бросается к грибу и торжественно срезает его под корень. Начало есть! Постепенно поиск грибов затягивает Лёшку, сон куда-то уходит, приходят невероятная легкость и бодрость! Эта легкость просто р-р-распир-р-рает изнутри, кажется, что еще немного – и ты сможешь летать! Каким-то чудом бугорки лесной подстилки, под которыми прячутся синявки, обабки, рыжики, сами лезут на глаза, только успевай вичкой разгребать прелую листву и срезать тугие прохладные грибочки! Быстро наполнив лукошко, Лёшка начинает вертеть головой, разглядывая то паутину в бусинках росы, сверкавшую на солнце, словно роскошное ожерелье; то деловито снующих муравьев;, то большого усатого жука, чьи жесткие кожистые крылья переливались на солнце сине-зелено-фиолетовым цветом. Лес жил своей непонятной городскому ребенку жизнью, поражая воображение великим множеством красок, звуков, запахов и ощущений! Бабушка тем временем отходит уже далеко и аукает, потеряв внучку. Лёшка, с наслаждением аукнув в ответ, бежит к ней и видит в бабушкиных руках странный гриб, похожий на заросшее мхом ухо. - Это что за гриб такой? -Это называется бабье ухо, его сырым можно есть. На-ко, попробуй! Лёшка осторожно надкусывает гриб, тот действительно оказывается очень вкусным! Съев его весь без остатка, девочка начинает ворошить листья в поисках такого же гриба. -Не ишшы, боле тутака ничо нету. Ране множина была этаких – то грибов, а щас куды-то запропастились. Больно редко попадаться стали. Бабушка в лесу всегда находила что-нибудь съедобное – то корень саранки, то сосновые «пальцы», то дикое «вишенье». И всегда учила, что можно кушать, а чего есть категорически нельзя! В прозрачном березовом колке, насквозь пропитанном светом, бабушка с внучкой наталкиваются на поляну, усыпанную спелой земляникой. Корзины у обеих полны грибами, но разве можно такое богатство оставить! Вывалив из Лёшкиного лукошка грибы в большую бабушкину корзину (выходит полнёхонька, с верхом!), выбирают все ягоды с полянки. После, усталые, но довольные, сидя на пеньках, съедают взятую из дома снедь, которая, пропитавшись лесным духом, становится неимоверно вкусной! Теперь можно и домой. Дома бабушка достает чугунок с пшенной кашей, покрытой сверху вкусной зарумяненной корочкой. Лёшка не любит каши, но здесь, в деревне у Бабушки, каши получаются настолько духмяными, разваристыми, с желтыми бляшками масла, что просто невозможно не съесть целую миску этой вкуснятины! После обеда бабушка садится чистить грибы от лесного сора, а Лёшку усаживает за ягоды. За работой потихоньку поют. Бабушка знает много разных песен: русских, украинских, белорусских. Петь Лёшка любит! Когда собирается вместе вся большая родня – пятеро бабушкиных дочерей с мужьями и детьми, все за большим столом после еды поют песни. Да на голосА! Заслушаться можно! Однажды так вот пели, сидя на берегу озера, так даже с другого берега мужики на лодке приплыли, чтоб увидеть, кто же так красиво поёт! Солнце, заглянув в окна, припекает все сильнее. В избе становится жарко. Бабушка закрывает ставни на окнах. Свет, проникая в щели ставен, превращает знакомый интерьер в сказочный… Лёшка больше всего на свете любит этот полумрак, пронизанный золотыми нитями света, в которых танцуют золотые же пылинки… И от этого «полусвета» все в избе будто присыпано золотой пыльцой… Чем не заколдованный дворец! Кропотливая работа продолжается. Девочка старательно перебирает ягоды; разумеется, не все они попадают в миску, чаще – к ней в рот. Но ягод много, и миска постепенно наполняется. В сенках слышится шарканье, кряхтенье и оханье – это в гости идет соседка баба Маня. -Бог в помощь, Антоновна! Я гляжу, по грибы ходили, чо ли? -И тебе не хворать, Марюта. Вот, с Олькой насобирали малость. Баба Маня неспешно и основательно усаживается на стул, поправляет запон и заглядывает в таз с грибами. -Лико чо! Дак это вы дивно наковерькали! Чо ты, Антоновна, прибедняшша? А землянки –то где-ка набрали? -Да там, в колке, по Маяцкой дороге, ближе к вырубам. Натакалися на курешок, вот весь выбрали. -Да ты чо? Видать, славной курешок-от попался! А я этта пошла, дак ничо тамока не нашла, видать, уж по оборкам ходила. А глубянку не глядела? Не спеет ишшо? -Рано глубянке спеть, вишь, землянка токо пошла. Уж попожжа нето глубянка будет. Бабушки ведут неспешный разговор вполголоса. Лёшка, закончив с ягодами, ложится на сундук в горенке. - Нынче лето хорошее, и дожжи, и вёдро – все к месту. СенА будут знатные, и в огороде все дуром прет, и грибам запаслися, и ягодам. Я тута-ка пирожков со с вишней напекла, да груздочков насолила. Мои – то солонинку шибко уважают! Этта Танька со своими приезжали, правнучку привозили. Така бассенька девонька! Глазенки чисто Танькины! Дак обратно- то как собралися, так полны сумки набрали груздей соленых, да варенья… Я емям ишшо маслица хотела дать, дак оне не взяли – по жаре ташшить побоялися. Здря не взяли. У их в городу-то тамока не масло, а не пойми чего! -У тебя коровешка-то как? Здорова? А моя чё-то загрустила, загрустила… Дрёма накатывает, постепенно гася звуки. Сквозь нее Лёшка еще немножко слышит, как журчит ручеек разговора женщин, потом проваливается в сладкий послеобеденный сон… Ячменёва Ольга Николаевна --------- 👇 http://ok.ru/live/1566017855268 ------ Столько сделал для группы..и такая тишина..уже столько дней ни еды..ничего нет..даже жить не хочется..такой тупик..я просто не знаю, что делать..
