Женские романы о любви

Часть 10. Глава 91 …за всей этой суетой, – пробормотал он почти про себя. Потом вернул взгляд на Тальпу. – И что? Какая от него теперь польза? Торчит, я пока не придумал, куда его. – Ваша дочь, Лариса Фёдоровна, – продолжил Тальпа, тщательно подбирая слова, – официально является невестой доктора Гранина, Никиты Михайловича. Александр – его младший родной брат и, на данный момент, единственный близкий родственник. Да, он поступил мерзко, подло, когда выкрал Никиту Михайловича из клиники имени Земского… но ведь сделал это под внешне благопристойным предлогом – лечение в частной клинике в Швейцарии. Его истинные мотивы, безусловно, порочны: он на самом деле собирался, воспользовавшись беспомощностью брата, завладеть его имуществом. Но это – в случае, если бы тот оставался в коме. Если же, как мы надеемся, Никита Михайлович придёт в себя, то, мне кажется, Александр был бы вынужден отступиться, отказаться от своих планов. Он всё-таки не настолько… как бы сказать… криминально мыслит, чтобы

Часть 10. Глава 90 Вернувшись в особняк и приказав немедленно, без лишних вопросов, удвоить посты охраны по всему периметру и на подступах к дому, Буран ничего не пожелал объяснять новому, ещё сырому начальнику службы безопасности. Матрос хоть и считался правильным пацаном и имел за плечами три ходки по авторитетным статьям, не был настолько же умён и проницателен, как в бозе почивший подполковник Савин, иначе бы сам догадался, почуяв нюхом ветерана угрозу в воздухе. А разжёвывать и растолковывать очевидное, роняя при этом авторитет, Буран терпеть не мог. Пусть выполняет приказ и учится читать между строк – выживет. Закрывшись в кабинете, где тяжёлые шторы глушили любой звук с улицы, он первым делом налил себе крепкого, почти обжигающего кофе, плеснув в чашку изрядную, не для вкуса, а для нервов, долю выдержанного коньяка. Глотнул, почувствовал, как по жилам разливается тягучее тепло, и только тогда позволил себе опуститься в кожаное кресло. Настало время думать, без суеты, холодно и

«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса Глава 27 – А где моя мама? – задаёт Даша следующий, совершенно закономерный и страшно ожидаемый вопрос, глядя на меня с беззащитным доверием, которое обжигает сильнее огня. Вот я и попала в самое больное, уязвимое место. Что мне ей ответить? Вывалить жестокую правду, чтобы поселить в душе ребёнка чудовище, которое будет глодать её всю жизнь, неумолимо и тихо, как жук-древоточец? Или соврать, сладко и предательски, мол, уехала далеко-далеко по важным, неотложным делам и не скоро вернётся? Ну уж нет. Я не Анжелика, чтобы сеять ложь, как плевелы, и потом пожинать её горькие всходы. Лучше сделаю иначе. Стану осторожным проводником сквозь эту непроглядную тьму. – Дашуня, пока не знаю наверняка, где твоя мама, – говорю, выбирая слова с осторожностью сапёра, разбирающего хитросплетение проводов на взрывчатке. «И даже если бы знала, мне нужно было бы всё очень хорошо обдумать, как тебе это сказать», – звучит в голове. – Зато знаю, кажется, где сейча

«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса Глава 26 В этом отчаянии, в этом вакууме нерешаемых проблем, вдруг родилась мысль. Дикая, почти нелепая, но она пришла с такой ясностью, что я выпалила её, почти не успев обдумать: – Есть ещё один вариант. Но боюсь, он вам всем не понравится, – сказала я, чувствуя, как сердце начинает колотиться чаще. Анатолий Ефремович, не меняя выражения лица, лишь чуть приподнял бровь, давая понять, что слушает. – Какой? – коротко спросил он. Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и выдохнула предложение, которое перевернуло всю динамику обсуждения: – Поеду в Китай. Вместе с Дашей. Прямо к её отцу. К Матвею Леонидовичу Воронцову. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Вадим Валерьевич откинулся на спинку кресла, его пальцы сложились в замок. Галина Михайловна ахнула, прикрыв рот ладонью. А взгляд главы службы безопасности стал пристальным, оценивающим, в нём мелькнула искра не то удивления, не то профессионального интереса к нестандартному ходу. На м

Такого снегопада… Смена идёт, а силы… они закончились, наверное, ещё два часа назад. Осталось что-то другое. Автоматизм, наработанный за десять лет. Тупая, упрямая воля. И ощущение, будто всё тело налито холодным свинцом, а мозг затянут липкой плёнкой. Я сбилась со счёта, сколько раз мы сегодня застревали. Снег, слежавшийся и грязный, превратил улицы Москвы в поле боя. Колеи, лёд под колёсами – всё против нас. Машина не едет, а плывёт, скулит буксующими колёсами, и каждый метр – маленькая победа. А диспетчер продолжает сыпать вызовами, будто на улице июль и асфальт сухой. В наушнике – ровный, бесстрастный голос, и от этой нормальности в этом хаосе становится почти не по себе. Среди этой белой, вязкой каши – очередной адрес. Мужчина, 32 года. Помогал толкать чужую застрявшую «Гранту». Она вдруг сорвалась, дёрнулась вперёд, а он оказался сбоку. Глупо. Нелепо. Такая простая, бытовая трагедия в три действия: доброе намерение, скользкий лёд, неудачное движение. Когда мы подошли, он сиде

