Истории, которые влияют на нашу жизнь!

- Пап, завтра к тебе Сережа приедет. У него каникулы. Мальчик большой, четырнадцать лет. По хозяйству поможет. Мы вас навещать будем. Так что встречай. - Дочь, - стушевался от неожиданной новости старик, - Я, наверное, не справлюсь. У меня планы другие. - Пап, он уже в поезде. Мы заняты. Очень нужна твоя помощь. Присмотри за ним. - Категорично заявила дочка. - Возражения не принимаются. Завтра встречай. На связи. Дед Мирон покачал головой, залез в заначку и отправился в магазин. Внука кормить надо. В первый день приезда, Сергей оглядел небольшое, осиротевшее хозяйство деда и удивился. - Дедуль, что у тебя двор такой заросший? Сплошной бурьян, рухлядь везде разбросана? - Да бабуля твоя долго болела, потом ушла. А сейчас, - дед махнул рукой, - Кому это надо? Помру я скоро. Одиноко ей без меня. - Ладно, дед, помирай, - согласился с ним внук, - Только вот помрешь, люди придут хоронить тебя, а двор в сплошном бардаке. Стыдно же. Порядок наведем, грядки вскопаем и помирай. - А грядки зачем? - Удивился дед Мирон. - Как зачем? Посадить лук и все такое. Ты что не знаешь, как в магазинах все дорого? Похороним тебя, поминать надо? Если все из города тащить, никаких денег не хватит. Вот насажаем, вырастим и давай с богом. Дед Мирон призадумался, почесал затылок. Внук был прав. Вводить детей в лишние расходы не хотелось. Делать нечего, надо немного подождать. Работа закипела. Через неделю двор был убран и огород приведен в порядок. Но случилось непредвиденное. Сережа заболел. Дед Мирон всполошился. - Дедушка, очень супчика куриного, домашнего хочется, - тихо прошептал внук, - Он силу придает. Вот поем и выздоравливать буду. - Да нет у меня птицы. Одна курица старая осталась. Да какой из нее суп? - Растерялся старик. - А ты к соседу сходи, я с ним договорился, - чуть не выдал себя Сережа, - Он обещал десяток кур и одного петуха тебе подогнать. Кстати, у него и коза есть. Мне бы молочка козьего попить надо. Очень оно целебное. Сережа поправился быстро. Свежие продукты помогли. Через неделю дед забеспокоился. - Вот помру, куда скотину девать? - Соседу отдашь, не проблема, - хохотнул внук. К вечеру Сережа приволок маленького и страшненького щенка. - Болезненный какой-то, шелудивый. - Произнес дед Мирон, разглядывая нового жильца. - И что с ним будет когда помру? - Не бойся, дедуль, - быстро нашелся Сережа, - Вылечим, откормим его. Потом пусть бегает по деревне. Добрые люди голодным не оставят. Щенок был очень слабым. Пришлось его выхаживать, вставать и кормить даже ночью. По очереди дед Мирон и Сережа ухаживали за заморышем. Выходили. Щенок окреп, бегал по двору, гонял кур и, с радостным лаем, встречал хозяев. Жизнь с ним стала веселее. К концу лета приехала дочка. Помогла собрать урожай. Все сложили на хранение, сделали запасы. Как-то перед отъездом притащила беременную кошку. - Ты зачем мне ее принесла? Она окотится скоро. Что я с ними буду делать? - Возмутился дед Мирон. - Ну, пап. Не бросать же ее, в самом деле. Помнишь, как мама кошек любила? У вас всегда две кошки жили. Они мышей в сарае ловили. - Возразила дочка. - Мы с Сережей уедем, ему в школу пора. На осенние каникулы он тебя навестит, котята подрастут. Мы их по соседям раздадим. Лето пролетело быстро. Дед Мирон проводил родню, всплакнул немного на прощание. Подошел к фотографии жены, зажег поминальную свечу и сел на табурет. - Знаешь, Танюш, - обратился он к жене, - Ты не обижайся, но не могу я сейчас к тебе. Надо повременить немного. Вот Сережа скоро приедет. Да и кур кто кормить будет? Сосед своих всякой гадостью кормит, а я отборной пшеницей. Видела бы ты какие они яйца несут, загляденье. Ни у кого таких нет. Дед Мирон выглянул в окно. Возле калитки лежал подросший щенок. - Собака у меня появилась. Я ее лечил, вымахала кобылятина. Куда ее девать? Жалко