Наши забавные животные

Второй пилот))

Наивные))

#кошки

Супруги-лебеди остались друг другу верны до самого конца 💔 В Копейске люди увидели, как лебедушка в полете зацепилась за линию электропередач, ее ударило током. Птица упала на обочину дороги и погибла. Вместе с ней был ее супруг-лебедь — известно, что эти пернатые создают пару на всю жизнь и очень страдают, когда теряют партнера. Увидев гибель лебедушки, лебедь взмыл в воздух, затем бросился вниз на асфальт и разбился насмерть. Видимо, он не смог жить без своей жены и решил быть ей преданным до самого конца. #пернатые

Какие глазки ! какой носок! И, верно, ангельский быть должен голосок!

Для любимой!❤️

Весна пришла,встречаем лето..🙂🌞

НЕНОРМАЛЬНЫЕ Кто они? Люди, тайком от озверевшего общества, спасающие грязные, никому не нужные, несчастные комочки... Несущие за пазухой щенка или котенка в свой дом, не боясь ни лишая, ни блох... Люди, стоящие в очередях ветклиник, прячущие в ветхих, видавших виды переносках лопоухих дворняг, среди владельцев холеных йориков и лабрадоров... Люди, которые не боятся оставить всю свою зарплату в этих самых ветклиниках, потратив ее на какого нибудь сбитыша, что валялся на обочине дороги почти трупом... Люди, у которых чаще маленькие квартиры, похожие на большие миры надежды и счастья для кого то, совсем ненужного и гонимого всеми... В их квартирках, часто всю ночь, горит лампа, освещая борьбу за чью то жизнь, которая не стоит ничего в глазах общества... Их ванная- портал в другое мироощущение. Их люстра- чье-то первое солнце в судьбе... НОРМАЛЬНЫЕ По меркам нашего общества, это те, кто сдувает пылинки со своего дорогого айфона, гладя его холодный, неживой корпус трясущимися руками. Те, чье пластиковое сердце обливается ледяной кровью, когда его машина проезжает по кочке, но оно, это сердце стучит механически ровно, проезжая по чьему то худенькому тельцу и оставляя его умирать на обочине дороги... Те, кто звонит и заказывает убийство на маленьких, смешно переваливающихся на коротеньких лапках, детей другого вида, рожденных на беду под крыльцом его подъезда. Взгляд таких людей теплеет только при виде любовно замусоленных бумажек под названием деньги... Им не понять и не ощутить радости от того тепла, что может подарить кто-то очень озябший душою. Они не оценят верности существа с четырьмя лапками и хвостиком... По той причине, что душевное тепло и верность не входят в их систему ценностей... А вы - нормальный, разумный человек? Автор: #АлексейПрокурор@

