Коллекция романов

Я год экономила на себе ради нашей новой машины. А потом узнала, что муж уже купил «наши колёса». Только не мне, не себе и даже не машину. Он купил сестре дачу. На мои премии, мои старые сапоги и мои вечера у плиты. Началось все ранней весной. Наша старенькая иномарка, верой и правдой отслужившая десять лет, начала сыпаться. То одно отвалится, то другое застучит. Сергей возвращался с работы мрачнее тучи. Руки по локоть в мазуте, глаза несчастные. — Наташ, ну невозможно больше, — вздыхал он, наворачивая домашние пельмени. — Она же сосет деньги, как пылесос. — На работу ездить — мука. Встану где-нибудь на трассе зимой, и что? — Надо новую брать. Точнее, свежую, с рук, но в хорошем состоянии. Я человек разумный. Надо — значит надо. Транспорт в семье — вещь необходимая, особенно когда до работы добираться двумя пересадками. Сели, посчитали. Решили, что если затянем пояса, откажемся от отпуска на море и урежем необязательные траты, то за год-полтора накопим приличную сумму. Продадим нашу ст

Когда Галина Аркадьевна позвала меня на юбилей и вдруг попросила помочь, я сразу поняла: праздник будет не у неё. Праздник будет на моей репутации. Свекровь никогда не давала мне шансов проявить себя просто так. Если она просила что-то сделать для всей родни — значит, капкан уже был взведён. У Галины Аркадьевны вообще было два горя: мой муж Сергей, который имел наглость счастливо на мне жениться, и её старшая дочь Томочка. Золовке скоро сорок, она живет с мамой и искренне верит, что все красивые женщины — ведьмы. Готовить Тома не умеет физически, поэтому мое умение печь действовало на них обеих как кислота. За три дня до банкета раздался звонок. — Леночка, здравствуй, — елейным голосом пропела свекровь. — У нас в «Жемчужине» всё заказано. Но гости так ждут твой курник! Испечешь? — Испеку. Привезу горячим прямо к столу. — Только в зал с ним не ходи! — быстро перебила Галина Аркадьевна. — Сразу отдай администратору на кухню. Пусть там стоит, чтобы перед подачей разогрели. Пазл сошелся. В

— Наташа, мы тут посовещались и решили дать тебе шанс восстановить справедливость, — торжественно объявила Маргарита Васильевна, перегораживая мне дорогу у входа в сквер. Рядом с ней, засунув руки в карманы легкого плаща, стоял Герман. Вид у бывшего мужа был снисходительный и многозначительный, словно он принес мне не свою проблему, а инвестиционный проект века. Деньги у «генерального директора без фирмы» ожидаемо закончились. Жизнь на мамину пенсию оказалась лишена лоска, а сама Маргарита Васильевна, видимо, окончательно устала кормить взрослого сына, оплачивать коммуналку и слушать долгие рассуждения о «временном периоде поиска себя». — Добрый день, — я остановилась, с интересом разглядывая эту делегацию. — И в чем же заключается мой шанс? — Герочка созрел для профессионального предложения, — гордо сообщила бывшая свекровь. — Тебе же ничего не стоит пристроить его на приличное место! У тебя связи в бизнесе. Мужчина без дела погибает. Ему бы кресло, стол и людей в подчинение. А там он

К тридцати пяти годам я усвоила жесткое правило: родственникам мужа можно верить ровно до тех пор, пока дело не касается твоих денег и твоей жилплощади. А когда начинается песня «мы же одна семья», нужно молча доставать толстую папку с документами и начинать складывать туда чеки. Именно эта привычка спасла мою трехкомнатную квартиру от наглого рейдерского захвата, который заботливая свекровь прикрыла безобидным словом «ремонт». Мы с Пашей поженились три года назад и жили в моей трешке, за которую я выплатила ипотеку еще до свадьбы. Паша — мужик рукастый и спокойный, пришел ко мне с чемоданом и набором инструментов. Жили мы душа в душу, если бы не его родня: свекровь Тамара Сергеевна и вечно ищущая себя тридцатилетняя золовка Катя. Свекровь заглядывала раз в месяц. Съедала тарелку моего фирменного борща, тяжело вздыхала, что «стареет и силы не те», и намекала, что молодым надо ей помогать. Я кивала и подливала сметану. Катя же перебивалась случайными заработками, скиталась по съемным уг

— Мариш, ну ты же видишь, что творится, — Игорь смотрел на меня глазами побитого, но очень искреннего спаниеля. — Коммуналка вверх ползёт, в магазинах цены переписывают каждый день. Кредит этот на машину нас просто сжирает. Надо как-то сплотиться. Потерпеть. Временно, конечно! Он говорил правильные вещи. Я, как взрослая женщина, привыкла считать, что брак — это партнёрство. Если с деньгами стало туго, напрягаются оба, а не ищут крайнего. — Что предлагаешь? — спросила я, нарезая домашнюю буженину. — У тебя же на старой работе остались контакты? Может, возьмёшь парочку ИПэшников на удалёнку? Бухгалтерию им сводить по вечерам. Я бы и сам подработку нашёл, но ты же знаешь, у нас на заводе сейчас гайки закрутили, шаг вправо — лишение премии. А нам сейчас каждая копейка важна. Ради семьи, Мариш. Ради семьи. Эти слова на меня всегда действовали безотказно. Я согласилась. Через неделю моя жизнь превратилась в день сурка. Днём я тянула свою основную лямку в офисе, а вечером, накормив Игоря нава

