Андрей Поляруш

Псевдонимы - неотъемлемая часть шоу-бизнеса. Сегодня ими никого не удивишь: хочется звучности, запоминаемости, а порой просто хочется не быть стандартным "Ивановым" или Рабиновичем. Но в советское время всё было куда серьёзнее. Тут тебе и происхождение, и политика, и цензура, и даже страх перед родословной. Поэтому давайте вместе посмотрим, кто из любимых советских актёров вошёл в историю совсем не под тем именем, которое ему дали при рождении. Сегодня имя Фаины Раневской звучит гордо. Ее помнят, любят и цитируют. А вот её настоящие имя и фамилия - Фанни Гиршевна Фельдман. Да-да, никакой Раневской в паспорте не было. Родилась Фанни Фельдман в зажиточной еврейской семье, но с таким именем пробиться в советский театр было крайне сложно. Да и сама актриса шутила: "Фаня Фельдман — это не актриса, это несчастная школьница с косичками". А однажды, уронив деньги на улице, она с восхищением посмотрела, как они красиво полетели на ветер. После этого кто-то сравнил её с героиней Чехова - Любовью

Есть слова, которые звучат как обычные — но под ними лежит целая жизнь: ритуалы, страхи, надежды, судьбы. Слово «невеста» — кажется простым, но в нём — путь девушки из родового дома в дом мужа. Слово «ведьма» — пугает, но когда-то означало «знающая». Эти слова — как двери: если их открыть, мы заглянем в мир предков. В этой статье — большой, подробный рассказ о таких словах и поговорках: от их древних смыслов до причин, по которым они постепенно «выцветают» и уходят из речи. Слова «умирают» не потому, что на них падает пыль. Они умирают, когда исчезает та практика, ради которой они были нужны. Ритуал, профессия, обычай — исчезли, и вместе с ними теряется контекст. Чем быстрее меняется образ жизни (урбанизация, образование, религиозные реформы, законы), тем больше таких «тонущих» слов. Ещё один фактор — переоценка: слово может остаться, но сменит смысл (семантическое сжатие или «перекрашивание»). На примере: слово «ведьма» — когда-то уважительное, теперь — пугало. Слово «невеста» - восх

Каждое имя — как след на песке времени. Оно несёт в себе смысл, силу, пожелание. А когда речь идёт о древних славянских именах, перед нами раскрывается целый мир — мир веры, природы, мудрости предков. Мы давно перестали задумываться, что имя может быть не просто звуком, а оберегом, благословением, даже пророчеством. А между тем, имена вроде Ярослав, Людмила или Богдан — не просто красивые сочетания звуков. Это послания из глубины веков. Сегодня мы редко вспоминаем, откуда пришли эти имена. Мы называем ими детей, не задумываясь, что когда-то они были живыми словами, а не просто модными вариантами из списка в роддоме. Пора вернуть им значение. Самые сильные и древние славянские имена строились на значимых корнях. Каждый из них — как семя, из которого вырастает судьба. Эти имена — не просто наследие. Это код. Они несли в себе не только надежду родителей, но и веру в то, что слово может формировать реальность. До христианства у славян не всегда было то, что мы называем «официальным именем»

В тени могучего древа славянского мифа, где на разных ветвях восседают радостная Алконост и печальная Сирин, обитает третья сестра — самая загадочная. Это Гамаюн, птица, которая не поёт, а вещает. Её голос — не мелодия для души, а приговор или откровение, ниспосланное свыше. Если Алконост и Сирин говорят с сердцем человека, то Гамаюн обращается к его судьбе. Происхождение: гостья с непростой судьбой Происхождение имени «Гамаюн» — самое спорное и неоднозначное среди трёх птиц. Учёные видят здесь сложный культурный синтез: · Иранские корни: Наиболее убедительная версия возводит имя к персидской райской птице «Хумай» (Humā). В древней мифологии считалось, что тень этой птицы приносит избранному царскую власть, благодать и бессмертие. Производное от слова «Хума» — прилагательное «хумаюн» (позднее искажённое в «гамаюнъ») — переводится как «приятный, добрый, благословенный, высочайший, августейший, императорский». Таким образом, само имя означало «царственная», «благословенная», выделяя её