ИСТОРИИ РЕАЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ

Он назвал точную сумму денег — 150 000. Он также сказал, что деньги лежат в большом конверте, 130 тысяч – по 5000, а остальная сумма – по 1000. Мужчина продал свою машину, со своим покупателем он встретился именно на той парковке, на которой я нашел пакет. Он собирался отдать эти деньги внучке на учебу в колледже. Я так рад, что не отдал свои деньги полиции, ведь мужчина никогда бы их не получил. Он предложил мне вознаграждение, но я категорически отказался, потому что добрые дела бесценны. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно :)

Так и жили вместе какое-то время, каждый день ломали голову, на какие шиши детей кормить. Прошло почти двадцать лет. У младшей крупная сеть не скажу чего. И масса идей на подарки уже многие годы - то квартира в центре города на старшую сестру сваливается, то авиабилеты в разные концы света. Старшая спросила однажды, а не перебарщивает ли малая с подарками. Та ответила просто - "я дарю лишнее, а ты отдавала мне последнее". Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Я спрашиваю: «Что вы не идёте домой? » А они мне говорят: «Мы без мамы не пойдём. Нам идти некуда». Отец-то от них ушёл, а мама вот умерла. «Ваша мама теперь на небесах,— говорю.— Пойдёте ко мне жить?». Кивают. Ну, я и привёз их в монастырь. Буквально через пару месяцев к воротам подбросили новорожденную девочку в коробке от бананов. Мама родила её под Новый год, в коробку бросила и принесла к нам. Сколько она там лежала в мороз, не знаю. Я взял её в руки, она была холодной как камень. Совсем замёрзла. Мы скорее отвезли её в больницу. Все врачи говорили, что шансов нет. Но с Божией помощью девочку удалось спасти. Врачи сами дали ей фамилию Счастливая. А назвали мы её Катенька». Стёпку батюшка встретил в интернате для детей-инвалидов. Безрукий мальчишка выскочил вперёд и прочитал отцу Лонгину стихи собственного сочинения. Потом он ходил по пятам за священником с матушками, а когда тот собрался уезжать, Стёпа прижался лицом к рясе и попросил: «Заберите меня, пожалуйста, отсюда!». Батюшка заплакал и увёз Степу с собой. «Мы сначала думали: ну заберём 50. Потом — 100. Затем решили — и 150 ребятишек сумеем досмотреть, но… Они ж, бедные, так настрадались за свою ещё коротенькую жизнь, что сил нет у меня: знать, как им больно, и не забрать к себе! И когда их было уже 200, считал — ну это всё! Но как же «всё»?.. Теперь говорю, наверное, 300 будет». Приют принимает детей со всей страны, в том числе и инвалидов. Некоторые из детей болеют ДЦП, раком. Для 50 ВИЧ-инфицированных детей построили отдельный корпус. Благодаря стараниям батюшки в приюте появились и великолепные медицинские кабинеты, и самое современное оборудование. С 90-х годов Александр вместе с единомышленниками построили для детей спортзал, игровые комнаты, бассейн, вольер с павлинами и даже конюшню для пони. До сих пор не верите в светлых людей? Они среди нас. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

кассира добавить к его заказу большой напиток и дополнительный буррито и заплатил за все. Он попытался дать мне деньги, которые у него были, а когда я отказался, на его глазах медленно выступили слезы. Я сказал ему оставаться сильным и не сдаваться, потому что все наладится. Я вышел и едва добрался до своей машины, где я тоже разревелся. Я когда-то был таким же ребенком Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Сижу я вчера дома, думаю о возвышенном. То есть соображаю, что пора бы пыль на люстре протереть, а она висит высоко. И ещё кумекаю, чего бы сварганить на ужин – чтоб вкусно, бюджетно, экзотично и питательно. В моей голове прокручиваются сотни блюд, правда, все они в основном состоят из гречки. Муж ушёл в магазин. Его телефон лежит на столе и звонит. Беру трубку – там высвечивается абонент «Лера Роддом». Мне стало подозрительно, поскольку никаких дел с роддомом у нас давно нет. Дети уже ходят в школу. Что за Лера названивает моему законному? И я нажала «ответить». - Алло? – говорит Лера. – Это Погребов Александр Фаддеевич? Всё правильно, моего мужа так и зовут. И я на автомате говорю: - Да! Лера не обратила внимания, что Александр Фаддеевич ответил женским голосом. Может, она зашилась у себя на смене. Или у нас с мужем голоса похожи, не знаю. Но она говорит радостно: - Вы просили известить вас сразу – и я извещаю! Поздравляю, ваша женщина родила! Я до того опешила, что сказала: - О! – и на этом мой словарный запас иссяк. Зато в голове моментально провернулась тысяча мыслей – и