На скамеечке

— Продалась? Я подам апелляцию, вы мне тут лапшу не втирайте, — практически хрипел от злости в лицо судье Артем. — Я точно знаю, что ЭТО не моя дочь. Ясно вам? Фотосток Крошечные кулачки, сжатые во сне. Длинные, будто бы кукольные ресницы. Она медленно подняла руку, провела пальцем по щеке Марины. Кожа, тёплая, бархатистая, смуглая. Гораздо смуглее её собственной, как у молочного поросенка, вечно краснеющей от любого попадания солнечных лучей. Алина перевела взгляд на фотографию на стене, где они с Артёмом смеялись на фоне моря. Муж — светлый, почти платиновый блондин, с ярко-голубыми глазами. Она — с золотистыми волосами и тоже ярко-голубыми глазами. Только вот дочка будто бы подкидыш, или «привет из Турции», как ехидно подколола ее как-то сестра. Откуда эти тёмные, почти чёрные волосы, эти карие, как лесные озёра, глаза? Мистика, честное слово. В первые дни после роддома ей было не до сопоставления таких различий. Тяжелые роды, страх что-то сделать не так и не дай бог навредить ребё

— У тебя постоянно что-то болит! То почки, то зубы, то сердце колет, то спина отваливается! Тебе нравиться страдать? Вечно на больничном, вечно тянешь из меня деньги. Когда ты закончишь стонать? Когда наконец-то станешь нормальным человеком? Фотосток Жар накатывал волнами, оставляя за собой липкую испарину и свинцовую слабость в мышцах. Ира резала лук и пыталась дышать ровно. Ничего страшного, сейчас доделает ужин и отдохнет. Тем более, она уже сбила температуру до 37.8. Не критично, бывало и хуже. В последнее время она постоянно ловила себя на мысли, что ее организм пытается самовыпилиться. Казалось, у нее, как в старой машине, сыплется все. Сначала по вечерам стала появляться небольшая температура. Потом добавилась тупая, ноющая боль в пояснице. Ей некогда было бегать по врачам и сидеть в часовых очередях, поэтому она привычно махнула рукой. Но вот когда моча стала цвета крепкого чая, испугалась. Пришлось сходить к врачу, сдать анализы. Диагноз: пиелонефрит. Ира покорно отправилась в

— То есть эти люди, которых я даже в глаза не видел, заберут твою квартиру? Машину? Нашу дачу? Мама, по какому праву? Ты должна бороться! Фотосток Серый рассвет заливал спальню молочным светом, когда Ольга почувствовала, как зашевелился муж. Она приоткрыла глаза, сонно приподнялась на локте: — Ты чего? Спи, еще будильник не прозвенел. — Завтрак приготовлю, — Степан поцеловал ее и, потягиваясь, встал. — Отдыхай, позову. Ольга кивнула, укрывшись одеялом. Мужу надо было уезжать в рейс, что ее уже давно не расстраивало. За двадцать лет брака она привыкла к его работе. Степан был водителем с постоянно меняющимся графиком. Мог провести в рейсе две недели, а потом три дня быть дома. Мог уехать на неделю, а потом две недели отдыхать. — Влад вчера звонил, — сказала она за завтраком. — Говорит, машина опять сломалась. Надо помочь. Муж, откусывая от бутерброда, кивнул. Как хорошо, когда есть на кого положиться. Ее сыну Владу было двадцать три, а старшей, Кристине, уже двадцать шесть, она замужем,

— В честь чего? Она вместо учебы любовь крутит, по подъездам скачет юбку задрав, а я ей место для этого буду обеспечивать? Ты голову то включи, — зло выговарила Диме мать. Только толку? Фотосток Оля сидела за столом, уплетала манты и болтала с мамой. Наконец-то наступили три недели долгожданного отпуска. В этом году они решили провести его по-домашнему, съездить к ее родителям в другую страну. И она не жалела о своём решении. Телефон, лежащий на краю стола, завибрировал. Соседка, Надежда Петровна, с которой они были в хороших отношениях. — Да? — Оленька, милая, как отдых? Ты только не волнуйся. Я сначала подумала, что у вас грабители. Присмотрелась, нет, слишком нагло себя ведут. Музыка вчера гремела, уже думала полицию вызвать. Может, ты родственников пустила к себе? Так предупреди, что я злая, ещё раз и вызову полицию. — Спасибо, Надежда Петровна. Я разберусь. Спасибо, что предупредили. Она положила трубку, внимательно посмотрела на мать. Та, округлив глаза, жестом спросила, что прои

— Ты вообще в своем уме? – с отвращением выдавила она, сдерживая рвотные позывы. — В бутылки? Серьезно? Привалившись к стене, она закрыла глаза. Когда все началось? Наверное тогда, когда после шумной свадьбы они решили переехать жить к матери Максима. Ох, как ругались тогда на нее родители. Мол, не смей, две хозяйки на одной кухне не уживутся. Но она уже несколько лет общалась с Ириной Викторовной, часто оставалась на ночь у любимого. Не было скандалов, крик и ссор. Мама Максима поддерживала ее, хлопотала, жалела. Они с Максимом все рассчитали: на ее деньги живут, его откладывают. Он работал инженером, она в IT. Да, шиковать не будут, зато быстро насобирают на первый взнос. Только вот буквально через месяц Ирина Викторовна, осматривая огромные пакеты, которые приволокла Злата с магазина, печально покачала головой: — Гранаты? Зачем купила, они дорогие. Надо было просто картошки купить, я бы драников наделала. Экономить надо, Златочка, а не сорить деньгами. Хватает ли вам сейчас на прод

