На скамеечке

— Не так режешь, — зашипела гневно свекровь, даже не глядя на невестку. — Крупно слишком. Кто так режет? Безрукая. Лида стояла у старого деревянного стола в доме свекрови и нарезала лук, когда Мария Васильевна, тяжело ступая, вошла с ведром картошки. От ее гневного окрика она внутренне сжалась. Ей было пятьдесят восемь, а она всё по-прежнему боялась маму мужа. — Я привыкла так, — тихо ответила она, но непроизвольно стала резать мельче. — Привыкла она, — свекровь фыркнула, показывая тем самым, как относится к такому оправданию. — Городская, безрукая. Ты хоть знаешь, сколько трудов во все это вложено? Женщина продолжила отчитывать покрасневшую как рак невестку: — Ты в прошлый раз так покрамсала, что моя мамка бы тебе руки отбила. Ничего тебе нельзя поручить. Дай сюда, — рявкнула женщина и вырвала из рук невестки нож. — Все за тобой надо переделывать. Лида не сопротивлялась, просто еще ниже опустила голову. Она знала, каким трудом достается лук или картошка. Ведь горбатилась на поле нарав

— Я не пойду в эту школу, мама! — заорал Паша, влетая в комнату. Его лицо раскраснелось, челка слиплась от пота, глаза блестели от еле сдерживаемой злости. — Ты вообще слышишь, что я сказал? Это идиотизм! Я не собираюсь тратить свое время на эти… — Паша, — Наташа отложила книгу в сторону, чувствуя, как в висках начинает пульсировать. Ни секунды покоя, а ей так хотелось тишины. — Ты учишься не для меня, а для себя. — Нет! — он стукнул кулаком по журнальному столику, а она, вздрогнув, моментально вспомнила его отца. Такой же бешеный взгляд и неумение слышать и слушать собеседника. — Я отказываюсь! И вообще, ладно школа, но почему я должен убираться в своей комнате? Это моя личная территория, я имею право делать там все, что хочу! — Оттуда уже воняет так, что не подойти, — Наташа старалась говорить спокойно, но в глубине души хотела послать к черту современные методы воспитания и достать ремень. — Я работаю, и когда прихожу, мне хочется видеть дом в порядке. — А мне плевать, что ты там хо

— Ты вообще понимаешь, что ты сделал, Артем?! Это не по-человечески! Господи, как мне из-за тебя стыдно! Ты мой сын, а я тебе кто? Разве так поступают с нами? Я от тебя такого не ожидала. Мамин голос дрожал в трубке от возмущения и Артем, прижавшись лбом к холодной стене, с тоской думал о том, что, несмотря на свой возраст, краснеет и трясется как суслик. Мама отчитывала его, не жалея слов. Он понимал, что она чертовски права и не права одновременно. — Мы все готовились! Бабушка приехала, тетя Валя с мужем отпросились, Машка шарики надула! А ты? Ты просто молча забрал её и уехал! — Мама, я же сказал, что выписки не будет. Кто вас просил готовиться? Кто просил тётю Валю отпрашиваться? Это была ваша инициатива. — Инициатива? Вот как ты заговорил, да? Может быть, мы тебе уже никто? Юля уже напела гадости про нас, да? В голосе у матери звенела теперь не только обида, но и разочарование. Артем сквозь зубы неслышно застонал. — Мам, это было мое решение, мое. Я тебе говорил, Юля себя плохо чу

— Игорь, я сейчас взорвусь! — Ира с грохотом поставила на стол тарелку. От возмущения не даже немного трясло. — Ты видел цены? Просто космос! Хоть в магазин не ходи, все дорожает на глазах. Игорь сидел на табуретке, не глядя на нее. Она села напротив, подперла рукой щеку: — Может, пусть эта официально подаст на алименты? А то ты переводишь по любому ее требованию. Я не знаю, как и что планировать. Муж тяжело вздохнул, потом потер лоб рукой. — Ира, ну что ты начинаешь? Я же тебе объяснял, официально будет больше. Вчера я перевел потому, что у малой поднялась температура. У Наташи зарплату задерживают, надо было купить лекарства. Ира сжала губы. Могла бы Наташа на всякий пожарный отложить хоть немного денег. Ее злило, что Игорь платит алименты. Денег и так нет, а тут еще и это. Если бы хотя бы бывшая жена разрешала ему видеть дочку. Так нет же, никогда. Просто существует где-то ребенок, которому постоянно что-то надо. А "это надо" уходит из ее семейного бюджета. Поэтому она продолжила вы

— Убь*ю! Иди сюда, пack_уд*а! Задушу голыми руками, — кричал Сергей, пытаясь хоть как-то достать друга. Но его цепко держало множество рук, кто-то кричал в ухо, уговаривая успокоиться. Валера, держась руками за разбитый нос, с неприкрытой ненавистью смотрел на него. А ведь буквально полчаса назад все было по-другому… Банкетный зал загородной усадьбы «Берёзки» сиял огнями. Длинный стол, составленный буквой «П», ломился от закусок, и официанты сновали между гостями, разливая вино и минералку. Музыка играла негромко, чтобы не мешать разговорам. Сергей сидел во главе стола, сияя как самовар. Он не хотел праздновать, тем более еще так пафосно. Но жена настояла, мол, юбилей, тридцать пять лет, все дела. И на том, чтобы не отмечать дома. — Хватит, не буду я полночи готовить, а потом всех обслуживать. Заплатили, пришли красивые и сидим как люди, — твердила она и он согласился. Жаба, конечно, душила, но раз в жизни можно себе позволить шикануть. Рядом, слева, сидела Настя в длинном льняном плат