Мужчина принёс старую собаку и сказал: “Я обещал ей не бросать, а теперь не знаю как” Мужчина держал поводок так, будто это была не верёвка, а последняя нитка, на которой висела его совесть. Собака шла рядом. Вернее, не шла, а медленно переставляла лапы, как старенький дед, который всё равно идёт сам — из упрямства, а не из удобства. Седая морда, побелевшие брови, взгляд тот самый… проживший. Когда в глазах не только про “дай вкусняшку”, а ещё про “я всё знаю про тебя, человек, не изображай”. Они остановились перед кабинетом, и мужчина спросил: — Вы Пётр? Я хотел пошутить, что сегодня да, а завтра посмотрим, но посмотрел на собаку — и шутка застряла где-то в горле. Не тот случай. — Я, — говорю. — Проходите. Он вошёл, а в кабинет вместе с ним зашла тишина. Та самая густая, которая появляется, когда человек долго молчал дома и принёс разговор сюда. — Я… обещал ей не бросать, — сказал он вместо приветствия. — А теперь не знаю как. Он опустил взгляд на собаку, как будто извинялся. Собака стояла, слегка разъехавшись задними лапами, но всё равно держала хвост на уровне “я ещё в строю”. Хвост выдавал в ней прежнюю девчонку — видно, что когда-то она была тем самым бесстыжим щенком, который носится по двору, как комета. — Как зовут? — спрашиваю. — Боня, — ответил он. — Ей… семнадцать. Семнадцать. Для собаки — почти вечность. Особенно если это не какой-нибудь карманный “вечный подросток”, а нормальный такой, средний размер, деревенская внешность, городской опыт. Я всегда удивляюсь: как эти “просто дворняжки” умудряются проживать по полтора человеческих брака и ещё иметь силы махать хвостом. — Садитесь, — говорю. — Расскажите мне, что происходит. Он сел на край стула, как сюжет на край своего решения: вроде бы сидит, а в любой момент может сорваться. — Мы… — начал он и замолчал. — Мы вместе… давно. Я её с дачи привёз, когда она ещё… ну такая… ладошечная была. Дети просили собаку, а через год дети разъехались, а мы с ней остались. Он говорил, как люди говорят о жене, с которой прожили тридцать лет: чуть виновато, чуть с благодарностью, чуть с усталостью. — Я ей говорил всегда: “Я тебя не брошу. Что бы ни было, я с тобой”. А сейчас… — голос у него сел, — я не понимаю, где “быть с ней”, а где “мучить”. Вот в этом месте обычно у людей всё и ломается. Они-то обещали “до конца”, представляя себе долгую спокойную старость на диване. Но реальная старость приходит не картинкой с пледом и камином. Она приходит запахами, ночными вставаниями, мокрым полом, подкашивающимися лапами, пустой миской, виной, усталостью и вопросом: “я всё ещё помогаю или уже издеваюсь?” — Что изменилось? — спрашиваю. — Как было раньше и как сейчас? Он немного выпрямился. Видно, что вопрос про факты ему легче, чем вопрос про чувства. — Раньше… ну она уже старенькая была, понятно: много спала, плохо слышала, иногда путалась, где дверь. Но… ходила, ела, на дачу ездили, хвостом махала соседям. А сейчас… — он посмотрел на Боню, — она за последний месяц прям сдала. Лапы разъезжаются, иногда под себя ходит, ночью встаёт, плачет… ну, воет тихо. Днём как будто стеклянная. Смотрит — и не здесь. Он замолчал, потом добавил тихо: — Сегодня утром она не встала меня провожать. Никогда такого не было. Я сижу, ботинки надеваю, а она… всё. Лежит. И я понял, что… пора что-то решать. А я вообще не умею такие решения принимать. Я мужик-ремонт. Кран, проводка, гвоздь. А тут… тут не починишь. Я посмотрел на Боню. Она стояла, тяжело перенося вес с лапы на лапу. Я провёл рукой вдоль спины — позвоночник выпирает, мышцы ушли в прошлое. Прикоснулся к бокам — рёбра, как вешалка. Но в глазах… в глазах всё ещё жил этот удивительный собачий вопрос: “Ну что, мы с тобой?” — Скажите честно, — сказал он вдруг, — ей очень плохо? Прям… как страшно, когда человеку. Или это я себе придумал? Любимая фраза: “может, я всё драматизирую”. Как будто страх вдруг станет меньше от того, что его назовёшь менее приличным словом. Я вздохнул. — Смотрите, — говорю. — Я сейчас не буду рассказывать вам про “всё ужасно” или “всё отлично”. Давайте так: есть два вопроса. Первый: насколько ей тяжело физически. Второй: насколько вам тяжело рядом с этим жить. Он удивился: — А второй-то тут при чём? Главное же — она. — Нет, — говорю. — Главные вы оба. Если человек рядом уже не выдерживает, он начинает делать глупости. Или, наоборот, ничего не делать.

