Непридуманные истории из жизни | Тата Бон

– Чайник мне не нужен, у меня электрический. А вот супницу я заберу. Она у тёти всё равно без дела стоит. Я остановилась за дверью собственной квартиры и сначала подумала, что ослышалась. После больницы голова ещё была ватная, ноги дрожали, пальцы плохо держали ручку пакета с лекарствами. Но голос племянницы Лиды я узнала сразу. – Супницу ты уже забираешь? – недовольно сказала моя сестра Зоя. – А

– Убери свои банки с подоконника. Завтра Оксана вещи привезёт, им с Глебом нужна большая комната, она светлая, – сказал Станислав, стоя посреди нашей спальни с рулеткой в руке. Я остановилась в дверях. В одной руке держала пакет с творогом и хлебом, в другой – связку ключей. Только вернулась из магазина, даже пальто снять не успела. А в комнате, где мы со Станиславом спали последние пятнадцать

– Мам, доставай паспорт и документы на квартиру. Риелтор будет через час, а ты опять всё спрятала по своим папкам, – сказала Жанна, даже не сняв сапоги в прихожей. Я стояла у плиты и мешала овсянку, чтобы не пригорела. Утро было самое обычное: чайник шумел, на подоконнике остывали две варёные картофелины для салата, в коридоре тикали старые настенные часы. Только дочь стояла посреди моей прихожей

– Не трогай телефон, я сам посмотрю, это, наверное, реклама от банка, – Олег вдруг слишком быстро потянулся через стол и чуть не опрокинул мою чашку с чаем. Я как раз резала хлеб к завтраку. Нож замер над доской, а экран телефона мигнул ещё раз. Олег уже почти дотянулся, но я успела взять телефон первой. Просто машинально. Не потому что что-то заподозрила, а потому что телефон был мой. На экране

– Ты завтра с утра никуда не убегай, Лида. К нотариусу поедем, я уже договорился, – сказал Николай таким тоном, будто речь шла о покупке новой лампочки в прихожую. Он сидел за кухонным столом в своей любимой клетчатой рубашке, ел жареную картошку прямо из сковороды и даже не смотрел на меня. Рядом устроилась его сестра Галина. Положила локти на стол, разложила перед собой листок в клетку и что-то

– Я поживу у вас до весны, Ирина, и давай без лишних разговоров, — сказала Людмила Андреевна, ставя на пол у порога клетчатый чемодан. Я как раз вынимала из пакета хлеб и молоко, вернувшись с работы на полчаса раньше обычного. В коридоре уже пахло её духами, мокрой шерстью и чем-то сладким, словно она пришла не с двумя сумками, а с полным намерением остаться. На плече у неё висела плотная сумка,

– Марина, я только на минуту заглянула, а у вас тут всё вперемешку, — сказала Галина Петровна и подняла серую папку так, будто это была не моя папка, а какая-то случайная вещь, которую можно передвинуть куда угодно. Я остановилась в дверях спальни и даже не сразу смогла снять сумку с плеча. После смены ноги гудели так, будто я весь день простояла не за кассой в аптеке, а на вокзале. Хотелось

– Ты опять задержалась? Часы видела? Голос Виктора раздался из кухни ещё до того, как Ирина успела снять туфли. Она осторожно прикрыла дверь, поставила сумку на банкетку и устало провела ладонью по лбу. День был длинный, совещания тянулись одно за другим, а в голове всё ещё крутились слова генерального директора. – Я спрашиваю, где ты была? – На работе, Витя. Где же ещё?

– Оленька, добрый вечер, извини, что поздно беспокою, – зазвучал в трубке бодрый голос Нины Фёдоровны, соседки по даче. – Хотела спросить, ваша квартирантка уже совсем съехала или ещё до конца сентября поживёт? У меня яблок в этом году девать некуда, хотела занести ей баночку варенья на дорогу, а калитка третий день на замке. Ольга остановилась посреди прихожей, так и не сняв туфлю с одной ноги.