Comments 5
Likes 117
🏞 Хочу я к бабушке в деревню. Хочу парного молока. Хочу поспать на русской печке. Схватить корову за рога. Когда-то так оно и было, Да жаль, бурьяном поросло. А в детстве ВСЁ — все сердцу мило, ВСЁ это было и прошло…  Людмила Гордеева 
Comments 6
Likes 145
Бабушка затопила печь 🏞 Зимнее январское утро. У школьников – каникулы и они крепко спят. В домах топятся печки и дым высоким и столбами поднимается над крышами деревенских домов . По улицам торопятся опаздывающие на работу – женщины на фермы, а мужчины – в мастерские , гараж и кузницу. Весело и хрустко скрипит снежок под ногами, деревенские собаки провожают каждого проходящего звонким, незлобным лаем. Здесь даже собаки привыкли к ежедневной , однообразной жизни, все знают друг друга и сегодняшнее утро отличается от миллиона предыдущих , разве что вкусными запахами из печных труб. Каникулы и бабушки хотят побаловать своих внуков какими- нибудь необычными завтраками или обедами . Это кто- когда проснётся. Каникулы. В доме пахнет дымком – бабушка затопила печь и готовит что-то праздничное. Девочка сладко потянулась и прислушалась – бабушка в кухне брякала посудой , журчала водой и стучала формами для выпечки хлеба, кошка , свернувшись калачиком и прикрывшись хвостом тянула свою кошачью песню на бабушкиной подушке , на полатях кто-то повернулся во сне и полатина скрипнула громки и жалобно. Девочка повернулась к окну и отогнула шторку – окно покрыто красивыми , сказочными узорами , а внизу стекло толстым слоем покрыл снежок и лёд. Она нацарапала с окна немного снега и бросила его в рот. Вкусно. Теперь она окончательно проснулась, быстро вскочила с кровати и прошлёпала босыми ногами по чистому, тканому половику в кухню В кухне тепло – рот у печки широко открыт и оттуда выползает горячее её дыхание , с дымком и подгоревшими языками огня. Бабушка пекла хлеб. Она пекла его каждый день : с вечера через сито просеивала муку в лёгкой, деревянной сельнице, перемешивала поровну черную и белую муку ( из белой муки хлеб быстро съедался и его не хватало на день ), замешивала на закваске тесто в старой , деревянной квашонке, долго мешала его толстой мутовкой и накрыв квашню холстиной , перевязывала её верёвочкой. Семья большая – отец , мать , сама бабушка и пять детей : три девчонки и двое парней . Старшие – работают , а дети растут – хлеба много надо. Вот и печёт его бабушка каждый день :замешивает квашню ,растапливает печь и печёт. - Застудишь ноги-то, давай – ко на печь, - скомандовала бабушка и легонько шлёпнула девочку пониже спины, -давай- давай , полезай. Бабушка помогла залезть на приступок и дальше – на уже тёплую печку. В зимнее время Печка – самое важное и весёлое место в доме. Долгими зимними вечерами собирались на ней дети . С краю , чтоб никто не свалился ненароком, восседает бабушка Настасья с неизменной работой в руках : вязанием, штопкой или тряпки рвала на тонкие полосы для того, чтоб потом соткать весёленькие , пестренькие , полосатые половички – приданное трём внучкам. Печка в любое время года – душа деревенской избы – большая , всегда тёплая и «выдающая « всякие вкусные «постряпушки» : оладьи, блины , всякие пороги да шаньги. Но особенно значима она зимой , когда на улице -40 градусов , а на печке , как в раю : тепло и хорошо. Девочка легла животом на тёплое одеяло , которое лежало там всегда и не давало печи остывать. Огромная печная труба загораживала обзор в кухню и девочка , подтянувшись за брус и проехав на животе по тёплой подстилке устроилась поудобнее наблюдать за бабушкой. Небольшие размеры кухни вовсе не мешали бабушке Настасье делать всё быстро , споро и как –то всё « между делом»…Не было не одного лишнего движения – всё лежало у ней на своих местах и всё под рукой .Кухня была бабушкиным царством и когда она там хозяйничала , никто не вторгался в её владения – можно было только наблюдать со стороны или с верху – например, с печки. Мать , как всегда , ушла на ферму , а отец отправился в кузницу – он работал молотобойцем в колхозе Братья и сёстры ещё спали – было тепло и тихо. Это утро пахло холодом от заиндевелых окон, дымком от печи , свежим хлебом и топлёным молоком , разогревшимся на печи ватным одеялом и ещё чем –то вкусным, знакомым и родным . Начинался новый день . Девочка была счастлива и думала что так будет всегда. Антонида Субботина --------- 👇 http://ok.ru/live/1566017855268 ------ Столько сделал для группы..и такая тишина..уже столько дней ни еды..ничего нет..даже жить не хочется..такой тупик..я просто не знаю, что делать..