БЫЛЬ. КАК ТАМ МОЙ ПЁС… Мужчина встал из-за стола и подошел к окну, закрытому плотной шторой. Он отодвинул штору и посмотрел во двор, вся трава была выжжена солнцем, он улыбнулся своим мыслям: «холодное лето—53» и вот жаркое лето 2010. Как там мой Пёс, надо проведать. Мужчина налил ведро воды и вышел во двор, жара на солнце была градусов 45-47° и это в холодной Сибири, да уж — лето!!! Заслышав знакомые шаги, из вольера вышел здоровенный пёс азиатской овчарки. Он подошел к хозяину, прислонился большой головой к его бедру, как бы говоря: «жарко». «Сейчас родненький, сейчас», — приговаривал мужчина, черпая пригоршнями воду из ведра и поливая на голову собаки, он поднял ведро и медленно вылил воду на собачью спину. «Ну вот, мой золотой, все полегче будет», — пёс вильнул обрубком хвоста и, как бы в благодарность, ткнулся холодным носом в ладонь хозяина. Мужчина сходил в дом и вернулся, неся ещё одно ведро холодной воды, он поменял воду в миске у собаки, а оставшуюся вылил на пол вольера. В вольере, переделанном из входа в подвал, сразу стало прохладней. Потрепав пса по холке, мужчина уже было отправился в дом, но тут на глаза ему попались огромные кусты полыни — вот же зараза, и жара её не берет, и дожди ей нипочем. Надо выдернуть. Он подошел к кустам и начал выдёргивать траву. Трава так крепко сидела в засохшей земле, что приходилось прикладывать усилия. Тело почти моментально покрылось липким потом, на лбу выступила испарина, но полынь была побеждена. Мужчина зашёл в ванную, чтобы принять душ, и в это время что-то резко кольнуло под левую лопатку, сразу стало тяжело дышать и грудь как будто сдавил железный обруч. «Нет, только руки сполосну и пойду полежу, а уж потом помоюсь», подумал он. Когда-то давно мужчина занимался спортом, имел достижения и звание КМС по борьбе САМБО, потом позже, когда уже был женат и росли дети —потешные погодки: девочка и мальчик, — он все равно находил время заниматься в спортзале, в модных тогда группах здоровья. У него никогда не было проблем с сердцем и, естественно, он не знал как оно болит, нет, конечно была первая любовь и были сердечные волнения, но они были не страшны, такие волнения доставляют только приятный трепет. Эта была другая боль, заставляющая неестественно изогнуть тело, дышать мелкими вздохами, потому что глубокий вздох вызывал боль в левой стороне груди. С трудом добравшись до дивана, мужчина понял, что ни сидеть, ни лежать он не может — было больно. Боль не давала крикнуть, чтобы позвать жену, боль не давала ступить, чтобы дойти до телефона, а обруч боли все сильнее и сильнее сдавливал грудь. Жена зашла в комнату и все поняла, буквально пару недель назад её маму, тещу мужчины, увезла «скорая» с инфарктом…… «Скорая» приехала быстро. Было так больно, что от боли мужчина находился в каком-то другом измерении, он как бы раздвоился, один полулежал на диване, второй как будто со стороны наблюдал за всем происходящим. Тот, второй, видел, как врачи мерили давление, снимали кардиограмму, как дали заключение, что это инфаркт, что нужно вести в больницу. И тот второй всё думал: «А как же Пёс? Он же никого не признает, кроме меня? А почему он не лает? Он же терпеть не может, когда чужие машины останавливаются у забора». Врачи собрались за носилками, мужчина остановил их, сказав, что сможет сам дойти до машины. У дверцы «скорой» мужчина оглянулся: огромный пёс встав на задние лапы, смотрел через забор, как люди в белом увозят его хозяина. Пёс не лаял, не рычал, он как-будто понимал, что так надо, чтобы они с хозяином снова могли ходить по ночному городу, снова тёплыми ночами могли сидеть на крыльце, и Пёс, прислонившись к плечу хозяина, слушал бы, как тот поет тихо-тихо, что слышат только они, печальные песни. Дверца машины захлопнулась и по улице пронесся вой — это был плач Пса, плач отчаяния, плач бессилия как-то помочь, что-то изменить. Включив сирену, «скорая» понеслась в сторону Кардиоцентра и еще долго сквозь звук сирены мужчина слышал жалобный плач своего верного друга . Кардиология. Операционная. Операция и негодующее восклицание санитарки: «На операцию с грязными ногами!», так хотелось сказать: «Ну, не успел», но сил на это не было, были силы на то, чтобы слушать и смотреть, как какие-то приспособления двигаются по венам. Реанимация и на третий день — общая палата. Наконец-то в руках телефон и можно позвонить домой и узнать, как там Пёс. Трубку взял сын: «Всё нормально, пап. Пса мы кормим, воду ему меняю каждый день, сперва вроде он на меня кинулся из-за еды, но сейчас он в стороне ждёт, пока я ставлю чашку и только потом подходит. Правда, первые два дня не ел, но сейчас