же. Без меня пропадет. - Продолжил он. - Сережа наш болеет. Ему козье молоко очень помогает. Вот думаю козу у соседей купить. Приедет, подлечится. Дед Мирон прислушался. Из комнаты послышалось мяуканье кошки. - Тань, кажется началось. Пойду, посмотреть надо. Вдруг котенка задавит. Вот напасть. Что мне с ними делать? - Старик, шаркая ногами, побрел в комнату. - Вот напасть. Ой, уже двое. Дед Мирон присел напротив кошки. Взял в руки котят и, улыбаясь от радости, сунул их под живот к матери. - Ешьте, вам надо сил набираться. Подрастете, мышей ловить будете. Автор: Лидия Малкова

Нина была очень рада, что ее супруг Артур пошел не в отца. Он был очень домашним и добрым. И окружающие считали, что ей очень повезло. И все бы ничего, но Василий Лукич очень любил захаживать к молодым в гости и часто делал это без приглашения. Невестку эти визиты коробили и возмущали, но виду она никогда не подавала, боясь разрушить семейную идиллию. Вел себя в гостях свекр не очень прилично-мог без разрешения заглянуть в холодильник или открыть тумбочку в прихожей и там порыться. На невестку он смотрел с некоторой долей презрения и часто игнорировал в общей беседе. -Ты бы Артур скорректировал свои планы на следующие выходные. На даче работы много, надо мне с ремонтом крыши пособить. Работы много, одним днем не управимся, -говорил свекр. -Но мы уже обещали моей маме помочь в выходные с ремонтом, -робко вставила словцо Нина. -Да, пап. Теща нас будет ждать в следующую субботу. Ей одной обои в гостиной не поклеить. -В общем я тебя буду ждать. Стройматериалы завезли, осталось за малым-все как следует сделать, а то польют дожди и дом затопит. Артур потупил взгляд и не знал, что ответить, а Нина поняла, что ей одной спорить со свекром бесполезно. Тот сидел без настроения и злить его было себе дороже. -Может чаю?-робко спросила Нина,-я вчера кекс испекла. -Не кексы печь надо, а научиться борщи мужу варить,-ответил недовольно Василий Лукич и стал собираться домой. Как только за ним закрылась дверь, Нина обратилась к супругу: «Это уже переходит все границы. Он приходит без предупреждения и начинает тут права качать и указывать кому и что делать. Я устала и мне так неприятен его тяжелый взгляд». -Не обращай внимания, Нин. Такой он человек. Мать его всю жизнь терпит и не спорит никогда, иначе давно бы развелись. У него и любовница есть, а она знает и молчит. Мало ему одной женщины, не хватает. Я с ним уже разговаривал на эту тему, ругался, а он прямо сказал-ходил налево и буду ходить и никого это не касается. Мать молчит, потому что никогда не работала, зависит от него материально. -Какой ужас! Бедная Анна Петровна. Покорилась этому барину. Да я б на ее месте лучше бы полы мыть пошла, чем так жить. -Вместо того, чтобы моих родителей обсуждать, давай решать, как поступим в следующую субботу. Ты иди обои клей, а я крышей займусь на даче, деваться некуда,-виновато сказал Артур. -А в самом начале семейной жизни договаривались, что все будем делать вместе, дружно. Мы же маме моей обещали первой помочь. -Я с отцом на конфликт не пойду, да и не справиться ему одному с ремонтом крыши. Когда на следующие выходные сын приехал помогать отцу в сад, то застал на участке незнакомую моложавую женщину лет сорока пяти, которая хозяйничала в доме. -Кто это у нас в гостях и где мама?