Это чужой ребенок.

Игорь терпеть не мог Таю с первой их встречи. Нет, не так, с первой секунды.
— Это она? — спросил он Сашу, кивнув на высокую темноволосую девушку, которая дымила у подъезда.
— Она, — Саша улыбнулся той своей дурацкой счастливой улыбкой, от которой у Игоря всегда дергался глаз. — Тайка. Ты только…
— Что «только»? — перебил Игорь. — Опять та же история? Ты ее вытаскиваешь из очередной драмы, она через месяц уходит к бывшему, потом возвращается, и вы так орете друг на друга, что у соседей люстры трясутся. Не надоело? Потом она опять уходит, а ты пьешь почти месяц.
— Ты не понимаешь, — отмахнулся Саша.
— Вот именно, что не понимаю.
И понеслось. Тая и Александр то сходились, то расходились. Ругались так громко, что Игорь однажды всерьез опасался вызова полиции. Мирились так горячо, что пожилые вспоминали юность, а те, кто помоложе, завидовали. А через день всё повторялось снова.
— Все, — сказал Саша в очередной раз, заходя к брату с бутылкой пенного. — Конец отношениям, я больше не могу.
— Слава богу, — выдохнул Игорь. — Через сколько она вернется?
— Не вернется, не пущу ее больше, выгоню.
Она вернулась через три дня. Саша, конечно, пустил.
А потом Тая забеременела.
— Ну вот, — сказал Игорь, когда брат сообщил новость с видом человека, который одновременно счастлив и напуган до смерти. — Теперь ты с ней навсегда. Или он не от тебя?
— Кто знает, но может, оно и к лучшему, — неуверенно пожал плечами Саша. — Ребенок — это серьезно. Может, мы успокоимся.
Они не успокоились, но стали жить вместе. Сын родился шумным, темноволосым, с теми же дикими глазами, что и у матери.
Игорь старался держаться подальше от этой нестабильной в отношениях парочкой. Приходил поздравить Сашку с праздниками, приносил игрушки, но внутри всё кипело. Эта женщина, её вечные скандалы, её характер: разве она достойна его брата? Разве она вообще способна на нормальную семью?
— Бросит она тебя, — мрачно говорил Игорь в очередной их разговор на кухне. — Или ты ее, вы же как кошка с собакой. И чем больше вы ругаетесь, тем больше ты пьешь. Саша, не дело так жить.
— Живем, и жить будем. Какие уж есть.
Он ошибся.
Саша умер неожиданно, сердце — вечно дымил, выпивал, не следил за собой. Игорь узнал об этом от соседки, которая позвонила:
— Игорь Владимирович, приезжайте, Саша вроде как помер.
Похороны организовал Игорь. Он же занимался документами. Тая пришла к концу второго дня, заплаканная, с маленьким Сашкой на руках.
— Зачем явилась? — спросил Игорь холодно.
— Игорь, ты видишь, я одна с ребенком…
— А до этого ты не одна была? Ты вообще с ним жила последние месяцы? Я слышал, ты к отцу переехала.
— Отец инсульт перенес! — вспыхнула Тая. — Я за ним ухаживала! А Саша… ну, вы же знаете, какой он. Пил много, за ним нужен был глаз да глаз, я не успевала за двоими: отец лежит, Сашка блажит, д еще дитятко на руках
— Не успевала, за мужем. А я успевал.
— Ты же брат. Это естественно.
— Естественно, когда жена занимается похоронами, рядом с мужем находится. Это ты его довела своими скандалами.
Они не договорили. Игорь ушел, хлопнув дверью, и по дороге домой принял решение: подавать в суд.
В суде было душно. Игорь сидел на скамье, напротив Тая с каким-то дорогим адвокатом. Тая присутствовала за себя и за сына.
— Итак, — судья поправила очки. — Истец просит признать ответчиков недостойными наследниками. В чем выражается недостойность?
Игорь выдохнул, встал.
— Мой брат, Александр, при жизни… он болел. Был в беспомощном состоянии, злоупотреблял алкоголем. А он, — он кивнул в сторону Таи, — им не интересовалась, вообще ушла к другому мужчине. С сыном — отдельная история. Сын записан ребенком умершего со слов матери. Он не биологический! Это вообще чужой ребенок.
— То есть вы хотите оспорить отцовство? — уточнила судья.
— Я хочу, чтобы наследство досталось тому, кто действительно о брате заботился, а не этим… — Игорь запнулся, подбирая слово. — Не этим чужим людям.
— Я не уходила к другому! — не выдержала Тая, вскакивая. Ее адвокат попытался усадить ее обратно, но куда там. — Мой отец перенес инсульт, я ухаживала за ним! А Саша… да, он пил, но я с ним прожила шестнадцать лет! Шестнадцать! Мы и ремонт вместе делали, и юбилей ему я организовывала, и сына растили. А Игорь откуда знает, что у нас в семье было? Он не жил с нами!
— А свидетельство о рождении? — Игорь развернулся к судье. — Там запись об отце с ее слов. Мой брат даже, возможно, не знал, что его записали папой
Адвокат Таи, спокойный мужчина в сером костюме, наконец поднялся.
— Позвольте. Истец не имеет права оспаривать отцовство, ни по старым, ни по новым нормам закона. Александр при жизни никогда не подавал иска об исключении записи об отце. Он знал о ребенке, воспитывал его, признавал сыном. Это подтверждается и свидетельскими показаниями, и, косвенно, фактом совместного проживания. Что касается фиктивности брака — это вообще несостоятельно. Супруги прожили вместе 16 лет, вели общее хозяйство. Тот факт, что последние четыре месяца перед смертью они жили раздельно в связи с болезнью отца истицы, не делает брак фиктивным.
Игорь сжал кулаки под столом....ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