Женские романы о любви

Через несколько минут в гостиную вошли Климент и Лариса. Молодой человек заметно удивился, увидев здесь дочь хозяина дома, поскольку до сих пор встречался с ней лишь несколько раз. Когда Артамонов сообщил о похищении Рафаэля, он не сразу понял, что произошло. – Подождите, Николай Афанасьевич, – попросил Красков. – Вы хотите сказать, что Рафаэля Александровича похитили прямо во время дежурства? И полиция подозревает Рощина? – Пока это моя версия. Но мне необходимо знать, мог ли он выяснить, что именно Рафаэль привёз вас сюда. Климент задумался, припоминая обстоятельства побега. Он хорошо помнил дорогу от клиники до особняка, ночной приезд и то, что Рафаэль вскоре уехал. Однако кто мог наблюдать за ними, молодой человек не представлял. – Он наверняка приезжал в клинику, – сказал Климент. – Рощин знал, где я прохожу практику, и прекрасно понимал, что после побега с повреждённой рукой мне понадобится медицинская помощь. Но как он узнал про ваш дом, я не представляю. – Мог проследить за авт

Максим изучил таблицу, затем обратил внимание на пометку, сделанную рукой Плетнёва на обороте одного из листов. Рядом с датами за 2009-й и 2010-й стояло слово «протоколы», а ниже была приписка: «Сверить оригиналы. Расхождение по границам». – Мам, ты помнишь, о каких протоколах здесь речь? Возможно, Михаил Иванович собирался проверить решения старых собраний. – Он говорил о несоответствии некоторых планов. Но тогда мы готовились к голосованию и договорились заняться этим после новогодних праздников. Максим положил перед ней две схемы. На одной была показана старая граница между несколькими участками возле леса, на другой, более поздней, появилась широкая полоса, обозначенная, как предполагаемый проезд. Елена его узнала. Именно под него Белов собирался получить часть её земли, убеждая жителей, что без нового подъезда товарищество не сможет развиваться. Однако теперь она впервые обратила внимание на небольшую надпись в углу второй схемы. Там стояла ссылка на решение общего собрания, датир

Ирина Львовна вошла в кабинет вместе с медсестрой, которая принесла всё необходимое для оказания помощи. Ева быстро рассказала, когда у Артёма начались проблемы с дыханием, какие симптомы обнаружила при осмотре и что особенно её беспокоит. – Лающий кашель, голос осипший, шумный вдох слышен даже в покое, – закончила она. – Похоже на круп, причём мальчику сейчас явно тяжело, поэтому я попросила вас прийти. – Правильно сделали, – ответила Ирина Львовна, подходя к ребёнку. – Давайте сразу начинать лечение, а потом решим вопрос со стационаром. Медсестра подготовила назначенные лекарства, и врачи занялись Артёмом. Мальчик испугался, когда увидел новое оборудование, попытался отвернуться и спрятал лицо у матери на груди. – Мамочка, я домой хочу, – пожаловался он, с трудом переводя дыхание. – Не надо больше ничего, пожалуйста, я уже не хочу лечиться. Женщина обняла сына и растерянно посмотрела на Еву, ожидая помощи. Та присела рядом, чтобы Артём мог хорошо видеть её лицо, и показала ему маску

Катерина собиралась зайти к мужу ещё полчаса назад, однако задержалась у пациента и только теперь освободилась. Она знала, насколько тяжёлым оказался сегодняшний день, и хотела предложить Дмитрию хотя бы ненадолго выйти из кабинета и выпить чаю. Увиденное заставило её замереть на месте. Обстановка в кабинете совершенно не соответствовала обычному служебному разговору, хотя на столе действительно лежали какие-то документы. Алина стояла возле письменного стола, чуть наклонившись к Соболеву. Дмитрий сидел в кресле, глядя на девушку с непривычной строгостью. Катерина не видела самого прикосновения, но успела заметить, как медсестра отдёрнула руку и поспешно отступила. – Дмитрий Михайлович, я не вовремя? – вкрадчиво спросила Прошина. Соболев перевел взгляд на жену. – Нет, Катюш. Заходи. Мы уже закончили. – Добрый вечер, Катерина Владимировна, – произнесла Алина. – Добрый вечер. Вы опять по работе? – Да. Я приносила документы и рассказывала Дмитрию Михайловичу о сегодняшнем разговоре с нача

Хлюздин заметил замешательство подчинённой, сделав пометку в памяти, но пока не стал развивать тему. – Вы знаете, что я запретил привлекать доктора Бушмарина к сложным операциям без отдельного согласования? – Сегодня услышала об этом. – И вас не удивило, что Соболев всё равно пригласил его? – Нет. Они с самого начала вместе оперировали Полякова. – Кто сообщил вам, что именно поэтому понадобился Бушмарин? – Дмитрий Михайлович сказал, что состав бригады остаётся прежним. А о характере операции я знала из подготовки. Майор сделал пометку на листе. – Таким образом, вы подтверждаете, что Соболев заранее намеревался привлечь Бушмарина, невзирая на моё распоряжение? Алина подняла голову. – Я этого не говорила. – Но фактически получается именно так. – Я могу подтвердить только то, что мне поручили подготовить операционную, а затем назвали состав бригады. Какие разговоры были до этого между Дмитрием Михайловичем и вами, мне неизвестно. – Вы очень осторожно отвечаете, – с неприятной ухмылкой зам