Comments 3
Likes 75
Бабки на лавке 🏞 - Не принято ведь в деревне, как на даче, в купальнике то по огороду расхаживать. Тут штаны надо надевать. Это у нас ведь только городские в купальниках то работают. - У меня дочка пошла давеча в платье полоть. Так, и то! Вася вон возле дома свово сидел на лавочке. У него дом то в низинке, весь мой двор ему, как на ладони. Сидит, значицца... А на следующий день, слышу, уж соседке – Зинке рассказывает: «Пошла работать на огород, а платье то короткое надела, и вот, сверкает голыми то ляжками передо мной, вот сверкает». ... "Ах, ты, старый ты хрен!" - Думаю. - Не встал ведь, не ушел, все пялился, глазел сидел. А теперь дочку мою и позорит. * * * - У Григорьича, баушка то его, Наталья, все болеет. И в больнице часто лежит … А он тоже, совсем недавно на мотоцикле все разъезжал, тарахтел все по улице. Бывало, как едет в магазин, кричит: "Нюур, тебе купить чего в магазине то?" А тапереча, все больше на крылечке сидит, в холодочке. Кашляет. Мотоциклу то свою токо осматривает, да смазывает. Каждый день, как погляжу, в гараже, маленько, да повозится. Старый стал. Но, еще, знать, телешится в нем. Даа. … Вон, Райка то, которая на телеге с лошадью по нашей улице ездит, … ну, глаз то у нее один косит маленько, … сбитая такая… Нуу… Так бегает ишо к нему. Даа! … Да, я, чай, видела не раз, как она к нему шныркала. Как только Наталья в больнице, так и Райка тут, как тут.... Дак, у них связь то давняя, ишо, когда он в председателях ходил, тогда уж шуры-муры промеж них завелись. А сейчас, у нее мужик то помер. ... Спился, да. А Григорьич, глядишь, вспоможение ей какое, никакое, окажет. Пенсия то у него, как ее называют то, ...скажи … Персональная. Вот. И схроны, поди, от Натальи то, имеет. А ей, Райке то, робят то надо ростить, да ишо бы и выучить. И раньше, было, он ей, то путевку в лагерь для мальцов сделает, то тесу от колхозу выпишет … Да, знаю я! Што ты мне будешь говорить! … Наталья то? Догадывается, как же. А што сделаешь? Куда она, такая немощная, глянь, ветром ее качает. Наталья, она культурная, тихая, все молчком, учительшей раньше работала. … А он тоже. Хлюст! Уж, поди, ниче толком не могет, так хоть потискать … А Райка то, вон, какая сдобная. * * * - Внучка прислала ей на день рождения открытку, в которой написала: пора, мол, тебе, бабуля, становиться степенной бабушкой … - Ну, уж чего не дано, так, где его взять. Залила вон давеча сотовый телефон молоком. - Этакую то тарантУ, только могила исправит. – Как скажет баба Нюра. Собирает она на стол, хватает посуду, носит в комнату. Тянется за бокалами к сушилке, поворачивает голову, там, в дверях дочь стоит, только что окна на веранде красила, … она ей: вымой, мол, руки то перед едой. Чашка в это время летит на пол и разбивается. Берется она резать хлеб, вспоминает еще о чем-то важном для стола, отвлекается, кричит в комнату, что-то перепоручает, в это время ранит себе палец. Течет кровь. Теперь срочно нужен йод. - Помочь? Найти? – Спешат ей на помощь… - Ах, да вы без меня, все равно, ничего не найдете … Бежит в комнату, в шкафу в коробке нужный пузырек, она тянет коробку одной рукой и опрокидывает бутылочку, стоящую рядом, та разбивается… Теперь нужна тряпка… А потом еще остывший обед разогревать. Вера Дудак --------- 👇 http://ok.ru/live/1566017855268 ------ Столько сделал для группы..и такая тишина..уже столько дней ни еды..ничего нет..даже жить не хочется..такой тупик..я просто не знаю, что делать..