-с недоумением спросил Артур отца. -Знакомая с работы, приехала помочь нам с обедом. Пока мы тут крышей будем заниматься, она приготовит нам и первое и второе. -Я с собой бутерброды привез и горячий чай в термосе. Зачем нам тут чужие? Да и мать тебе с собой всегда еду собирает. -Она приболела в этот раз, не смогла. Не стал я ее заставлять, а всухомятку не ем никогда , да и вредно это. А Светлана нам по быстрому все сделает, она хорошая хозяйка. -А ты откуда знаешь? И почему меня не предупредил, что посторонние тут будут. -Не спорь с отцом. Я пока что тут хозяин и мне виднее, кого звать, а кого нет. Артур понял все сразу про эту молодуху и ему стало неприятно. Пока мать болеет, отец вздумал развлекаться, да еще сына позвал в свидетели. -Я ведь молчать не стану, все матери расскажу,-сказал он,-нехорошо это. -И не жаль тебе ее? У нее ведь больное сердце. Посмотрим каким ты станешь в мои годы. Таких Нинок у тебя будет вагон и маленькая тележка. Это ты еще молодой и жизни не знаешь. Баб надо в узде держать, чтоб уважали , ценили и держались за тебя. Артур от негодования бросил молоток и пошел одеваться. -Поехал к теще обои клеить, а у тебя тут уже есть помощница. Я третий лишний,-ответил с вызовом он и хлопнул калиткой. Нина с матерью были удивлены приезду Артура, но ни о чем спрашивать того не стали, видя его состояние. Ровно через неделю, накануне выходных, Василий Лукич снова заявился в квартиру молодых, как к себе домой. Нина с Артуром в это время ужинали на кухне. На приглашение присоединиться к ним, пенсионер ответил отказом. Он сел в гостиной на диван и включил телевизор. -Артурчик, завтра едем к маме пораньше, доклеим обои в ее спальне,-нарочито громко сказала Нина мужу, чтобы услышал свекр. В гостиной что-то громыхнуло. Это Василий Лукич от злости швырнул пульт от телека на пол и пришел на кухню. — Пораньше? Ты что, не видишь, как Артур устал? — зашипел он на невестку. – Дай мужу выспаться в выходной, а не гоняй его по своим бабским делам! Он мужик, ему силы беречь надо, а не на ваши со сватьей прихоти размениваться! — Пап, ну что ты… Я же обещал,-поднялся с табуретки Артур. – Молчи! – отрезал Василий Лукич. Лицо его побагровело. Он повернулся к сыну. – Вижу, сынок, ты с женой не сладишь. Совсем ее распустил. Ладно… Буду учить твою Нинку уважению сам, раз ты сам не справляешься! И он направился к невестке. Сын стоял как вкопанный, боясь пошевелиться. Нина тоже замерла, встретив гневный взгляд свекра. Но, опомнившись, твердо сказала: «Успокойтесь пожалуйста и сядьте»! Василий Лукич остолбенел. Никто никогда не говорил ему так и не приказывал. — Что?! Как ты смеешь… Но Нина твердо повторила свою просьбу. Свекр машинально шлепнулся на кухонный табурет. – Вы сейчас перешли границы. Я – не ваша собственность. Я – жена вашего сына, взрослая, самостоятельная женщина и заслуживаю уважения. Ваши попытки «поставить меня на место» не уместны и оскорбительны. Я сейчас в своем доме, а вот вы у меня в гостях. Или мы разговариваем на равных или покиньте помещение! Я наслышана о ваших любовных подвигах, поэтому не вам меня учить. Свекр пытался ответить, но вместо этого буркнул что-то невнятное и направился к входной двери. Нина стала мыть посуду и заметила как дрожат ее пальцы. -Пап, подожди,-пытался остановить отца Артур, но тот уже хлопнул дверью. -Зачем ты так? Не могла промолчать? Тебе нужен был скандал? Нина громыхнула вымытой посудой. – Нет, Артур. Скандал затеял твой папаша. Так дальше продолжаться не могло. Мой свекр забыл одну простую вещь: я – твоя жена, а не его слуга. И уважение начинается с самоуважения. Пора и тебе вспомнить, что это такое. Я больше не собираюсь терпеть его выходки и закидоны. А ты как хочешь. Больше Василия Лукича в доме молодых не видели. Автор: Серебристый ландыш

- У меня два сына 15-ти и 12 -ти лет. После развода они остались жить с отцом. Каждый месяц я отправляю им половину своей зарплаты, как и договаривались. Муж, скорее всего, с подачи свекрови, решил, что я утаиваю часть денег. Своих мальчишек я не обижу, а вот их с мамой, пожалуй, разочарует сумма алиментов. Я бы и сейчас не распространялась о своих проблемах, но вы всё равно узнаете, такие новости быстро разносятся. Мои проблемы - это мои проблемы, думаю вам, дорогие коллеги своих хватает? Больше вопросов нет? Давайте уже работать, - ответила Полина и погрузилась в расчёты. Какие