Мне позвонили из школы: «Заберите вашего внука».

У меня нет внуков
Звонок раздался в половине второго – в то мёртвое послеобеденное время, когда обед уже съеден, чай остыл, а до вечерних новостей ещё целая вечность. Я как раз решала, стоит ли перешивать шторы на кухне или лучше оставить как есть, потому что перешивать – это доставать машинку, а доставать машинку – это вспоминать, и вот как раз вспоминать мне не хотелось. Машинка стояла в кладовке уже четвёртый год. С тех пор как ателье закрылось, я к ней не притрагивалась.
И тут зазвонил телефон.
– Нина Павловна? Вас беспокоят из школы номер сорок один. Вам необходимо забрать вашего внука.
Голос был молодой, женский, с особой школьной интонацией – той, что одновременно извиняется и обвиняет.
Я посмотрела на кошку. Кошка посмотрела на меня. Мы обе были в замешательстве.
– У меня нет внука, – сказала я тем тоном, каким обычно говорят «у меня нет денег» – с лёгкой виной, будто это моя недоработка.
– Ларина Нина Павловна?
– Да.
– Матвей Губин, третий «Б». Он указал ваш номер как контактный. У мальчика температура тридцать восемь и два.
Я не знала никакого Матвея Губина. И уж точно не была ничьей бабушкой – разве что для герани на подоконнике, которую поливала через день с тем же чувством долга, с каким когда-то кормила семью из трёх человек. Но семья давно стала семьёй из одного. Сергей умер восемь лет назад. Вера уехала в Калининград пять лет назад. Осталась я, кошка и цветок на подоконнике.
– Послушайте, – я старалась быть терпеливой, – я живу одна. Дочь далеко. Внуков нет. Вы ошиблись.
Пауза. На заднем плане кто-то бежал по коридору, и кто-то кричал «не бегать!» – оба звука удалялись с одинаковой скоростью.
– Мы пытались связаться с отцом. Номер недоступен. Матвей назвал ваш. Подождите, пожалуйста.
Я подождала. Кошка ушла на кухню – ей надоело участвовать в чужих историях.
Зашуршало, потом голоса, потом – отчётливо – детский голос на фоне:
– Я ей звонил. Она придёт.
Абсолютная уверенность. Так говорят люди, которые точно знают, что Земля плоская, и готовы за это отвечать.
Женщина вернулась к трубке:
– Нина Павловна, Матвей утверждает, что вы его бабушка.
– А я утверждаю, что нет.
– Ситуация нестандартная, – согласилась она.
Мне нравилось это слово. «Нестандартная». Будто стандартная – это когда незнакомые дети записывают тебя в родственники, просто обычно всё проходит более гладко.
– Дайте ему трубку, – сказала я.
Опять шуршание. И голос – детский, сиплый, низковатый для ребёнка, с таким звуком, будто горло болит уже давно, а не с утра:....ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