На скамеечке

— Убирайся, старая мразь. Ты не знаешь, что такое горе. Ты не знаешь, как объяснить детям, где их отец и как жить без мужа. Горе у тебя было? Я знаю, как ты жила! Так что не ври мне!!! С трудом облокотившись об шкаф, она перевела дыхание. Ей казалось, что рана давно затянулась и только ноет, но сейчас ей стало так же больно, как и в тот миг. Алиса закрыла глаза, вспоминая свою жизнь... Она познакомилась со Стасом как в кино. Ехала поздно вечером с работы, мечтая побыстрее оказаться дома и вспоминая, есть ли у нее что-то на ужин, когда в полупустом автобусе к ней пристала парочка "веселых" мужчин. Шутили, хватали за руки, один даже умудрился ущипнуть ее за то, что ниже поясницы. Она чувствовала дикий страх, панику, пыталась отбиваться, но окружающие будто бы оглохли, уткнувшись в свои телефоны. Тут открылась дверь и в автобус зашёл незнакомый парень. Секунда и он моментально оценил, что происходит. Итог его вмешательства — судебное разбирательство. Мужчины моментально оказались потерпев

— Извини, что лезу не в свое дело, но это разве не Витя? Может быть, прикалывается кто-то, дай бог. Похож, но и не похож сам на себя. Ира считала себя счастливой женщиной. Конечно, у нее была не идеальная семейная жизнь, но столько лет прожить это надо еще постараться. Они пережили многое: безденежье, болезни детей, ремонты, ипотеки. Несмотря на трудности, смогли воспитать и поднять на ноги двух детей, теперь с удовольствием нянчились с внуками. На все выходные уезжали на дачу, а там уже баня, огород, шашлыки. Что ещё надо для счастья? В тот злополучный вечер была пятница. Они приехали на дачу, поставили мариноваться мясо. Пока она занималась огородом, муж возился с баней. Телефон пиликнул — сообщение в мессенджере от подруги. — Извини, что лезу не в свое дело, но это разве не Витя? Может быть, прикалывается кто-то, дай бог. Похож, но и не похож сам на себя. И ссылка на какую-то социальную сеть. Ира нахмурилась, она вообще ненавидела все эти сети, считала ерундой для молодёжи. — Что за

— Нет, только через мой труп. Никакой дачи, огорода и навоза. Я ненавижу все это, не умоляй даже, — кипятился муж, игнорируя жену, которая смотрела на него щенячьими глазами. Всё началось в апреле. Обычный апрель, обычная квартира, обычный вечер пятницы. Миша лежал на диване, смотрел футбол и периодически комментировал действия судей такими словами, которые в приличном обществе не употребляют. Оля сидела рядом и что-то читала в телефоне. — Миш, — сказала она вдруг, толкнув его в бок. — А? — он не отрывался от экрана. — Давай купим дачу. — Угу, — кивнул муж, но спустя секунду до него дошло. — ЧТО?! Он даже приподнялся на локтях, сделав звук потише. Жена смотрела на него умильными масляными глазами, как кот, который съел сметану, а сейчас изображает святую простоту. — Давай купим дачу. Нам скоро на пенсию, что мы будет в городе делать? Дышать выхлопными газами? — Оля, ты с ума сошла? Какая дача? Нам до пенсии как до Луны, если доживем. — Доживем, а дальше что? Ездить ругаться в поликлин

— Лера, ты старшая, уступи сестре. Неужели тебе сложно? Что за привычка хмуриться и пытаться оправдаться, — визгливый голос матери заставлял не просто хмурится, а мечтать о необитаемом острове. Эти фразы Валерия слышала столько раз, сколько себя помнила. Они звучали в разных вариациях, но суть оставалась неизменной: Кристина — младшая, значит, ей нужно уступать, помогать, оберегать. Со временем она привыкла. Да и что она могла сделать? Мать сказала — значит, так надо. Не послушаешься, будешь стоять в углу на гречке или получишь пару раз ремнем. Поэтому проще было сразу же согласиться, все равно будет так, как сказали. Несмотря на то, что училась она хорошо, о поступлении в институт можно было не мечтать. Никто ее кормить пять лет не собирался. Поэтому пришлось поступить заочно и пойти работать в магазин продавцом. Родителей это целиком и полностью устроило, тем более они забирали большую часть зарплаты. — Ты же дома живёшь, ешь, пьёшь, свет жжёшь. Вноси вклад, — говорила мама. — Крист

– Ты что, с ума сошел? Какая девушка? Какая беременность? Ты что, из-за этой шалашовки институт бросишь? Юля стояла в прихожей, вцепившись в дверной косяк, и смотрела на сына. Егор переминался с ноги на ногу, а за его спиной, вжавшись в стену, стояла худенькая девушка с еле заметным животом. Бледная, с темными кругами под глазами и грязными волосами. — Мам, я всё решил, — Егор говорил твёрдо, но глаза бегали. — Катя беременна, её родители из дома выгнали. Я отец ребенка и несу за него ответственность. Я пойду работать. Не плачь, может, потом на заочку переведусь. — Потом? — Юля завизжала, не контролируя себя. Ей хотелось не только кричать, а пинками выгнать незнакомую девку из квартиры. — Ты понимаешь, что ты говоришь? Я столько лет пахала, чтобы ты поступил! Я себе отказывала во всём, чтобы оплатить этих сранных репетиторов. А ты сейчас из-за какой-то... — Мам, хватит ее оскорблять, — Егор шагнул вперёд, заслоняя девушку. — Катя не "какая-то". Она мать моего ребёнка. И я её не брошу.

