Жизненные истории

- Да мне плевать чего ты там хотела! Еще раз на улицу нос высунешь – я тебя запру! В комнате! И больше ты не то что на улицу, в туалет не сможешь выйти без моего разрешения! Поняла? - Поняла. – женщина развернулась и пошла в свою комнату, на ходу вытирая слезы, которые градом бежали по щекам. Лена забрала мать к себе около года назад. Тогда это казалось логичным решением, которое устраивало всех. Мать жила в деревне, добираться до нее было сложно, да и здоровье заметно ухудшалось. Первое время Лена с мужем не могли нарадоваться – мать в их отсутствие убирала квартиру, готовила, встречала из школы их дочку-подростка. В общем, выполняла те обязанности, на которые у Лены после работы просто не оставалось сил. Но в последнее время мама стала сама не своя. Она забывала то, что ей говорили, прятала еду и могла пропасть из дома на пару часов. Однажды Лена поймала ее у подъезда в тот момент, когда мать рассказывала соседке (редкой сплетнице) о том, как плохо ей живется у дочери, едва ли не впроголодь. С тех пор Лена строго настрого запретила матери выходить из дома, но мать и в пределах квартиры не переставала чудить. - Мам, - дочка Лены, Валя, с возмущением жаловалась матери, встретив ее во дворе дома, - бабушка снова решила сама мои вещи постирать! Все в кучу! Белая блузка моя на тряпку похожа, да и остальные вещи в школу я уже не надену, стыдно! Скажи ей, чтоб она не лезла к ним. Я же просила тебя. - Да я ей говорила уже. Скажу еще раз. Не расстраивайся, купим новые. Но ты и сама могла бы стирку поставить, да и вещи где попало не бросать. - Да я и не бросала! И стирку я хотела ставить в субботу. Но бабушка из шкафа все вынула и в машинку затолкала. Лена летела домой, словно раскочегаренный паровоз, готовый снести все на своем пути. - Мам! Что ты опять творишь? – Лена на ходу перехватила из рук матери пачку майонеза, которую та пыталась спрятать под батарею. На днях Лена нашла под батареей палку колбасы, которую мать спрятала, видимо, очень давно, от чего продукт стал попахивать. - Я? Ничего! – казалось, женщина и сама не понимала, зачем припрятывала продукты. - Тогда не надо этого делать! Ты назло что ли? Тебе скучно стало одной дома сидеть, поэтому решила развлечение себе найти – мне нервы помотать? Лене уже порядком надоели эти странности, она не могла понять, за что мать так над ней издевается. Ведь из-за ее странного поведения Лена стала часто ссориться с мужем. Мелкие пакости матери касались и его. Женщина могла выбросить в мусор его бритву или выдавить в раковину зубную пасту. Причем она никогда не сознавалась в содеянном. А если ее ловили на месте преступления – отнекивалась, обижалась и плакала. Кроме того, она совсем перестала делать что-то по дому и готовить. Вернее, она готовила, но есть ее еду было невозможно - блюда пересолены, не доварены или пережарены до углей. Да и сама женщина их есть отказывалась: - Лена, ты с ума сошла! Это нельзя есть! Когда ты научишься готовить? – энергично жестикулируя перед лицом взрослой дочери, пожилая женщина откровенно не понимала, как можно испортить продукты. - Мам, это ты приготовила! Ты что, издеваешься? - Я не могла такое приготовить, я спала весь день, давление упало, не было сил встать с кровати. Может это Валюша? - Валюша у подруги ночевала! Из –за твоего поведения девчонка друзей домой не может позвать, боится, что ты ляпнешь чего или вычудишь какую-нибудь пакость. Мать снова обиделась. Вскоре и муж стал высказывать за эти странности Лене, намекая на то, что у тещи едет крыша. Но Лена не могла поверить, что у молодой в общем-то женщины могут быть такие проблемы. А вот в то, что мать просто изводит их и мстит за проданный дом в деревне, - вполне. Однажды Лена, вернувшись домой, обнаружила, что половина продуктов снова разложена под батареей, а по полу рассыпана соль, след от которой ведет к входной двери. - Мама! Иди сюда немедленно! - Что такое, доченька? – женщина вышла из комнаты, шаркая по полу затертыми до дыр домашними тапками, которые дочь уже несколько раз выбрасывала в мусор, но мать все равно их приносила обратно. - Что это? Ты снова решила меня довести? - Я ничего не делала, - улыбнулась мать, разводя руками. - Ты ничего не делала? Что за свинарник на кухне ты устроила? Снова ничего не приготовлено, я с работы еле ноги приволокла, пакет с продуктами на горбу приперла, а тут такое! Ты снова продукты попрятала, половина протухла уже! - Но это не я. Я же к вашему холодильнику и близко не подхожу, - жалобно пролепетала Клавдия Петровна дрожащим от подступающих слез голосом. - Да лучше б ты не подходила! Что за ведьмин обряд ты с солью проводила? - Я погулять пошла, а там скользко, вот я и посыпала солью. Чтоб не упасть. - Гулять? Ты снова выходила? Я же предупредила тебя, чтобы на улицу ни ногой! Иначе пеняй на себя! - Но мне погулять захотелось… и покушать. Вы же мне запретили продукты трогать. Вот я и пошла сама в магазин. Думала Валюшу дождусь и ее отправлю, но ее все нет и нет. - Я тебе запретила продукты прятать! Хватит под дурочку косить, - Лена понимала, что ее крик слышит уже весь подъезд, но не могла сдержаться. Мать в последнее время просто изводила ее своими пакостями, прикрываясь ангельской кротостью. - Доченька, я не специально. Со злостью забросив продукты в холодильник, Лена собралась и снова пошла в магазин, по дороге проклиная все на свете, включая причуды матери. Прошла пара недель. Материны причуды уже не укладывались ни в какие рамки. Муж Лены Александр со скандалом уговорил ее показать мать врачу. - Лен, ты сама что ли не видишь – у нее крыша подтекает. Она так, чего доброго, нас во сне прибьет или отравит. - Да все с ней нормально! Просто издевается! Изводит меня, за то, что из дома ее увезли, а дом продали. Там она сама хозяйка была, а тут жертву из себя строит, - нервничала Лена. - Ты как хочешь, но я так больше не могу! Или ты ее показываешь врачу, или я собираю вещи! – отрезал муж. Оказавшись в безвыходном положении, Лена вынуждена была уступить. Спустя пару дней они с матерью сидели у врача. Женщина в очередной раз обиделась на дочь, но сейчас виду не показывала. Врач попросил ее выйти в коридор, оставшись с Леной наедине. - Ну что, доктор? Что с ней? Вы смогли понять? - Я-то смог. Но мне не понятно, неужели вы не замечали странностей в ее поведении раньше? - Конечно замечала, потому и привезла. Муж говорит, что у нее с головой плохо. А я уверена - она просто издевается надо мной! – повысила голос Лена. - Она не издевается. У вашей матери старческая деменция. И состояние ее будет только ухудшаться, - спокойно произнес доктор. - Что? Какая деменция? Что это такое? Она молодая совсем, ей шестьдесят недавно стукнуло! Ее ровесницы еще работают и детям помогают, за внуками присматривают, а моя мать только нервы мне треплет. - Старческое слабоумие. Со временем она перестанет вас узнавать и вообще перестанет понимать кто она и что вокруг нее творится. И болезнь может появиться не только в пожилом возрасте. Как раз наиболее опасна у более «молодых» заболевших. Прогрессирует она очень быстро, происходит деградация человека, разрушение личности. Как правило, такие пациенты живут недолго. - Да хватит вам! Какое слабоумие! Она прекрасно все понимает! Просто на нервы мне действует, специально изводит, чтоб позлить и отношения с мужем испортить. Такое ощущение, будто она мне завидует. - Почему же вы так решили? Ведь вы не будете отрицать странностей в ее поведении, которые недавно возникли. - Да потому, что она на меня дуется! Я ее из деревни в город перевезла и дом ее продала! Только вот она понять не хочет, что так ВСЕМ будет удобнее. Да, странности появились недавно. Но характер у нее всегда не сахар был. Но сейчас просто кошмар! Дуется, плачет, скандалит. Как ребенок себя ведет. - Вы ошибаетесь. Ваша мать сейчас нуждается в поддержке. За ней сейчас действительно необходимо присматривать, как за ребенком. Ухаживать, заботиться, любить в конце концов. - Хватит мне на жалость давить! - вскочила со стула Лена. - Пропишите ей таблетки какие-нибудь и все! - Таблетки ей не помогут, поймите. Ей не так много времени осталось. Уделите ей сейчас внимание, позаботьтесь о ней. Это же ваша мама! - Да? А кто обо мне позаботится? Я пашу на работе, муж внимания требует, дочь-подросток, тоже глаз да глаз за ней нужен А тут еще мамаша решила цирк с конями устроить! - Понятно. В общем, я вас предупредил. Лена уже собралась выходить, когда доктор добавил: - Я бы не советовал ее одну из дома отпускать. Она может заблудиться или забыть дорогу домой. - Запру в одной комнате, пусть сидит и злится, сколько влезет. Несмотря на то, что Лена упорно не верила в болезнь матери, она заметила, что та стала чудить еще сильнее. Мать стала делать вид, что не узнает дочь и внучку, начала жаловаться, что ее не кормят, перестала мыться и следить за собой. - Мам, заставь бабушку помыться. – Валя морщила нос. - Я не могу больше с ней в одной комнате находиться. От нее воняет. - Валь, как я ее заставлю, она же не маленькая. Я ей говорила, но она не слушает. Говорит, что мылась. - Тогда подгузник на нее надень. А лучше – отправь в дурдом. Я так больше не могу жить! Все вещи пропахли какой-то гадостью. Лена видела, что мать стремительно теряет рассудок, но упорно не хотела признавать, что это болезнь. Ей казалось, что мать немного «заигралась» в безрассудство. Однажды, когда мать в очередной раз попыталась утащить в свою комнату и припрятать еду, Лена не выдержала. - Мам, ты прекратишь издеваться? Сколько можно? Все! Мы все поняли! Я выкуплю твой дом и отвезу тебя туда! Живи одна и нервы трепи своим соседкам! Всю душу вынула за эти полгода. Я же вижу, все с тобой нормально, ты просто решила поиздеваться над нами. И нас ты прекрасно помнишь и гадости эти творишь назло. Только вот не на ту напала. Я не верю тебе! - А ты кто? – неожиданно спросила мама, повернув голову. Она сидела в кухне за столом и пялилась в окно. - Чего? Ты уж сейчас-то свою комедию сверни. Хватит! Все, аншлаг и овации. Завтра же поеду в твою деревню и договорюсь о покупке дома. - Перестань на меня кричать! Я тебя вообще не знаю! Кто ты такая, и как вошла в мой дом? С этими словами мать ушла в свою комнату, а Лена растерянно опустилась на пуфик у двери. Сил не было больше скандалить с ней. Хочет одна жить, пусть живет! - Да что я до завтра-то буду ждать? – подумала она. - Сейчас позвоню новым хозяевам и договорюсь, может они мне обратно дом продадут? – и полезла в телефон искать номер покупательницы. Уткнувшись в телефон, она вышла из квартиры и забыла закрыть дверь на замок. Звонок покупательнице оказался бессмысленным – та отказалась продавать дом, но пообещала прислать номера тех, кто хотел бы продать дом в этой же деревне. После обеда позвонил муж и предупредил, что они с Валей поедут к его родителям. - Лен, мы у них побудем на выходных, хоть от мамаши твоей отдохнем. Валя уже плачет, из дому хочет уйти. давай что-то с тещей решать. - Что решать? Вы такие молодцы! Уехали, а мне снова все одной разгребать. Я б тоже может хотела с вами поехать. - Так приезжай. В чем проблема? Хоть отдохнем. Еды дома полно, дверь заперта, куда твоя мать денется? - Хорошо, забери меня после работы. - Домой будем заезжать? - Не хочу! Она сегодня сказала, что не знает, кто я такая и почему ору на нее, - всхлипнула Лена. - Лен, может доктор прав? Ему же виднее? - Ничего ему не виднее, просто захотелось меня унизить и на жалость надавить! Может денег ждал, а я такая недогадливая оказалась. Через два дня Лена с семьей вернулись домой и обнаружили, что дверь в квартиру открыта, а матери нет. - Отлично! Она сбежала! Что делать будем? – завопила Лена. - Искать, других вариантов нет. Не известно, когда она ушла. Надо проверить, не вынесли чего из дома, пока дверь нараспашку была. – тихо ответил муж. Лена с Валей обошли окрестности в поисках бабушки, но не смогли найти ее. А муж опросил всех соседей. Поиски не дали результатов. Пришлось идти в полицию. Спустя сутки поиски закончились. Лене позвонили и сообщили, что тело ее матери нашли на окраине города. Женщина ушла из дома босиком в легком халатике. Как она смогла забраться так далеко - оставалось загадкой. Денег у нее не было, а пешком в такую даль в морозную декабрьскую погоду не уйдешь. Рассуждения инспектора Лена не слушала. В голове раз за разом прокручивалась первая фраза полицейского «Ваша мама мертва, замерзла». Внутри все перевернулось одномоментно. Лена была в ступоре, не слыша ничего вокруг. Как же так? Как она могла быть такой черствой и невнимательной? Как могла она не верить матери, не видеть проблем, не верить врачу, злиться? С ее глаз словно спала пелена. Она сползла по стенке и зарыдала. Потом были похороны. Мама лежала в гробу такая маленькая, худая, словно игрушка. Лена в ужасе смотрела на нее и не верила, что все это происходит в реальности. Ведь еще несколько дней назад мама была рядом, была жива. А она не ценила этого! - Мамочка! Мама, прости меня, пожалуйста! Я, только я виновата во всем! Какая же я была глупая! Прости меня! Но мама не слышала ее криков. Она лежала вся такая умиротворенная, бледная, с улыбкой на устах. Видимо, ей теперь так хорошо, как не было с родной дочерью рядом. Автор: Ольга Брюс. Спасибо, что прочитали этот рассказ ❤ Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