среди них ни единой цензурной. - Родила буквально полчаса назад! – говорит медсестричка. – Запомните эту дату! Я понимала, что Лера не виновата в том, что какая-то левая баба родила от моего мужа. Поэтому я не ругалась матом и вообще вела себя спокойно. Просто тихо-тихо съезжала вниз по стенке вместе с телефоном. - Будьте уверены, - говорю я. – Запомню эту дату на всю жизнь! - Всё прошло успешно! – щебечет Лера. – Пока вашей дамочке некогда, но вечерком можете ей позвонить. Она молодец! Так старалась, так рожала! Первый шок прошёл. Я еле слышно спросила: - Кого? - Мальчика! – отрапортовала медсестра. – Чудный мальчик на три восемьсот! Прекрасный и слегка рыженький! Мой Александр, чёрт бы его побрал, Фаддеевич тоже слегка рыженький. И это меня совершенно раздавило. - Кстати, врачебная помощь была минимальной! – добавила Лера, упиваясь благой вестью. – Ваша гражданочка родила сама! Я не нашла ничего лучше, чем спросить: - А… от кого? Лера поперхнулась и замолчала. Потом говорит: - Я думала, что от вас. Или вы не рады? - Нет, почему же? – говорю с пола. – Это для меня всегда праздник. Я безумно радуюсь, когда от меня рождаются рыженькие мальчики на три восемьсот. Мне было дурно, а легкомысленная Лера словно нарочно пыталась меня расшевелить. - Уже придумали, как назовёте крошку? – говорит она. - Да, - сказала я. – Козёл… Лера напряглась. Что-то в моём тоне ей не нравилось. - Дело, конечно, хозяйское, - говорит она. – Но советую хорошенько подумать! Прелестный мальчонка, ему жить да жить … а вы его Козлом! С таким имечком он вам спасибо не скажет. Взяв с пола коврик, я вытерла обильную испарину на лбу. - Нет-нет! – проскрипела я. – Разумеется, мы назовём сына красиво и достойно. Это я не о нём, а о другом товарище... пусть земля ему будет пухом. - Новорожденный здоров, через недельку можно всех забирать! – говорит Лера. – Впрочем, хочу предупредить, что с сексом вам пока придётся обождать, понимаете? - Понимаю, - говорю. – На этот счёт не волнуйтесь. Я полагаю, Александр Фаддеевич Погребов больше никогда не сможет заниматься сексом… Всё это время я смотрела на стену и прикидывала, как на ней будет смотреться шкура моего подлого супруга, прибитая гвоздями. Хватит её, чтобы завесить потёртости на обоях, или нет? Торопливая Лера ещё раз поздравила меня и стала сворачивать разговор. - Я знаю, многие папаши не в себе от счастья при появлении наследника, - говорит. – Поэтому не стану мешать. - Да, - говорю. – Я очень не в себе… в том числе от счастья. - И не забудьте: вы обещали мне шампанское, если сразу вам сообщу! Так что за вами должок! - Ах, с меня ещё и шампанское? – пробормотала я. – Конечно, Лерочка. Всё будет в лучшем виде. И шампанское, и кутья… - Ну, мне пора, - говорит Лера. – Всего доброго, готовьте пелёночки, моя миссия выполнена! И тут меня как подбросило – прямо до люстры. При желании я даже могла успеть вытереть с неё пыль. - Стойте! – заорала я. – Стойте! Только сейчас, когда я мысленно уже овдовела, а о Сашке осталось одно воспоминание… только сейчас я сообразила спросить: - Лера, как зовут гражданку, которая… ну, того-самого… родила? Теперь зависли уже на том конце. - Псссс… Вы что, сами не помните? – говорит Лера. – Может, вы султан и у вас миллион баб на сносях? Или вы ей не муж? Роженицу зовут Погребова Светлана Александровна. И до меня дошло. Светка – это Сашкина дочь от первого брака. Забеременела на стороне, не замужем. Сашка о ней особо не рассказывает. Значит, он стал дедом. А ведь мог бы заодно стать и трупом. Какое облегчение! Поблагодарив медсестру, я поплелась успокаивать нервы и варить гречку. Ещё раз говорю: не хватайте, девчата, телефоны своих мужей. Ну его к лешему. Ваша психика будет целее, а мужья – живее… (Автор: Дмитрий Спиридонов)

Люся дояркой работать пошла, домашним хозяйством управляла. Всё говорила, что родилась в деревне и умирать здесь будет, даже моря никогда не увидит. Витя подрастал, во всём помогал сестре: курочек кормил, пол в доме подметал, готовили вместе с сестрой. Мальчика все в деревне любили, белехонький такой, голубоглазый - ангелочком называли. Только очень худенький, все переживали, уж не больной ли мальчишка, советовали, чтобы Люська врачу показала, но некогда ей, работает с утра до вечера. Мальчишка часто к старикам-соседям забегался, когда сестра на работу уходила. Как-то заезжал в деревню в гости дальний родственник Люськиных соседей, отметили встречу хорошенько. Увидел Андрей мимо проходившую девушку молодую, красивую, розовощекую и сразу же решил жениться. В гости к ней