— Когда вы уже нажr*етесь, мать ва*/шу?!— заорала Алиса, выхватывая ложку из рук остолбеневшего Тимофея. В следующую секунду она с силой запихнула огромный кусок свадебного торта прямо в рот свекрови, размазывая крем по её идеально накрашенному лицу. Кусок был такой большой, что женщина захрипела, закашлялась, давясь. Гости ахнули, кто-то поперхнулся шампанским. Тимофей схватился за голову, в шоке глядя на жену. Алиса стояла, тяжело дыша, сжимая в руке ложку, и смотрела, как её свекровь, давится столь лакомым угощением. И тут в воцарившейся тишине раздались громкие аплодисменты… …Они познакомились на дне рождения общей подруги. Тимофей ей понравился с первого взгляда: тихий, даже робкий, с забавными ямочками на щеках и трогательной привычкой краснеть, когда волновался. Он работал, копил на квартиру, часто дарил ей цветы и милые подарки. Ей тогда казалось, что она нашла идеального мужчину. Всё было как в романтических фильмах: парки, кино, долгие прогулки по набережной, где он держал её

— Бабушка, ты серьезно? Пошла ты вместе с папой. Себя жизни поучи, карга старая! И не звони мне больше. Ангелина швырнула телефон на диван так, что тот отскочил и стукнулся о стену. Руки дрожали, в голове всё ещё крутились обидные слова, заставляя вспоминать все, что было до... Заставляя вспоминать, злится и ненавидеть... Девушка пошла на кухню и дрожащими руками накапала себе валерьянки. Залпом проглотила, выдохнула и подышала открытым ртом. Сердце колотилось и пришлось сосчитать сначала до 10, а потом до 50, чтобы хоть немного успокоиться. Маме лучше не звонить, не волновать. Было бы из-за кого нервничать. Да пошли они... --- Ангелина была маленькой, когда отец ушёл. Ей было четыре, может, пять — она не помнила точно. Помнила только, как папа ругался с мамой. Помнила, как ей было до слёз страшно, как она судорожно обнимала плюшевого медведя и пыталась спрятаться в шкафу. Но папин голос доносился до нее всегда, где бы она не находилась. Громкий, пугающий, с какой-то злобой интонацией

— Оленька! А я к вам в гости! — Людмила Викторовна обернулась от плиты, в руках лопаточка, на плите шипит сковорода. Глаза добрые, выражение лица умильное. — Супчик сварила, котлетки нажарила, пюрешку сделала. Всё свеженькое, домашнее! Сердце болит от мысли, что вы тут голодаете. Оля, не успев даже зайти в квартиру, сразу уловила на лестничной площадке запах. Но ей даже в голову не пришло, что это из ее квартиры. Свекровь в фартуке около плиты рассеяла все сомнения. Она перевела взгляд на мужа. Тот виновато пожал плечами, мол, а я то тут причем? Мама молодец, ужин приготовила. — Людмила Викторовна, — женщина с трудом сдержала раздражение, — зачем вы это сделали? У нас всё есть, можно было разогреть. — Разогреть! — свекровь всплеснула руками. — Ты свои замороженные пакеты называешь едой? Это для свиней, а не для людей. Игорь приходит с работы и разогревает неизвестно что! А моя внучка? Ты ей желудок посадишь. В кухне повисла звенящая тишина. За несколько лет брака это было первое откры

— Мама, что мне делать? Он совсем меня не хочет видеть! Весь в отца, такой же упертый баран! Валерия методично мешала давно уже остывший кофе. Ложка звякала о стенки кружки с мерным, почти гипнотическим ритмом. Ее мама сидела напротив, рассматривая свои ногти. Видно было, что этот разговор ей в тягость. — Начни с того, что перестанешь караулить его у подъезда, как собачка. В чем смысл? — Я просто хотела увидеть его! — кружка дрогнула в руках Валерии. Женщина с шумом поставила ее на стол и обхватила в отчаянии голову руками. — Он вырос таким... Господи, он уже такой взрослый. — Логично, ему уже практически 20. Но узнать трудно, если не видеть пять лет, — пожилая женщина вздохнула и потянулась за печеньем. — Лера, ты не в кино. Не будет такого, что ты стоишь под дождём, размазывая слезы и сопли, а он выбегает и бросается тебе на шею. Это жизнь. И в жизни свои законы. Ты поступила как свинья, тебе прилетело в ответ. — Мама, ты опять за свое? У меня не было выхода! Ее мама посмотрела н

— В смысле вы мне не вернёте дочь? Вы нормальные? Я хочу подарить ей роскошную жизнь, а вы предлагаете ей гнить здесь, в вашем Муx0cрaнсke? Лариса от этой проникновенной речи даже и не знала, что ответить. Она с изумлением смотрела на сестру мужа. Милана сидела у них на кухне, качая ногой в дорогой туфельке и напоминала яркого тропического воробья, попавшего в эти серые хрущевки по ошибке. Её идеальные брови взлетели к самой кромке волос, будто бы она действительно не понимала, что с ней никто не шутит. — Милана, — Андрей от злости еле сдерживался, его руки постоянно сжимались в кулаки. Его мама сидела тихо, как мышка, боясь сказать лишнее слово, чтобы не усугубить ситуацию, — ты серьёзно? Или прикидываешься? — Абсолютно, — Милана надула губки, потом захлопала глазами, умильно глядя на брата. — Андрей, не будь злюкой. Я ее мать, я соскучилась. Да и закон будет на моей стороне. Лариса открыла было рот, чтобы высказаться, но муж, Андрей, перебил ее: — Закон? Милана, очнись. Тебя давным-д