Она не предприниматель, из собственности только квартира, но налог Саша сама лично платила в декабре, за месяц до маминой смерти. Странно, вроде бы рано еще... Зайдя в квартиру, она сбросила звонок от Никиты. Изменщик! Еще хватает совести звонить после того, как она лично застала его с секретаршей... Раскрыв конверт, она удивленно вскинула брови. Вот это да! Пришел налог за дом, принадлежавший матери. Прочитав название населенного пункта, она почувствовала сердцебиение в груди. Неужели мать не продала этот дом? Вот так просто, взяла и уехала оттуда? Мысли унесли Сашу в детство. Вот она, босоногая девчонка, бегает с местным хулиганом Андреем наперегонки, вот они собирают маслята в лесу, вот всплыли воспоминания, как катаются зимой на санях со склона оврага. Саша улыбнулась. Хорошее у нее детство было. Да, голодно было, если вдруг год выдался неурожайным. Да, не было у нее хороших игрушек и одежды. Но как же счастлива она тогда была в то босоногое детство в девяностых годах, которое прошло в отдаленной от области деревушки. Свобода, чистый воздух и активные игры! Она знала, что мать уехала оттуда, выйдя замуж за городского. Своего отца Саша не помнила, а вот отчима Николая любила. Но тот не выдержал властной и суровой жены, найдя себе скромную и тихую лаборантку научного института, благородно оставив жене и падчерице двухкомнатную квартиру, оформив все официально. Мать, казалось, сильно не переживала, в ее жизни всегда были мужчины. Но когда она умирала, кроме отчима, из жалости навещавшего свою бывшую, больше никого не было. А мать всегда говорила, что если бы можно было начать все сначала, она бы изменилась ради Коли, но было уже поздно. А вот о чем мать никогда не говорила, так о доме в деревне. Они никогда туда не приезжали и Саша всегда думала, что мама его продала, потому что ни разу не поднимали они эту тему. Открыв на телефоне карту, она стала прокладывать маршрут. Ого... 320 километров, путь не близкий. Есть ли смысл туда ехать? Скорее всего дом развалился. На следующий день она оплатила налог и отнесла в учреждение свидетельство о смерти матери. Ей не давал покоя тот дом... Она смутно его помнила, лишь то, что рядом была небольшая ферма, через дорогу река, а за нею лес, и два дома по краям, а затем поле и главная улица деревни. Внезапно вспомнила она о соседке тете Клаве с одной стороны и о соседке Люсе с другой. Они постоянно угощали ее яблоками и карамельками, а еще хлеб с сахаром давали. Черный, с хрустящей корочкой... - Саша, ты долго от меня бегать будешь? - услышала она голос Никиты, который подошел к ней на парковке. - Пошел вон, - стараясь унять дрожь в голосе, нарочито спокойным голосом произнесла она. - Давай поговорим. - Нам не о чем разговаривать, иди к своей секретарше. - Послушай, из-за одного раза ты готова так просто все взять и разрушить? - Ты сам все разрушил, Ник. Уходи, и больше не появляйся. И вообще, забудь дорогу к моему дому, я уезжаю. - И куда? - глаза его смотрели насмешливо. - В деревню, коров доить! - она показала ему язык. Он лишь рассмеялся, а Саша, войдя в квартиру, подумала - а может и правда съездить? У нее отпуск через неделю, вот возьмет и поедет! А чего? Скоро июнь, можно в речке купаться и в лесу гулять. В доме вряд ли можно жить, но если на постой попроситься к кому-то за деньги, может, не откажут? Через неделю она ушла в отпуск, собрала вещи и позвонила отчиму. - Папа, ты за квартирой присмотришь? - Присмотрю. А ты что, на юг отправилась, или в Турцию? - В деревню, в Веселое. Слушай, там дом, оказывается, остался. Поеду, посмотрю что к чему. Возникла пауза, затем отчим спросил: - Ты уверена? Я думаю, там от дома ничего не осталось. Мать ни разу туда не ездила... - Поеду и посмотрю. - А день рождения? - А чего его праздновать? Не юбилей, 29 лет не круглая дата. - Ну как знаешь. Счастливой дороги, за квартирой присмотрю. Она не успела сесть в машину, как пришло сообщение из банка о поступлении 50 тысяч, а следом от отчима. "Заранее поздравил с днем рождения. Деньги тебе понадобятся." Она написала ответ: "Спасибо, папа". Так, у нее есть почти вся зарплата, отпускные, а тут еще и отчим денег добавил. Хватит сполна. Выехала она ранним утром, а приехала в село в третьем часу дня. Ее удивило, что была хорошая дорога, хотя деревня казалось богом забытым местом. Она помнила в какой стороне села расположен дом, проехав главную улицу, она свернула налево и спустилась вниз. Это что, ферма? Она смотрела на огромный комплекс из зданий и удивлялась. Так, теперь бы дом узнать. А вот и он! До сих пор перед домом стоит большая береза. Остановив машину, Саша посмотрела на дом и удивилась - он стоял целым и невредимым, будто они с матерью только вчера отсюда уехали. Даже трава у дома была скошена. А вот и следы от машины. - Не иначе, кто-то дачу себе тут решил сделать, а чего, место хорошее. Ну ничего, потеснятся.. - проворчала она и вдруг услышала за спиной шаги. Обернувшись, Саша посмотрела на молодого мужчину с бородой. - Ты кто такая? - спросил он, нахмурив брови. - А ты? - Саша прищурилась и посмотрела на него. - Я первый задал вопрос. - Я Саша. Снегирева. Это дом моей матери. - Здесь Токмаковы жили. - Ну правильно, мама вышла замуж и сменила фамилию, а отчим меня удочерил. - Ну если не врешь, то ответь на вопрос: кто ходил зимой и летом в валенке на одну ногу и галошу на другой? - спросил он, облокотившись об машину. - Витька-пьянчуга!- рассмеялась Саша. - Проходи!- он по-хозяйски открыл калитку и завел ее в дом. - Странно как.. В наш дом вхожу как гостья. - Я здесь живу, мне так до работы ближе. Ты не узнала меня? Я Андрей Петраков. - Андрюша! С бородой не узнала! А почему не у себя живешь? - Потому что встаю в пять утра и ложусь поздно, постоянно на ферме, а дома родители и брат с женой и их двумя отпрысками. Сама понимаешь - ни сна, ни отдыха. - Ты на ферме работаешь? Вот так новость! Ты не уезжал из села на учебу, так тут и прозябал? - Ну почему же, уезжал.. Выучился на ветеринара, пришел на ферму работать, а потом хозяина фермы посадили, тогда ведь она уже частной стала. Я влез в кредит, чтобы выкупить ее у городских родственников. Дали сумму под бешенные проценты, но я справился , даже расширился. Теперь у нас не только коровы, но и лошади, и свиньи, и козы... Мясо, молоко и другие продукты продаем в город. Сейчас в моду вошли эко-продукты, иногда люди сами из города приезжают на ферму, чтобы что-то купить, а работают у меня здесь местные. . Я еще и два поля взял в аренду, подсолнечник выращиваю. В общем, кручусь... Он накормил ее свежим вкусным творогом, нарезал сыр собственного приготовления, поставил перед ней тарелку с маслом, и Саша от души наелась фермерских продуктов. Ее вывел из сна крик петуха, потянувшись, она встала и отодвинула серую тюль на окне. Уже рассвело... Ой как вкусно пахнет! Она вышла на кухню и увидела, что Андрей жарит сырники. - Так, завтракай, хозяйничай здесь, а мне на работу пора. Она поела, обвела глазами дом и усмехнулась. Вся мебель была еще мамина, даже обои те же, вон, в углу, ручкой написана таблица умножения, это она ее учила в начальной школе. У Саши было столько энергии, что она принялась за уборку, чтобы сделать холостяцкое жилище уютным, как было при маме. Она планировала здесь остаться до конца отпуска, а в таком бардаке жить не хотелось. Потом съездила в магазин, купила химии и выстирала занавески, замочив их в отбеливателе, приготовила суп, найдя в холодильнике курицу и вышла на улицу. Там река...Она навеяла воспоминания о ее детстве. Вот мостик, с которого они с Андрюшей прыгали... Нырнув в прохладную воду, она довольно фыркнула, почувствовав себя ребенком... Вечером она сидела и смотрела на фотографии, которые мама с собой почему-то не забрала. - Ну как ты тут? Ого! - Андрей обвел взглядом кухню. - Смотрю, не скучала. - Нет, не скучала. Слушай, столько энергии, сама себе удивляюсь! - Это деревенский воздух. Слушай, Саша, я спросить забыл.. А чего ты приехала? - Не знаю, - пожала она плечами.- Думала, стоит вступать в наследство, или нет... - Если будешь продавать дом, продай его мне, привык я здесь, обжился. - Я еще не решила, - улыбнулась Саша. - Вот поживу тут месяц и тогда подумаю. - Ну-ну, - нахмурился Андрей. - Да не бойся, на шею тебе не сяду. - Да я и не против, неужто прокормить тебя не смогу? Через неделю Саша вдруг проснулась под пение птиц и ей пришла в голову мысль, что она не хочет возвращаться в город. Не хочет, и все! Этот шум машин, постоянный вой сирен скорой и полиции, этот чертов начальник с его закидонами... И Никита, который будет мозолить глаза. - Ну что, Шурик, проснулась? Я на ферму пошел, приду после обеда, - привычно сказал Андрей. - А можно с тобой? Он посмотрел на нее насмешливо. - Со мной? - Ага. - Ну... Там дресс-код. - улыбнулся он. - Да в курсе я, галоши одолжишь? - Этого добра навалом. Пятнадцать минут на сборы. Они пришли на ферму и Саша поразилась, насколько та расширилась за эти годы. А еще здесь было чисто, стояли доильные аппараты, люди ходили в специальной форме... - Андрей Сергеевич, - к ним подошел мужчина в белом халате. - Нина Ивановна ногу сломала. Оступилась в коровнике... - Вот черт!- выругался Андрей. -Борисыч, и что делать? - А кто эта Нина Ивановна? - спросила Саша. - Это наш бухгалтер. А это Роман Борисыч, технолог молочной продукции знакомьтесь. Андрей был расстроен. - Через неделю с поставщиками кормов расплачиваться, а бухгалтера нет. И зарплату начислить надо. - Роман Борисыч качал головой. - Может, я чем помогу? - спросила Саша - Я все-таки на бухгалтера училась, и работала им шесть лет. - А сможешь? - Еще бы! У нас компания большая, тысяча двести человек, что я, с фермой не справлюсь? И она вместе с Андреем каждый день ходила на работу на ферму, познакомилась с коллективом, вникла в бухгалтерские дела, иногда консультируясь с Ниной Ивановной по телефону. - Сашенька, вы уж помогите Андрюше, а я все, не смогу больше работать, перелом сложный, операцию делать надо в городе, - через неделю сказала Нина Ивановна. - А после на пенсию пойду, отработала свое... Андрей был мрачным, ему предстояло найти человека, но еще больше он был расстроен тем, что Саша скоро должна уехать. За три дня до отъезда Саша накрыла стол и предложила Андрею посидеть вечером. - Это романтический ужин? - спросил он. - Хочешь, назови его так, - покраснев, ответила Саша. - Хочу... Знаешь, Саша, я так привык к тебе за этот месяц, что теперь буду скучать. - Я тоже... Можно, я буду сюда приезжать? - Это твой дом...Саша, ты его не будешь продавать? - Нет, - покачала она головой. - Тогда мне некуда будет вернуться. Он дотронулся до нее рукой и внимательно посмотрел в ее глаза. - Можно, я тебя поцелую? - тихо спросил он. - Я думала, ты уже не решишься!- улыбнулась Саша и, обойдя стол, села к нему на колени. Она не спала всю ночь, в ее голове крутились разные мысли, но с пением петуха она уже приняла для себя решение. Андрей открыл глаза увидел Сашу. - Ты не спишь? - Думаю.. - О чем? - О нас.. Андрей откинулся на подушки и закрыл глаза. - Я не знаю, как переживу твой отъезд. С того дня, как тебя увидел, гнал мысли прочь, но ты была рядом, такая красивая, такая желанная.. У нас таких в деревне нет. Я ведь и не любил никогда, все работа, работа...А тут...Крышу мне сорвало... Ладно, Саш, не тереби мне душу, я пойду на работу, мне еще предстоит сегодня собеседование, должна прийти женщина от Нины Ивановны, устраиваться на работу. - А я тебе не подойду? - Что? - Ну, как бухгалтер, не подойду? -А город? А твой отъезд? Хватит надо мной шутить...- недоверчиво посмотрел он. - Я не шучу...Да к черту все! Я здесь хочу остаться, быть с тобой и.. Он не дал ей договорить, крепко заключив в свои объятия. ЭПИЛОГ Она сдала квартиру в городе и с легким сердцем написала заявление на увольнение в кабинете самодура-начальника. Она спешила в деревню, где прошло ее детство, и с улыбкой думала о том, что если бы не то письмо из налоговой, то не встретила бы она Андрея. Они будут счастливы, она верила в это... Вместе с Андреем они перестроили дом, ведь они оба хотели детей, а значит, надо расширять жилье. И вместе с ним они трудились, и их ферма стала одной из лучших в области. Автор: Хельга. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