зашёл, предложил стать его женой. А что Люське думать, в деревне нет подходящих женихов, годы идут, восемнадцать уже. Рада она, что семья будет, согласилась, не раздумывая. Так и стали жить втроём. Вот только не любил Андрей Витюшу, всё воспитывать пытался, Люся всегда каменной стеной вставала за братика, так и ей попадало. Шли годы, Люся двоих сыновей родила, брата очень любила, он в школе хорошо учился, Люсе хорошим помощником был, а Андрея ненавидел, не мог дождаться, когда уехать сможет. Люся никогда не жаловалась на жизнь, хотя и улыбки на её лице люди не видели. Но все говорили хорошо, что замужем, Андрей трактористов работает, детей своих любит, а что ещё надо, не у каждого в доме мужик есть, а выпить все деревенские любят. Вот и дождался Витька - поехал в город учиться, в деревню не собирался возвращаться. Окончил училище, в армию призвали. Люськины парни подрастали на радость маме, но о Вите она думала всё время, переживала, как жизнь его сложится, помочь ничем не могла, только молитвами. Вот и армейские дни позади, Витя сообщил сестре, что женится, в Зеленоградске жить будет. Очень просил, чтобы Люська приехала, да куда ей: семья, хозяйство, муж не пускает. Присылал брат Люське письма часто, фотографии. Переживала сестра, что женился Витюша на женщине лет на 10 старше его, по фотографиям понятно, хоть и не рассказывал. Однажды пришла телеграмма от Вити, сообщил, что в больнице, очень плох, просил сестру, чтобы попрощаться приехала. Люська ничего и слышать не хотела, не помнит, как собиралась, как добралась, всё плакала, вспоминала братика маленьким-не помнил он материнской ласки, рос без отца, работал с ранних лет. Себя винила, что не настоял, чтобы он в деревню вернулся, она бы сберегла, а так ведь даже не знает, что случилось. После долгого пути Люська увидела перед собой брата живого, здорового. Стоял, наглец и улыбался со словами: "Ты же, сестра, никогда бы просто так не приехала, а теперь погостить, с женой моей познакомиться и море увидишь!" Долго гонялась и била сумкой обезумевшая женщина брата, надо же так обмануть, а теперь смеётся, носится, словно конь по полю. Вскоре выбилась Люська из сил, села и снова плакать начала, только теперь от счастья, что с Витюшей всё хорошо. Неделю гостила Люська, на море насмотрелась, жена Витина ей понравилась, хоть и старше, но любила Витеньку, заботились о нём, сообщила, что ребёнка ждут. Возвращалась Люська домой счастливая, не знала она, что можно так хорошо отдохнуть, порадоваться жизни, даже простила брату его шутку. (Автор из сети )

Василий попытался сплавить безухого нашей соседке, но тётя Шура и собака Матрёшка рассмеялись ему в лицо. Два дня кот только пил и спал, на третий унёс со стола бутерброд с колбасой и сожрал его, чавкая, у печи. Булку тоже съел. Разве что чай не успел выпить. Василий, осерчав, выставил наглеца на крыльцо, но вскоре раскаялся и пошёл звать его домой. Кота не было. В саду не было, за баней не было, к соседям не приходил. Вася вернулся домой и обнаружил, что кот безмятежно дрыхнет на кровати. Назвали его Рыло. В первые две недели Рыло ел всё. Он ел белый хлеб и хлеб ржаной, пастилу из яблок и клюкву в сахаре, соленые огурцы и вареную картошку. Он сожрал месячный запас сухарей. Василий, уходя, стал запирать его в комнате, где не было никакой еды, однако вскоре выяснилось, что для кота и для Василия понятие "никакой еды" имеет разный смысл. Рыло добыл связку сушеных грибов и утащил газеты, предназначенные для растопки. Когда хозяин вернулся, кот лежал, опутанный нитками из-под боровиков, словно жирная мохнатая русалка в сетях рыбака, и жевал "Ленинскую смену". Так продолжалось три недели. К концу месяца Василий плюнул, отыскал рюкзак, посмотрел расписание автобусов и поехал в райцентр. Там он закупил мороженой рыбы и куриных потрохов, а для себя – карамель "Гусиные лапки". Вечером перед котом был торжественно поставлен минтай. Рыло поднял брови. На его безухой роже потомственного каторжника отразилось вежливое недоумение. Василий подождал час, подождал два, затем, нечеловечески ругаясь, нарезал коту печёнки. Кот понюхал свой ужин, отложил салфетку, сухо поклонился и ушёл. Чуть позже Вася заметил, как он грызёт в углу карамель. – Вы его не выгнали, Василий? – спросил мой папа, выслушав этот драматичный рассказ. – Не, – флегматично сказал Вася. – Где ещё такого дурня найду! Мораль этой истории проста. Уж если пришёл босиком по снегу в рай, отморозив в дороге уши и хвост, будь мужиком, держись за свою идентичность. Жри карамельки! Автор: Елена Михалкова.

