Истории Ирины Ас

Третий глаз Нинель.

Ирина Ас

В торговом отделе оптовой фирмы «Техноком», что ютился в тесном цокольном этаже, атмосфера всегда напоминала коммунальную кухню. Сплетни здесь висели в воздухе плотнее, чем запах кофе и вечно горящих калориферов. Работа была не бей лежачего: обзванивать клиентов, выписывать накладные, пить чай. От скуки народ развлекал себя как мог.

Жила с мужем, а любила бывшего.

Ирина Ас

Она перешагнула порог его мастерской, и сердце ухнуло в пятки. Леонид стоял у окна, спиной к ней, и даже не обернулся на скрип двери. За пять лет он изменился. Ну, может, только стал короче стричься, да спина стала шире, но Марина почувствовала его запах сразу, как только вошла. Он пах краской и кофе. Запах, от которого у неё когда-то подкашивались ноги. Сейчас тоже подкосились. Она вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть.

Отпустить изменника.

Ирина Ас

Тамаре позвонила свекровь. Клавдия Егоровна вообще-то не жаловала телефон — больше любила сарафанное радио через забор, перемывая кости всем соседям при личных встречах, — но тут голос у неё был не то чтобы испуганный, а какой-то сдавленный.
— Том, зайди. Дело есть.

«Безрукий» муж.

Ирина Ас

Окна в квартире выходили во двор-колодец, и солнце здесь было редким гостем, но Марина к этому привыкла. За девятнадцать лет совместной жизни с Виталиком она привыкла ко многому. К тому, что вечера проходят перед телевизором, к тому, что зарплата у него серая, нестабильная, но всегда есть на бутылку и сигареты, а главное — к тому, что в доме все, что может сломаться, ломается безвозвратно, если за дело берется муж.

Бывший поливает грязью.

Ирина Ас

В прихожей у Глеба и Светы всегда пахло апельсинами и ванилью — Света обожала эти дурацкие диффузоры с палочками. Глеб терпеть не мог этот запах. Мелочь, а из таких мелочей, и складывается семейная жизнь.
При разводе они поделили всё: и табуретки, и кастрюли, и даже подписки в онлайн-кинотеатрах. Остались только совместные друзья. Вернее, общий круг общения.

Сдала маму в дурку.

Ирина Ас

Лариса сидела на корточках посреди коридора и собирала осколки разбитого зеркала трясущимися руками. Третьи сутки без сна давали о себе знать — перед глазами всё плыло, а пальцы слушались плохо, то и дело натыкаясь на острые края. Из комнаты доносился тяжелый топот и скрежет — мать двигала шкаф, пытаясь, судя по всему, отодвинуть его от стены, хотя она двигала этот шкаф всего два часа назад, а до этого ровно в три ночи, когда Лариса наконец провалилась в сон и была разбужена грохотом упавшей этажерки.

Молодой сосед, для взрослой женщины.

Ирина Ас

В этом году Тамаре исполнилось тридцать семь, и она впервые в жизни почувствовала, что такое животный голод. Не тот, когда вечером хочется шоколадку или булочку, а совсем другого рода...
Она заметила его сразу, как он только появился в их доме. Высокий, с широкими плечами и узкими бедрами, на которых так классно сидели эти дешевые молодежные джинсы с дырками на коленях. Звали его Руслан. Ему было восемнадцать, и, наверное, днем он где-то учился, но по вечерам вечно торчал во дворе или курил на лавочке с такими же парнями.

Заблокировала маму.

Ирина Ас

Мама Ларисы, жила себе спокойно, хронических заболеваний не имела и особо дочку не беспокоила. Каждый вечер, ровно в половине девятого, когда Лариса уже кормила ужином мужа и проверяла уроки у дочери-семиклассницы, раздавался звонок.
— Лара, — звучал в трубке бодрый голос, — ну как вы там? Погода не очень, да? Дождик моросил, я даже белье не стала на балкон вешать.

Сыновья отказали в помощи больному отцу.

Ирина Ас

За окном, в промозглой мгле ноябрьского вечера, мигали огнями окна новостройки через дорогу. Там, в этих бетонных сотах, жили люди, у которых, наверное, всё было по-другому. У которых мужья не уходили «к молодым», когда детям нужны были ботинки, и у которых сыновья не сидели на шее, свесив ноги.
Тамара, женщина когда-то видная, с тяжелой русой косой, а теперь осунувшаяся, с поджатыми губами, смотрела на Игоря. Младшему, Игорьку, стукнуло девятнадцать. Он сидел за столом, уткнувшись в телефон. Палец лениво листал ленту.

— Как ты могла, мама? Ты же не старая ещё, не в маразме!

Ирина Ас

Ольга Сергеевна, женщина практичная и повидавшая жизнь, потеряла пятьсот тысяч рублей так же буднично, как если бы выронила из рук авоську с картошкой. Просто, без лишнего шума.
Позвонили, якобы, из службы безопасности банка, сказали, что на ее имя пытаются оформить кредит и прямо сейчас, сию минуту, нужно перевести все сбережения на «безопасный счет». Она, уставшая после смены в поликлинике, где работала регистратором, слушала этот бред и почему-то верила. Голос в трубке был настойчивый, уверенный, с интонациями человека, который точно знает, как спасти твои деньги. Ольга Сергеевна, всю жизнь копившая на черный день, пошла в

Благополучная сестра.