Андрей закашлялся, Катя стукнула ладонью по спине мужа, десятилетняя дочка Лиза тоже решали помочь маме: и постучала по спине отцу. Кот Кузя, до этого лежавший на диване, поднялся и мяукнул. - Ну, насчет гостя я понял, - сказал Андрей, - а вот насчет мужа… шутка что ли... - Сын, разве я похожа на юмористку? Говорю вполне серьезно. Разве не могу я замуж выйти… - Мам, ну в твои, как бы мягче сказать… за шестьдесят… хотя не в этом дело… просто интересно, что там за старичок… - Михаил Антонович не старичок, а мужчина мудрого возраста, ему шестьдесят семь. И кстати, забыла сказать: жить он будет у нас, наша жилплощадь вполне позволяет… Андрей подскочил, Катя испуганно схватила его за руку. - Как это у нас? Ты хочешь привезти чужого мужика в нашу квартиру?! А ведь здесь все напоминает об отце… - Ну, во-первых, дети, это моя квартира. А во-вторых, отца уже пятнадцать лет нет… и я всю жизнь отдала тебе, Андрюша, и твоей семье. Могу я позволить себе выйти замуж? - Можешь, кончено! Но сразу скажу: я не потерплю здесь чужого мужика! - Он не чужой, мы давно знаем друг друга, просто я была упрямицей… и, кстати, ваш дом почти построен, осталось сделать ремонт в новой квартире и вы переезжаете. Так какие могут быть претензии? И вообще, я хочу отвлечься от всего, нам с Михаилом Антоновичем есть о чем поговорить, по крайней мере, не будем с Катей на кухне спорить. - Алевтина Ивановна, что уж сразу упрекать, или вы хотите сказать, вынуждены выйти замуж… - Катя, это абсурд, что ты говоришь. Я хочу сказать, что имею право на личную жизнь. - Нормально! Чужой человек будет ходить по квартире… а кстати, где он спать будет? - Вторую спальню, где мы сейчас с Лизой, я оставлю Лизоньке, а мы с Михаилом Антоновичем будем теперь в зале… - Как это в зале? – еще больше разозлился Андрей. – Мы там телевизор смотрим, это общая территория. - Андрюша, телевизор у вас в спальне есть, - напомнила Алевтина Ивановна. - Он маленький! Я хочу смотреть в зале. - Хорошо, смотри в зале! - Короче, я против! – сказал Андрей и вышел из кухни. Михаил Антонович, несмотря на свой мудрый возраст, оказался человеком стеснительным, довольно скромным, худощавым, невысоким и уже прилично полысевшим. И если бы не Алевтина, он так бы и стоял в прихожей не решаясь, пройти. - Аля, все-таки неудобно, у тебя семья, а у меня ведь тоже квартирка есть, хоть и однокомнатная, но места бы нам хватило. - Миша, проходи, мы ведь все решили, у нас позволяет жилплощадь. Я тебя сейчас с семьей познакомлю. Гость оживился, еще больше разволновался, и, наконец, вручил коробку с тортом и букет цветов хозяйке. Первой вышла Катя, за ней Лиза – обе с любопытством смотрели на гостя. Андрей вышел последним, когда уже сели за стол. Сухо поздоровался и, пододвинув кружку с чаем, стал не спеша пить. Алевтина Ивановна говорила за всех. За несколько минут она рассказала, что они с Мишей давно знакомы (Андрей вскинул брови, резануло: «Мы с Мишей»), но промолчал. Михаил Антонович то улыбался, то виновато кивал, обещая, что обязательно хорошо покушает. Андрей иногда поглядывал на гостя и думал: «И что мать в нем нашла? Облезлый какой-то, даже испуганный, словно в лесу жил. Но дальше, опять же, благодаря Алевтине, выяснилась, что Михаил Антонович в прошлом технолог на комбинате металлоконструкций, оказался вполне начитанным человеком, мог рассуждать на разные темы. Но, видимо, природная скромность не давала проявить себя в полной мере. В общем, Андрей будущего мужа своей матери не оценил. Более того, он ему совершенно не понравился, и создалось ощущение, что в квартире находится что-то лишнее. Точнее – кто-то лишний. Андрей был молчалив и иногда демонстративно хлопал дверью. - Андрей, так нельзя! – Сказала Алевтина. Сын открыл дверь. - Я мечтаю поскорей съехать отсюда, не смогу наблюдать, как этот… дед будет жить в квартире, где все напоминает об отце… - Андрей, ты не прав! Я не могу тебе вернуть отца, я очень любила Сашу, но время идет, и мне надоело идти у вас на поводу, я хочу своей жизни… Через неделю Михаил Антонович переехал в квартиру Алевтины Ивановны. Андрей и Катя, закрывшись в спальне, тихо переговаривались. - Честно говоря, я не могу успокоиться, если что не так, точно не сдержусь. - Ты, думаешь, мне приятно? – спросила Катя. – Я десять лет делю кухню с твоей мамой. Нет, Алевтина Ивановна, конечно, помогает нам, я ей благодарна, что она с Лизой с пеленок, да и вообще она прекрасная бабушка. Но две хозяйки на кухне, согласись… - Соглашусь, - сказал Андрей, - ты уж потерпи, не спорь, а то я и так на взводе, видеть не могу ее нового мужа. – Андрей приподнялся и стал говорить громче. – Нет, ну вообще ничего общего с моим отцом. Отец был высокий, сильный… а этот теперь… только ходит книжки матери пересказывает, книгочей… откуда он взялся? - Тише ты, услышат, - одернула Катя. – Мне Алевтина Ивановна рассказывала, что они лет десять друг друга знают. Но она на него внимания не обращала. А познакомились в библиотеке на встрече с каким-то писателем, вот он с тех пор и вздыхает по ней. - Ну и пусть бы вздыхал на расстоянии, чего сюда приперся… его даже Кузя не воспринимает. - Вот Кузя как раз принимает, - заметила Катя, - продался Кузя за пакетик кошачьего корма, видела, как Михаил Антонович угощал нашего кота… - Предатель наш Кузя, не ожидал от него такого, - проворчал Андрей. - Андрей, вот сейчас в тебе говорит настоящий сын твоего отца, ты просто ревнуешь Алевтину Ивановну к другому мужчине, и тебя мучает обида… - Да, я обижен на мать, и не могу принять чужого человека в нашей квартире! Я терпеть не могу этого Михаила Антоновича! - Всё, давай спать! Вставать завтра рано. Утром Катя первой пришла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Алевтина вошла следом. - Катя, ты уже? -Нет, еще не готово, - сказала она. Алевтина все равно крутилась здесь же, Катю это раздражало. - Алевтина Ивановна, ну вам же не на работу, - заметила Катя. - Я поняла, ты намекаешь, чтобы я вышла, - поджав губы, скала Алевтина. Катя вздохнула, поняв, что та обиделась. Вечером ужинали все, кроме Михаила Антоновича, он предупредил, что задержится. Потом Алевтина взялась за посуду. - Я могу помыть, но чуть позже, - сказала Катя. - Ну, а почему я должна ждать, если это можно сделать сейчас? – спросила Алевтина. - А почему бы не подождать? Что решат несколько минут? Женщины переглянулись. Споры случались, но это было нечасто. Однако сейчас, то ли присутствие нового человека напрягало семью Андрея, то ли Алевтина Ивановна сама еще не привыкла и тоже волновалась, в общем, раздражение витало в воздухе. Слово за слово, женщины повздорили. Андрей, услышав, попытался успокоить обеих, но попал под шквал обидных слов. -Ты всегда занимаешь сторону жены, - с обидой сказала Алевтина, - будто меня уже не существует. - Прошлый раз Андрей был на вашей стороне, - напомнила Катя. - Хватит! – Крикнул Андрей. – Шли бы вы по своим комнатам! И пусть стоит хоть до утра эта посуда. Женщины вышли, каждая со своей обидой. Андрей сел за стол, совершенно растеряв остатки самообладания. Настроения не было совсем. Он заметил открытый нижний шкафчик и машинально встал, чтобы прикрыть. Там, в шкафу, в самом уголке, стояла коробка – праздничая такая. Он вспомнил, что это подарок для матери. И эта коробка с крепким содержимым стоит там уже года три. Алевтина говорила, что вроде как элитный напиток, и хранит его для особого случая. Андрей уже и забыл, что она ждет какого-то случая. Он открыл, налил и с досады выпил. Покрутил в руках элитный подарок, запечатал, поставил в коробку и снова засунул в шкафчик. А сам оделся и пошел в гараж, подумав, что новоиспеченного родственника еще нет дома, и что это его радует. Михаил Антонович пришел чуть позже обычного. Он с улыбкой разделся, и показал хозяйке книги. – А я, посмотри, взял интереснейшую книгу, я тебе о ней говорил, это о путешествии на Северный Полюс… - Миша, проходи, тебе надо поужинать. – Алевтина была чем-то встревожена. - Аля, ты не заболела? Может быть давление? - Может быть. С таким сыночком вполне возможно. - Аля, что случилось? - Миша, я в полной растерянности. Меня даже не расстраивает спор с Катей, знаю, что помиримся. А вот Андрей, - она заплакала, - я не думала, что он до такого опустится, он ведь всегда был хорошим мальчиком (хотя надо сказать, мальчику уже за тридцать). А сегодня, вот только что, я обнаружила, - она открыла шкафчик и достала коробку,- смотри, она открыта… и ведь он знал, что это для особого случая, тут уже приличная выдержка… но дело не в этом, мне не жалко, мне непонятно, зачем украдкой… Михаил Антонович посмотрел растерянно. – Аля, но ведь ничего страшного… - Как ты не понимаешь, он сделал это тайком, как будто хотел скрыть следы, хорошо, что чайной заварки не налил туда. Ведь у меня впечатление, что она запечатана. - А вдруг так и было? – наивно спросил Михаил Антонович. - Миша, это смешно. Не надо тебе вмешиваться сюда, это моя беда, я им во всем потакала, подстраивалась под них, угождала сыну, единственный ведь… но теперь я ему все выскажу… - Аля, не надо, ну, правда, оставь, как есть. - Ты что, хочешь, чтобы он вот так тайно пристрастился? Я не против, если не скрывая, но зачем прятаться? Алевтина раздражалась все больше и поглядывала на дверь, поджидая сына. Михаил Антонович вздохнул. – Аля, неподходящий момент, не трогай сына. Ну если на то пошло, то я это отпил чуток… - Ты-ыы? Миша, не верю! Это вообще на тебя не похоже, этого не может быть, ты просто заступаешься за него. - Ну, отчего же не может быть? Увидел, не удержался, забыл тебе сказать. - Не верю! - Аля, я это, так что оставь сына, а меня прости. - Простить? – Алевтина по-новому посмотрела на Михаила, присела на стул и вновь посмотрела на него. – Если это правда… - Это правда. - Если это правда, то мне, кажется, я поторопилась, я тебя не знала таким, каким узнала сегодня. А что ждать завтра? - Аля, давай все забудем! А я куплю новый, точно такой же, откроем и все вместе отпразднуем наше заявление в ЗАГС, мы ведь с тобой подали заявление, чтобы все законно было… - Ну, знаешь, Михаил, ты с другой стороны открылся, так что с регистрацией надо повременить. Да и пожить пока надо отдельно. - Аля, ты что, из-за этого? Поверь, я совершенно не пропащий человек, я просто одинокий… Алевтина встала, почувствовав туман перед глазами, и задумчиво сказал: - Думаю, тебе надо собрать вещи. Андрей пришел уже поздно, тихо открыв дверь своим ключом, и хотел уже идти к себе в комнату, чтобы не пересекаться ни с матерью, ни с «новым родственником», как вдруг услышал из зала обрывки разговора. - Аля, я ухожу, но я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо. - Миша, не ожидала от тебя этого. Взрослый человек, седой, а как заядлый выпивоха тайком открыл, тайком выпил… Андрей сначала не понял, о чем речь. Единственное, что он услышал, так это то, что Михаил Антонович покидает их. И от этого сердце его радостно застучало. – Нельзя пропустить такой счастливый момент, - подумал он. Но потом, прислушавшись, понял, что речь идет о припрятанном в шкафчике напитке, который ждал своего часа, а Андрей его сегодня распечатал. - А причем тут «новый родственник»? – подумал он. И в это время Михаил Антонович вышел ему навстречу с чемоданом. - Я не понял: о чем речь? - Андрей, это наше дело, - сказала Алевтина, - Михаил Антонович уезжает к себе. - Да, мы решили, что поживем пока отдельно, - сказал мужчина и с надеждой взглянул на Алевтину. Андрею бы в пору еще больше обрадоваться, но будучи человеком справедливым, он решил оставаться честным до конца. - Мам, это про ту бутылку что ли? Из-за нее? Ты что решила, что это он? - Андрей, не вмешивайся. - Мам, так это я! - Андрюша, это не смешно. Перестань прикрывать Михаила Антоновича, не наговаривай на себя. - Давай дыхну! – он подошел ближе.- Говорю тебе: я это. Достали вы меня с Катей своими спорами, вот и замахнул. - Ка-ааатя, Ка-аатя, - закричала Алевтина. - Да что тут такое? Можно потише, мы уроки с Лизой делаем. - Катя, твой муж на себя наговаривает! - Аля, успокойся, - Михаил Антонович виновато посмотрел на всех, - ну прошу вас, не ссорьтесь, я уже ухожу. - Антоныч, погоди! – Андрей остановил мужчину и взял из его рук чемодан. – Вместе уйдем. Достали они меня. Говорю, что это я сделал. Только преступления в этом не вижу… - Я уже ничего не понимаю, - Алевтина обхватила виски ладонями. – Если это не Михаил Антонович… но я не могу поверить, что это ты сделал, - она посмотрела на сына. - Хорошо! Давай так, - обрадовался Андрей. – Михаил Антонович здесь точно ни при чем. Не хочешь верить, что это я – пусть так. Ты и Катя тоже не могли, остается только Кузя, - Андрей посмотрел на кота серой масти, с белыми пятнами. Своими круглыми желтыми глазами кот с удивленьем смотрел на Андрея. - Ну, это ни в какие рамки, ты издеваешься надо мной. - Короче, если тебе так дорог этот подарок, я куплю еще. Но это я. Буквально сегодня. Ну, сама посуди, Михаила Антоновича не было, когда мы ужинали, он пришел позже, ну когда бы он успел? Да и вообще, неужели ты сама не видишь… - Дорогие мои, - Михаил Антонович взмолился, - давайте все оставим, весь этот спор, я предлагаю завтра приготовить плов. – Он посмотрел на Алевтину.