Полевые цветы

На платформе у поезда Луганск-киев Ольга Павловна гневно размахивала руками: - Учти, сестрёнка! Я два раза предлагать не буду! Опомнитесь со своим Валеркой, да поздно будет. Дожилась ты… довоспитывалась: девчонке едва пятнадцать исполнилось, а она уж вовсю командует тобой, диктует, что и как делать! Вот когда сказалось-то!.. Вот она, – Валеркина натура! Проявилась! Хлебнёшь горя… наплачешься ещё с вашей своенравной дочкой! Вырастили с Валеркой вот такую своевольницу – ко мне за помощью не обращайтесь. Марина Павловна с облегчением перевела дыхание: проводница напомнила об отправлении поезда, и Оля гордо проследовала в вагон. Хорошо, что уехала Ольга: не до неё сейчас, не до поездок в киев… Главное – найти Злату. Вдруг похолодела от догадки: а если девчонка решила к отцу отправиться, под Славяносербск?.. А там – бои за блокпосты. А Злата… Вовсе не испугалась, что тётя Оля увезёт её с собой. Пусть бы попробовала! Просто Злате очень захотелось проучить высокомерную тётку – за то, что так

Скоро экзамены. В 9-м Б ещё осенью мечтали о том, как после экзаменов отпразднуют окончание девятого класса и получение первого документа об образовании. Все понимали: экзамены совсем скоро. И вдруг показалось, что время экзаменов куда-то отодвинулось. Школьный писатель-фантаст Ромка Филатов объяснил: - Так бывает, когда попадаешь в другое измерение. В другом измерении начиналась война. В другом измерении – потому что в привычном мире, когда впереди экзамены… и окончание девятого класса, войны не могло быть. А вдоль трассы и на подступах к шахтёрским городам и посёлкам появились блокпосты. И – колонны танков, что шли на Луганск. Колонну украинских танков под Луганском остановили местные жители. Безоружные. Голыми руками остановили. В основном – женщины, ребятня да старые шахтёры. Потому что мужики ушли в ополчение. А в войну не верилось. И… хотелось сдавать экзамены. Ещё совсем недавно мечтали о том, чтоб экзаменов никогда не было. А теперь – вот так: хотелось сдавать экзамены. И – что

У Светланы Павловны – хоть она и пела с девчонками на переменках песни про кохання (любовь) и про соловэйка (соловушку), а на уроке могла рассказать якусь вэсэлу и повчальну баечку про лэдачого та нэповертайлывого Грыця, вид якого вдрала нарэчэна (какую-то весёлую и поучительную побасенку о ленивом и неповоротливом Грице, от которого сбежала невеста) – получалось объяснять самые трудные случаи правописания и постановки знаков препинания. А ещё Светлана Павловна часто сравнивала украинские слова или поговорки с русскими, с белорусскими, даже – с болгарскими. Ребятам это очень нравилось: так интересно… и видно, что корень – один. А Катэрына Олэксандривна весь урок – вместо объяснений новой темы – тратила на то, что гордо рассказывала, как уверенно украина идёт в европу… как быстро становится дэмократычной дэржавою… как на украине – нарэшти! (наконец-то!) – научились понимать истинные ценности… и узнали своих истинных хэроив (героев). В конце урока Катэрына Олэксандривна поспешно задавал

Беззаботным детством пролетел восьмой класс: этим летом перешли в девятый. А девятый – время, когда детство незаметно остаётся в прошлом. За девятым классом – начало пути во взрослую жизнь: многие мальчишки и девчонки собираются поступить в училище или в техникум. Да и у тех, кто будет учиться в школе, впереди – выпускные экзамены и выбор: учиться ли дальше… работать… а, может, жениться, – и такое случается, когда на детство можно лишь оглянуться… Ещё никто не знал, что это лето после восьмого класса станет, как в известной песне, – мигом между прошлым и будущим. Неповторимым, счастливым, и – безвозвратным мигом. А дальше… Даже Ромка Филатов, известный школьный писатель-фантаст, в своих самых непредсказуемых творениях не мог предположить событий будущего лета… Ромка писал о несметных богатствах донбасской земли: и о тех, что уже известны геологической науке, и о совершенно неизвестных – тех, что хранят в себе бесчисленные тайны… Рассказывал фантаст Филатов не только о космических экспе

Когда учились ещё в седьмом, Злата Киреева окинула Полинку насмешливым взглядом: - Полька… До чего скучное у тебя имя! Ну, и придумали твои родители… Будто не было других имён. Не иначе, – в честь какой-то прабабки назвали тебя. И всю жизнь быть тебе Полькой. Имя скучное… и сама ты, Полька, скучная. Своим именем Злата очень гордилась: самое красивое в школе! И она – единственная девочка, которую зовут таким красивым именем. Злате удивительно шло её имя. А как, скажите, можно звать девочку, у которой волосы золотисто-русым сиянием струятся ниже плеч… И глаза – синие озерца. А над озерцами тонкие стрелочки бровей – вразлёт. Не Машей-Дашей, не Катей… и уж никак – не Полькой зовут таких девочек, как Злата Киреева. Правда, отец хотел назвать дочку Викторией. Ничего так… Но тётя Оля, мамина сестра, придумала лучше: Злата. Так и назвали, – потому что Златина мама всегда и во всём слушается старшую сестру. Злата Киреева – не только самая красивая девочка с самым красивым именем: она – почти от