Сергей Петрович обнаружил исчезновение машины «Скорой помощи», когда вернулся к подъезду, возле которого оставил «Газель». Пока врачи занимались пациентом, водитель ненадолго отлучился в небольшой магазин, расположенный в соседнем здании. За годы работы он привык, что обследование больного с подозрением на инфаркт занимает некоторое время, поэтому не ожидал, что его отсутствие приведёт к каким-либо неприятностям. Теперь же место, где совсем недавно стоял служебный автомобиль, пустовало. Водитель сначала решил, что коллеги зачем-то переставили машину, однако довольно быстро понял нелепость собственного предположения. Никто из врачей не умел управлять «Газелью», да и необходимости перемещать автомобиль не было. Сергей Петрович достал телефон, позвонил Малаховой, затем Телешенко. Оба не ответили, хотя гудки шли. Он поднялся в квартиру, адрес которой был указан в карточке вызова. Входная дверь оказалась незапертой, а из одной из комнат доносились какие-то звуки, напоминавшие слабые удары.

Когда часы показали половину третьего, Максим окончательно отказался от попыток убедить сестру, что в его рассказе не было ни единого преувеличения. Аня пригрозила при следующем семейном застолье предъявить фотографии, способные восстановить историческую справедливость, а её муж объявил, что готов выступить независимым свидетелем, хотя прекрасно понимает, чем ему грозит подобная инициатива. Елена ещё несколько минут наслаждалась оживлением за столом, но постепенно праздник подходил к завершению. Аня первой отправилась переодеваться, Максим вызвался убрать посуду, а Сергей, взглянув на часы, поднялся и принялся собираться домой. – Серёжа, останься хотя бы до утра. Неужели обязательно идти куда-то среди ночи? – Леночка, мне до собственного крыльца пять минут. Ты лучше отдыхай, сегодня и без того хлопот хватало. Она проводила его в сени, где на скамейке лежали забытые кем-то перчатки, а возле двери скопилась обувь приехавших гостей. Сергей нашёл свою куртку, повязал светлый шерстяной шарф

Ева обернулась и увидела Андрея, который остановился в нескольких метрах от неё, явно не решаясь подойти ближе. Он успел снять белый халат и теперь стоял в тёмных брюках и светлой рубашке, совершенно не похожий на человека, с которым она ещё утром собиралась знакомиться исключительно по служебным вопросам. – Ева, я понимаю, что сейчас не самое подходящее время для разговора, но мне необходимо кое-что тебе объяснить. И очень прошу, не уходи, пока хотя бы не выслушаешь меня. Она посмотрела на него, чувствуя, что раздражение, которое считала давно забытым, возвращается с неожиданной силой. Двенадцать лет назад Андрей тоже просил его выслушать, уверял, что происходящее гораздо сложнее, чем ей кажется, и обещал разобраться с обстоятельствами, которые якобы мешали им быть вместе. Тогда Ева уже знала достаточно, чтобы перестать верить его обещаниям. Мужчина, с которым она собиралась связать свою жизнь, встречался с её лучшей подругой, а она последней узнала о том, что происходит за её спиной.

– Вы сейчас отказываетесь выполнять приказ начальника госпиталя? – Хлюздин произнёс эти слова с таким недоверием, что Соболев невольно подумал, что Кирилл Фёдорович до последнего момента не допускал самой возможности открытого возражения: «Привык, видимо, на прежнем месте, что его все в пятую точку целуют и перед ним расстилаются. Не там ты оказался, Хрюндель». – Я отказываюсь задерживать экстренную медпомощь ради согласования, которое можно провести после операции, – ответил Дмитрий. – Все остальные распоряжения, касающиеся организации службы, выполняю и намерен выполнять впредь. – Очень удобно! Значит, вы сами будете решать, какие мои приказы относятся к организации службы, а какие можно проигнорировать? – В данном случае решение определялось состоянием раненого. Мы обнаружили продолжающееся кровотечение, устранили его, после чего показатели пациента начали улучшаться. Если бы мы потеряли время, исход мог оказаться совершенно другим. Хлюздин поднял со стола журнал и принялся перелист

Петракова встретила Соболева возле операционного блока. Она уже успела проверить готовность помещения, убедиться в наличии необходимых инструментов и распорядиться принести дополнительные материалы. – Дмитрий Михайлович, всё готово, – сообщила она. – Алина будет операционной сестрой. Я сама проверила комплектацию, недостающего ничего нет. Остаюсь на подхвате, пусть девушка дальше учится. – Спасибо, Галина Николаевна. Петракова посмотрела на Бушмарина, затем на заведующего. – Простите, что спрашиваю, но мне только что сообщили о каком-то новом распоряжении начальника. Говорят, состав операционных бригад теперь нужно согласовывать непосредственно с ним. – Распоряжение есть, – ответил Соболев. – Но сейчас у нас экстренное дело, поэтому действуем по медицинским показаниям. – Понятно. Старшая медсестра больше не стала расспрашивать. Она достаточно давно служила в госпитале, чтобы понимать, когда административные вопросы следует оставить до окончания операции. – Тогда я здесь побуду, – сказ