- Аля ты еще не знаешь, как я умею готовить плов. Завтра выходной, предлагаю освободить всех наших дам от кухни, завтрак, обед и ужин я беру на себя. *** В субботу запахи из кухни дразнили так, что усидеть было невозможно. Алевтина уже несколько раз попросила у Михаила прощения. А он отмахивался, смущался и говорил, что нужно просто забыть и не напоминать об этом Андрею. За стол сели все вместе. - Ура, я первая, - Лиза подала блюдце. - Ой, как вкусно пахнет, какой красивый плов! – Восхитилась Катя и взяла вилку. - Подождите, - сказал Андрей, - несколько слов хочу сказать. – Он поднялся. – Михаил Антонович, хоть я и не нуждался в своем прикрытии, не маленький мальчик, да и не боюсь ничего, но все же спасибо вам. Не знаю, что вас заставило так поступить, честно не знаю, но почувствовал, поддержку что ли… Я же все эти годы с тремя женщинами в квартире. Ну, вот еще Кузя у нас, но что его считать, он ведь кот. А тут ваше появление… и вроде места хватает, а я злился. Может это смешно, но с отцом вас сравнивал… вот и злился. В общем, я рад, что вы с нами… Алевтина Ивановна закрыла лицо руками, настолько неожиданными были слова сына. Михаил Антонович оглядел всех и, поднявшись, сказал: - Дорогие мои, простите, ворвался в вашу семью… Но я что хочу сказать: это так здорово, когда семья… У меня ведь, Аля знает, семьи давно нет. Сам я с детства сирота, жил у тетушки… был женат, но прожили бездетно и разошлись. С той поры один. А вы вместе… как я вам рад, дорогие мои… Тишина воцарилась за столом. Даже накормленный заранее Кузя, внимательно смотрел на Михаила Антоновича. - Антоныч, короче, принято! – Сказал Андрей. – Ты наш новый родственник. Я понимаю, ты мне не отец, и никогда им не будешь, так сложилась жизнь. Но вот тебе моя рука, ты настоящий друг. *** - Андрюшка, какая она красивая, наша квартира! – Катя кружилась в пустой комнате, где не было даже стула. - Да, квартира супер, только мебель теперь надо. - Ну и ладно, кое-что увезем, на остальное накопим. Ой, даже не верится, что это наша квартира! Алевтина Ивановна ожидала, что скоро дети переедут, но не думала, что так быстро. - Как? уже? - Мам, ну ты же сама была не против, - напомнил Андрей. Она расплакалась. – Это все правильно. Только я не представляю, как я теперь без вас, как без Лизоньки. - Ну, Михаил Антонович... он ведь рядом… - Это да, это хорошо. Но столько лет вместе, а теперь вы уезжаете… - Мы переезжаем в другой район, мы столько лет хотели, чтобы у нас была отдельная квартира, и вы нам помогали накопить, спасибо вам, Алевтина Ивановна, - сказал Катя. - Да что там, вы же мои, родные. Самым сложным было решить, с кем останется кот Кузя, к которому привыкли все. Лиза настаивала забрать с собой. - Подожди, - остановила Катя, - Кузю принесла твоя бабушка, и он уже десять лет в этой квартире. Я не против, но захочет ли сам Кузя. Кузя не захотел. Когда Лиза поднесла его к двери, он жалобно замяукал и с тоской посмотрел на Алевтину. - Бабушка, он с тобой хочет остаться. - Ладно, детка, пусть остается, а ты в гости будешь к нам приезжать. После переезда, Андрей еще больше подружился с Михаилом Антоновичем. Оказалось, Антоныч любит природу, и не против и с удочкой на берегу, и по грибы, и в технике хорошо разбирается. И вместе они ждали теплые дни, ведь весна уже вот-вот наступит, растает снег, потекут ручьи… а у кого-то может и сердца оттают, как оттаяло сердце Андрея. Автор: Татьяна Викторова. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

Она выбралась из-под одеяла и встала. Из зеркала на дверце шкафа на неё смотрела растрёпанная заспанная девушка в короткой ночной рубашке. Ирина собрала её сзади в кулак. Тонкая ткань обтянула стройную фигуру. На двадцать семь она не выглядела, без косметики ей можно едва ли дать двадцать. Полюбовавшись на себя, Ирина накинула халат, сунула ноги в мягкие шлёпки с большими помпонами и пошла на кухню. Раньше муж обожал целовать её растрёпанную и тёплую, ещё не отошедшую ото сна. Это был их своеобразный утренний ритуал. Но теперь он в прошлом. На поцелуи по утрам нет времени. Наверное, и желания. Они женаты семь лет. Знают друг у друга каждую складочку, родинку, одним беглым взглядом распознают настроение. Ирина понимала, что страстные отношения первых месяцев супружества не будут длиться вечно. Восторг от повторного прочтения книги не будет таким же ярким, как при первом чтении. Вряд ли захочется перечитывать книгу часто, даже самую любимую. Она и сама давно не дрожит от случайных прикосновений мужа, как раньше. Но всё же немного жалко тех нескольких утренних поцелуев, которые дарили заряд нежности и эмоций на весь день. Шум воды в ванной стих. Через несколько секунду Максим вышел с полотенцем на бёдрах. - Кофе готов, - сказала Ирина. - Ага, я быстро. – Он исчез в спальне. Через несколько минут он вошёл в кухню в джинсах и джемпере, который она подарила ему на Новый год. Влажные волосы гладко зачёсаны назад. - Ты мне не говорил, что собираешься куда-то с утра, - немного обижено сказала Ирина. - Мы же хотели в магазин съездить, посмотреть новые обои. Максим взял со стола маленькую кофейную чашку, показавшуюся игрушечной в его большой руке, сделал несколько торопливых глотков, обжигаясь и морщась. - Прости. У нас проверка на работе, нужно кое-что доделать. Когда вернусь, обязательно съездим в магазин. – Он подошёл к жене, торопливо ткнулся губами ей в щёку и вышел из кухни. Ирина выбежала в прихожую, но Максим уже вышел за дверь, щёлкнул замок. Это походило на бегство. Она вздохнула и пошла в спальню, начала убирать смятую постель. Подняла подушку мужа и увидела его телефон. Не успела взять его, как он завибрировал у неё в руке. От неожиданности Ирина чуть не выронила его. На экране вместо имени высветилась буква «М». Снова в груди проснулось тревожное чувство, пульсирующее в такт вибрации телефона. Пока она раздумывала, ответить или нет, звонок оборвался. Ирина положила телефон на прикроватную тумбочку и стала расправлять одеяло, но из головы не выходила эта буква «М». Что или кто скрывается под ней? «Скорее всего, это женское имя: Мария, Марина…. А может, ласковое обращение: мышка, малышка, милая… Или это менеджер…Перестань», - одёрнула она себя. Но сколько бы ни старалась, мысли о таинственной букве не отпускали. Экран засветился снова, пришло сообщение. До того, как он потух, Ирина успела прочитать: «Я приехала. Ты где?» Писала явно женщина, звонила, скорее всего, она же. Увидев загадочную буку «М» на экране, Ирина почему-то сразу подумала про женщину. Зачем мужу шифровать мужское имя? Тем более прятать телефон под подушку. Она привела себя в порядок, выпила кофе, думая, чем заняться до возвращения мужа, как зазвучала мелодия её телефона. Звонила подруга Маша. - Привет! Что делаешь? Не разбудила? – вместо приветствия спросила она. - Нет, я уже встала. - Давай встретимся в нашем кафе, разговор есть, - предложила подруга. - Приезжай лучше ко мне. Максим ушёл на работу. У них проверка какая-то. - Хорошо, через двадцать минут буду, - сказала трубка и отключилась. Ожидая подругу, Ирина заварила свежий чай, Маша не любила кофе. Ровно через двадцать минут приехала подруга. - Проходи, я чай свежий заварила, - сообщила Ирина, открыв дверь. Они сели за стол напротив друг друга. Маша потрогала чашку – горячая. - Пока остывает, рассказывай, - попросила Ирина. Маша как-то странно на неё посмотрела, опустила глаза и зачем-то помешала ложечкой пустой чай. - Не знаю, стоит ли... - Не темни. Тайн мне сегодня уже хватило, - поторопила Ирина. - Я видела Максима. - Тоже мне новость. Я его меньше часа назад видела. Мы живём вместе, ты в курсе? – насмешливо заметила Ирина. - Ты не поняла. Я видела его вчера в ресторане. Он был не один. – Маша замолчала, пристально глядя на Ирину. - Наверное, ужинал с кем-то из коллег. - Нет. С ним была молодая симпатичная девушка. И вели они себя, как влюблённые. – Маша замолчала, ожидая реакции и вопросов. Ирина молчала. - Прости. Я не могла не сказать. Я видела их вместе и раньше. Мне кажется, у них роман. Ирина словно очнулась. - Макс так торопился сбежать и дома, что забыл телефон под подушкой. Ему звонил кто-то без имени, записанный под буквой «М». Потом пришло сообщение, что эта «М» ждёт его. Наверное, это та самая девушка. А мне сказал, что на работу поехал. - А я о чём говорю? Изменяет он тебе. Ирина растерянно смотрела на Машу. - Я подумала, что лучше, чтобы ты знала. Поговори с ним, спроси напрямую. Хотя, будет всё отрицать, скажет, что это менеджер звонил или министр… - сострила Маша. - Мой первый муж тоже в выходные под любым предлогом убегал из дома, а потом вообще ушёл. Сама посуди, зачем прятать телефон под подушку? Чтобы ты не увидела ненароком. Хочешь, прослежу за ним, сфоткаю? Ир, что ты молчишь? В конце концов, измени ему тоже, поверь, легче будет. «Вот оно, предчувствие не обмануло», - думала Ирина, едва слушая Машу. - Ладно, Маш, ты иди, я должна подумать. - Ты точно не наделаешь глупостей? – Маша встала из-за стола. - Ты о чём? - Ладно. Если что, звони. Побегу, а то Вадик не справится с Федькой. Звони, слышишь? Ирина осталась одна, чувствуя невыносимую боль и обиду. Первый муж тоже изменил Машке, когда она носила под сердцем сына. Они ругались, мирились, всё наладилось, а потом всё же развелись. Через год она встретила Вадима, живут хорошо. Машке было легче, у неё остался Фёдор, ради которого она жила. А у Ирины никого нет. Мама умерла, когда она училась в выпускном классе. Отец ушёл от них ещё раньше. Она приехала учиться в Москву, на одной вечеринке встретила Максима и влюбилась. У него своя квартира в Москве, родители купили. Не в центре, конечно, на окраине. Но всё равно в Москве. Ира думала, что выиграла счастливый билет, только никто не мог порадоваться вместе с ней. И теперь мир рухнул от одного единственного звонка. У неё никого нет, кроме Максима, а теперь и его не будет. Она вспомнила, что он действительно может сейчас приехать за телефоном. Встречаться с ним не хотелось. Ирина сорвалась с места, оставив на столе две чашки с остывающим нетронутым чаем, оделась и выскочила из дома. Когда она уже шла по улице, машина Максима свернул в их двор. Весна, но ещё довольно прохладно. Кое-где сохранились островки грязного спрессованного снега, куда не доставали солнечные лучи. Она шла, не замечая ничего вокруг. Её била нервная дрожь, точно от холода. Она дошла до каких-то прудов, где плавали утки, ожидая хлеба. Но утро раннее, дети ещё не вышли на прогулку. У воды было ещё холоднее. Ирина вдруг представила, как прыгает, как холодная вода смыкается над головой, как попадает в рот и нос, обжигая ледяным холодом легкие, как чувство самосохранения заставляет её бороться за жизнь, барахтаться в черной воде… Ирину передёрнуло, и она отпрянула от края пруда назад. - Осторожно, девушка, – послышался позади мужской голос. Она обернулась и увидела полноватого мужчину лет сорока. Наверное, он по её глазам понял, что она задумала, потому что сказал: - Не самое лучше время для купания. Вы дрожите. Тут неподалёку есть кафе, пойдёмте, выпьем кофе, согреемся. Голос его успокаивал, Ирине страшно было оставаться одной, она позволила увести себя от пудов. Он заказал ей кофе с коньяком, потом бутылку вина… Ирина раскраснелась и неожиданно для себя всё ему рассказала. - Вам нужно поговорить с мужем. Может, ничего страшного нет, а вы уже топиться собрались, - улыбнулся он. - Я не хотела, я же сказала. Хотя нет, хотела. Представляла, как это будет. - Любите вы, женщины, всё усложнять, разыгрываете драму на пустом месте. Поговорите, покричите, выплесните обиду, станет легче. Если там серьёзно всё, отпустите. Вы молодая, встретите ещё любовь. - Мне двадцать семь. И у меня нет детей, - зачем-то сказала она. - Все впереди, поверьте, – он внимательно смотрел на Ирину. А она думала, нравится он ей или нет? Смогла бы она с ним, как советовала Машка? - А знаете что, поедемте к вам, или снимите номер в гостинице, - с торопливым отчаянием сказала Ирина, боясь, что передумает. - Вы хотите так отомстить мужу? Пожалуйста, но не со мной. - Я не нравлюсь вам? – запальчиво спросила Ирина. - Почему же, нравитесь. Только не хочу так, из мести. Потом будете меня ненавидеть, что воспользовался вашим состоянием. - Ерунда. Все мужчины изменяют при каждом удобном случае. Разве нет? - Почему же все? Я, например, не изменял никогда и никому. Не верите? Просто у меня нет жены. Пока не встретил такую, с которой захотелось бы всю жизнь прожить. Так что не надо обобщать. - Вам повезло. Так больно, когда любишь человека, всецело доверяешь ему, а он вдруг… – Ирина опьянела, язык заплетался, но она попросила заказать ещё вина. - Вам хватит. В пустом кафе они сидели одни. - Тогда я сама. Эй, принесите ещё вина, – крикнула Ирина бармену, подняв вверх руку. Она проснулась в чужой квартире, на диване, в одежде, заботливо накрытая пледом. От другого дивана доносился храп. В голове шумело, мутило, во рту пересохло. Стараясь не шуметь, она надела полусапожки, валявшиеся на полу у дивана, и покинула квартиру. Район совершенно незнакомый. Ирина вышла со двора, шатаясь, дошла до конца улицы, нашла на крайнем доме табличку с названием и вызвала такси. Увидела в телефоне больше десятка не отвеченных вызовов Макса. Кошелёк и деньги были на месте. Спаситель напоил её, но не обокрал. - Ты где была? Я звонил тебе, в больницы, - набросился на неё Максим, когда она пришла домой. - Не кричи, голова раскалывается. - Она скинула сапоги, прошла на кухню выпила стакан воды прямо из-под крана. - Ты напилась? От тебя разит… - Максим брезгливо поморщился. Ирина икнула. - Я всё знаю про тебя и эту… Ммм, - протянула она. - Тебя видели позавчера в ресторане с молоденькой девушкой. Ты записал её в телефоне одной буквой. Мышка, малышка или милая? А может Маша, Машуля?.. - Ты рылась в моем телефоне? – Глаза Максима метали молнии гнева. - Ещё чего? Твоя мышка звонила тебе, потом написала, а я случайно в этот момент убирала кровать, нашла телефон под подушкой. Давай, придумай что-нибудь в своё оправдание. Что молчишь? Ирина так устала, что даже не злилась на мужа. Больше всего ей хотелось лечь и закрыть глаза. - Ты пока думай, а я пойду, лягу, мне плохо. Потом поговорим. – Ирина направилась в спальню. - Нет, ты сначала скажи, где и с кем ты была? – Муж больно стиснул её руку выше локтя. - Когда мужчина игнорирует жену, рано или поздно у нее появляется мужчина. Да, я была не одна. Пусти меня! – Ирина вырвала руку и пошла в спальню, легла в одежде на кровать, натянула на себя покрывало и провалилась в забытье. Вечером, когда она проснулась, голова болела меньше. Ирине