нормально, и ещё он взял твой старый кроссовок и везде носит его с собой — принесёт, положит, ляжет на него мордой и лежит. Лежит, в основном, у забора и всё время смотрит в ту сторону, куда тебя увезли, а на днях к соседям «скорая» приезжала, я думал, он забор снесет — скулил и рвался к «скорой», наверное, думал, что ты там. Пёс лежал на кроссовке хозяина и вспоминал, как он впервые почувствовал этот запах, почувствовал, как грубые руки нежно гладили его голову, приятно щекотали голое щенячье пузо, как хозяин рассказывал, что можно и чего нельзя делать, как через несколько дней, после того как он приехал домой, хозяин купил ему игрушку — зеленый лягушонок со свистулькой, такая любимая игрушка, но сейчас нет ничего важнее вот этого старого башмака, пахнущего человеком, без которого он не представляет себе жизни. Пёс лежал и вспоминал, как они с хозяином первый раз поехали в собачий питомник, где жили псы, которые служат в армии. Пёс должен был научится у них защищать хозяина и научиться охранять его дом от плохих людей. Пёс вспоминал, как темной осенней ночью какой-то злодей перепрыгнул через забор и Псу пришлось вступить с ним в борьбу, и как злодей отверткой проткнул ему шкуру — глупый злой человек, он и не подозревал, что шкура у таких собак не прирастает и поэтому тянется как резиновая. Вот за это он и оставил свою куртку и, скинув её, позорно бежал. Он вспоминал, как поутру хозяин лечил его, как обнимал, как хвалил и даже дал какую-то вкусняшку, которую раньше не давал, называл её конфетка. Было вкусно, но мяско как-то вкуснее. Пёс лежал и всё вспоминал, как они с хозяином первый раз пошли купаться на речку, как хозяин зашёл в воду и звал к себе, а он, маленький щенок, тогда боялся — он ещё не понимал, что хозяин любит его и никогда не сделает ему больно. Вспоминал, как хозяин взял его на руки и занёс на глубину, как, поддерживая его под пузо, учил плавать, и когда у него это получилось, они наперегонки носились по берегу и Пёс заливисто лаял, радуясь жизни. Пёс вспоминал, как хозяин знакомил его с какой-то интересной животиной, называя её Кошкой, говорил, что она тоже живёт в этом доме и что её трогать нельзя, и вообще Кошек трогать не стоит, тем более такому серьезному псу. Пёс всё ждал и ждал… ночи становились всё длиннее, на небе уже появилась новая луна, а хозяин всё не шел и не шел… В один из дней, ставя перед ним миску с мясом, сын хозяина сказал, улыбаясь: «Ну что, Пёс, дождался? Папа скоро будет дома». Пёс не знал, когда и сколько это «скоро», но он понял, что пройдёт еще немного времени и придёт хозяин, он точно придёт, ведь сын сказал. Теперь это уже неважно, сколько это «СКОРО», важно, что хозяин придёт, а ждать хозяина он готов сколько угодно. День сменил ночь, и снова ночь сменила день, а хозяина всё не было и не было. Каждое утро Пёс подходил к забору и смотрел, не идет ли хозяин, потом ложился на кроссовок, повернувшись в ту сторону, куда увезли хозяина, и продолжал ждать. Это было ясное солнечное утро, это было начало яркого дня, который обещал быть каким-то необыкновенным. Пёс лежал на кроссовке хозяина, запах уже почти выветрился, но всё ещё чувствовался. Вдруг запах стал сильнее, Пёс втянул воздух — нет, не показалось. Облизнув нос, Пёс снова втянул в себя воздух, ветерок доносил такой знакомый и родной запах хозяина,. Пёс вскочил, наклонил голову , да, да, да — это его шаги, это хозяин, он вернулся. Он поднялся на задние лапы и через забор увидел, как к калитке подходит хозяин…. Всей своей массой Пёс стал прыгать на забор и услышал голос: «Подожди, я сейчас зайду, а тоже соскучился, иди туда». Пёс знал: «иди туда» это значит «иди к крыльцу». Он, повизгивая как щенок, кинулся туда…. дверь открылась и на крыльцо вышел он — его любимый хозяин. Пёс поднялся на задние лапы и передними обнял мужчину. И тут уже было непонятно, то ли это слёзы мужчины, то ли — Пса, а может, его шершавый язык, но глаза были мокрые у обоих. Потом Пёс убежал в дальний угол двора и раскопал там косточку, которую прятал на всякий случай, захватил Лягушонка и всё это принёс и положил к ногам мужчины. Он стоял и смотрел в глаза хозяина, его короткий хвост ни на минуту не останавливался, он как бы говорил: «Ты вернулся и это здорово, я тебя дождался, я так люблю тебя, что готов отдать все самое дорогое, что у меня есть, правда, есть у меня немного — Лягушонок и косточка, но я отдаю всё тебе!» Мужчина опустился на колени перед Псом, обнял его за шею: «Ты отдал мне всё самое дорогое — ты отдал мне любовь и верность»…… И в солнечный осенний день слеза вдруг капнула на нос Пса .. Александр Медников #авторскиерассказы