усилия ей пришлось приложить для сохранения невозмутимого вида, знала только она. Вечером дома Полина дала волю чувствам. Она плакала и не могла понять, почему у неё так нелепо сложилась жизнь? А потом вытерла слёзы и позвонила своим мальчишкам. Они созванивались каждый вечер. Старший Андрей заверил, что у них всё хорошо, он торопился на каток. Младшему Антошке мать помогла сделать домашнее задание по математике. Бывший муж с ней принципиально не разговаривал, а она и не настаивала. Один раз в месяц Полина обязательно приезжала к ним, тогда муж уходил из дома к маме или к новой подруге. ... Полина росла без матери, её не стало, когда девочке было четыре года. Она осталась с отцом. Жили они в Красноярске. Бабушки и дедушки были где-то далеко и не принимали в её судьбе никакого участия. Отец любил крепко выпить. К тому же, несмотря на свой маленький рост и тщедушное телосложение, он был скандалистом и забиякой. Папенька неоднократно пытался найти новую спутницу жизни. И спутницы находились бездетные и с детьми, но не задерживались. После первых скандалов отца, часто, с рукоприкладством, они уходили. Отец дочь любил, но не умел выразить свою любовь, и дочь её не чувствовала. Она росла сама по себе, как травинка в поле. Девочка посещала детский сад, а потом школу, умела жить в коллективе. Но в коллективе внимание к детям общее, а она так хотела индивидуального внимания, чтобы кто-то только её любил. Став взрослой Полина поняла, что в то время и был заложен в ней комплекс неполноценности, именно тогда девочка решила, что она недостойна внимания и любви. Полине было 9 лет, когда в её жизни появилась Фаина. Она стала пятой сожительницей отца. Фаина была женщиной мощной и не из робкого десятка, в два раза выше и шире папеньки. Во время первого пьяного выступления она беспардонно поколотила его и закрыла на балконе охладиться. Правда, минут через пять впустила, но ему хватило и этого, мороз был градусов под 30. С тех пор отец зауважал Фаину. Они даже зарегистрировались. Фаина родилась в деревне, рано лишилась родителей, вырастила её многодетная тётя по принципу " без разницы - одним ребёнком больше, одним меньше." После восьмилетки Фаина выучилась на штукатура и началась её бродячая жизнь. Она объездила половину страны, кругом были стройки, везде нужны рабочие и везде было место в общежитии. Замуж она не вышла и женихи в очередь не стояли. Ей было 40 лет, когда она познакомилась с Петром, отцом Полины. Он был на 6 лет моложе. Свела их судьба в одном ЖКХ, где Пётр трудился сантехником. Вроде бы женщина привыкла к своей одинокой жизни, но то ли устала от странствий и общежитий, то ли пожалела неприкаянного мужичка с ребёнком? В общем, сосватали Фаину за Петра, и стала она мачехой неухоженной девчушки с криво подстриженной чёлкой (сама подстригала), в каких-то застиранных платьицах на вырост. Сначала Фаина обиходила девчушку. Квартиру привела в порядок. Квартира у них была однокомнатная, но просторная с высокими потолками. Дом был построен в Сталинское время. Отец сделал перегородку, и у Полины появилась своя небольшая комнатка. И зажили они почти хорошо. Было бы совсем хорошо, но Пётр, в основном после получки, срывался в загул. Домой возвращался часто битый и без денег. А однажды не вернулся. Пили в гараже у друга и заспорили с ним о политике. Политические взгляды у них были резко противоположные. Ну, Пётр в сердцах и ткнул в друга но. жи. чком. Друга прооперировали, он долго лежал в больнице, а Петру дали 8 лет. Два года только успела пожить Фаина с мужем. Фаина и вырастила Полинку. Она всей душой привязалась к девочке и считала её дочкой, но себя мамой называть запретила, - Мама у тебя была одна, она не виновата, что так рано ушла, помни её! - - Учись старайся, только так можно в люди выбиться, я вот всю жизнь малограмотной прожила, а было