— Ира, ты что, серьезно решила развестись? Ладно, я погорячился, был не прав. Это всё нервы из-за работы, да и ты постоянно подливала масло в огонь. Давай забудем, всё будет как раньше. Фотосток Ира стояла у плиты, помешивая деревянной лопаткой гречку с курицей, и думала о том, что сегодня вторник. Значит, Максима после школы надо завести на тренировку, а вот Лизе вечером обязательно помочь нарисовать генеалогическое древо. На кухне остро пахло яблоками, Андрей обожал шарлотку. Тихий вечер в обычной квартире, в обычной семье, которых миллионы по всей стране. Дверь резко хлопнула, и внезапно в квартире стало тихо. Понятно, Андрей опять не в настроении. Зашумела вода в ванной, потом на кухню ввалился муж с каменным лицом: — Чем так воняет? — Шарлотка, твоя любимая. — Любимая? Ты уверена? — Да, — спокойно парировала она, привыкнув к его перепадам настроения. В последнее время она все чаще ловила себя на мысли, что устала сглаживать острые углы и пытаться погасить волну его негатива. Честн

— Я тебе сказала, не трогай! Ты что, дурочка?! Заткнись. Сейчас же заткнись, а то получишь ещё. Фотосток Регина искренне считала, что ее внешность — ее заслуга. В сорок восемь она выглядела на тридцать пять лет максимум. Уколы ботокса, химический пилинг, сыворотки с гиалуронкой, кремы с ретинолом. Строгая диета, спортзал четыре раза в неделю. Год назад сделала подтяжку лица. Она всех вокруг уверяла, что все это делает для себя. Но это было глупое вранье. Дело в том, что спустя несколько лет после развода, устав от просмотра сериалов, она поддалась на уговоры подруги и пошла в фитнес-клуб. И там встретила его. Двадцать четыре года, тело греческого бога, высеченное из мрамора, улыбка голливудского актёра и голубые, кристально честные глаза. Парень вёл индивидуальные программы, и она, покоренная его улыбкой, моментально записалась к нему на занятие. Прошло немало времени, когда в зеркале стала отражаться другая «она». И эта «она» ей нравилась больше. Да и Павел, наблюдая в течение долгого

— Устала, просто устала. Ты просто не представляешь, как это с ним жить. Он же бубнит и бубнит, — печально заявила Оксана. Фотоколлаж Серебряную свадьбу отмечали в ресторане с видом на реку. Двадцать пять лет семейной жизни. За длинным столом сидели взрослые дети, сестры, друзья. Говорили тосты, звенели бокалы, фотограф щёлкал камерой. Оксана в платье цвета морской волны улыбалась, кивала, благодарила. Анатолий, её муж, сидел рядом, положив свою ладонь на её руку. — За вас, идеальную пару, — сказала тост сестра Оксаны, Алла, поднимая бокал. — Толя, ты пример для всех нас! Так любить жену через четверть века! — вторил его друг. — Мама, пап, вы такие молодцы, — смотрели восхищённо дочь Катя и сын Артём. Оксана улыбалась, шутила. Никто из присутвующих, да и она сама не знала, что на следующий день она уйдет из дома и подаст на развод. Первой ей позвонила Алла. Женщина даже задыхалась от возмущения: — Оксана, ты с ума сошла? Конкретно, окончательно и бесповоротно? Что случилось-то? Толя с

— Лера, я давно хотел тебе рассказать. Я проигрываю тот день каждый день, каждую секунду. Я проигрываю все в голове, пытаюсь вернуться назад. Я бы всё в мире отдал, чтобы вернуться назад! Фотоколлаж Первый класс. Первое сентября. Валерия сидела за партой, сжимая в потных ладонях букет гладиолусов, и старалась не заплакать. Мама ушла, дверь закрылась, вокруг шумная, пугающая неизвестность. И тут мальчик в соседнем ряду, с вихрами цвета пшеничной соломы и смешными веснушками на носу, обернулся и показал ей язык. И она, вместо того, чтобы расплакаться, фыркнула и показала язык ему в ответ. Так она познакомилась со Стасом. Сначала это была крепкая, школьная дружба. Он носил ей портфель домой, она давала списывать задачки. Вместе бегали в кино, играли в казаки-разбойники. Он дрался за неё с обидчиками, которые дразнили их "жених и невеста", она подкармливал его бутербродами. Потом, в девятом классе, их дружба незаметно перелилась во что-то другое. Он, вытянувшийся и неуклюжий, стал часто м

— Мне стыдно за всех вас. Вы взрослые люди, а ведёте себя как стадо свиней у корыта. Беда не даёт права быть нахлебниками и хамами. Вы думали, здесь курорт? Ира сидела на веранде, завернувшись в плед, и смотрела, как первые сумерки красят небо над огородом в сиреневые тона. Из-за угла дома доносилось равномерное постукивание топора, Дима колол дрова на зиму. Нужные хлопоты в чужом доме... Они переехали жить к матери мужа три года назад, после скромной свадьбы. Решение «пожить у мамы, пока не накопим на своё» было вынужденной мерой. Дом был старый, деревянный, но крепкий, с печкой, большим садом и многочисленными комнатами. Свекровь, медсестра в городской больнице, пропадала на работе сутками, поэтому пересекались они редко. Они обжили большую комнату, в которой сделали ремонт "под себя". На кухне все было так же четко разделено: у каждой «хозяйки» был свой шкафчик, рядом с холодильником Ольги Петровны стоял их аккуратный белый «Индезит». Ира в их семье отвечала за планирование бюджет