Ирина Ас

Вера и Наталья родились с разницей в один год и девять месяцев. Мать шутила, что почти двойняшки.
Вера помнила Наташку крошечной, с жидкими косичками, которая спала, свернувшись калачиком на краю дивана, пока бабушка топила печь. На той фотографии, что до сих пор вставлена в деревянную рамку, им шесть и восемь, они стоят босиком на теплом крыльце в Костроме, в платьях в мелкий цветочек, сшитых бабушкой из одного отреза ситца. Наташка прижимается щекой к Вериному плечу, и Вера улыбается в объектив, одновременно косясь на сестру, чтобы та не упала со ступеньки.

Запретная связь - 32... Заключение.

Ирина Ас

Курбан, как раненый тигр, бегал по кабинету отца. Он не мог смотреть на наглую физиономию своего бывшего однокурсника.
Сергей сидел в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и его лицо было почти безмятежным. Ну, если не считать разбитой губы, по которым Курбан саданул сходу, едва только Сережа вошел.
Вошел вместе с Марьям, как ни в чем не бывало, будто он по-прежнему вхож в дом, будто он член семьи.

— Говорила мне мама, не надо её в жены брать.

Ирина Ас

Алина смотрела, как Павел ест гречневую кашу. Он сидел в их маленькой кухне, уткнувшись в телефон, левой рукой быстро проматывая ленту новостей, правой отправляя в рот ложку за ложкой. Она стояла у плиты, спиной к мужу, и помешивала суп. Раньше, года два назад, когда они только начинали жить вместе, он откладывал телефон за столом. Говорил:
— У меня есть ты, и ты интересней, чем интернет.
Теперь не откладывал, и так не говорил.

Родственные связи.

Ирина Ас

Они въехали в двухкомнатную квартиру на окраине четыре года назад, когда Юра наконец сказал: «Хватит кормить арендодателей, будем платить за своё».
На тот момент у них не было ровным счётом ничего, кроме одобрения от банка. Первоначальный взнос собирали два с половиной года. Оля работала в частной стоматологии администратором, брала дополнительные смены, выходные превратились в воспоминание.
Юра трудился на складском комплексе, ночью, сменами по двенадцать часов, потом приезжал, падал лицом в подушку и не вставал до вечера. Они почти перестали разговаривать. И никогда не ссорились, просто не хватало сил на слова.

Запретная связь - 31...

Ирина Ас

Две девушки сидели в кофейне у дороги. Возле одной стояла нетронутая чашка капучино, вторая даже не пыталась сделать заказ. Они тут были не для того, чтобы пить кофе.
Аделина позвонила Марьям, когда та уехала от Сергея. Взволнованная, резкая, она попросила, нет, не попросила, потребовала срочно с ней встретиться. Марьям согласилась. Артур с няней и, в принципе, домой торопиться незачем. Она назначила встречу в первой попавшейся кофейне и ждала там Аделину, успев заказать себе кофе. Попить не успела.

— Он выгнал меня.

Ирина Ас

Семь лет брака с Аней — и ни единой секунды сожаления! Это была не любовь с первого взгляда, которая слепит и оглушает, а что-то более глубокое и надежное, будто нашел тихую, солнечную гавань после долгого плавания по бурному морю.
Аня была нежной, с тихим голосом, который звучал как музыка и с добротой, граничившей со святостью. Она не строила дом — она его выращивала, как живое существо, из запаха свежей выпечки по субботам, из тепла ее рук на моих плечах, когда я возвращался поздно. Рядом с ней мир становился понятнее, а я спокойнее и, как мне хотелось верить, лучше. Единственное мое предназначение, помимо любви к ней, виделось простым и ясным: быть стеной межд

— Съезжай папа, ты стариком воняешь.

Ирина Ас

В воскресенье утро разлилось по городу нерешительным светом, который никак не мог пробить плотную вату облаков. Телефонный звонок ворвался в квартиру резко, заставив Надежду вздрогнуть — она как раз доливала молоко в кофе и чуть не пролила всё на скатерть. Номер высветился незнакомый, и она уже собралась сбросить, решив, что это очередные назойливые консультанты из банка, но палец замер над экраном. Что-то кольнуло в груди, какая-то глупая догадка.
— Надя, — голос в трубке был сиплым. — Это отец.

Запретная связь - 30...

Ирина Ас

Татьяна забыла трость на кухне и, держась за стену, осторожно дошла до комнаты сына. Серёжа полулежал на кровати, просматривая что-то в телефоне.
— Я картошку пожарила, сынок, с грибами, как ты любишь. Идём, поедим.
— Не хочу, мама, аппетита нет.

Застала с мужем соседку.

Ирина Ас

Всегда, с самого детства, Лене вбивали в голову одну простую истину: соседи – это почти что родственники. Живут за стенкой, дышат тем же воздухом, слышат через тонкие стены твой смех и каждую ссору. И если грянет беда, то они, эти самые люди из соседних квартир, и протянут руку помощи. Если, конечно, дружить с ними.
Родители Лены, простые и душевные люди из сибирской глубинки, свято в это верили. «Ленка, ты с людьми-то по-доброму, – наставляла мать, закручивая тугие банки с соленьями на зиму. – Мир тесен, и с соседями всегда дружить надо. Запомни это».

Идеальная женщина, плохая мама.

Ирина Ас

Когда Рома впервые привел Юлю в родительский дом, его мать, Галина Степановна, чуть не заплакала от умиления. Господи, да где он такой бриллиант нашел?!!