Жили молодожены вместе со свекровью в однушке. Наташа обрадовалась такому решению, ведь до этого жила в общаге. Нина спала на кухне на раскладушке, чтобы не теснить детей. Вскоре родился внук — места стало мало. Сын начал злиться на маму, упрекать, кидаться, а потом вовсе решил ее в интернат сдать. Это была инициатива невестки, естественно. Он обещал маме, что заберет, если ей не понравится. Но кто в это верил? Старушка опустила глаза, собрала вещи и перечить не стала. Полгода прошло с тех пор — никто за это время ей не звонил. Все чаще Нина говорила о смерти, ведь жить в доме престарелых ей не хотелось. В комнате четыре человека — тесно. У всех свои проблемы и болячки. Еда плохая, прогулка по расписанию, как в тюрьме. Но смирились, а что делать? Вскоре она сдружилась с Ириной Ивановной. Старушка была еще той оптимисткой, все рассказывала Нине, что все у них наладится. К слову, переехала она сюда из-за того, что ее дом признали аварийным. Как-то к Ирине Ивановне пришел внук. Он все это время работал за границей и не знал о судьбе бабушки. Она ему не говорила, чтобы тот не бросал работу. Внук помог бабушке возместить стоимость дома и посоветовал ей купить новый за городом. Мол, он ей поможет, денег добавит. В тот момент Нина загрустила. Ирина Ивановна была ее единственной отрадой, а если уедет — совсем грустно станет жить. — Давай со мной, Нина! Я не хочу одна жить, а у внука свои заботы. Соглашайся! Там и сад, и огород. Роскошная жизнь у Нины настала. У нее была своя комната, удобная мебель, современная бытовая техника. Внук Ирины Ивановны помог старушкам обжиться и уехал опять в командировку. Нина уже и не вспоминала о сыне. Но однажды к дому подъехала машина — оттуда вышел Женя. Он стал жаловаться матери. Мол, вон как ты живешь, а со мной жена развелась, квартиру отобрать хочет, с сыном видеться не дает. Нина выслушала все и отправила его на все четыре стороны. Не смогла простить предательства, да и без ее согласия никто с квартирой ничего сделать не сможет. Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

А у них другие - маленькие, черноглазые, с волосами мягкими, что лён, лица чистые, сами сбитые, вот и приглядела у соседей девчонку -то, Марья, думала снохой будет, Уля Чернушина, ой какая, певунья, хохотунья, а работяшша, кака девка, я те дам. Уже и с Иваном договорилась Марья, с отцом Ульянкиным, тот тоже не прочь с Рябовыми породниться, ждали только, когда Пётр отслужит, да приедет домой, чтобы свадебку сыграть. А то, что молода Ульянка, так -то ничего, зато не балованная какая, как говорится из - под отцовского надзора, да мамкиной юбки, сразу к мужу. А что? Хозяйка из неё хорошая будет, вон, как сено мечет, - любовалась Марья будущей снохой. Та тоже, то пирог принесёт, сама спекла, то масло сама сбила, видно хочет понравиться, будущей свекрови, молодец, уважает её Марья. Уже в уме детишек, внучаток нянчит, у неё, у Марьи пятеро их детей -то, четыре девки, а пятый последушек - Петя, Петруша. Сам Сил Прокопьич, с войны той, ампирилистичской, с ожогом пришёл, так фершал и сказал ожог у него, лёгкие газами пожгли. Едва успел пожить немного и всё, осталась Марья сама шестая... Ну ничего по миру не пошли, крепкое хозяйство у бабочки было, девкам всем приданное справила, не на тачанке вывозили, а возами, о, как... Оставалось токмо Петрушу оженить, Ульянка как раз для этих целей и подходила... Приданное ей Груня, мать, ещё с рождения копила. у них- то наоборот парнишки одни, Уля младшенькая. Весь двор, всю скотину всё Пете достаётся, дочери своё забрали, ей Марье ничего не надо, уголок выделят молодые, да за стол будут садить, ото и всё... Мечтала Марья, как будут со сватьей чаи распивать, да про молодёжь рассуждать, как объединят два больших хозяйства в одно, а может они, старики -то вообще в одном доме жить будут, а что? Хоть времянку вон, утеплят... Размечталась старуха, сны радужные, будто в детстве видеть начала, словно бежит по полю она, Марья знать, руки расставила и вишь ты чё, ноги-то не болят, а на встречу ей мальчишка такой черноглазенький, волосёшки по ветру треплются, зовёт её:"баба, баба, иди сюда я здесь". Ох, проснулась, а сама лыбится, надо такое, внучонок ей привиделся, от чудо, так чудо... Заждалась Петрушу, ох скорее бы сынок приехал. Приехал... Не один, а с верстой этой, коломенской, а она...худюшшая, чуть ли не на голову его выше волосы, то проволока глаза на выпучку, по лицу рыжины мать моя, женЧина... А можеть, можеть...