Comments 0
Likes 51
Последнее утро 🏞 Не умиралось… Баба Лёля точно знала, что боженька придёт за ней сегодня ночью, хотя ничего у неё не болело, не тревожило. Наоборот, будто враз отпустили все хвори, и сделалось легко и спокойно. Смерти баба Лёля совсем не боялась, принимая её неизбежность. Да и то: товарки-то уж вон все на погосте, хоть и моложе её были. Давно прибрал боженька, а ей, слава тебе господи, на троицу уже восемьдесят четыре годочка исполнилось, пора уж. Если честно, то умирать не хотелось. Ничего её на этом свете не тяготило. Вон даже поясница отпустила, хотя нестерпимо ныла последние две недели, пока копала картошку на своих пятнадцати сотках, пока отбирала клубни на семена и засыпала их в подпол, затаривала мешки на продажу какой-то заготконторе. Вчера с этой работой справилась, положила на дно нижнего ящика комода вырученные от продажи новенькие купюры. Может Коленька хоть какую обнову себе справит. А ведь, паразит, так и не приехал на картошку. Писал, летось, мол, мама, ты не надрывайся, приеду, выкопаю. Да, поди, снова запил. И эти-то деньги просадить может… Ну, да ладно… на помин души своей мамочки. Так-то он у нее ласковый да заботливый, вот только водка проклятая мужика сгубила. Ну, это всё из-за Ирки. Из-за неё, змеи подколодной, за воротник закладывать начал. Не по себе дерево срубил, так что теперь делать. Вот и мается всю жизнь. Может, если бы детки были, так и по-другому все сложилось? Ан нет, ей на пелёнки жалко было молодость губить, на работе продвинуться хотела, два аборта подряд сделала, а потом боженька больше и не дал забеременеть. Мысли перебила кукушка в часах. То ли одиннадцать, то ли двенадцать раз уже прокуковала – баба Лёля со счета сбилась на середине. Посмотрела в красный угол, где пристроенная на сколоченной Коленькой полочке стояла невидимая в темноте небольшая закопченная от времени иконка Николы Угодника. -Ой, грехи наши тяжкие! – прошептала на вдохе, как это делают все женщины, устроилась поудобнее, поправила красивое лоскутное одеяло, которое сладила еще, когда могла сама нитку в иголку вдевать. Снова сложила руки на груди и стала ждать. Но занятый другими важными делами боженька не торопился по её душу. Поди, грешила много да и в бога-то верила как-то не по-людски. Знала, что есть, держала в красном углу икону, которую схоронила на чердаке мамка, когда пошли по домам комсомольцы бороться с пережитками прошлого. Обращалась иногда к всевышнему с молитвами, как умела, да жила так, чтобы на деревне не осудили. А в церкву ходила только, когда к Коленьке в область ездила. Рак у него признали, операцию сделали. Вот тогда она кажинный денёчек в храме молилась, свечки за здравие ставила. Помогло. Доброкачественной опухоль оказалась. Баба Лёля и дома бы в церкву ходила, да разрушили храм, когда ещё молодая была. Сначала там клуб сделали, когда в клуб ходить некому стало, под склад заняли, пока колхоз был, зерно сушили. А потом разворотили, чтобы пустить кирпич на строительство фермы, да только ничего из этой затеи не вышло. Так и лежат глыбы. Днём-то мимо ходить страшно, а уж ночью, если кто отважится, дак и вовсе мурашки по коже. -Вот дура старая! – встрепенулась баба Лёля. – Дверь-то на крючок заперла, как утром Маня в дом попадёт. Откинула одеяло, спустила ноги на пол и зашлёпала в носках по тканой дорожке. В сенях откинула старинный, ещё кованный крючок, вернулась в постель, приняла прежнюю позу и опять углубилась в мысли, неспешно вспоминая всю свою жизнь. Это теперь их в деревне осталось три старушки, и ее дом незаметно выполз на самый край. А раньше-то чуть не в середине стоял. Только молодежь в города уехала, старики поумирали, избы покрепче городские скупили на дачи и перевезли на берег, поставили окнами на реку, а ветхие сами после смерти хозяев быстро просели крышами и догнивают, глядя на когда-то шумную улицу своими пустыми глазницами. Когда Лёлька была маленькой, в каждой избе было по несколько ребятишек. И по пять, и по семь, а у Скорняковых, вон, даже десять. Где тут имён напридумываешь. Вот и звали Вовка мишин, Ванька борин, Нюрка манина. И было их в деревне три Ольги. Старшую, Нюркину, так Ольгой и звали, вторую – Настину – Олей, а ее, самую маленькую, Лёлькой. Так всю жизнь Лёлькой и прожила. Потом-то, конечно, кто-то тетей Лёлей стал звать, а потом уже и бабой Лёлей. А вот бабушкой стать ей бог не дал. Старший, Саша, по пьяному делу в тридцать под трактор попал, не успев жениться. Теперь вот заботушка у неё – за могилкой сына ухаживать. Сходила на днях, прибрала, траву сухую выполола, пыль с памятника вытерла, покрасила-то его еще на троицу, так теперь далеко голубым сиянием виднеется. Второй – Валентин не пьёт, техникум закончил, в леспромхоз уехал, мастером работает. Дом – полная чаша, а детушек нету. А ведь сколько просила, чтобы другую жену себе искал! Нет, говорит, полюбил Валентину и всё тут. Как говаривала, что не к добру мужу и жене одинаковые имена иметь, не послушал. Вон в соседней Насонове Александр и Александра живут. Тому ли не пример?! Тоже с ребятишками не сладилось. И уж сколько Шура к разным врачам да бабкам ездила без толку! А всё потому, что нельзя мужикам бабьи имена давать, а бабам – мужские. Не зря в ранешние-то времена все больше Иваны были да Марьи! И детишек строгали до десятка. Но не послушал Валентин. Да и бог с ним. Главно, что живут душа в