Пять сорок восемь… И сонно, и пусто. В турке жеманно вскипает робуста. Тосты подсохли до легкого хруста, В общем, наметился день. Шесть сорок пять. Легким шагом из дома. Солнце выходит из утренней комы — Будет тепло. Мягким жестом знакомым Машет навстречу сирень. Семь ноль одна. Тихий шелест дороги. (нет, понедельник придуман не Богом! Кем-то другим, беспощадным и строгим) Впрочем, не стОит роптать. Ведь у кого-то такое же утро Будет, увы, беспокойным и смутным, Странно-расписанным не по минутам
Михаил Лермонтов
ЧАША ЖИЗНИ Мы пьём из чаши бытия С закрытыми очами, Златые омочив края Своими же слезами. Когда же перед смертью с глаз Завязка упадает, И всё, что обольщало нас, С завязкой исчезает — Тогда мы видим, что пуста Была златая чаша, Что в ней напиток был — мечта, И что она — не наша! 1831
Когда уснут дома окрестные, и станут улицы темны - Ночами Ангелы небесные приходят к ангелам земным... Снимая боль касаньем ласковым большого белого крыла, В твой сон влетит твой ангел бережно и оградит тебя от зла.. Ольга Аникина
Лала Тарапакина Всё возвращается на круги своя, в известный спектр простых вещей. Сухие вина не пьются - кислые, еда - не будем о ней вообще. Есть только ночь, фонари и дамочка, ей завтра стукнет 147, хотя не скажешь - такая лапочка, глаза молоденькие совсем. Но век угадывается по нервам, по взгляду мутному, по часам, по сигарете, давно не первой, с которой пепел слетает сам. Машина временно припаркована, на тротуаре да кое-как. Она сидит воробьино, скованно - и ловит всякий малейший знак
А я никуда и не денусь, Лишь спрячусь за синей чертой, Где души летают без тел… и… Где времени выпит настой. Там лист обрывается ветром И долго куда-то летит Вдоль памяти звонкого лета. И вдруг... превращается в стих… Покину озябшую сцену И стану прозрачной, как сон, Что может сквозь душу и стены Проникнуть... Качнув колесо, Однажды легко и беспечно Вернусь в твою осень… дзинь-дзинь! И синим окрасится вечер, И синими станут дожди… И всё повторится сначала: И сны, и полёты, и та, Что строчко
Я верю будет: уютный домик, родные руки, воскресный полдник, когда все вместе, без "если", "занят", всем сердцем любят, когда не ранят...
Я буду! Буду, накинув фартук, на кухне тесной готовить завтрак. Оладьи, кофе, цветочки в вазе. И этот мир наш не смогут сглазить. Когда же в двери украдкой подлой стучаться будет беда у дома, её я встречу. И знай, не струшу! Я не позволю, забраться в душу обидам мелким, ненужным ссорам. И ты же рядом, моя опора.
Ты - радости моей слеза, Что Богородица послала... В тот день,взглянув на небеса, Я к ней о счастии взывала. Ты будто с неба опустился, Коснулся ангельским крылом, И свет божественный разлился В душе живительным теплом. Давно не слыша нежных слов, Уж много лет она жила В безмолвном царстве грустных снов И дней счастливых не ждала. Но вдруг среди ночной тиши, Услышав ласки тихий шёпот, На донышке моей души Пронёсся ветром её ропот. И,чувств проснувшихся,волна Разбила сонные оковы, Души высока
Я люблю эту жизнь. Потому и не смею сдаваться. И неважно, что мне далеко-далеко не шестнадцать. Я люблю эту жизнь. В каждой новой не узнанной станции, В разноцветьи традиций, эмоций и геолокаций. Да, проблемы везде: и дороги не те, и зарплаты. «Экология» – жуть, и во власть так себе кандидаты. Медицина пугает, все должности – только по блату. И на это на всё не хватает уже виноватых. Но случается… Солнечный заяц запрыгнет на кресло. Ветер майского утра сорвется с привычного места. И
Show more
About page
У прозы - таблетки различных оттенков - Поэзия входит всегда внутривенно. Арома Лайм