— Мама, — наконец сказала Ира каким-то чужим, брезгливым голосом. — А ты помнишь, как я тебя просила Милану на море взять? Лариса стояла перед открытым шкафом и перебирала купальники. Тот, синий, с пайетками, уже староват, резинки растянулись. А этот, новый, она так ни разу и не надела, раздалась как свинья в бедрах. Может быть, вот этот, красный? От радости хотелось плясать. Через два месяца она поедет на море. Адлер, пансионат с трёхразовым питанием и галечным пляжем в двух шагах. Пятьдесят три года — не сто. Она ещё молодая, красивая, подтянутая. В прошлом году развелась, дочь взрослая, уже даже внучка есть. Можно наконец-то пожить для себя. В дверь позвонили. Кого принес черт в единственный выходной? Делать нечего, придется открывать. В квартиру зашла дочка с пятилетней Миланой. — Мама, привет. — Привет. Какими судьбами? — Мимо проезжали, решили на обед к тебе заскочить. Ты чем занималась? Все как всегда. Нет, чтобы хотя бы предупредить, может быть, ее дома нет или она не одна? Свя

— Ты вор! Ты украл деньги у своей семьи! Ненавижу тебя! И не смей тут что-то лепетать про свою мать, она такая же дрянь, как и ты. Оксана проснулась от того, что солнечный луч настойчиво пробивался сквозь щель между шторами и полз по подушке к её лицу. Зажмурилась, потянулась и перевернулась на другой бок. Еще пару минут до звонка будильника, можно понежиться. Из кухни доносилось негромкое звяканье посуды и приглушённые голоса — муж собирал детей в школу. — Мам, а где мои носки? — старший сын, Саша, ворвался в комнату без стука. — Я все обыскал! — В комоде, где же им быть, — сонно пробормотала Оксана, натягивая одеяло до подбородка. — Ищи внимательнее. — А-а-а, — сын исчез так же стремительно, как и появился, хлопнув дверью. Оксана вздохнула. Утро понедельника — это всегда лёгкий хаос. Она любила эти минуты, когда весь дом просыпается, когда слышны шаги Дениса, его спокойный голос, которым он подгоняет сыновей. Двенадцать лет брака, двое детей, ипотека, две машины — обычная жизнь обыч

— Игорь, у нас просто кошмар! У соседей сверху прорвало трубы, по стенам льется кипяток. Вся квартира в воде, у Сашки ожоги, я вызвала скорую. Я не знаю, что делать! Ира проснулась от того, что у любимого резко и требовательно зазвонил телефон. В темноте спальни светился только экран, до нее доносился визгливый голос его бывшей жены. Часы показывали половину второго ночи. — Что? — Игорь уже вскочил, нашаривая на полу штаны. — Кипятком? Сильно? Я сейчас выезжаю! Он метался по комнате, натягивая майку, что-то ища по карманам. Ира тоже села, зажгла ночник, посмотрела на него спросонок, не понимая до конца, что происходит. Сердце колотилось в груди как бешенное, она действительно испугалась. — Игорь, что случилось? — Лену с Сашкой залило, труба лопнула у соседей, кипяток, у сына ожоги, — выпалил он, роясь в шкафу в поисках носков. — Я к ним, там, наверное, кошмар полный. Секунда, хлопнула входная дверь, и она осталась одна. Полежала ещё немного, прислушиваясь к тишине, но сон уже ушёл. Мыс

— Ты хоть сама понимаешь, что она тебя ненавидит? Неужели ты настолько слепая, что не видишь дальше своего носа? От визгливых интонаций двоюродной сестры Кристины у Оли моментально стала болеть голова. Она вздохнула и отложила ложку, которой помешивала суп. — Кристин, ну какая ненависть? — устало сказала, думая только о том, как бы побыстрее закруглить этот разговор. — Ты что выдумываешь? Она купила тюль, потому что мне точно такая же понравилась у нее. У нас сейчас денег совсем нет, она бац и неожиданно подарила. Что в этом плохого? — То, что она считает себя в вашей квартире хозяйкой, — отрезала Кристина. — Ты просто не замечаешь, а я со стороны вижу. Она каждый раз тебя критикует, каждый раз указывает, как надо. А ты благодарна, хвостом виляешь и ещё радуешься, что тебе тюль купили. — Она не критикует, она советует, — этот разговор уже стал раздражать, но грубить не хотелось. — У нее больше опыта, что здесь такого? Мы с ней нормально общаемся, по-человечески. И Витя рад, что мы лад

— Я ухожу. Прости, так вышло. Я встретил другую и понял, что без неё не могу. Не ищи меня, я всё решил. Прости за всё. Света чистила зубы, когда на телефон пришло это сообщение. Семь утра, муж только что уехал на работу, плотно позавтракав. И буквально через пару минут это сообщение? — Что? — переспросила она вслух, глядя в экран. — Что значит "ухожу"? Палец сам нажал вызов. Телефон мужа разразился короткими гудками. Она что, в черном списке? Бред, это какой-то бред. Она смотрела на эти строчки и не понимала смысла слов. Глаза бегали по тексту, выхватывая слова: "другую", "прости", "не могу". — Мама, мама, — требовательно дернула за халат Маша. Малышке было всего три года, но это был не ребенок, а стихийное бедствие. Она машинально поцеловала ее, посадила завтракать. Мир плыл перед глазами, на нее накатывали волны жара, холода, тошноты. Нет, это все бред, бред. Света познакомилась с Андреем в пятом классе, когда родители наконец-то купили квартиру и они переехали в новый район. Он с