очень хотелось всё забыть, чтобы вчерашний день оказался сном. Она встала и пошла на кухню. Максим сидел перед выключенным телевизором. - Проспалась? Ответь мне только одно. Ты действительно была с мужчиной? - Да, - с вызовом сказала Ирина. - Но… - закончить фразу она не успела, Максим подскочил к ней и ударил. Её голова дёрнулась в сторону, зубы клацнули. На короткий миг она потеряла сознание, но не упала. Злость поднялась изнутри, стала душить так, что вдохнуть нельзя. - Ты изменяешь мне! Ты был у женщины, а не на работе. А я верила тебе. Я ничего не сделала, а ты ударил меня. Что с тобой? Я буду подозревать тебя каждый раз, как ты задержишься на работы… Ирина упала на диван, закрыла лицо ладонями и заплакала. - Прости, я не сдержался. – Максим сел рядом и обнял Ирину. Она дёрнулась, как от удара, вскочила с дивана. Комната снова поплыла перед газами, тошнота подступила к горлу. Ирина закрылась в ванной. Максим стучал в дверь, дергал ручку, но она не открыла. Когда она вышла из ванной, Максима в квартире не оказалось. Вот и хорошо. Ей не хотелось больше ругаться. Щека распухла и покраснела. Самое лучшее - обоим остыть и успокоиться. Ирина достала чемодан и сложила в него самое необходимое на несколько дней. Потом вызвала такси. Она решила уехать домой. Ночной проходящий поезд будет через час, успеет. Завтра позвонит на работу, попросит несколько дней за свой счёт. Величественная Москва равнодушно проплывала за окном такси, словно говорила: «Что, сдалась? Слабакам тут не место». - Я ещё вернусь, - сказала Ирина вслух. - Вы что-то сказали? – переспросил водитель. - Ничего, - ответила Ирина и отвернулась к окну. У самого вокзала в кармане зазвонил телефон. Максим. Ирина подумала и ответила. - Ты где? Почему ты ушла? Ты к нему уехала? – кричал он в трубку. - Ни к кому я не уехала. Я на вокзале, еду домой. Я через несколько дней вернусь и мы поговорим. - Не уезжай, дождись меня, я сейчас… – связь оборвалась. Ирина занесла вещи в вагон и вышла на улицу. Она надеялась, что Максим успеет и никуда не отпустит её. Это бы значило, что он её любит, что она нужна ему. - Девушка, зайдите в вагон, поезд отправляется, - сказала проводница. Ирина последний раз бросила взгляд на опустевший перрон и поднялась в вагон. Она дремала под стук колёс и покачивание вагона, когда рядом на полке завибрировал телефон. «Что ж всем надо-то от меня? Спать не дадут», - проворчала она про себя. Звонила Маша. Часы показывали половину первого ночи. - Ир, ты дома? - Нет, в поезде. Мы поругались… - тихо ответила она. - Возвращайся немедленно! Максим попал в аварию, он в больнице… Женщина на соседней полке зашевелилась, недовольно вздохнула и отвернулась к стенке. Ирина вышла из купе, подбежала к двери проводника и заколотила в неё. - Что нужно? – заспанная проводница жмурилась от света. - Мне нужно вернуться в Москву. Когда остановка? Проводница посмотрела на часы. - Через десять минут… Ирина вернулась в Москву только утром, уставшая и встревоженная. Она не хотела, чтобы Максим умирал. «Встречайся, с кем хочешь, только живи», - повторяла она как мантру всю дорогу до дома. Когда она приехала в больницу, Максим от полученных травм скончался. От обид не осталось и следа. Одна боль и пустота. Случившееся казалось сном, Ирина никак не могла проснуться, поверить. Перед глазами вспышками возникали чьи-то лица, слова сочувствия не доходили до неё, звучали неразборчивым шумом. - Вот она, - шепнула ей на ухо Маша на кладбище. - Кто? – спросила Ирина, не отрывая глаз от изменившегося чужого лица Максима в гробу возле вырытой свежей могилы. - Та девица, с которой он был в ресторане. «Какая девица? Какой ресторан? О чём она? Максима нет, всё остальное неважно», - подумала Ирина, но послушно посмотрела в ту сторону, куда показывала Маша. - Какая наглость – прийти на похороны. Совсем стыд потеряла, - возмущённо нашёптывала подруга. - Это теперь не имеет значения, - безразлично ответила Ирина. Она старалась запомнить в подробностях этот день, чтобы до конца жизни помнить и винить себя за смерть Макса. Если бы только она не решила уехать, он бы не бросился её догонять, не погиб бы в аварии… Несколько дней она ничего не ела, не пила. От запаха и вида еды на поминальном столе в кафе, куда они приехали после кладбища, её замутило. Ирина еле успела добежать до туалетной комнаты. - Слушай, подруга, а ты, случайно, не беременная? – спросила Машка, везде тенью следовавшая за ней. Ирина задумалась. Маша, как всегда, оказалась права. Столько времени они с Максом ждали, надеялись. Он погиб, а Ирина беременная. Парадокс. Боль потери сменилась радостью надежды. Вот только разделить её не с кем. Максима нет. Он ушёл, оставив ей ребёнка. Ирина была уверена, что будет сын... Автор: Живые страницы. Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

На душе у Галины Эдуардовны было очень скверно. А ещё было очень обидно. До слёз. Она решила поделиться своими переживаниями с двоюродной сестрой Надей. А та — наивная душа, кинулась защищать молодых. «Что их защищать?! — злилась Галина Эдуардовна. — Ушлые. Всё продумали, просчитали и воспользовались. А я ни с чем осталась. Вот так». Надя молчала. Она осталась при своём мнении и была, в корне не согласна с Галиной. Но что ей доказывать? Пусть думает, как хочет. Это уже всё равно ничего не меняет. И никто не виноват. Галя, когда выходила замуж, очень мечтала о детях. Даже раньше мечтала, ещё со школы. О крепкой семье, муже любимом и куче ребятишек. Надежде, с которой они крепко дружили от того, что жили неподалёку, все «уши просвистела» на эту тему. А сестра другая совсем росла, не понимала: — Галька! Зачем тебе куча детей? Возни с ними! Терпеть их не могу! — фыркала Надя, усаживаясь поудобнее на диван с учебником химии. Она мечтала выучиться, устроиться на хорошую работу, стать независимой, строить карьеру. Галя смотрела на двоюродную сестру свысока и считала её «синим чулком». — Смотри, засидишься долго в девках, пока будешь свои учебники штудировать, потом и вовсе замуж не выйдешь! — Да не хочу я замуж! Что я там не видела? — сердилась Надя. Так вышло, что двоюродные сёстры жили в одном городе, недалеко друг от друга и очень дружили. У них была небольшая разница в возрасте и множество общих тем. Они бегали друг к другу в гости после школы. Вместе гуляли, ходили в кино. И болтали, и секретничали. В отличие от Нади, Галя очень хотела замуж. И вышла. Как только окончила институт. А вот с мечтой о куче ребятишек не сложилось у неё. С мужем развелись через два года. В браке успел родиться сын, Павел. Пашу Галя поднимала одна. Замуж больше не вышла, хватило ей впечатлений. Муж пил и гулял напропалую, обманывал Галю и даже не особо старался скрывать свои похождения. Гордая девушка не простила мужа, выставила за дверь. И в сердце больше никого не пустила. Смирилась со своим положением и даже находила в нём плюсы. А со временем, уговорила себя, что, мол, подрастёт сын, женится, внуки пойдут, вот тогда и натешится она с ребятишками. Родители рано ушли. Сначала отец, потом мать. Галина с пятилетним сыном, остались в просторной трёхкомнатной квартире одни. Прошло время. Паша вырос, женился рано. Галя одобрила выбор сына: Вероника была хорошая, серьёзная девушка, из простой семьи. А что не богатые, так и они не графья! Галя трезво подходила к этому вопросу, и не было у неё великих мечтаний о невестке «из богатых». Лишь бы мир, да лад в семье сына были, это она считала главным. А остальное приложится. Двоюродная сестра Надя, хоть и не мечтала о семье, но так получилось, что и карьеру построила, и замуж вышла. Двое детей у неё родились: сын и дочь. Всё сложилось. Галина Эдуардовна детям сразу сказала, что если внуки родятся, то хорошо! Она поможет полностью. Готова была и в декрет пойти, если что. Павел и Вероника заверили мать, что пока детей рожать не хотят, так что спасибо ей огромное, но нет. Пока помощь её не требуется. Взяли в ипотеку однокомнатную квартиру и поселились там. Галина расстроилась насчёт внуков, но Надя, у которой к тому времени уже появился первый внук, заявила ей, что молодые ещё слишком молодые. И правда, пусть поживут пока, «на ноги встанут». — Галь! Ты хочешь всё и сразу. Так не бывает! Куда им детей? Ты сказала, что Вероника на работу хорошую недавно устроилась. Ипотека, опять же! Туда, сюда, везде деньги нужны. А малыш — очень накладное предприятие! Да и молодые они ещё. Посмотри на них! Сами дети! — Ничего не молодые! — ворчала Галя. — Самый возраст. А наши родители как рожали нас? У тёти Тамары в двадцать лет уже ты была! Это моя мама родила меня в двадцать пять. И тогда, заметь, это считалось уже поздновато. — Вспомнила! — упрекнула сестра Галю. — Ты бы ещё об отмене крепостного права заговорила! Всё это было давно. Времена меняются. Молодые теперь хотят сначала пожить для себя. Поездить, мир посмотреть. С детьми же никуда потом не сдвинешься: с печки на лавку только. Вероника сейчас сядет в декрет на три года, а потом выйдет, ничего не вспомнит: всё изменится, квалификацию подрастеряет. У меня так было. Еле наверстала потом. — Так я и предлагала свою помощь! Я могла бы в декрет сесть с малышом. Сейчас можно. И пусть работает. Так нет! Не хотят так. — Это они тебя берегут, обременять не хотят. Хорошо же! — улыбалась сестра. — Не делай из мухи слона, пусть молодые поступают, как им удобно, не лезь. Но Галина Эдуардовна продолжала «лезть». Она надумала выручить детей, помочь. Продала дачу, которая досталась ей от родителей и вручила им, вырученные с продажи, деньги. — Не нужна она мне. Всё равно, что есть, что нет. Я туда не езжу. Не люблю, согнувшись в три погибели стоять, грядки эти обихаживать, да и заросло там всё, — улыбнулась она. — А вам нужнее. Закроете ипотеку и будете жить спокойно, без долгов. Вероника и Павел очень благодарили Галину Эдуардовну. Все обнялись и даже прослезились. И стали жить дальше. Галина Эдуардовна подождала-подождала и снова разговор про внуков затеяла. Приехали сын с невесткой к ней в гости на праздник, хорошо посидели и когда стали уже уходить, прощаться в прихожей, Галина Эдуардовна, как бы невзначай, заметила: — Когда ж внучат-то вы мне подарите, а ребята? Пора бы уж. Что тянуть? Теперь долгов нет, ипотеку закрыли… Тогда Вероника откровенно сказала свекрови, что не хочет рожать детей «в однушку». — Тесно, Галина Эдуардовна! Куда малыша в однушку? Будем расширяться. Теперь возьмём двухкомнатную в ипотеку, а нашу продадим. Ребёнку пространство нужно, да и нам тоже. Всё равно этот вопрос встанет рано или поздно. А без детей легче будет выплатить. — Да сколько ж вы будете выплачивать-то? — всплеснула руками Галина Эдуардовна. — До пенсии? Пока то, пока сё… Годы идут… — Мама. Всё. Мы так решили, — тихо сказал сын, как бы ставя точку в этом разговоре. Галина Эдуардовна расстроилась, но ничего не сказала. А потом думала целый день. Ночь не спала — тоже думала. И решила. Она пришла в гости к детям и с порога объявила: — Паша, Вероника. Я хочу вам предложить другой вариант. Давайте вы езжайте в мою трёшку, а я в вашу однушку переберусь. Зачем мне три комнаты? А вам — в самый раз. Поменяемся. — Мама… — опешил сын. Он не знал, что сказать. — Спасибо вам, Галина Эдуардовна, вы так нас выручаете! — проговорила Вероника и обняла свекровь. — Ну что вы! Мы же родные люди! Надо помогать друг другу. Переезжайте, живите. И внуков я дождусь, наконец, да? — улыбнулась она и хитро посмотрела на Веронику. — Дождёшься, обязательно дождёшься! — ответил за жену Павел и обнял обеих женщин. Но внуков всё не было. Год прошёл, два, три. Сын отшучивался от намёков матери, отвечал: «Мы работаем над этим вопросом». Но Галине Эдуардовне было не до шуток. В трёшке дети затеяли серьёзный ремонт. Снова понадобились деньги. Опять было не до детей. А потом… — Да не может она родить, понимаешь?! — сын сорвался и уже кричал на мать. Он как-то зашёл к ней в гости один, без Вероники и Галина Эдуардовна снова завела «песню» про внуков. — Врач сказал, шансов практически нет. Если только ЭКО. С самого начала говорил. Но мы надеялись на чудо… Повисла напряжённая тишина. — И вы знали? С самого начала?! — Галина Эдуардовна почувствовала, как у неё подкосились ноги. Она села на кресло и невидящим взглядом уставилась в одну точку. — Знали, — сын отвернулся к окну, засунув руки в карманы брюк. — Вероника не хочет ЭКО. Боится, — вдруг сказал Павел. — Усыновлять мы не будем. Тоже обсуждали. Не знаю, что делать… Видимо с внуками мы тебя… подвели… *** — Обманули меня, понимаешь, Надя? — Галя плакалась сестре, сидя у неё на кухне. — Вытянули из меня дачу, квартиру. А сами знали всё, но кормили меня обещаниями. Вот как так?! Чувствую себя такой дурой! Пожилая женщина заплакала. Надя молча протянула ей пачку бумажных салфеток и села рядом. — Галя. Послушай. Они сами надеялись. Верили. И ждали. Эти вещи очень личные. С чего они должны были тебе это всё рассказывать? А ты на них прямо танком наезжала с этими внуками. Что им оставалось делать? Вот и тянули время. Думали, получится. Надеялись на чудо. — Надо бы мне их отправить надеяться на чудо обратно в их однушку! — сердито сказала Галя. — А то, ишь! Я всё отдала, а они знали и молчали! Знали, что детей не будет! Просто тянули из меня деньги! — Галя, — устало сказала Надя и обняла плачущую сестру, — Не выдумывай. Ты сама всё предлагала. Сама. Никто не тянул. Что теперь сделаешь? *** Галина Эдуардовна очень обижалась на детей. Они не встречались и не виделись полгода. Общались, конечно, но только по телефону. И довольно натянуто. Мать чувствовала себя обманутой. То, что от неё скрывали правду, было очень обидно. Что делать, она не знала. Не выселять же их, в самом деле, из вредности? Это было не в характере Галины Эдуардовны. Она ведь понимала, что и в ремонт они сильно вложились. Да и считаться с собственным ребёнком не хотелось… Ах, как много бы она отдала за то, чтобы всё у них было хорошо!.. — Мама… Мама… — голос у сына дрожал от волнения. Он позвонил тогда, когда Галина Эдуардовна готовила котлеты. Она так и села с руками, вымазанными фаршем, на табуретку. — Что случилось, Паша? — Мама… — снова начал сын. — Мы не хотели тебе говорить заранее. Вот… ждали, пока точно всё будет известно… В общем… Ты будешь бабушкой! И очень скоро!!! — П… правда? — тихо сказала Галина Эдуардовна. Опять её царапнула фраза «мы не хотели говорить», но потом до неё полностью дошёл смысл сказанного и радость буквально затопила женщину. Она облегчённо вздохнула и улыбнулась. На глазах выступили слёзы. — Мальчик. УЗИ показывает мальчика. Мама! Сын! Будет сын у меня! — Паша, Паша… Погоди, всё хорошо с Вероникой-то? Как анализы? Давления нету? А вес? — засыпала она сына вопросами. — Отлично всё. Ходит как фарфоровая, бережётся. Ест только полезную еду, спит, отдыхает, пьёт витамины, не переживай, — улыбнулся Павел. — Вот ждали результатов анализов, и УЗИ. Сегодня стало точно известно, что всё идёт хорошо. И я тебе позвонил… — Поздравляю вас, ребята! Вероничку обними, поцелуй! Хорошо-то как! Галина Эдуардовна была абсолютно счастлива. Она, конечно же, давно простила их, но ведь материнское сердце успокаивается только тогда, когда у детей всё хорошо. И сейчас, похоже, именно так оно и было… Автор: Жанна Шинелева. Спасибо, что прочитали этот рассказ ❤ Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

