24 октября 1911 года в Риге родился Аркадий Райкин.

Его увлечение сценой началось в самом раннем возрасте. Будучи совсем маленьким мальчиком, он даже продавал свои книги, лишь бы купить заветный билетик в театр.
Мать и отец надеялись, что это увлечение с годами ослабнет, но нет. Наперекор родителям Райкин отказывается от получения «серьезной» профессии и поступает в Ленинградский театральный техникум, чтобы осуществить свою заветную мечту — стать артистом…
Жизнь Райкина представляется гармоничной, чуть ли не идиллией. Карьера — стремительной, с весомыми заслугами: народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, Герой Соцтруда. Семья — обожаемая жена, дочь. А ещё он «родил» талантливого сына и «построил» дом — театр «Сатирикон», носящий сегодня его имя. Мужскую программу, таким образом, выполнил.
Детство своё он вспоминал с удовольствием — Рига, Рыбинск, наконец Петроград. Дружная еврейская семья, четверо детей, папа занимался торговлей лесом, мама — домохозяйка. Жили скромно, интеллигентно, в Петрограде — у родных, в коммуналке с 26 соседями. Но о трудностях эпохи примусов и общих уборных Райкин рассказывал спокойно и просто: и вправду, кому тогда было легко?
Главное — с 6 лет в его жизни появился театр. Правда, сначала он влюбился в цирк, и позже, когда сообщил отцу, что хочет «в актёры», Исаак Давидович отрезал: «Еврей — клоун? Ни за что!» Тем более что в роду у них были медики — это ж, как говорится, две большие разницы. А он позже говорил: «То дело, которому я служу всю свою жизнь, — тоже в известной степени врачевание».
Райкин подавал большие надежды в живописи, ему прочили Академию художеств. Он же всё бегал тогда, школьником, в Александринский театр и «добегался» до того, что билетёрши пускали его бесплатно. Упоённо играл в самодеятельности, дебютировав в 6 лет в роли, можно сказать, трагедийной — убитого купчика. А уже в школе, в драмкружке (им руководил Юрий Юрский, отец известного актёра Сергея Юрского), его больше потянуло к эстраде «с сатирическим уклоном».
С середины 30-х, по окончании Ленинградского института сценических искусств, Райкин был буквально нарасхват: снимался в кино (в его фильмографии всего 17 фильмов — понял, что это не его), стал худруком Театра миниатюр, выиграл I Всесоюзный конкурс артистов эстрады.
Названия его миниатюр — поразительно! — могут стать сюжетами его жизни: по «лестнице славы» он взбирался стремительно и легко. Так, как всю жизнь не выходил, а выбегал на сцену.
В 1939-м Райкин даже познакомился со Сталиным… Режиссёр Николай Акимов, известный остряк, сказал как-то Райкину в те страшные 30-е: «Неужели мы с тобой такое дерьмо, что нас даже не посадили?»
А дело было так. Сталину исполнялось 60 лет. Устраивался, понятно, банкет. И на него пригласили молодого и талантливого 28-летнего Райкина! Потом ночной кремлёвский банкет вроде бы отменили, и артист у себя в номере безмятежно уснул. А в пять утра, как говорится, за ним пришли. И доставили к вождю, причём выступать пришлось не в зале, не на сцене — прямо пред светлыми очами, в паре метров. Вождь поднял бокал «за талантливых артистов, таких вот, как вы!».
Он в 26 лет, после рецидива давней, с 13 лет, болезни сердца, стал абсолютно седым. Тогда волосы ему приходилось «чернить», а позже эта белоснежная шевелюра стала ещё одним фирменным знаком его стиля.
Срывая с лица очередную «маску», он легко и как-то победоносно отбрасывал разлетавшиеся волосы. «Жизнь человека» — была у него и такая миниатюра. За блестящим фасадом, за этой его, по словам Жванецкого, «абсолютной гениальностью, ошеломляющей, головокружительной, феерической славой» текла обычная жизнь человека — с горестями, утратами и болезнями.
В 13 лет он оказался при смерти, о чём врачи и сообщили родителям: безнадёжен! Катался на коньках, простыл, ангина — и тяжелейшее осложнение на сердце. Он выжил. Но сердце болело уже всю жизнь, с валидолом не расставался… И в 1972-м — инфаркт. Райкин отработал тогда предновогодний концерт, хотя сердце болело невыносимо. Но, как ни странно, он говорил: «Если бы я больше щадил себя, точно не выдержал бы напряжения жизни».
Ещё в 1956-м друзья говорили его жене, что у него «глаза загнанной лошади», ему тяжело дышать, говорили, что этот его ежедневный огромный труд артиста и худрука — «медленное самоубийство». Но, как рассказывал мне Армен Борисович Джигарханян, однажды он зашёл к Аркадию Исааковичу за кулисы перед спектаклем. Тот лежал бледный, слабый. Джигарханян всерьёз испугался за его жизнь. А через 10 минут Райкин взлетел на сцену — и это был абсолютно другой человек!