Наши забавные животные

Пропавшие без вести

Григорий Васильевич жил один. Жена померла еще десять лет назад после продолжительной болезни, и единственной радостью для него был приезд внуков.
Приезжали они к нему обычно летом. Всего на недельку. Иногда — на две.
— Пап, у них кружки, секции, к школе надо готовиться, так что не обижайся, — объясняла ему дочь.
— Я не обижаюсь, дочка, — улыбался Григорий Васильевич. — Спасибо, что вообще их привозишь.
Григорий Васильевич действительно был благодарен дочери за то, что она привозит внуков. Потому что вполне могла не привозить, и была бы права.
Деревня, в которой жил Григорий Васильевич, была небольшая, всего несколько десятков домов.
Когда-то домов здесь было гораз

Как кот хозяина спас

На улочке под названием Лесная было немного домов. Раньше на этой окраине провинциального городка был дачный кооператив, постепенно превратившийся в жилую полноценную улицу.
Среди долгожителей этой улицы был и Иван Петрович, семидесяти пятилетний пенсионер, недавно овдовевший. Соседка его Вера Сергеевна стала замечать, что Иван Петрович то ли с горя, то ли от депрессии, начал выпивать.
Раньше позволял он себе это по праздникам или по случаю, а теперь чуть ли не каждый день не выходит из дома, прячется от осуждающего взгляда соседки, бывшей подруги его покойной жены.
- Эй, Петрович, покажись! – требовала Вера Сергеевна, колотя ладонью в кухонное окошко утром.
- Да чт

Запутанная история

От Степана ушла жена. Вот так внезапно утром собрала вещи и исчезла...
Сначала, конечно, много и громко говорила. Дескать, устала от его постоянных корпоративов и командировок.
Степан по большому счету молчал. Да и что тут скажешь? Он старался для семьи, как мог. И совсем не его вина в том, что работа такая. Ну, а корпоративы – это святое.
Вот и вчера он, кажется, немного перебрал с коллегами. Но это все потому, что пить не умеет.
— Лариса, давай поговорим по-человечески, — прошептал он пересохшими губами, лёжа в кровати. Голова раскалывалась и жутко хотелось пить.
— Да о чем с тобой ещё говорить? Нажрался, как свинья, а теперь по-человечески хочешь! — взвизгнула Лар