-Прости, Тома. Я и сама не знала, что так все выйдет. Скрутило вот внезапно, думала, что все, пришла старуха с косой. Ну ничего, все обошлось слава Богу. Сейчас полежу немного, да выпишут. Некогда мне тут отдыхать, бабушка дома. Как Витя с ней справится? Она же вредная стала, просто капец. -Хорошо все дома, Ленок. Даже и не переживай. Бабушка жива, почти здорова, с румянцем на щеках. Сыта, помыта, переодета, и немного ворчлива. -Спасибо тебе, Томочка! Я твоя должница. -Ха, спасибо! А мне- то за что спасибо? Это все Витька твой. Не муж вовсе, а золото! Я всегда знала, что Витька у тебя со всех сторон положительный, а тут и вовсе зауважала его. Я тут понимаешь ли бегу , спотыкаюсь, супчик в баночке несу, чтобы бабушку обедом накормить, думаю, что несчастная старушка лежит там по самые уши мокрая, холодная, голодная, да глубоко несчастная, а там! На весь подъезд супом пахнет, бабушка лежит чистенькая, сухая, сытая и довольная. Так что зря я торопилась. Витя всё сам сделал, без меня. - Как сам? И памперс бабушке сам поменял? Тома, выпучив глаза активно закивала головой. - Сам, Лена, сам! Ты представляешь? Я ему ещё такая говорю прям с порога, мол сейчас только руки помою, бабушку переодену и накормлю, а он мне заявляет, ты мол не суетись, Тома, все у нас в порядке. Я обед приготовил, бабулю переодел, накормил. До конца недели отгулы взял, а там видно будет, справимся. Я еще не поверила, спрашиваю, мол как это ты ее переодел? Она же кроме Лены никого к себе не подпускает с этим делом, а он мне спокойно так говорит, типа мы с бабушкой договорились. Я зашла к ней, и правда, чистенькая, сытая. За тебя переживает, плачет, волнуется. Я её успокоила, сказала, что всё хорошо будет. Лена устало закрыла глаза. Так неудобно перед Витей! Подвела она его, пришлось ему в сиделках у бабушки быть. И ведь когда звонил он ей даже словом не обмолвился, что сам бабулю и мыл, и переодевал. Лена еще спросила, мол Тома- то заходила? Обещала помочь. Сказал мол да, забегала Тамара, все хорошо, не волнуйся, справились. И с бабулей Лена разговаривала, та тоже слова не сказала, всё переживала за неё, Леночку. Лена с 10 лет с бабушкой жила. Поначалу конечно с мамой и папой жила Лена, а потом родители вдруг поняли, что их брак был ошибкой. Отец после развода подался в далекие края за длинным рублем, да так там и осел. Деньги правда исправно слал, первое время еще приезжал, а потом женился, и словно забыл про то, что дочке кроме денег еще и любовь отцовская требуется. И про мать свою забыл, у которой Лена жила. Мать Леночки тоже недолго печалилась, быстро нашла нового мужа, и Леночка вроде как отошла на второй план. Ну есть она и есть. Лена часто гостила у бабушки, а потом мама с новым мужем вдруг решили, что надоело им жить в холодной Сибири, хочется тепла и солнышка, моря в шаговой доступности, и рванули на юг. Так вышло, что после того, как мать с отцом развелись не нашлось места девочке в новых семьях родителей, и Лена окончательно поселилась у бабушки. Бабушка тогда сразу Лене сказала, мол нравится, не нравится, терпи моя красавица. Жить нам теперь вдвоём, так что договариваемся сразу, что во всем друг дружке помогаем, потому что больше помощи нам с тобой ждать неоткуда. Разбежались мол родители твои, один на Север, вторая на юг. Нам бежать некуда, никто нас нигде не ждет, а потому будем мы с тобой жить, где жили. А Лена и не против была. С бабушкой всегда было легко и спокойно. Она хоть и строгая была, но просто так никогда не ругалась. Только по делу, и то так, для профилактики, чуть повысит голос, мол Елена, так дела не делаются. Она всегда когда сердилась сразу становилась такой официальной, и иначе как Елена в такие моменты внучку и не называла. Мать потом родила одного за другим двух сыновей, и как- то внезапно вспомнила о том, что у нее есть дочь. Стала часто названивать, зазывать к себе, мол приезжай, Лена. Забирай документы из школы, и приезжай, тут учиться будешь, потом поступишь. Тут мол возможностей больше, и климат совсем другой, тепло, красота. Лена тогда заканчивала школу и как раз думала, куда ей поступать. Поначалу так обрадовалась, что мать ее к себе зовет, что чуть было не сорвалась с места. Благо бабушка остудила ее, как всегда строго, с ехидцей сказала: -Конечно, Елена, срывайся с места посреди учебного года. Мать же внезапно вспомнила о дочери, а потому беги, внучка. Только подумай головой, Леночка. Они уже сколько на своем юге живут? Чай не первый год, а про тебя вспомнили только когда дети малые на свет родились. Это почему мать- то тебя раньше даже в гости не звала, не хотела, чтобы ты пятки в море соленом отквасила, а сейчас аж жить приглашает? Уж не нянька ли ей дармовая понадобилась? Я тебе так скажу, Елена: пока школу не закончишь, да экзамены не сдашь, и шагу отсюда не сделаешь. Думаешь легко вот так сорваться, в чужое место, в чужой коллектив приехать? Вас тут так учат, а там по другому. Климат другой, люди другие. Тут ты в тишине да спокойствии к экзаменам своим готовишься, а там шум, гам, дети маленькие. Вот сдашь экзамены, и поезжай, а пока сиди, прижми своё место мягкое, и не дергайся. Лена прислушалась к словам бабушки и поняла, что во всем она права. Так матери и сказала, мол школу буду дома заканчивать, а потом посмотрим, может и приеду к вам. Мать тогда губы надула, обиделась, и трубку бросила, даже разговаривать не стала с дочкой. Потом уже когда сдала Лена экзамены и собралась ехать к матери она сказала ей, мол все, Ленка, ушел твой поезд. Не поехала тогда, когда мне помощь с пацанами нужна была, а теперь и не надо. Сиди уж, охраняй свою бабку. И без тебя справились. А Лена и сидела. Поступила учиться, потом получила диплом, вышла на работу, познакомилась с Витей, и как- то быстро собралась замуж. Нет, не по залету, как думали многие, а просто потому что поняла, что ее это человек. Поженились они тихо, скромно, без всяких лимузинов и прочей ерунды. Правда платье белое было, все, как положено. И мать с отцом отложили все дела, приехали на свадьбу. Лена с Витей и поженились- то без году неделя, еще и года нет их семье. Решили, что жить будут на квартире, чтобы бабушку не стеснять. Бабушка конечно ворчала, мол нисколечко вы мне и не помешаете, но спорить не стала, даже гордилась, что молодые сами жить решили, отдельно. Когда с бабулей Леночки несчастье случилось, всё же пришлось им переехать. Инсульт приковал женщину к постели, нужен уход, присмотр. От услуги сиделки старушка категорически отказалась, мол ещё не хватало, чтобы чужие люди за мной убирали! Лучше в грязи буду лежать, но постороннего к себе не подпущу. Не набегаешься сильно, а тут под одной крышей, где Витя приглядит, где Лена. Так и жили. У бабушки сильно характер испортился. Шутка ли- всегда всё сама делала, ни у кого помощи не просила, а тут лежит бревном, только одна рука немного работает, да ногу недавно чувствовать стала. Ворчала сильно, ругалась и на Лену, и на Витю, и плакала от собственного бессилия, когда Лена ее мыла да памперсы меняла, мол дожилась, внучка горшки за мной таскает. Однажды Витю так отчитала, когда он вперёд Лены на обед прибежал, да хотел бабушке памперс поменять, мол ещё этого не хватало, чтобы ты, мужик, подходил ко мне да за места срамные трогал! Уйди отсюда по хорошему, пока за чуб не оттаскала! Или ты что же думаешь, раз лежу я тут бревешком, значит совсем никчемная? Витя оправдывался, мол я как лучше хотел, чтобы вам сухо было. Ничего плохого и в мыслях не было, бабушка. Отвернула старушка голову, поджала губы, мол уйди от греха подальше! Хватит и того, что Лена мой позор ежедневно наблюдает. Одну ее к себе подпущу, и никого больше. У Лены живот заболел еще два дня назад. Выпила таблетку, вроде помогло. Потом опять заболело, опять таблетку выпила. Ей бы в больницу пойти, да рукой махнула она, само пройдет. Какие больницы могут быть, когда бабушка дома? Да и не так уж сильно болит, терпимо. В тот день с утра опять напилась Лена таблеток, да на работу пошла. Девчата на работе еще поругали ее, мол ты что, Лена? Тебе в больницу надо, мало ли что? Это ведь не шутки. Отмахнулась Лена от них, мол не выдумывайте, все хорошо, ничего страшного нет. А уже через час так скрутило ее, что согнулась женщина пополам, до того больно стало. Аппендицит дело такое, с ним шутки плохи. Тома, подруга и коллега Лены тут же Вите позвонила, мол в больнице твоя драгоценная, что же ты не уследил? Я вечером приду, в обед не получится, в налоговой буду. Бабушку накормлю да переодену. Конечно перепугался молодой муж, с работы отпросился, да в больницу побежал. А что в больнице? Домой его доктор отправил, мол все хорошо прошло, не волнуйтесь, спит ваша супруга. Хоть и обещала Тома зайти, да мало ли что? То ли сможет, то ли нет. Зашел Витя в комнату к бабушке, и серьезно так ей сказал: -Дарья Ивановна, тут дело такое, Леночка в больницу попала. Аппендицит. Операцию сделали, все с ней хорошо, доктор сказал, что спит она сейчас. Бабушка только было собралась заплакать, да Витя жестом остановил женщину, мол тихо, дайте сказать... -Сколько ей лежать- неизвестно, да и потом, когда домой выпишут тоже нельзя ей будет нагрузки. Мы с вами и так виноваты, прошляпили, не отправили ее в больницу вовремя, так что давайте не будем заставлять ее волноваться. Выбор у нас с вами невелик, так что временно я буду вашей сиделкой. Вы сейчас можете отказаться, и тогда Тома, подруга Лены будет к вам приходить в свободное время. Сегодня только вечером сможет прийти, дела у неё. Тома- человек посторонний, а я вроде как семья, муж вашей внучки. Могу ещё кого поискать, есть у нас люди, кто профессионально этим занимается, но это время, не уверен я, что сию минуту найдётся человек. Дарья Ивановна плакала тихо, беззвучно, и кусала губы. Ничего не скажешь, дожилась, что муж внучки памперсы менять будет! -Дарья Ивановна, ничего страшного в этом нет. Мы с вами взрослые люди, и должны понимать, что это все естественно. Такое может случиться с каждым, и никто от этого не застрахован. Когда мой дедушка лежал парализованный, за ним ухаживали все. И мама, и отец, и я, так что кое- какой опыт у меня имеется. Поймите, пока мы с вами вдвоём, особо выбирать не придётся. Ну или будем ждать, когда у Томы будет время, или человека искать. А потом опрелости и прочие прелести вам обеспечены. Но сейчас извините, выбора нет. И если вам будет спокойнее, смотреть я не буду. В общем, когда пришла Тома Витя уже со всем справился. И пока Леночка лежала в больнице, стал Виктор сиделкой для бабушки. Конечно, поначалу неудобно ей было, а потом смирилась она, и даже зауважала Витю ещё больше, чем раньше. Уже потом, когда Лена вернулась домой бабушка улыбнулась и сказала, мол хорошего мужа ты себе выбрала, Лена. Уж если со мной, с чужой бабкой нянчится, то ты точно в надёжных руках. От такого и рожать спокойно можно, помогать тебе во всём будет. История реальная. Автор: Язва Алтайская. Спасибо, что прочитали этот рассказ ❤ Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

РЕЦЕПТ ПРОСТОГО И ВКУСНОГО ПЕЧЕНЬЯ НА КАЖДЫЙ ДЕНЬ🌟🌟🌟 • Лёгкое, хрустящее, с восхитительным вкусом, который покоряет с первого кусочка, это печенье стало домашней традицией, а теперь может стать частью и вашего рациона! Ингредиенты Молоко — 50 мл; Сахар — 2 ст.л.; Ванильный сахар — 1 ч.л.; Соль — щепотка; Яйцо — шт.; Дрожжи — 1,5 ч.л.; Полный список ингредиентов...