пошутил Петруша, а? Ну не можно, такую дылду полюбить... Не пошутил, знакомься, мол, матушка, моя Луша, Лукерья, значит. Так и повалилась Марья на землю, это как же так? У его тут невеста, а он. Позвала Ваську соседского мальчишку, за ухо его негодника хватила. -Аяяяй, тётка Марья, чего ты дерёшься? -А ну, признавайся, болезный, как писал письма Петруше? -Как диктовала, так и писал. -Про невесту? Про невесту, что ждёт его дома, писал ли? -Про Ульку, что ли? Конечно писал, да только...- отскочил парнишка и затараторил, - маленькая ещё Улька, до вашего Петра, он старый уже, а Ульянке только пятнадцать исполнилось. -Молчи, знай, ково бы ты, понимал ишшо, пора уже девке взамуж выходить. -Это при старом строе пора было, ясно? А у нас Советская власть и общество современное, понятно? Вот пожалуемся куда надо и накажут вас всех. -Ишь ты...а за что накажуть-то? За то, что я тебе ухо крутанула ты гляди- кася, накажууууть... -Да за то что руки распускаете и что взрослого мужчину хотели на ребёнке женить. -Иди отсель, на ребёнке...Улька девка на выданье, а ты шаромыжник...Постой...уж не ты ли в жанихи Ульянке метишься? А? Ото - то я и посмотрю, что навроде как ты пишешь неправильно. -Да всё я правильно писал, у дядь Пети, спросите. -А я спросю, ить. -От и спросите, а Ульянка вам не достанется, ясно, - потирая красное ухо выкрикнул Васька со слезами на глазах. -Иди ужо, жаних, - выкрикнула ему в след Марья, - посмотрим ещё - тихо себе под нос зашептала она, - в два счёта эта голенастая вылетит отсюда, как чёрт из улья, ишь ты приехала, прЫнцесса... -Петруша, спросить что хотела? -Да, мама. -А письма ты мои в армии получал? -Получал мама, получал регулярно. -А про Ульянку...про Ульянку, я там тебе писала... -Про Ульянку? Ну да, что учиться хорошо, что хочет на врача поехать в город учиться, людей лечить хочет, а что? Я поддерживаю, молодец девчонка. -Какого врача, - изумилась Марья, каких людей? А про замужество? Что вы с ней пожениться должны? -С кем, мама? -Да с Ульянкой же, сынок. -Мама, с какой Ульянкой, ты о чём вообще? Мало того, что она дитя дитём, так у нас многожёнство законом запрещено. Вот моя жена законная Лукерья, Луша... -Ооо, - взвыла старуха, - да мы сговорились уже, ты, что Петя, девку опозорить хошь? Выгони, сейчас же, выгони эту рыжую, никто и не догадается выгони, - упала на колени Марья, - я тебя, Христом Богом прошу, выгони её, женись как положено, на нашенской, на хорошей девушке. Выгони эту... -Мать, успокойся, - разозлился на мать Петя, - сил уже нет слушать тебя, что ты тут устроила, Луша - моя жена, я её люблю, понятно? Не хочешь с нами жить, мы уйдём от тебя, Луша врач, она сюда перевелась, будет у нас пункт свой, в посёлке врач будет, мама...Мы уйдём, мама...уйдём...живи, как хочешь. -Это она? Она, Лушка, тебя от матери отворачивает? Вот, сынок, вот оно... Упала на пол Марья, рот на бок повело, трясётся вся. Эта рыжая, что-то сделала и старухе стало легче. Но не полюбила она Лушку из-за этого, не полюбила... Долго детей у Пети не было, старуха злорадствовала, а она говорила, говорила, женился бы Петр на Уле, уже голопопики бегали бы по двору. Ульянка уехала, учиться в город подалась, с этим лопоухим, вот выучиться, - не теряла надежды Мария, приедет и пододвинет эту рыжую, тогда Петя мигом на ней женится, детей нарожают... Стала замечать старуха, Лушка -то и так белая, что капуста в щах, а тут ну совсем, блёдная, веснухи даже поблёкли. Заболела что ли, кобыла? -Что это с твоей? Улыбается Пётр, прячет счастливые глаза. -Бабушкой скоро будешь, мать... Плюнула сгоряча и ушла... Всё, всё прахом прошло, не видать ей внучат от Ульянки...А от кобылы...даже близко не подойдёт на руки не возьмёт... Тяжело ходила Лукерья, видно было, что мучается... Родила...Ванькой назвали. Старуха слово держит, не подходит, пусть сами, со своим нянчатся... Четыре месяца, как прошло с родин. Пётр на работе до ночи, к полуночи приходит, что за работа такая интересно...эта пехтается одна, успевает и еду приготовить и с дитём, и скотину управить... Она, старуха не лезет, больно надо... Проснулась ночью, ребёнок криком кричит. Что эта полоротая? Не слышит, что ли? -Петь, Петя, чего дитя орёт у вас? Тишина... Встала охая, матушки...Мальчишка в колыбельке криком исходится, а эта спит...ах ты коровушка, спит на полу, посередине хаты...А где же Петя. Подошла, пацана на руки взяла, тот орёт, мокрый весь, попа холодная...Перевернула, сунула в рот марлечку чистую с хлебом, намоченным в молоке положила к себе на печь побайкала, уснул, уснул, козявочка. Что же пойду матерь твою будить, ково на полу разлеглась-то...