душу. Уж невестушка-то за ним, как за божницей ухаживает. Валенька у нее и сыт, и обут-одет. Он ест, а она сядет напротив да мужем любуется. И волосики-то ему пригладит, и хлебушек придвинет, и не знает, как ещё угодить. Ну, и он ей добром да лаской отвечает. Вот бы Коленьке такую! А не дал бог. Коленька-то у неё самый был любимый. Оттого, что поздний. Уж сорок ей стукнуло, когда согрешила. Пять лет вдовой прожила и ни разу даже мельком ни на кого не посмотрела, не то, чтобы мысли какие допустить. А тут бес попутал. Она вообще-то телятницей работала, но на уборке всем дела хватает. В тот день она только отруби с телеги разгрузила, как бригадир верхом прискакал. Говорит, комбайн на дальнем поле сломался, шкив разбило, поезжай в мастерскую, надо с Колькой запасной отвезти. Мол, заодно и поставить поможешь, а то больше некого послать. Ну, надо так надо. Сели на телегу, отвезли эту штуковину на дальнее поле, помогла Кольке её на место приладить, ремни натянуть. Он её по заднице похлопал, молодец, говорит, попрошу тебя в помощники. И что ее торкнуло? От этих похлопываний аж голова кругом пошла. А он уже лицом поворачивает, в глаза смотрит. Зажмурилась… А в себя пришла в накопителе на соломе, когда отстонала чуть не во весь голос от нахлынувшей страсти, и когда всё уж кончено было. Один-единственный разочек только и случилось-то, а понеслась. Пошла потом к бабке Марье, да только та побоялась. «Сама знаешь, девка, какие теперь строгости, - говорит. – Не ровён час, кто председателю донесет. Не сносить мне, старой, головы на плечах. Не возьму грех на душу. Ты уж, милая, сама попробуй». И дала несколько советов. Да только не помогли те советы. Родился ребёночек, слава богу, живой да здоровый. И назвала в честь отца Коленькой. Как будто и в честь деда. Он тоже Николаем был. Пересудов не боялась, хотя, конечно, разговоров было. Все гадали поначалу, от кого да от кого. Больше-то на Анемподиста думали – он, Леший, мужик видный был и сильный. Медведя мог бы заломать, попадись тот под руку на лесной дорожке. А жёнку ему бог дал квёлую. И телом-то не удалась, и на голову маленько больная была, всё особняком от людей норовила. А он-то на баб, ой как заглядывался! Ну, и порешили в деревне, что двое скрытных-то и сошлись полюбовно. А ведь Лёлька себя всю жизнь блюла. Не то что Марья. Та двух девок от Евгена родила, хотя у него и дома пять дочек росло. И Марьины тоже с теми на одно лицо были, так что не отвертишься. И её Коленька весь в папочку уродился. Такой же кудрявый. И ведь, паразит, тоже на гармошке играть научился! Да так быстро, будто все у него в роду только и делали, что на тальянке меха растягивали. У Кольки-то Вересова дома три девки было, так он было к Лёльке заходить начал сыночка проведывать. Но она сразу от ворот поворот указала, мол, не хочу Тасе супостаткой быть. А Коленьке еще и трех не исполнилось, как батька его случайный на тракторе под лёд провалился и всем пересудам конец положил. А Коленька рос способным. Учителя нахвалиться не могли и в техникум они же присоветовали. Отучился в области, в армию сходил да в область и уехал. Мол, девушку еще до армии присмотрел, жениться хочу. На завод устроился, в общежитии место дали, женился сразу же. Не понравилась Лёльке молодая: больно уж гонора много. Пока Коленька в армии был, она институт закончила и дипломом своим козыряла. И тёщенька, сватьюшка дорогая, такая же гонористая. Вдвоём-то они Коленьку быстро в оборот взяли. Так нечто бы парню на заочное присоветовать, нет, они ему его место указывать стали. А тут еще на работе не изладилось. Так-то он старательный да исполнительный, а образование по сельхозмашинам получил, и как только появился на заводе сынок кого-то из начальников, так Коленьку и подвинули. Обиделся, на другой завод устроился, а обида осталась. С этой обидой и там проблемы начались. И начал прикладываться. Сначала после работы, а потом и с утра. Сватьюшка, царствие ей небесное, пилит, жена строгает, и совсем парню никакого житься не стало. И начал он пить по-чёрному. И пошло-поехало. С одной работы да на другую. С мастеров до слесаря докатился, а потом и вовсе уволиться заставили. А тут тёщенька с женушкой и из дому выгнали. Устроился сантехником, в подвале и жить наладился. Приедет, бывало, хорохорится, а материнское сердце не обманешь. Видела Лёлька, что худо сыночку, а руками беду не разведёшь. Когда приедет, отойдет возле матери душой, лицом посветлеет, а у Лёльки все одно сердце болит. Видит, как парень мается, что жизнь такая никчёмная случилась. Уж она его и обратно в деревню звала, только что тут делать, если работы никакой. Соберёт сыночку котомки варений-солений, картошки с собой даст да деньжат из небогатой пенсии. Самой-то ей много ли надо? Осенью картошку заготовителям продаст, побольше подкинет, хоть и знает, что все равно пропьёт. -Хоть бы на похороны приехал… - мысленно вздохнула баба Лёля и опять встрепенулась, - А все ли приготовила? Встала с кровати, включила свет. Осмотрелась в который уже раз. В доме прибралась, пока баня топилась. Бельишко своё постирала и в бане на жердочке над каменкой сушиться повесила. Доски на гроб ещё с утра на видное место на сеновале положила, на них – рубанок, молоток, гвозди, материю красную, чтобы обить. Одёжка на смерть в нижнем ящике комода приготовлена. Марье уж, поди, сто раз сказано и показано и что надеть, и