Часть 10. Глава 89 – Осколок от гранаты, товарищ доктор, – доложил он. – Прямо в лицо. Не потерял сознание, даже докладывал, но глаз не видит, говорит. Пока медсёстры готовили пациента к рентгену, Соболев осторожно снял повязку. Картина была впечатляющей и пугающей: рваная рана у верхнего края глазницы, отёкшие, посиневшие веки. Но самое главное было скрыто внутри. Через двадцать минут он и Катерина стояли перед негатоскопом, где в призрачном свете висел снимок черепа. Тонкие костные структуры глазницы, пазухи... И в этом сложном лабиринте, как раз в проекции верхнеглазничной щели – ведущей прямиком в полость черепа – чётко читалась маленькая, зазубренная тень. – Катя, как думаешь, проникающее? – спросил Соболев, вглядываясь, пытаясь определить, пробита ли задняя стенка глазницы. – Нет, – ответила доктор Прошина, тыча пальцем в снимок. – Кость цела, но в миллиметрах. Застрял вот здесь, в верхнеглазничной щели. Глазное яблоко, судя по отсутствию явных дефектов на снимке и реакции зрач

Часть 10. Глава 88 Военврач Соболев проснулся от привычного внутреннего сигнала, который срабатывал точнее будильника, но тело отказывалось двигаться. Катерина спала, прижавшись лбом к его плечу, одна рука лежала у него на груди. Дмитрий с нежностью смотрел, как слабый свет из окна ложится на её ресницы, на родинку у виска. Он знал каждую черту, каждую усталую складку у глаз. Он понимал и то, что через мгновение они исчезнут, сменившись профессиональной собранностью. Пока же позволил себе просто дышать в такт дыханию любимой женщины. Она пошевелилась, не открывая глаз. – Ты не спишь? – спросила шёпотом. – Нет. – Думаешь. – Да. – О чём? – Да так… О нас. Доктор Прошина вздохнула и провела ладонью по щеке Соболева. – Перестань. Сегодня будет тяжёлый день. Тебе нужна ясная голова, а не мысли. И нечего ломать голову. Всё хорошо. – Мои мысли всегда о тебе, – сказал он тихо. – Это не мешает. – Мешает мне, – она открыла глаза и посмотрела на него прямо. Во взгляде Катерины не было утренней м

«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса Глава 25 «О, уже на «ты» перешли», – отметила я про себя, и внутри что-то тепло ёкнуло. Я понимала: для меня и, главное, для Даши это лишь на пользу. Чем больше людей, искренне готовых нам помочь, и чем теснее, доверительнее их связь друг с другом, тем крепче наша общая позиция и тем безопаснее для девочки. – Нет, Вадим, мне Матвей Леонидович не говорил, от кого именно пришла рекомендация, – покачала головой Галина Михайловна, напряжённо вглядываясь в прошлое. – Анжелика тоже никогда не упоминала, она просто появилась «по рекомендации», и всё. – Вы про ещё один, самый очевидный вывод забыли, – тихо, но настойчиво встряла я, чувствуя, как холодок страха снова пробежал по спине. Банкир вопросительно поднял бровь. – Какой? – Те люди, которые её похищали, – они не просто влиятельные. Они сейчас наверняка очень, очень хотят найти Дашу и вернуть себе. Или, по крайней мере, пожелают убедиться, что она никому ничего не расскажет. Никогда. Они знают,

«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса Глава 24 Мои ожидания полностью оправдались, когда Галина Михайловна начала свой рассказ. Её голос, тихий и немного взволнованный, перенёс нас в прошлое, которое вдруг стало невероятно важным для настоящего. – Мы с Вадиком знакомы много-много лет, – моя собеседница сделала паузу, словно собирая в памяти рассыпавшиеся кадры. – Ещё когда он был совсем зелёным, неоперившимся студентом, только начинавшим свой путь. Во время обучения на пятом курсе МГУ проходил практику в кабинете министров страны под началом отца Матвея, Леонида Игнатьевича. Часто приезжал к нему домой с какими-то документами, выполнял различные поручения… Воронцовы тогда жили в центре города, в «сталинке» в огромной квартире с высокими потолками и дубовым паркетом. Её потом продали, когда закончилось строительство элитной многоэтажки, они все – Леонид Игнатьевич, его жена и маленький тогда ещё Матвей – перебрались туда. А я… – Галина Михайловна снова застенчиво улыбнулась, – я

Дарья Десса. Роман "Африканский корпус" Глава 45 Несмотря на полную, сюрреалистичную невозможность всего происшедшего за этот долгий и кровавый день, ужин им действительно принесли. Самый обычный, как будто и не было почти часа хаоса, трескотни автоматов и криков в темноте. Принёс молчаливый юноша с лицом, закрытым платком. Зыркнул по врачам заинтересованным взглядом и тут же ретировался. Вскоре их компании прибавилось. Пивовар, тяжело вздохнув, откинул полог, впуская внутрь прохладный ночной воздух, пахнущий пылью и дымом. Зашёл, присел на корточки, затем опустился на сложенное одеяло, чувствуя, как каждая мышца ноет от усталости и адреналинового отката. Автомат положил рядом, так, чтобы приклад касался ноги – привычный жест, ставший рефлексом. На подносе, оставленном юношей, не было ничего экзотического. Мясо, обугленное с краёв, насаженное на плоские деревянные шпажки – очень похожее на шашлык, только с незнакомыми, резковатыми специями. Глубокая глиняная миска с густым, жирным бу