- А мы никому не скажем. Зачем этой мелочи смесь, если пока молоко есть? Вот и пусть побалуется. А там – видно будет. Дородная Татьяна, басившая на всю палату, умела убеждать. Даром, что ли, начальником участка поставили? Знали, что и работу справит, и с людьми договорится. Человек такой. Хороший да правильный. Где надо – направит, а где надо и по-свойски объяснит, в выражениях не стесняясь. И такое тоже бывало. - Ежели не понимает человек русского языка, так надо сказать так, чтобы понял. На его наречии! – Татьяна смеялась, а виновник беседы старался удрать подальше, понимая, что добра ждать не приходится. К тридцати годам Татьяна из Танюшки превратилась в Татьяну Федоровну и никому уже в голову не приходило в глаза называть ее иначе. Молоденькие девчонки, которые приходили в ее бригаду, даже мысли не допускали о панибратстве. Но немного поработав с «грозной Таней», как величали ее на стройке, понимали – лучше человека еще поискать. И поможет, и поддержит, и совет даст, а то и деньгами выручит. Для каждой из них у Татьяны находилось доброе слово и спустя какое-то время вместо «грозной Тани» в разговоре нет-нет, да и проскакивало – «мама Таня сказала». Татьяна была из тех женщин, про которых говорят – «без возраста». Глянешь и не поймешь – сколько же ей лет? Можно двадцать дать, а можно и сорок. Это смотря как поглядеть. Лицо крупной, породистой лепки. Нос – как у греческой богини. Волосы такие, что на три парика хватило бы, благо, что из моды вышли! А сама – как хороший корабль – мощь, стать, все на своих местах и надраено так, что глаз слепит. К своему внешнему виду Татьяна относилась всегда очень придирчиво. Подумаешь – спецовка! А с чего вы взяли, что она должна быть грязная да замызганная? Девчонки удивленно поднимали брови, глядя, как Татьяна пакует свою рабочую одежду после каждой смены, чтобы постирать. - Татьяна Федоровна, а когда вы успеваете? Я без ног валюсь, когда с работы прихожу! Какая уж тут стирка?! - Так, если ума нет, то и будешь стирать каждый день. А у меня три комплекта рабочей одежи. Всяко успею постирать, даже если устала сильно. Не сегодня – так завтра. А все равно в чистом пойду. Не могу иначе. Если непорядок какой на мне – я больной и нервной делаюсь. А вам оно надо? – Татьяна посмеивалась, глядя, как вытягиваются лица у девчат. Знающая про «своих» из бригады все и еще немного, подробностями собственной личной жизни Татьяна не делилась. Да и ни к чему это было. И так все на виду. И про первого Таниного мужа судачила почти год вся стройка, после того, как грохнулся он, нарушив технику безопасности, с третьего этажа, а потом едва выкарабкался с того света. И все благодаря ей, Татьяне. Выходила, вынянчила, на ноги поставила, которых могло бы и не быть, ведь врачи никаких прогнозов не давали с таким количеством переломов. Но Таня никого не слушала. Делала все, что ей говорили и теребила без стеснения любого специалиста от медсестры до главврача, которому угораздило попасться ей на глаза. И смогла! Справилась! Сергей ее не только на ноги встал, но и пошел, а потом и побежал... В прямом и переносном смысле. За новой любовью… Таня, которая дома выла так, что соседские болонки начинали тихонько вторить, на работе ходила с гордо поднятой головой и совершенно сухими глазами. А потому что – нечего! Страдания-страданиями, а на стройке не забалуешь! И мало того, что себя не убережешь, так еще и кого из своих не досмотришь. И что тогда? Как спать потом спокойно? Нет уж! Пусть идет-гуляет на все четыре стороны, если ничего в ее душе не понял! Девчата по углам шушукались, конечно, но в открытую жалеть Таню не рискнули. И правильно сделали! Уж чего-чего, а жалости к себе Таня не терпела. Отец приучил не ныть и не жалеть себя никогда. Таню он воспитывал один, без всякой помощи. И, хотя соседки сетовали: - Федя, ну что ты в самом деле, она же девочка! Внимания на них отец Татьяны не обращал и продолжал воспитывать дочь так, как считал нужным. А алгоритм его воспитания был прост. - Не обижай и не обижайся. А если уж обиделась – то дай понять, что не просто так, а по делу. Никто гадать не должен, что у тебя и как на душе. Если считаешь нужным – покажи да объясни что не так. И не скандаль! Ни к чему это. На спокое разъясни, что не так. А нет – так молчи, но тогда и к себе внимания не требуй. С другими надо вести себя так, как хочешь, чтобы с тобой поступали. Вот тебе неприятно, что плохим словом тебя назвали – думай! Значит, если ты так сделаешь, то человека обидишь, так? - Так! Маленькая Таня наворачивала гречневую кашу с молоком, которую к тому времени отец научился готовить просто виртуозно, и слушала так внимательно, как только могла. - А если так, то не делай! И тебе от этого хорошо не будет – друга потеряешь, и ему плохо! Обида противная штука. Никому от нее хорошо не бывает, хоть иногда и кажется, что она по праву пришла. Таня уважала отца. Для нее лучше человека на свете не было. Неулыбчивый, не особо ласковый, закрытый для других людей, дочь Федор любил так, что удивлялись даже видавшие виды мужики, имеющие не по одному ребенку. - Федор, а если она не твоя? Мало ли у Надьки таких как ты было? За такие слова Федор, не думая, бил так, что дважды попадал в серьезные неприятности. Директор завода, который хорошо знал отца Федора, да и его самого, помогал, а потом ругался так, что шестилетняя Таня молча уходила во двор, прикрывая поплотнее дверь в квартиру. Маму свою она не помнила, но знала, что та ее бросила совсем маленькой. Просто оставила Федору новорожденную дочку и уехала из города, чтобы никогда уже не вернуться. Зачем и почему она так сделала – Таня не знала. Став старше, она задала как-то этот вопрос отцу. Федор, отложив в сторону вилку, угрюмо помолчал с минуту, а потом поднял глаза на дочь и честно ответил: - Не нужны мы были ей, доча. Мешали. Она жить хотела вольно, а мы камнем на ногах висели. Вот и оставила она нас. Честно сказала, что не сможет быть тебе матерью, а мне женой. Таня поставила перед отцом кружку с чаем и тарелку с блинами, а потом села напротив и выдала: - И хорошо сделала! Лучше так, чем заставлять себя и врать каждый день, что любит. Нам и так хорошо! Только, пап… - Что? - Правду говорят, что я не от тебя? Ты не думай, мне все равно, что брешут! Ты мне отец и точка на этом. Но я правду знать хочу. Мало ли… Федор, стиснув кружку с кипятком, в упор смотрел на Таню, но та не отвела глаз. Нечего ей стесняться своих вопросов. Отец никогда ей не врал и говорил всегда как со взрослой. Вот и сейчас Таня понимала, что не обманет. А знать – надо. И так уже надоело гадости про свою мамку слушать. Пусть хоть отца не трогают! - Моя ты… - Федор отвел было глаза, но тут же спохватился. – Ничего не думай на эту тему! Мать твоя всегда честной со мной была и, если бы чего – сказала. Так что думки на эту сторону не веди, ни к чему это. Ты мне дочь, а я тебе – батя и все на этом. Тяжело поднявшись из-за стола, Федор, неловко обнял девочку, прижав к себе ее голову, похожую своими растрепанными кудряшками на взбесившийся одуванчик, поцеловал в макушку и вышел из кухни. А Таня выдохнула. Вот теперь все правильно. Теперь все на своих местах. Как и должно быть. И никто больше на нее голоса не поднимет, потому, что она не даст. Мама… Ну что делать, уж какая есть. Была и хорошо. Не было бы ее и Тани не было бы. Хоть за это, а спасибо матери сказать можно. А про батю и разговора нет. Лучше отца Таня бы себе не пожелала. Потому, что не бывает их таких, которые лучше… Таня росла, и злые языки умолкли. Она была настолько похожа на Федора, что, когда они выходили во двор, оба высокие, черноглазые, буйно-кудрявые, смолкали бабушки-сороки на лавочке и переставали покрикивать на детвору матери. - Ишь, какие! Прям любо-дорого глянуть! Как из старой сказки – богатыри да и только! - Девке-то зачем такой крупной уродиться было? Да, на отца похожа, но кому же до нее дотянуться потом? Мужа где искать под стать? Сергей нашелся сам. К тому времени Татьяна уже работала на стройке и парень, который был, в отличие от других, на целую голову выше Татьяны, не мог не привлечь ее внимания. - Ух, ты! Королева, не иначе! – восхищенный присвист заставил Таню покраснеть. Сладилось у них быстро. Свадьбу играли широкую, потому, что родни у Татьяны прибавилось в разы. Свекры, две сестры Сергея, бабушки, дедушки, тетушки… Отношения складывались непросто. Свекровь еще на свадьбе перетолковала с соседками и выяснив все о семье Тани, решила, что та ко двору не придется. Дочкам она все объяснила как сама придумала и скоро уже Татьяна поняла - беда пришла откуда не ждали. Она, конечно, не была наивной, да и жила в многоквартирном доме, где все соседи были на виду и семейные отношения особо не таили. Но все-таки где-то в глубине души Таня таила надежду обрести материнскую поддержку, пусть не от своей матери, так хоть от свекрови. Придирки, наговоры, открытые конфликты – все было. Но Таня держала свою линию как учил ее когда-то отец. Не молчи и объясняй. Пару раз попробовав спокойно поговорить с матерью Сергея, Таня поняла, что это бесполезно. И решила время свое не тратить больше понапрасну. Именины свекрови, потом день рождения старшей племянницы, на котором Сергей с Татьяной так и не появились, стали причиной очередного скандала. Свекровь рвала и метала, придя к Татьяне в выходной, пока Сергей возился в гараже. - Ты что себе думаешь, такая-сякая! Сына от меня отвернуть хочешь? Да я тебя… - Что? – Татьяна, которая мыла посуду, повернулась к покрасневшей от злости женщине и выпрямилась, разом заполнив собой кухню. – Ну? Что ж вы примолкли? – усмехнувшись уже совсем недобро, Таня отложила в сторону тряпку и сполоснула руки. – Поучить меня решили? Так вот она я. Давайте! Только сначала послушайте, что я скажу! Шагнув к свекрови, Татьяна нависла над ней и той не оставалось ничего другого, как опуститься на табурет и насупиться. - Вы мне все время твердили, что я не вашего поля ягода. И в семью меня вы не примете. Вот я и избавила вас от необходимости общаться со мной. А то, что Сергей не хочет без меня к вам идти – так, то не ко мне вопрос. Он уже взрослый. Отчитываться не привык, сами знаете. Я ему слова плохого о вас не сказала, что бы вы себе там не придумали. Охота вам ругаться дальше – да ради Бога! Только у себя на кухне, ясно? К себе больше не пущу! С чем хорошим придете – милости просим, а с другим – не утруждайтесь, не надо. - Ишь, как ты заговорила! - А вы думали? Молчать буду? Терпеть да слезы лить? Не будет этого. Мне на ваши претензии… Сказала бы, но ругаться не буду, не дождетесь. Вы меня и так поняли. Не хотите принимать меня – да и не надо. Плакать не стану. А с сыном сами разбирайтесь. – Татьяна поставила чайник на плиту. – Чай пить будете? Свекровь Тани, Галина, вскочила было, готовая снова раскричаться от обиды и злости, которые волнами расходились в душе. Но Татьяна вдруг пошатнулась, прислонившись к холодильнику, закрыла на мгновение глаза, пережидая приступ тошноты, а потом рванула в ванную, едва не задев потеснившуюся к стене Галину. Когда Таня, бледная, с влажными кудряшками, разметавшимися по щекам, вернулась на кухню, на столе уже стояли две чашки с чаем, а Галина резала хлеб. - Садись! Когда ела-то? - Не помню. - Ясно! Жуй, давай! Я сейчас домой сбегаю и вернусь. Огурцов тебе соленых или капусты? Таня удивленно смотрела на свекровь и не знала, что ответить. Что за чудеса? Только что кричала да ругалась, а теперь спрашивает, что принести из солений… - Что смотришь так? Удивила? Я еще не так могу. Давно на сносях-то? Татьяна, наконец, выдохнула. Раз тайна уже больше не тайна, то и молчать смысла нет никакого. - Третий месяц. - Скоро легче станет, — авторитетно заявила Галина и подвинула ближе к невестке тарелку с бутербродами. – С утра, как проснешься, сразу хлеба кусочек в рот или сухарик. Маленький. Много не надо. Даже если не хочется – все равно пожуй. Легче будет. С этого дня хрупкий мир, который Татьяна старательно поддерживала как могла, начал потихоньку крепнуть. И первенца Тани, Алешку, из роддома встречала вся большая семья, еще не забывшая склок и ссор, но уже старающаяся отправить их в небытие. А, когда Сергей решил, что его жизнь достойна перемен, и ушел от Тани, первым человеком, который поддержал ее, стала как раз Галина. - Стыдно, Танюшка, за этого обормота, прям сил нет! – раскладывая перед внуком гостинцы, причитала Галя. – Как объявится – выпорю! Не посмотрю, что взрослый уже! Если ума не нажил, значит, и не мужик вовсе. - Не надо, мама. – Таня, собрав себя в кулак, чтобы в очередной раз не разреветься, покачала головой. – Вы его этим только от себя оттолкнете. Жен-то может быть много у него, а мать – одна. И, какой никакой, а он ваш ребенок. Случись вон, что Алешка ко мне вторую жену приведет, мне его выгнать надо будет? Не смогу я… Да и неправильно это. Если Сергей решил, что другая ему люба – так что я сделаю? Насильно мил не будешь. Пусть живет и будет счастлив. Только с сыном бы общался. Как парню без отца расти? Галина, потрепав по кудрявой, совсем как у матери, макушке внука, привстала на цыпочки и обняла Татьяну. - Не горюй, девонька. Все у тебя еще будет! Молодая, сильная, красивая! А что с дитем – так кому это когда мешало? Все будет… А мы с дедом поможем, если что, так и знай. Вы как были наши с Алешкой, так и останетесь, поняла? Слово свое Галина сдержала. Помощи от нее Таня видела не меньше, чем от своего отца. Как уж она решала вопрос с сыном, Татьяна не знала, а только отца