где деньги на поминки. Села на край кровати, вспоминая, всё ли сделано, не оставляет ли после себя людям каких ненужных хлопот. -Ой, свечи надо перекласть к одёжке, в которой в гроб положат, а то искать будут. – Подошла к комоду, выдвинула верхний ящик, переложила из него в нижний поверх белья обычные хозяйственные свечи, которые по её просьбе Валентин привез из леспромхоза еще несколько лет назад. – Мыло и мочалочку, чтобы обмыть, найдут в бане. Вроде бы всё… Подошла к окну, отогнула край занавески, посмотрела на занимающееся новой зарёй небо. Вчера вот и рамы зимние поставила, может Коленька хоть до сорока дён поживет. Маленький-то любил он ей помогать рамы ставить, на мох между ними гроздья рябины да кроваво красные ягоды клюквы для красы укладывать. -Даст бог, ещё постоит хорошая погода, хоть не под дождём людям могилу копать. Поправила икону, перекрестилась: «Помоги, господи, Коленьке да всем добрым людям!», опять устроилась на постели, накрылась одеялом, сложила на груди руки, закрыла глаза и покорно стала ждать смерти. Вскоре луч красного осеннего солнца коснулся края крыши, медленно опустился вниз, робко погладил оконную раму, осторожно скользнул в дом, неслышно прилег на подушку. Но баба Лёля ничего этого уже не видела. Боженька успел раньше. Леонид Иванов Тюмень --------- 👇 http://ok.ru/live/1566017855268 ------ Столько сделал для группы..и такая тишина..уже столько дней ни еды..ничего нет..даже жить не хочется..такой тупик..я просто не знаю, что делать..
Comments 25
Likes 193
Взгляд на скрозь   🏞 - Гадать, да угадывать, девка, дело не хитро. Можно и научиться. А, вот, видеть, не всяк может. Один в людях обманыватся всю жизсь, и не как ему не везёт, а другому достатошшно только взглянуть на человека и он яво наскрозь видит: И как живёт он, и с кем неладится у яво и чо думат он. Таких-то людей и побаиваются, и уважают. Жила у нас в деревне Александра, Шуркой Пронькиной звали. Кто и ведьмой или колдуньей её называл. А только шли к ей все. Украдкой ходили-то. Чаше по потёмкам бегали, огородам. Жила она особняком, мало с ей кто дружился. Много она чо могла: отнять мужску силу, или вернуть, приладить парня к девке или наоборот разлучить, на богатство ладила и на бедность, хворь нагоняла и выгоняла, порчу на скотину делала, на людей. И сымала её. Да, много чо она могла! К ей толькё, к избе ишшо подходят, а она уж знат по чё к ей пришли, за добрым делом, аль нет. Бывало, дурны-то люди и уходили ни с чем. В суседской деревне, у Лукерьи, сын был – Федькя, ну такой бандюган, што из тюрьмы не выходил. Толькё побудет дома маленькё, да опеть угодит. Вот уж к сорока годкам где-то яму было, а семьёй всё не обзовёлся. Пришёл он домой хворый, Лукерья яму и начала пенять, что, мол, надо бы к Шурке Пронькиной сходить, пусть порчу с тебя снимет, от казённого дому тебя отворотит. Думал, думал Федькя, да и согласися. Уж больно мать жалко яму стало, состарилася, да и понимал, что все жилы уж из яё вытянул. Вот пришли оне к Шурке, та глядела на воду, кого-то шептала, брызгала яво, Федькю - то, умывала. Крест одели на яво с матерью, молилися. А опосля, колды пошли домой-то, Федькя возьми, да и спроси у яё: - Тётка Александра, скажи, попаду я в тюрягу ишшо, аль нет? А она на яво как взглянет из подлобья. Взгляд у ей был шибко тяжёлой, наскрозь. Федьке, аж жутко стало. Она яму в след и сказала: - Иди с Богом! Параши тебе не миновать. Опешил Федькя, а в ответ вымолвить ни чё не смог. Здоровье яво после пошло на поправку. Дом у матери поправил, робить начал. Справной сделался, видной стал. Всё у яво в руках «горело», люба робота, за чё бы не взялся. Мастеровой у яво и отец был, царство небесное. Лушка на сына не нарадуется. Невесту яму подыскала. Девка скоромна, роботяшша попалася. Зажили ладом. Робятишки пошли. Первой в деревне машину купил, телявизер. Всё бы ладно, да Федьша чем дале, тем всё хмурне делатса. Мает яво чо то. Молчит всё боле. Тут по деревне слух прошёл, што Шурка – колдунья при смерти лежит. Федьша, как узнал, бросил все дела, вскочил в машину-то и погнал к ей. Всех кур да гусей по улицам-то распугал. Забегат к Шурке-то, да сходу падат на колени перед лежачей-то. Взмолился: - Скажи, ты мне, тётка Александра, Христа ради, не мучь меня. Весь я извёлся, когда меня посадют? Нельзя мне туда, семья-ть у меня тепереча, на кого я их оставлю. Женился я, дети у мня! Александра повела глаза-то свои бесовски на яво, выпучила, и чрез силу спросила: - Как жону-то зовут? Федькя с испугу – то дара речи решился. Тихо так выдавил из себя: - Прасковья. А Александра вдруг хрипло засмеялася, в смехе закащлялася и прошамкала: - А я те чё говорила, - не миновать тебе Параши! А? Не миновать! И всё продолжала скрипеть - хохотать. Федькя в испуге начал отползать, а она всё продолжала хрипеть: - Не миновать, Параши-то… Не миновать… Права была… Права… Федькя домой вернулся на радостях. Вбежал в избу, схватил Прасковью в охабку и давай её кружить, да приговаривать: - Парашенькя моя, Параша, любушка моя, голубушка. Домашны опешили, не видали робятишки тятю-то весёлого такого. Так, что девка, верь, не верь, а есь таки люди, которы наскрозь всё видят! Нина Чуприянова --------- 👇 http://ok.ru/live/1566017855268 ------ Столько сделал для группы..и такая тишина..уже столько дней ни еды..ничего нет..даже жить не хочется..такой тупик..я просто не знаю, что делать..
