Ирина Торчалина

Я живу на дальнем хуторе, в пяти километрах от расчищенной трассы. Зимой здесь свой закон: белый, глухой и безжалостный. Если что-то случится — скорая не проедет, полиция не доберется. Ты сам себе МЧС и сам себе охрана. В ту ночь метель выла так, что дрожали стекла в двойных рамах. Ветер швырял снег в стены, создавая бесконечный, убаюкивающий шорох. Я сидел на кухне, протирал ружье (обычная привычка в наших краях) и слушал старое радио. Около полуночи ветер стих. Резко, словно кто-то выключил рубильник. Наступила та самая звонкая, ватная тишина, от которой начинает звенеть в ушах. И именно в этой тишине я услышал ЭТО. Со стороны леса, который начинается в тридцати метрах от моего забора, раздался крик. Это был не вой волка. Не лай лисицы. Это был отчетливый, пронзительный человеческий вопль. — А-а-а-а! Помогите! Голос срывался на визг, потом переходил в детский, захлебывающийся плач, полный боли и ужаса. Меня словно током ударило. Первая мысль рациональная: кто-то заблудился. Трасса н