— Вот видишь, Наташа, жизнь всё равно возвращает баланс! — голос Германа звенел от торжества и плохо скрываемого самодовольства. Он преградил мне путь к подъезду, широко расставив ноги. Майский вечер был теплым и спокойным, но бывший муж явно пришел не воздухом дышать. — Ты меня выкинула с коробками, — с чувством продолжал Герман, — а теперь судьба сама даёт мне опору. Бог всё видит! Я остановилась, переложив тяжелый пакет с продуктами в другую руку. За спиной Германа маячила Маргарита Васильевна. Бывшая свекровь выглядела необычайно важной, словно генеральша перед парадом. В одной руке она сжимала какой-то надорванный почтовый конверт, а в другой — объемистый шуршащий пакет, из которого кокетливо торчала соломенная шляпа «для дачи». — Добрый вечер, — я вежливо кивнула. — Герман, ты о какой опоре сейчас вещаешь? Тебе выдали льготный проездной? — Не язви, — Герман снисходительно поправил воротник рубашки, расправляя плечи так широко, словно на них уже легли невидимые эполеты. — Мы всё з

— У нас в товариществе так заведено: сегодня мы вам кабачки принесли, а завтра вы нам в чем-нибудь подсобите. На даче все друг другу помогают, мы же люди простые! — радостно заявила соседка Лариса. Она выложила на мой кухонный стол кабачок-переросток. Ее муж, Виктор Павлович, солидно кивал. Он по-хозяйски обходил взглядом наш участок. Мы с Николаем купили эту дачу всего месяц назад. Место отличное, лес рядом. Но участок достался запущенный. А главное — совершенно безводный. Старый колодец давно пересох и осыпался. Поэтому первым делом мы вложились в нормальное водоснабжение. Наняли бригаду, пробурили глубокую скважину. Поставили мощный насос, систему фильтрации, вывели аккуратные пластиковые трубы. Закрыли всё это добротным домиком-люком. Обошлось нам это удовольствие в весьма приличную сумму. Соседи за процессом наблюдали пристально. Каждый день зависали на заборе из сетки-рабицы. И вот теперь пришли знакомиться, прихватив свой кабачок. — Спасибо, Лариса, — ровным голосом ответила я,

— Кирилл оплатит мой юбилей, а ты займешься гостями, — сказала свекровь за два дня до нашей годовщины. Я даже не сразу поняла, что нашу семейную дату только что сняли с программы. И заменили банкетом на тридцать человек. Вообще, есть в природе русской семьи один поразительный закон, который до сих пор не изучен Академией наук. Чем гуще кровные узы, тем стремительнее худеет кошелек самого младшего в роду. Родственники обладают потрясающим, почти мистическим радаром. Они безошибочно пеленгуют тот самый момент, когда у вас завелась лишняя копейка и появилось желание выдохнуть. И ровно в эту секунду кому-то срочно требуется залатать крышу, спасти троюродного дядю от тоски или с размахом отметить факт своего появления на свет. Мы с моим мужем Кириллом женаты уже пять лет. И все эти годы наша семья регулярно спотыкалась о грандиозные планы Валентины Игоревны. В этом году мы решили: хватит. Нашу первую круглую годовщину мы постановили отметить в абсолютном эгоизме. Мы отложили деньги на корот

— Наташ, я решила, что ты должна узнать от меня. Мы с Германом встречаемся. Моя давняя приятельница Лариса стояла у подъезда, эффектно откинув со лба длинные кучерявые волосы. Майское солнце играло на ее короткой юбке, а поза выражала такую легкую самодовольную небрежность, словно она пришла не в гости, а на церемонию вручения медали. Причем медали самой себе. Мы никогда не были лучшими подругами, скорее из той категории знакомых, что раз в полгода пьют кофе с присказкой «мы же свои». Лариса всегда смотрела на мою жизнь с легким, едва уловимым прищуром. Ей казалось, что моя квартира, моя уверенность и мой (теперь уже бывший) солидный муж достались мне по какой-то несправедливой акции. И вот теперь она явилась с трофеем. Я поправила подол своего нового платья с желтыми одуванчиками и посмотрела на нее абсолютно спокойно. У меня не было ни ревности, ни обиды. Только вежливый интерес человека, который наблюдает, как кто-то радостно тащит домой тяжелую коробку без гарантии и инструкции. —

В физике есть масса неизученных явлений. Но самое поразительное из них — это метаморфозы человеческой шеи. Стоит вам только слегка наклонить голову, демонстрируя понимание и сочувствие, как ваша шея тут же уплощается и покрывается мягким седлом. А рядом из ниоткуда материализуются желающие прокатиться с ветерком. Сначала на нее ставят робкую ножку, потом усаживаются целиком. А через месяц уже недовольно цокают языком и бьют шпорами: «А чего это мы так медленно скачем? И почему сено на завтрак не подогрето?». До замужества я считала эту метафору изящной литературной гиперболой. Теперь я знаю, что это суровая документалистика. Замуж за Артёма я выходила без грандиозных планов. Мне не нужны были замки, яхты или клятвы кровью при луне. К своим тридцати двум годам я просто хотела нормального дома. Знаете, такого обычного, скучного дома, где по вечерам пьют чай с чабрецом, разговаривают без крика и истерик, а доброту не считают признаком слабоумия. Артём казался именно таким — надежным, спок