Comments 7
Likes 101
🏞 Свадьбы, милай, игралися осенью, аль под Маслену неделю. Сватается женихова родня. Приезжають с женихом. Ижли жених ндравитца, невеста готовится к выходу перед гостями. Родня садится на коник (особая, почётная лавка у стола), невеста становится серёд избе — глядять у глаза друг другу. "Пондравились" — родные шепчутся у сенцах и заводють разговор о приданом. Как приданого запросють много — значить, невеста не пондравилась. Тода говорять: "Не поладили, не узял". Забракуеть невесту родня — семейные навсегда найдут для ей утешенья: "Не плачь, не горюй, дитяткя, отдадим табе — не засидисси. У нас в завете (никогда) не было, штоб девки вековухами вековали. Ай ты у поле обсевок? И на нашу пашню грач сядеть! — эдак скажет ей какая-никакая тётка-сваха ай нянькя (старшая сестра), — обманем кого не то..." — и застрадаить с выходкою (запоёт с плясом): Мине милый изменил, я упала перед им, Што ж я, дура, падаю перед такою гадою? Глядь, переломилси настрой: загоготали мужики, заошшерялися бабы и девка перестала косоуриться на родителев из-под рукава. Горюшка как и не бывало! -------------- 👇 Пожалуйста, обратите внимание на видео и комментарии: http://ok.ru/live/1566017855268
Comments 5
Likes 296
🏞 «Рёва-корова, сена поела, опять заревела!» - приговаривает городская бабушка плачущему внучку. В чем смысл этой фразы? Почему и откуда именно эти слова взялись в бабушкиной голове? Ведь бабушка уже больше 50 лет живет в городе! И когда она кормила сеном живую корову - уж и не вспомнить! ⠀ Про бабайку – то же самое. Ведь эту пугалку придумали не в конце 20 века) Про него рассказывали и бабулечки, родившиеся задолго до революции. И скорее всего, о нем они узнали от своих бабушек. И т.д. ⠀ Получается, что все эти потешки, прибаутки, колыбельные и даже пугалки, которые мы рассказываем своим детям и внукам – это тоже тот самый «голос предков». В менее осязаемой форме, чем запись в метрической книге, но в более живой. ⠀ Ведь общение с ребенком начинается с живой речи. С теплых рук и улыбки. Он смотрит тебе в глаза и слушает, как ты с ним говоришь. Запоминает речевые обороты и интонации. И эти «ладушки» и «сороки» становятся его частью. Впечатываются в память. В его ментальное тело. И потом, конечно, воспроизводятся. Когда этот уже немаленький человек берет на руки своего первенца. ⠀ До революции в крестьянской среде так было устроено, что детьми занималась бабушка со стороны отца. И в большей степени от нее передавался весь набор устного детского творчества в виде песенок, потешек и пр. Эта передача знаний происходила вплоть до ХХ века с его известными трагичными событиями. И вот тут произошел слом, прервалась традиция. Молча ушли те, кто знал. Впрочем, это отдельная тема. ⠀ Тем не менее, некоторые отголоски той крестьянской жизни до сих пор с нами. И потомки тех деревенских бабушек продолжают успокаивать дитё XXI века: ⠀ «Малыш, не плачь - испеку калач! Малыш, не вой - испеку другой! Малыш, не реви - испеку все три! А кто будет плакать – тому дырявый лапоть!» -------------- 👇 Пожалуйста, обратите внимание на видео и комментарии: http://ok.ru/live/1566017855268
Comments 2
Likes 84
🌅 "Исконно уральский говор" создан , как просветительский проект, для изучения истории родной уральской деревни, мудрости жизни, древних обычаев, праздников, символов, мифологии Урала и многого другого. У нас нет инвесторов и рекламы. "Исконно уральский говор никто не финанструет из федерального бюджета. Группа существует исключительно на добровольном вкладе всех участников. Если Вы считаете, что такая группа должна существовать и развиваться, поддержите ее финансово. Любая посильная вам с
Мужики с войны вернулись (Моим землякам, принёсшим Великую Победу, посвящаю.) 🏞 Трудно поднимать эту тему. Вот и отец при жизни говорил, что не надо ерошить прошлое. Он умер в разгар российской вакханалии, в 1993 году, и я всё это время бился сам с собой – писать, не писать? Отец был последним из вернувшихся с войны. Остальные умерли к 1985 г. Жизнь их осталась незафиксированной. Вот и не давало мне покоя то, что я помню о них. Самому уже стало за 60. Кто оставит потомкам память? В 1960 г. мне
Шуня 🏞 Небо неожиданно потемнело. Поползли свинцовые тучи. Налетел резкий порыв ветра, тревожно зашумели деревья. Через минуту застучал по крыше, по оконным стёклам дождь. И вдруг всё озарилось яркой вспышкой молнии, а вслед за нею, перекрывая шум дождя, раздались оглушительные раскаты грома. Пятилетняя Шунька, сидевшая на лавке, взвизгнула от страха и юркнула под кровать. К ней туда же прискочила и кошка Пешка. Вероятно тоже, испугавшись грома. Шуньке было страшно. С ней водилась глуховата
