Мне позвонили из школы: «Заберите вашего внука». У меня нет внуков
Звонок раздался в половине второго – в то мёртвое послеобеденное время, когда обед уже съеден, чай остыл, а до вечерних новостей ещё целая вечность. Я как раз решала, стоит ли перешивать шторы на кухне или лучше оставить как есть, потому что перешивать – это доставать машинку, а доставать машинку – это вспоминать, и вот как раз вспоминать мне не хотелось. Машинка стояла в кладовке уже четвёртый год. С тех пор как ателье закрылось, я к ней не притрагивалась.
И тут зазвонил телефон.
– Нина Павловна? Вас беспокоят из школы номер сорок один. Вам необходимо забрать вашего внука.
Голос был молодой, женский, с особой школьной интонацией – той, что одновременно извиняется и обвиняет.
Я посмотрела на кошку. Кошка посмотрела на меня. Мы обе были в замешательстве.
– У меня нет внука, – сказала я тем тоном, каким обычно говорят «у меня нет денег» – с лёгкой виной, будто это моя недоработка.
– Ларина Нина Павловна?
– Да.
– Матвей Губин, третий «Б». Он указал ваш номер как контактный. У мальчика температура тридцать восемь и два.
Я не знала никакого Матвея Губина. И уж точно не была ничьей бабушкой – разве что для герани на подоконнике, которую поливала через день с тем же чувством долга, с каким когда-то кормила семью из трёх человек. Но семья давно стала семьёй из одного. Сергей умер восемь лет назад. Вера уехала в Калининград пять лет назад. Осталась я, кошка и цветок на подоконнике.
– Послушайте, – я старалась быть терпеливой, – я живу одна. Дочь далеко. Внуков нет. Вы ошиблись.
Пауза. На заднем плане кто-то бежал по коридору, и кто-то кричал «не бегать!» – оба звука удалялись с одинаковой скоростью.
– Мы пытались связаться с отцом. Номер недоступен. Матвей назвал ваш. Подождите, пожалуйста.
Я подождала. Кошка ушла на кухню – ей надоело участвовать в чужих историях.
Зашуршало, потом голоса, потом – отчётливо – детский голос на фоне:
– Я ей звонил. Она придёт.
Абсолютная уверенность. Так говорят люди, которые точно знают, что Земля плоская, и готовы за это отвечать.
Женщина вернулась к трубке:
– Нина Павловна, Матвей утверждает, что вы его бабушка.
– А я утверждаю, что нет.
– Ситуация нестандартная, – согласилась она.
Мне нравилось это слово. «Нестандартная». Будто стандартная – это когда незнакомые дети записывают тебя в родственники, просто обычно всё проходит более гладко.
– Дайте ему трубку, – сказала я.
Опять шуршание. И голос – детский, сиплый, низковатый для ребёнка, с таким звуком, будто горло болит уже давно, а не с утра:....ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ
Фильтр
Свекровь решила забрать дачу, но сын быстро поставил её на место
Пять лет назад Коля и Марина купили дачу. Небольшая, но уютная: теплица, банька, яблоневый сад. Участок достался им практически случайно. Сосед, дядя Ваня, продавал её недорого по той причине, что дочь звала его к себе в город.Николай тогда сомневался, стоит ли ввязываться в очередную авантюру, но жена быстро его успокоила, сказав:
— Ты только представь: свои яблоки, свежие огурцы с грядки, семейные выходные у мангала…
Коля сдался. И вот дача стала для них маленьким укромным местечком, где они проводили время в своё удовольствие. Коля всю душу вложил в этот домик: обновил крышу, своими руками переложил печь, перекопал гряд
– Ты сегодня останешься? – тихо спросила Елизавета. – Дети по тебе так скучают..
Федор даже не обернулся. Он продолжал запихивать в спортивную сумку чистые футболки, белье, носки.– Мама ждет, – между делом бросил он. – Я не могу ее одну оставить. Ты же понимаешь, Лиз? Ну что ты как маленькая?
Елизавета промолчала. А что тут скажешь? Что Миша вчера спрашивал, почему папа больше не читает ему сказки на ночь? Что Алена перестала бежать к двери, когда слышит звук ключа в замке? Все это Елизавета уже говорила. Десятки раз, разными словами, с разной интонацией.
Все было бессмысленно.
Федор застегнул молнию на сумке, накинул куртку.
– Я позвоню, – сказал он уже в дверях.
Елизавета смотрел
Свекровь пришла выселять невестку из её же собственной квартиры
— В своей квартире будешь командовать, а из жилья моего сына выметайся!Ася вышла из кабины лифта на своём этаже и просто не поверила глазам.
Прямо на бетонном полу лестничной клетки валялся её зимний пуховик. Тот самый, тёмно-синий, купленный в конце прошлого сезона на распродаже.
Чуть дальше, возле электрического щитка, сиротливо лежал спортивный рюкзак. Из полуоткрытой молнии жалко торчал рукав домашней серой кофты.
Из открытой двери квартиры спиной вперёд тяжело вывалилась Раиса Петровна. Свекровь громко дышала. Она волокла по плитке тамбура картонную коробку с осенней обувью невестки.
— Какого чёрта здесь происходит?
Денежки отданные на хранение
— Где мои деньги? К вечеру жду всю сумму! — потребовала мать.Анастасия нахмурилась.
— Вообще-то, это мои деньги.
— Да какая разница? — отмахнулась Вера Николаевна. — Чего ты к словам придираешься? Я имею в виду те, что ты мне ежемесячно отдаешь на хранение.
— Я разговаривала с Петей, и мы решили, что больше не можем отдавать тебе половину моей зарплаты.
— Это еще почему? — округлила глаза мать. — Мы с тобой обо всем договорились еще несколько лет назад! Ползарплаты ты отдаешь мне, а я ее берегу на черный день.
— Квартира у нас нормальная, на улучшение жилплощади копить сейчас бессмысленно, ремонта в перспективе не предвидится…
— И что? По-твоему, можно на
загрузка
Показать ещё