Каждый корабль, сходящий со стапелей, получает не просто имя — он получает судьбу.

Традиции наименования боевых единиц российского флота складывались веками, порой порождая такие названия, от которых современный человек лишь недоуменно пожимает плечами. «Три рюмки», «Пивоносец», «Заячий бег», «Не тронь меня» — что это: прихоть императора, скрытый смысл или флотский юмор?
Петровская эпоха: девизы и «загибы»
Начало системному подходу к корабельным именам положил Пётр I. В 1705 году он выписал из Голландии сборник «Символы и эмблемата» — 840 рисунков с девизами и аннотациями. По голландскому образцу каждый военный корабль должен был иметь не только имя, но и жизненное кредо. Именно тогда в составе Азовской флотилии появились настоящие «жемчужины» корабельной ономастики.
Баркалон «Три рюмки» украшал девиз: «Держи во всем меру» — шутливое напоминание о воздержанности. Рядом с ним бороздили воды «Разженное железо», «Заячий бег», «Стул» и «Весы». «Пивоносец» и «Виноносец» начинали карьеру как транспортные суда, но позже были переоборудованы в плавучие артиллерийские батареи.
Религиозные мотивы: от «Не тронь меня» до «Зачатия святой Анны»
Крупнейший блок имен имперского флота был посвящён христианской тематике. На бортах кораблей сияли имена архангелов, чтимых святых, «Трёх иерархов» и даже «Богоявления господня». Около 1800 года в списках флота обнаруживается линкор «Зачатие святой Анны» — в честь одного из главных христианских праздников.
Самым известным названием этой группы стал «Не тронь меня». Его носили шесть кораблей, построенных с 1725 по 1864 год. Имя восходит к Евангелию от Иоанна: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшёл к Отцу Моему». Удивительно, но эта традиция оказалась живучей: в 1941–1942 годах «Не тронь меня» носила плавучая батарея советского Черноморского флота.
Длинные имена и «криминальные» названия
Одно из самых длинных названий в истории отечественного флота досталось скромному портовому судну. Пароход «Возрождение» в годы Первой мировой войны получил новое имя — «Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич». Однако после революции упоминание о царском дядюшке стало политически неверным, и пароходу вернули прежнее название.
Были и «криминальные» имена. Клипер «Разбойник» вместе с командой воевал при обороне Порт-Артура. А буксир «Ваня» в Гражданскую войну переоборудовали в канонерскую лодку и хотели назвать «Ваня-Коммунист». Надпись нанести не успели — судно затонуло, но имя перешло к другому кораблю, который воевал под Сталинградом.
«Память» и преемственность: как флот хранил традиции
В русском флоте существовала особая традиция: кораблю, получившему Георгиевский флаг за боевые заслуги, передавали не только награду, но и особое имя. После Наваринского сражения 1827 года отличившийся «Азов» дал жизнь серии судов «Память Азова». А бриг «Меркурий», победивший два турецких линкора, породил название «Память Меркурия».
Некоторые имена кочевали из века в век просто по традиции. «Надежда» повторялась 22 раза, «Москва» — 18. А «Орлов» в русском флоте было множество, начиная с первенца — 22-пушечного корабля времён Алексея Михайловича.
Наследие имперской ономастики
Странные имена кораблей Российского императорского флота — не случайность и не дурной вкус. Это отражение эпохи с её верой, юмором, политическими соображениями и глубоким уважением к традиции. За каждым таким названием — история, девиз и судьба, иногда трагическая, иногда славная. И пусть «Три рюмки» сегодня звучат как анекдот, а «Не тронь меня» вызывает улыбку, всё это — часть того самого «флотского духа», который делает российский флот уникальным.