Михаил Павлович всё же попробовал объяснить… Не оправдаться, а – объяснить девчонке: - Алёна! Я не знал о том, что ты родилась. - Могли бы узнать, – дёрнула плечами Алёнка. – Просто не хотели. – Окинула Колесникова насмешливо-сочувственным взглядом: – Или вы тогда в принципе не знали, отчего дети рождаются? - Алёна!.. - А воспитывать меня не надо, – перебила девчонка. – Вы мне – никто, чтоб воспитывать. Воспитывайте своих детей и студентов. И вот ещё что: не смейте морочить маме голову – вашими сопливыми воспоминаниями о прошедшей молодости. Мама любит – не вас. И она любима. А вам нечего делать у нас в Суходольском. Алёнка так просто и уверенно сказала о том, за что совсем недавно осуждала маму… Помнила, как вызывающе и дерзко бросила ей в лицо: - А ты… меня воспитываешь, учишь, а сама!.. Думаешь, – маленькая! Думаешь, – не знаю… не слышу, что в Суходольском говорят о тебе и о… А теперь, на школьном выпускном, Алёнка видела, как директор шахтоуправления Иванцов подошёл к маме… И поним

А потом Ира заметила, что ей хочется заплести косички соседской Леночке… Леночка с мальчишками играла в песочнице. Косички растрепались… и бантики развязались. И платьице надо отряхнуть от песка. Ирина отряхивала Леночкино платье, заново заплетала косички, красиво-красиво завязывала банты… И почему-то тянуло зайти в «Детский мир». Ира подолгу рассматривала кукол, чему-то улыбалась… А ещё хотелось купить вон тот большущий грузовик: надо же, – прямо настоящий КамАЗ! Перебирала крошечные платьица и рубашечки… Однажды продавщица приветливо улыбнулась: - Вам помочь? Ирина растерянно покачала головой… и поспешно направилась к выходу. Всё чаще вспоминала, как Диана Васильевна, врач, сдержанно предупредила: - Могут быть серьёзные последствия. Неизвестно, сможете ли вы забеременеть ещё раз. Ирочка нетерпеливо отмахнулась: ой, ну это – потом… Там видно будет. Сейчас главное, – чтобы Михаил… и Лариса Владимировна ни о чём не узнали. После того, как у них с Мишей случилось, – впервые… – не прошло

Алёнка не остановилась. И не оглянулась – лишь насмешливо бросила через плечо: - А чего бегаешь за мной, – если я ломаюсь? – Кивнула на Риту, что смотрела вслед Игорю: – Шумилина вон не ломается. Игорь встал перед Алёнкой: - Это… это я – бегаю?.. Да я – только свистну… - Свисти, – безразлично посоветовала Алёнка. – Отойди только, – чего стоишь на дороге… как тополь. Игорь захлопал глазами: - Ты это… Алён. Ну, чего ты… - Ничего я, – пожала плечами Алёна. – Это тебя, Ермаков, вдруг потянуло на сочинительство… Правда, – с опозданием. - Какое… сочинительство? Ты о чём, Алён? - Об экзаменационном сочинении. На экзамене ты сочинять не стал – у меня списал сочинение. А после экзамена на тебя вдруг снизошло вдохновение… И ты пустился в сочинительство. Для Риты Шумилиной сочинил, что я мечтаю о свадьбе… что я мечтаю выйти за тебя замуж. Сочинение у тебя вышло бездарным, Ермаков. С дороги отойди. - Алён!.. Да шутка это была! -Отойди с дороги, шутник и свистун. Тебе вообще в обратную сторону: Шу

Михаил Павлович шагнул к ней… Голос его охрип от волнения: - Совсем взрослая… Алёнка окинула его медленным… любопытным и откровенно насмешливым взглядом. Кивнула: - Угу. Взрослая. Совсем. - Алёна!.. Какое красивое имя… Тебе очень идёт. - Угу. Идёт. Я знаю. - Алёна!.. Я вот… приехал. Я… - Я знаю. Я всё слышала. Михаил Павлович растерялся: - Слышала?.. Ты… слышала наш разговор с мамой? - По-вашему, я должна была закрыть уши? – вызывающе-дерзко улыбнулась Алёнка. - Ты должна была выйти к нам… – чтоб не подслушивать. - Да что вы говорите… Я вам ничего не должна. И я не подслушивала – делать мне нечего!.. – а слышала. Подслушивала и слышала – это большая разница. Между прочим, – ничего интересного я не услышала. Так, – сопливые воспоминания о давно прошедшей молодости. Евгения Алексеевна строго остановила дочку: - Алёна! Что за тон! Ты разговариваешь со взрослым человеком! Алёнка улыбнулась: - Так и я, мам, взрослая. И этот… взрослый человек правильно заметил, что я взрослая. Я последний эк

Михаил волновался… – будто ждал с кем-то встречи. - Мама к брату уехала, отца нет давно – авария в шахте… Проходи, не стесняйся: ничего… и никому объяснять тебе не придётся, – усмехнулась Евгения Алексеевна. - Женя!.. Вера рассказала мне… что у тебя дочь. - Дочь. - Она… моя дочь? - Нет. Моя. - Женя!.. Ведь всё… сходится. - Чтоб всё сошлось… – тебе об этом должна была рассказать Вера? - Ты же не рассказала… - А о чём тебе было рассказывать, – если ты приехал с обручальным кольцом? Мой рассказ что-то изменил бы? - Ты ушла из института… учёбу бросила… - А если бы не ушла?.. Ты бы не женился на Ирине? - Ты… откуда – про Ирину? - Да просто всё, Миша. – Евгения Алексеевна сама не заметила, что вот так легко назвала его Мишей… Раньше не получалось – назвать Михаила Павловича Мишей. – Ирина приходила ко мне в общежитие. Вдвоём с твоей мамой. - Ирина… и мама приходили к тебе в общежитие?.. - Приходили. Вдвоём. И всё мне объяснили – подробно… и очень понятно. - Объяснили… что? - Что Ирина – твоя