— И зачем ты ко мне приехала, мама?

— холодно бросил сын. — Ты же всю жизнь помогала Наде, вот к ней теперь и обращайся!
Виталий даже не подумал пригласить меня внутрь. Он стоял в дверях, не отступая ни на шаг, говорил сухо, а в его глазах не было ни капли тепла — словно перед ним стоял чужой человек.
— Сыночек, ты правда не впустишь родную мать? — голос мой дрогнул, и слёзы сами покатились по щекам.
— Мам, при чём тут твои эмоции? У меня нет времени на эти разговоры, — раздражённо ответил он и уже потянулся закрыть дверь.
Но в этот момент из квартиры послышался голос невестки:
— Виталий, ты с кем разговариваешь?
Марта вышла в прихожую, увидела меня и удивлённо сказала:
— Мама? Это вы? Почему стоите на холоде? Заходите скорее в дом!
Виталий только махнул рукой и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл. А я, с облегчением вздохнув, переступила порог и начала разуваться. Я была искренне рада, что невестка всё-таки пригласила меня, ведь разговор предстоял серьёзный.
Я понимала, что перед сыном действительно виновата. Но только сейчас до меня дошло, насколько сильно.
У меня двое детей — сын Виталий и дочь Надежда. И так вышло, что всю жизнь я поддерживала только дочь, а сына словно не замечала.
Мне казалось, что он справляется сам, что в моей помощи не нуждается. Но оказалось иначе: всего, чего он добился, он достиг во многом из желания доказать мне, что сможет обойтись без моей поддержки и без моих денег.
А деньги у меня были. Уже двадцать лет я работала за границей, в Италии. Но все заработанные средства я отправляла только дочери. И теперь я об этом горько жалею. Ведь Надя не только не оценила мою помощь, но и в самый тяжёлый момент просто отвернулась от меня.
В Италию я уехала, когда сыну было восемнадцать, а дочери шестнадцать. Дети остались с моей мамой. Мужа у меня не было — он давно нас бросил. Мы жили очень бедно, и работа за границей казалась единственным выходом.
На первые заработанные деньги я начала ремонтировать наш дом. Провела воду, сделала удобства. Мама была счастлива — наконец-то в доме стало комфортно.
Позже дочь сообщила, что выходит замуж. Ей было всего девятнадцать. Я считала, что рано, но отговаривать не стала. Зять оказался парнем из нашего села, и после свадьбы молодые поселились у нас.
Сын с зятем сразу не нашли общего языка. В доме стало напряжённо. Вскоре Виталий тоже женился и уехал. Моя невестка Марта выросла в детском доме, жила очень скромно. Государство выделило ей комнату в общежитии — там они и обосновались.
А дочь вопрос о деньгах решила без лишних раздумий:
— Мама, я осталась дома, значит, всё должно доставаться мне, — заявила она.
Сын молчал. Никогда не просил, не напоминал о себе. И меня это устраивало. Я продолжала отправлять все заработанные деньги Надежде, а она распоряжалась ими по своему усмотрению. Виталий же сам обеспечивал свою семью, как мог.
А дальше всё стало ещё сложнее.
Не стало моей мамы.
И почти сразу после этого дочь заявила, что разводится с мужем. У Надежды с детства был упрямый характер: если она что-то решила
— её уже не переубедить.
— И что ты теперь собираешься делать? — спросила я её, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Продолжение