А где Пётр? Время -то уже, не случилось бы чего... -Лушк, Лушка, ково молчишь?- толкнула, а она застонала батттюшки весь подол тёмный, кровь... -Ох, ты же, божечки, что с тобой девка ?Нечто сделала, что? Ду ра ты, д у р а, Лушка, кобы ла ты эдакая, ну что мне с тобой делать? Застонала, живая. Подстелила тряпок разных, укрыла. -Куды мне бежать? что делать, Лушка...Тебя не бросишь дитё опять же... Та стонет только. -Ты полежи, полежи милая, я до соседев... Дверь скрипнула, крадётся Пётр счастливый, улыбается. -Ты где был? -Мама, что не спишь ты куда? На работе был... -На работе? У тебя жена, вот - вот по м рё т, знаю я твою работу...беги до Кузьмича, бери у него полуторку в район Лушку везти надо, а то помрёт...а с тобой я опосля поговорю... Лежит Лукерья в больнице, сейчас только поняла где она, дверь тихохонько скрипнула, кто там? Свекровь? Тётка Марья...Семенит с узелком. Села у кровати, сухонькая, маленькая, глаз не подымает, тихо заговорила. -Ваню покормила, с собой не повезла, куды такая дорога, я слышь, соседку попросила, она с радостью за дитём просмотреть согласилась, ты не боись, своих семерых вынянчила, нечто нашего забидит. - Услышала слово нашего Луша, радостью обдало...- Ты вот чего девка, голая тут у меня лежишь я те вещи привезла, сейчас воды пойду попрошу, обмою тебя, поди эти и не помыли? Вся кровяная лежишь. Подхватилась и побежала, тут же санитарки с тазиками забегали, засуетились, бабы с соседних коек смотрят завистливо, эх повезло Лушке с мамой, вон как она их тут...костерит всех... -Ты лежи, - говорит Марья снохе, когда чистая, умытая и переодетая Луша, лежит на подушке и тихо улыбается, - сколько понадобится, я хоть кажный день буду ездить, слышала? Удумала она мне, дома поговорим, - шепчет старуха поправляя одеяло, - совсем ума нет, на кого Ваньку и меня старуху бросить решила... Мужики, что оне, сёдня пусто завтра воз, а вот дитё , оно своё родимое...да и свекровь тебе чай не чужая, - шепнула и отодвинулась, смотрит своими глазами хитрыми, что и в старости цвет не потеряли, - ладно Луша, побегу я, завтра приеду,- уже в голос сказала. -Спасибо...мама - шепчет Луша, замерла Марья, обернулась по - девчоночьи улыбнулась и припустила бежать. -Какая у тебя мама, Луша... -Да девочки, она у меня такая, только она не мама, ну мама конечно, мужа моего... -Свекровь? - недоверчиво все спрашивают. -Да, свекровь, я детдомовская, а она мне маму заменила... Да, неправду сказала Луша, но она верит, так и будет. На завтра Пётр приехал, несмело к кровати подошёл, сел рядом голову опустил. -Прости...Прости меня, я такой подлец... -Ничего, Петруша...ты только определись, нужна ли тебе такая работа... -Нет, - подскочил - нет, милая не нужна...мне ты нужна, сын... -И мама - тихо сказала Луша... *** Ох, и кобыла у Марьи сноха. Ну вот за что её любить? Голенастая, громкоголосая, рыжая, глаза на выпучку...Нет, не за что любить...А Марья вот любит...Она давно полюбила просто из вредности скрывала, вместе с ней не спала и переживала, за ночные похождения Петруши. Внука на руки брала и тетёшкала, пока они не видели, ох и полюбила Ваньку...Лушка во двор, Марья к колыбельке... А в ту ночь задремала и проспала, не доглядела, а та, что удумала болезная...от дитя нерождённого избавилась, хорошо хоть не повредила ничего... Марья тогда перетрухнула знатно. Когда сын под утром из больницы приехал, сказала ему, чтобы выбирал, семья или гулянки. Любит ту, пусть уходит. -Я разврата в доме не потерплю, слышал? Лушу с дитём не выгоню, ты мужик, тебе проще в жизни устроиться...Разлюбил? Иди своей дорогой, ко мне приходи, к сыну приходи, ежели лЮбая позволит та, новая...Бабу чуть на тот свет не загнал...ирод. Не за что любить сноху ну совсем не за что. А за что? За весёлый нрав? За голос красивый, особливо кааак затянет "По Дону гуляет", только за одно это расцеловать хочется, за то что в руках у той всё горит? За то что...Да за всё, а особливо за внучат за Ваню, Мишеньку, Андрюшу, Витю и Машеньку... Слава богу, что не повредилось ничего от того, что она сделала, деточек родила ещё, всю жизнь Луша за тот свой грех каялась, что в бреду будто сотворила... Эх, не за что любить сноху Марье было, а она любила...Да так, что дочки обижались, мол, тебе, мама, чужая девка роднее. А как не родная? Рядом, бок о бок, почти тридцать годочков прожили. До глубокой старости дожила Марья... Всех внучат вынянчила правнуков потетёшкала и ушла со спокойной улыбкой и душой чистой... (Автор Мавридика д.)