своего Алексей видел так часто, как это было возможно. Сергей жил в соседнем городе и, приезжая с новой женой навещать родителей, обязательно забирал сына на пару дней. Таня не возражала. - Танька, ты блаженная! Как есть блаженная! Да чтобы я! Своего дитя! К чужой бабе?! Ни в жисть! - То ты, а то я. Да и не чужая она баба, а мать Алешкиной сестры сводной. Чего нам делить-то уже? А дети растут. Пусть знают друг друга. Вреда от этого не будет. Федор, поражаясь мудрости дочери, поддерживал ее как мог. - Все верно рассудила. Двое – лучше, чем один. Пускай Алешка сестренку знает. Жизнь сложная. Мало ли как сложится… Прошел год, другой, третий и стройка снова загудела. Татьяна Федоровна-то в положении! А кто отец? Про то никому не ведомо! На слухи Таня не обращала внимания. Отчет давать она никому не собиралась. Короткий отпуск на море, который она провела, оставив сына у Галины, стал для нее самым счастливым временем с тех пор, как ушел Сергей. Александр был такой же высокий, как и первый муж Тани, но на этом их сходство и заканчивалось. Никогда не приходилось ей общаться с человеком, который бы столько знал. Преподаватель университета, профессор, он был уже сед в свои сорок шесть, и очень несчастен. - Понимаете, Танечка, так сложно жить семейно, когда от любви и счастья ничего не осталось. А есть лишь обязанность и долг. У меня двое детей. И я не могу их оставить или что-то менять, пока они не станут взрослыми настолько, чтобы понять меня. - А вы думаете, что лучше ругаться у них на глазах? А даже если без ругани, они ведь не глупые и все понимают. - Вы полагаете? - Я это точно знаю. – Татьяна крутила в руках непривычную шляпу. Носить такие вещи она не привыкла, но без широких полей шляпки, которые защищали от солнца, кожа Тани мгновенно становилась красной как спелый помидор, начинала болеть и отдых превращался просто в каторгу. Сашей она его так ни разу и не назвала. Величала по имени-отчеству и на «вы», сама не понимая, что на нее нашло. При этом им было настолько легко и хорошо вместе, что, уезжая, Таня даже не смогла попрощаться с Александром. У нее просто не хватило на это смелости. Ей казалось, что какую-то часть души у нее вырвали вдруг, неловко, торопясь и не утруждая себя тем, чтобы хотя бы немного залатать ту дыру, которая образовалась. Она тихо, рано утром, собрала чемодан и уехала на вокзал, чтобы никогда уже больше не встретиться с Александром и оставить все что было только в своей памяти, не желая делить эти воспоминания ни с кем. Даже с их виновником… Галине, которая поняла все очень быстро, Таня рассказала все как есть. Боялась, что та не поймет и осудит, но свекровь удивила. - А и пусть будет ребенок! Чем больше родных людей рядом, тем Алешке лучше. И не журись, Татьяна! Много ее, той любви, на наш бабий век отмеряно? Была бы ты мужней женой – я бы не поняла, а так… Мало ли, что в жизни случается? Главное, как ты потом это понесешь! Дочь Таня родила в срок, изрядно удивив врачей тем, что прошла через это почти без крика, радостно улыбаясь каждый раз, когда отпускала схватка. - Нет, вы посмотрите на нее! Другие орут как скаженные, а эта цветет просто! – акушерка, помогавшая Тане, качала головой. – Не иначе от большой любви дите-то, а? Тане оставалось только кивнуть. - Держи свою ляльку! Красотка будет! Только крупная такая – вся в тебя. - Ничего! И большим девочкам, бывает, счастье улыбается. В палате, куда определили Татьяну, было пусто. Почти сутки она лежала там одна, пока не появилась на пороге черноволосая, миниатюрная, как куколка, молодая женщина, и молча не доковыляла до кровати, поддерживая санитаркой. - Тут лежи. Потом разберемся, что с тобой делать. Таня, слыша, как постанывает соседка, набрала воды в стакан. - Как зовут тебя? Тоненький всхлип, раздавшийся в ответ, был единственным звуком, который Татьяна услышала. Тогда, отбросив уже сомнения, Таня подошла к кровати соседки, приподняла ее и спросила: - Пить-то хочешь? Видя, как жадно пьет воду молодая женщина, Таня покачала головой: - Морили тебя там, что ли? Как звать-то тебя? - Асия… - Аська, значит. Хорошо. Кого родила? Девочку или мальчика? Асия не ответила. Закрыв глаза, она тихо плакала, отвернувшись от Тани. Та пытать соседку не стала. Надо будет – сама все расскажет. Час, другой, а Асия лежала все так же, ни на что не реагируя и только тихонько всхлипывая иногда. В коридоре захлопали двери, скрипнула колесами старая тележка, на которой развозили на кормление малышей, и Татьяна поднялась. Сейчас принесут дочку и снова Тане парить на мягком облаке, которое укрывало ее каждый раз, когда она брала на руки ребенка, любуясь на тонкие бровки и крошечный нос. - А ты чего не готовишься? Асия молчала, никак не отреагировав на вопрос. Мальчишку, маленького, ни в какое сравнение не идущего с крепко сбитой ее Иришкой, Татьяна взяла на руки очень осторожно. Крошечный какой! В мать, наверное. И слабенький… Иринка была жадноватой, настойчивой, требовательной, а этот малыш отворачивался, тихонько, почти как мать, всхлипывая, и словно прося оставить его в покое. - Э, нет, милый мой! Так дело не пойдет! Таня, отодвинув дочь подальше к стенке, встала и нависла над кроватью Асии. - Совсем ошалела? Ты что себе позволяешь, а? У тебя дите еле дышит, а ты страдания устроила? А ну! Вставай! Кому говорю! Гулкий бас Тани раскатился по палате и в коридоре что-то упало. Асия вздрогнула и испуганно сжалась в комок, подтянув колени к подбородку. - Хватит себя жалеть! Что бы там с тобой не случилось, ему сейчас хуже, чем тебе! Тебя все бросили – так ты взрослая, а его бросать – это как? Креста на тебя нет! Тьфу ты! Ты ж не православная, наверное. Да и какая разница? Бог-то разницы между детьми своими не делает! Садись, давай! Будем из тебя мать делать! Врач, который прибежал по просьбе перепуганных медсестер, не стал задавать никаких вопросов. Он молча постоял в дверях, глядя, как Татьяна помогает Асие приложить ребенка к груди, а потом тихо вышел, прикрыв за собой дверь. - Все в порядке у них. Не мешайте пока. Попозже детей заберете. Так надо! История Асии оказалась простой и незамысловатой. Любовь, которая была настолько скороспелой и мощной, что не дала включить вовремя голову. Много обещаний, но мало толку. Любимый, узнав о беременности Асии, ушел за горизонт, а она осталась одна, побоявшись даже написать родителям о том, что случилось. - Туда мне хода нет, Таня. Отец не поймет и все равно прогонит. - А мама? - Мама меня пожалеет, но против отца точно не пойдет. У нас так не принято, понимаешь? И это не их грех, а мой. Вот мне и отвечать… Да только, как это сделать, я не знаю… У меня никого и ничего нет. Даже забрать ребенка мне некуда. - Сколько тебе лет? Асия вскинула на Таню свои черные глазищи: - Восемнадцать. Два месяца назад исполнилось. Так что я теперь сама по себе. - Дите. Как есть дите еще… Татьяна, обняв подушку, машинально покачивала ее под колыбельную, что звучала в душе. Ей хотелось взять на руки Иришку и снова почувствовать эту приятную тяжесть, которая слегка оттянет руки, давая понять, что в этом мире теперь есть еще кто-то, кому Таня нужна как воздух. Мысли роились, таким стремительным галопом сменяя одна другую, что Татьяна даже не пыталась поймать их. И так все ясно. Осталось только придумать, как уговорить Асию и все подготовить. Федор, получив записку от дочери даже ничему не удивился. Он просто съездил к Галине, как просила Таня, и с ее помощью нашел еще одну кроватку. Собрав ее и слегка переставив в квартире дочери мебель, он удовлетворенно крякнул и набрал номер Галины. - Готово! - И у меня. Все, что просила Таня, я собрала. Пусть не новое, но целое и чистое. На первое время сгодится. Таня ломала голову, как начать разговор с Асией. Ведь видела, что та гордая и просто так не согласится принять помощь. Но уговаривать соседку не пришлось. Через день, к вечеру, когда детей принесли на кормление, Асия вдруг прижала к себе ребенка, забилась в истерике, и Таня едва успела подхватить ее, приговаривая: - Что ты, что ты, девочка! Не плачь! Не рви себе сердце! Все хорошо будет! - Ничего не будет! – Асия кричала в голос, не обращая внимания на шум, который поднялся в коридоре. – Я никому его не отдам! Не могу! Слышишь? А забрать… Куда мне идти? Кому мы нужны?! Тихий ответ Татьяны прозвучал так твердо и спокойно, что Асия на мгновение смолкла и непонимающе уставилась на нее: - Мне нужны. И идти вам теперь есть куда. Квартира у меня маленькая, но места всем хватит. Кроватку папа уже поставил вторую, а тебя на диване пристроим. Поняла? Вот и не кричи. А то, ишь, ребенка напугала! Еще не хватало! Он же маленький совсем. Тебя чувствует. Тебе страшно – и ему тоже. А детям не должно быть страшно. Никогда! Поняла меня? У него для этого ты есть, чтобы не бояться! Зачем еще мать нужна, как не от страха укрыть и сил дать? Вот и делай свое дело! А реветь не надо. Слезами тут не поможешь. Ты теперь не одна. А вместе как-нибудь да справимся. Асия смотрела на нее так жадно и с такой мольбой, что Татьяна не выдержала. Сграбастала Асию с ребенком в объятия и прижала к себе, укрывая от мира. - Не бойся, девочка! Все сладится! Я, конечно, в матери тебе не гожусь, но старшей сестрой побыть могу. Если ты, конечно, позволишь мне это. Чувствуя, как обмякла в ее руках Асия, Татьяна осторожно перехватила ребенка, усадила соседку на кровать, а потом рявкнула на медсестер, застывших в дверях палаты: - Цирк вам здесь, что ли? Тащите успокоительное! Видите, девка не в себе совсем! А спустя три месяца Асия с трудом выволокла во двор большую коляску, уложила в нее детей и поздоровалась с соседками, сидящими на лавочке. Машину, которая стояла у подъезда уже битый час, она поначалу не заметила. Но когда ее отец выбрался из-за руля и шагнул навстречу, Асия испуганно ахнула и невольно дернулась, закрывая собой коляску. - Что ты дрожишь, как осенний листочек? – Татьяна, которая замешкалась, зацепившись поясом платья за какую-то железяку, торчащую на перилах лестницы, ворча, отодвинула Асию от коляски и кивнула, здороваясь разом со всеми, кто был рядом. – Иди! Поговори с отцом-то, пока мы погуляем. И не бойся! Ругать он тебя не станет. Я с ним уже пообщалась на эту тему. Вы же родные люди! Кто тебя больше любить будет, чем родители? А ты пропала куда-то, ни слова, ни строчки. Они все с ума сошли, пока тебя искали! Татьяна, не оглядываясь, прошла до конца дорожки, что вела вдоль дома и на повороте обернулась. Удовлетворенно улыбнувшись, она поправила одеяло, укутывая детей потеплее и забасила тихонько: - Вот и хорошо! Раз обнял – значит, простил! Так что ты, Сашка, теперь не сирота казанская. У тебя дед есть, бабушка и еще родни целый ворох! Сложно будет матери твоей, но она уже не та девочка, что ревела белугой, отказываясь тебя на руки брать. Попробуй тебя теперь вырви у нее, ага! Такую тигрицу включит, что мало никому не покажется! Мамой она стала, точно тебе говорю! А это значит, что ради тебя она все сделает. И с родней помирится, и вырастит тебя хорошим человеком. А если ты куролесить будешь, то тетка Таня тебе живо напомнит, как мамку и Родину любить надо! Понял? А заодно напомнит, что у тебя кроме родни есть мы еще. Я, Иришка, Алексей, дед Федор… И мы всегда вам рады будем, что бы не случилось! Два совершенно разных носа в унисон тихо посапывали в коляске. Солнце, которое не баловало своим появлением последнюю неделю, вдруг пробилось через серую пелену, обошло край грозно черневшей тучи и щедро раскидало золото по тротуарам. Татьяна глянула вверх, подставляя лицо почти по-летнему теплым лучам и прислушалась. - Таааак! Погуляли! Гроза, ребятки! Первая майская гроза в этом году! Побежали! Дождь догнал их у подъезда и сунув на ходу в руки отца Асии Сашку, Татьяна махнула в сторону дома: - Третий этаж, дедушка. Несите наверх свое сокровище. Там открыто. Асия, которая рванулась было забрать сына, сделала шаг назад, увидев, как прижал к себе ребенка отец. - Как назвала? - Александр. - Хорошее имя! Правильное. Сильным вырастет. Идем! Татьяна замешкалась на крыльце, качая проснувшуюся дочку. - Вот, как бывает, девочка! Счастье оно такое. Рядом ходит, но в руки не всегда дается. И если ждать будешь, пока само к тебе прислонится – глядишь, и уйдет к другому, даже не оглянется. Хочешь быть счастливой – будь ею! Не жди ничего и никого! Делай все так, как считаешь нужным. Люби близких, жалей дальних и ни от кого ничего не жди. Можешь дать – дай! Жизнь, помощь, доброе слово… И в ответ ничего не спрашивай. Кто захочет – сам тебя отблагодарит, а кто не захочет… Да и Бог с ним! Главное, что тебе себя упрекнуть будет не в чем, поняла? Живи так, чтобы любой, кто на тебя посмотрит, понял – вот так и надо!© Автор: Людмила Лаврова. Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни

Удивительные мамы-животные! В этом захватывающем 10-секундном ролике запечатлен захватывающий момент, когда мать-слониха начинает действовать после того, как огромный крокодил вцепился в хобот ее детеныша на водопое. Обладая взрывной силой и материнским инстинктом, гигантская матриарх использует свою огромную силу, чтобы полностью вытащить хищника из воды и подбросить его в воздух, как тряпичную куклу, чтобы обеспечить безопасность своего ребенка. Невероятная сила броска отбрасывает крокодила на несколько футов в сторону, в то время как травмированный детеныш спешит обратно в безопасное место, к стаду, оставляя зрителей в полном шоке от необузданной мощи природы. Удивительные Фото и Видео (https://t.me/f0t0_1)