Главная дорога 🌅 « К чему приснилась мать? Нарядная, в своём любимом платье цвета луковой шелухи. Туфли новые, она в них всегда в церковь ходила. Волосы мать расплела и они свободно падали на плечи, покрытые большим цветастым платком ... Странно, но мать никогда не расплетала косы, заметно оскудевшей с возрастом, а то, что осталось от былой пышности, она завсегда укладывала в причудливый узел на затылке, а потом всё это сооружение прятала под выцветшую косынку. Странно …» Прерывая мысль,
Здравствуй, Коленька! 🏞 У неё было редкое и красивое имя – Изольда. Кто и почему назвал простую крестьянскую девочку из-под Чернигова таким именем, она не знала. Изольду сократили до Иды. Так её все и звали. В свои пятьдесят с лишним лет была она хрупкой на вид старушкой. И одевалась она по-старушечьи. Темная юбка, кофточка к ней, на ногах – ботинки. Грубые, мальчишечьи. В любое время года. На голове низко повязанный платок. Она как будто прятала под одеждой свой облик. И только в обществе
Деревенский автобус 🚌 Прошло пять лет с того времени, как Вера поселилась в деревне. Её старенький запорожец без надлежащего ухода совсем захирел. Ремонтная мастерская на окраине районного городка, как говорит соседка, « у чёрта на рогах». Да и ремонтники там безрукие и безголовые, жадные и вечно хмельные. Вот и приходится Вере ездить в город на общественном транспорте. Мимо её деревеньки идёт автобус, который курсирует между городом и больницей. Он доходит до остановки «Новая деревня», самой
🥘 Продуктовые магазины 60-х - 70-х. Не дорого. Вкусно и качественно. С заботой о человеке труда.
Небушко    🌅  На лужайке около покосившейся избенки, играла деревенская детвора. Какая-то необъяснимая сила тянула их к этому дому. Может оттого, что с Ванюшкой, жившим здесь, все хотели быть рядом – тянуло к нему и детей, и взрослых. Какое-то приятное, благостное состояние в душе ощущалось рядом с этим мальчишкой. Чистый взгляд его синих добрых глаз проникал в самое сердце. На бледном, болезненном лице всегда светилась добрая улыбка. Гладя его нежные как пух, белые волосы, люди говорили: «Ан
Боженька 🏞 – Боженька, помоги! Боженька! Помоги! – громко шептал сухими потрескавшимися губами худенький, горбатый старичок. Он сидел на березовом чурбаке рядом с умирающей коровой, положив её огромную голову себе на колени. Бока лежащей коровы, будто кузнечные меха, то разъезжались в стороны, то сжимались, выталкивая из ноздрей горячие, розоватые брызги. Старичок уткнулся лицом в широкий коровий лоб между её больших, немигающих глаз и быстро-быстро зашептал одному ему и, видимо, ей слышные и
🏞 Услышал фразу "у чёрта на куличИках". Резануло ухо. Не отличает современний обыватель куличку от кулича... А ведь ещё недавно употреблялось такое слово - КУЛИЖКА, КУЛИЧКА. Образовано от КУЛИГА— дальняя делянка в лесу или среди болота, лесная поляна, расчищенная для земледелия. Кулигой называли что–то типа дальней делянки, которую возделывали в последнюю очередь, когда все основные ближние поля уже были распаханы и засеяны. Понятно, что места эти обычно были глухие и бездорожные — самое оно дл
Три урока бабушки Марии 🏞 Вообще, уроков, конечно, было гораздо больше! Но я по своей детской глупости мало придавала значения словам моей любимой старенькой бабули, к которой почти каждое лето меня отправляли на каникулы. По национальности она была белорусской, но от самой ранней юности жила в России и, конечно, хорошо говорила по-русски, хотя иногда в её речи проскальзывали какие-то смешные, как мне тогда казалось, словечки, от которых я просто покатывалась со смеху. Мне, вообще, долгое врем
Show more
About group
О группе 🏞 "Исконно уральский говор" создан , как просветительский проект, для изучения истории родной уральской деревни, мудрости жизни, древних обычаев, праздников, символов, мифологии Урала и многого другого. У нас нет инвесторов и рекламы. "Исконно уральский говор никто не финанструет из федерального бюджета. Группа существует исключительно на добровольном вкладе всех участников. Если Вы считаете, что такая группа должна существовать и развиваться, поддержите ее финансово. Любая посильная вам сумма, гарантированно сделает Группу и этот Мир лучше! Быть Добру! КАРТА MasterCard: 5599005047695882 Яндекс - деньги: 4100110160237395 Или на номер телефона: +79659402931
Address:
Yekaterinburg, Russia
Photos from albums
Links to groups
Link to the group has been deleted