Родители едва дождались восьми часов, полетели в университет: надеялись, что туда дочь придет вовремя. Оли не было. Обзвонили знакомых, друзей, больницы, морги – ничего! – Надо идти в милицию! – обреченно сказала мать. Олю искали два месяца. Подключились местные жители, волонтеры, одноклассники, соседи. Ничего! Девушка как в воду канула. Мать не выдержала напряжения, попала в больницу с сердечным приступом. Отец ходил чернее тучи. И вдруг одна студентка выдала: – Оля собиралась уйти в монастырь… – Куда? – оторопел отец, – в какой еще монастырь? Ты ничего не напутала? – В какой – не знаю. Но разговор такой был. После того как Андрей ее бросил, она вообще жить не хотела… – Какой Андрей? – Николай впервые слышал о том, что у дочери был какой-то Андрей. Девушка рассказала, что у Оли с Андреем была «большая любовь». Они даже собирались пожениться. Но, придя в универ первого сентября, Оля узнала, что ее возлюбленный отчислен, причем по собственному желанию. На телефонные звонки парень не отвечал, на письменные послания – не реагировал. Оля с ужасом поняла: он ее бросил! Как вещь! Понятно, что девушка была к этому не готова, расценила как предательство и трагедию вселенского масштаба. Вот тогда и сказала: – Я больше никогда не смогу полюбить. И жить не хочу. Уйду в монастырь! Подруга не приняла слова Оли всерьез, а вот теперь вспомнила. Поиски начались с новой силой. Вскоре стало известно, в каком монастыре находится Оля. Родители хотели поехать за ней сразу же, но офицер милиции их остановил: – Не спешите. Вдруг она не захочет с вами разговаривать или откажется возвращаться? Нужно хорошенько продумать план действий. А еще лучше – отправьте к ней хорошего психолога. – Где его найдешь – хорошего? Одни шарлатаны кругом, – хмуро ответил отец, – я что, не сумею сам с дочерью поговорить? – Поговорить – да, решить проблему – вряд ли. Ведь она со своей бедой не к вам пришла. Значит, не очень-то доверяет. А посторонний человек, да еще специалист, может оказаться очень полезным в таком тонком деле. Кстати, я знаю одного толкового спеца. Многим помог! Глеб точно вашу девочку вернет домой. – Ладно, уговорили, – согласился отец, – где найти этого вашего Глеба? *** Николай нажал кнопку звонка. Дверь открыл помятый, давно не бритый мужчина с полупьяным, отсутствующим взглядом. – Чего надо? – еле ворочая языком, спросил он. С трудом преодолевая брезгливость, Николай объяснил суть дела. – Сбежала в монастырь? – оживился хозяин, – оригинально. Вы что, шибко верующие? Нет? Еще интереснее. – Издеваетесь? Что тут интересного? – возмутился гость, – это же самая настоящая трагедия! Молоденькая, современная девушка, студентка, и вдруг – монастырь! Нам сказали, что вы можете помочь. – Не знаю, – странный психолог явно сомневался, – надо подумать. Может, рюмочку чая? – А давайте, – неожиданно для себя согласился несчастный отец. После нескольких рюмок Глеб поведал свою историю. Оказывается, талантливый психолог, который на раз решал чужие проблемы, пропустил удар в собственном доме: жена ушла к другому. – Сапожник без сапог? – уронил Николай. – Да, как водится. Был уверен, что справлюсь. Ан нет. Не знал, что так привязан к ней. Не мог находиться в пустой квартире. Стал пить. Дела забросил. Появились какие-то непонятные друзья, женщины, стихийные компании. Спиртное и деньги текли рекой. Это помогало забыться хоть на какое-то время. Теперь я понимаю знаменитое: с утра выпил – день свободен. Устал. Душа болит. Утром просыпаться не хочется. Тяжело подняться с нуля. Еще труднее – выйти из минуса. Слабые не выдерживают. А я, как оказалось, слабак. Слава Богу, люди иногда обращаются за помощью, даже мой чудесный вид их не смущает. Для меня это, пожалуй, единственное, ради чего стоит жить. Так что за дочкой вашей я съезжу. Как вы говорите называется монастырь? *** Раннее утро. Еще темно. Матушка, в келье у которой живет Оля, тихонько, чтобы не разбудить девушку, собирается на службу. Но Оля не спит. Лежит с закрытыми глазами и думает о том, как она устала. Устала терпеть заботу и внимание этих странных монахинь, устала притворяться смиренной и скромной, устала мыть посуду в трапезной, устала, устала, устала… Как же хочется домой, в нормальные, человеческие условия! Как хочется к друзьям в университет! Как она соскучилась по веселым тусовкам и мужскому вниманию! Андрей… А что Андрей? Ушел и Бог с ним. И чего она так переживала? Ведь у нее вся жизнь впереди! Сколько их еще будет, этих Андреев! Вот только возвращаться страшновато. Что скажут родители? Простят ли? Или будут ежедневно мозг выносить? А универ? Ее наверняка отчислили. А что сказать в монастыре? Ее приняли как родную. Не приставали с расспросами. Не заставляли ходить на длиннющие службы, не пытались лезть в душу и обращать в свою веру. Ждали, когда она сама поймет, почувствует, что ей на самом деле нужно. Не читали нотаций, не торопили. Здесь хорошо, спокойно. Но очень скучно. Все-таки монастырь не для нее. «Господи, подскажи как быть, помоги принять решение», – думает девушка, сама не понимая, что молитва потихоньку становится частью ее жизни. Весь день Оля трудилась в трапезной. Время пролетело незаметно. Она уже в келье, ждет матушку с вечерней службы, чтобы устроить традиционное чаепитие… *** Всю дорогу Глеб молчал. Друг, который вез его в монастырь, не навязывался с разговорами. Понимал: с Глебом что-то происходит. Он будто к чему-то готовится. Вопрос – к чему? Никогда раньше знаменитый психолог не выглядел таким странным перед встречей с клиентом. А вот и монастырь. – Ты со мной? – тихо спросил Глеб. Было видно, что он волнуется. – Нет, я подожду, – ответил водитель, – прогуляюсь вокруг. – Хорошо, – психолог медленно двинулся к воротам, ощущая легкую дрожь. В голове мелькало множество мыслей, которые Глеб никак не мог остановить. Подошел. Три раза перекрестился (он откуда-то знал, что это нужно сделать) и шагнул внутрь. Пройдя всего пару метров, мужчина в недоумении остановился. Прислушался. Какое странное ощущение… Тишина… Она пришла внезапно и заполнила собой все его существо. Мысли куда-то улетучились, будто освободили место для ясности. Мир и покой наполнили душу, не ожидая приглашения. Глеб стоял, оглушенный этой тишиной и не двигался с места. Он словно растворился, стал невесомым, легким, еще каким-то. Он не мог подобрать слов, чтобы описать новое для него, сладкое ощущение… Ощущение любви… И вдруг среди поглотившей его тишины Глеб услышал пение. Оно доносилось из храма с голубыми куполами. Глеб подошел поближе. Зайти не решился. Стоял, впитывая чарующие звуки непонятных слов, которые проникали прямо в сердце. Так хорошо ему не было никогда в жизни… *** В дверь постучали. «Странно, кто бы это мог быть?» – подумала Оля, и открыла дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина. – Ты Оля? – спокойно спросил он, глядя девушке прямо в глаза. – Оля… – Как ты? Выздоровела? – Я не болела… – А я болен, очень болен… Присев на табурет, мужчина стал рассказывать о своей жизни. Об ошибках, которые совершил, о людях, которых обидел, о друзьях, которых предавал. О родителях, которых не понимал и обижал слишком часто. О том, как своей нелюбовью он день за днем уродовал мир вокруг себя и себя самого в этом мире. Оля слушала исповедь незнакомца и вспоминала своих близких. – Тебя ждут дома, – неожиданно сказал мужчина. – Знаю… – За эти месяцы твоя мама заметно постарела. Она почти все время плачет. Молчит и плачет… Сердце Оли сжалось от боли… – Отец поседел. Знаешь, такая красивая, благородная седина. Но держится молодцом. Боль выдают только глаза… Они любят тебя. – Я тоже люблю их… – Правда? Поэтому заставила так страдать? Оля не нашлась, что ответить. Она сидела неподвижно, уронив тонкие руки на колени. Перед глазами стояли папа и мама. Такие, какими их описал незнакомец. – Я не хотела, – прошептала она, смахнув набежавшие слезинки. – Они знают. Вот, попросили тебя навестить. – Спасибо… – А, может, домой? Оля решительно встала: – Поехали! Прямо сейчас! *** Глеб усадил Олю на сидение рядом с водителем, прикрыл ноги теплым, пуховым платком, который передала мама. – Ты что, не едешь? – удивленно спросил друг. Глеб ничего не ответил. Он неподвижно стоял у ворот монастыря, пока машина не скрылась за поворотом… Автор: Сушкины истории