бы у меня образование я бы точно каким-нибудь министром стала, - наставляла Фаина дочь. И Полина училась. После школы она поступила в университет на экономический. Вернулся из заключения отец тихий, исхудавший, больной. Скоро он попал в туберкулёзный диспансер, пробыл там чуть больше года, но вылечить его не смогли. С Артёмом Полина училась в университете. Она не замечала с его стороны никакого интереса к себе и очень удивилась, когда он на последнем курсе стал оказывать ей знаки внимания. Сначала удивилась, а потом влюбилась, как это и случается. От него девушка впервые услышала, что она красивая! И даже начала верить в это. Артём уговорил Полину уехать с ним в его родной город, он недалеко всего 300 км. от краевого центра. Там его ждёт работа. Дядя уходит на пенсию. Он договорился с начальником, что племянника примут на его место в налоговую инспекцию. Пока молодые поживут с мамой, у них трёхкомнатная, а потом и свою квартиру приобретут. Мать с отцом давно была в разводе. Артём его не помнил. Фаина не одобряла её переезд в небольшой городишко, и будущий зять ей не приглянулся, но когда влюблённые прислушивались к советам старших? Сразу после переезда молодые зарегистрировались. Свадьбу делать не стали. - Свадьба - это деньги на ветер, никого ничем не удивишь, - сказала мать Артёма Ольга Фёдоровна. Полине было всё-равно, был бы милый рядом. Знакомых у неё здесь не было. Фаина на регистрацию не приехала, только денег Полине перевела на обустройство новой жизни. Молодая жена понимала, что она на чужой территории, не спорила, не возражала, не прекословила. Она очень старалась понравиться Ольге Фёдоровне... но не смогла. Ей не нравилось в Полине всё, начиная с внешности ( худая и невидная), не нравилось, как она одевается ( никакого вкуса), как убирается, готовит (неумеха), ей не нравился голос невестки и походка, всё в ней было не так! Невестка была устроена кассиром в магазин, по её специальности в их городке работы не было. - Нечего прохлаждаться, мы люди небогатые, иждивенцы нам не нужны. Да, и в декрет скоро засобираешься, вы на это дело быстрые, всё какие копейки получишь.- Насчёт декрета свекровь не ошиблась. Скоро у них родился первенец Андрей. Ребёнок рос неспокойный. Полина почти всю ночь укачивала его на руках, чтобы он не плакал и не мешал спать мужу и свекрови. А сама она существовала в полусонном состоянии. Ольга Фёдоровна ещё работала. - Хоть на работе отдохну от вас, - говорила она. Если сынок был в хорошем настроении и спал днём, Полина падала и засыпала рядом с ним. Однажды проспала и не приготовила ужин. Муж был недоволен. Свекровь возмущалась, - За целый день не удосужилась приготовить мало-мальскую еду, бессовестная! Где ты её только нашёл? - Полина терпела и молчала, но уже начала опасаться за своё психическое здоровье. Сынок подрастал, стал спокойнее, а свекровь вдруг обнаружила, что внук не похож на отца и засомневалась в его отцовстве. Тут уж возмутился всегда спокойный Артём, - Мама, если есть сомнения, можешь заказать генетическую экспертизу на отцовство, но она дорогая. - Полина поняла, что им надо уходить, но куда? На съёмную квартиру Артём не хотел, как-то неудобно, его здесь все знают. Надо брать свою в ипотеку, квартиры у них не такие уж и дорогие, но где взять денег на первоначальный взнос? - У меня денег нет. Я сына учила. У твоей мачехи тоже нет, так что сидите и не рыпайтесь, - попыталась остановить их Ольга Фёдоровна. Правда, она немного ошиблась. Фаина знала, как живётся дочери в семье мужа. Деньги у неё были. Она и дала необходимую сумму на первоначальный взнос. Двухкомнатную квартиру они купили. Только где купили? В одном доме со свекровью! Сын не мог оставить маму. Полине стало полегче, хоть свекрови всё ещё было много. Через три года родился младший сын Антошка. Полина работала дома. Она составляла налоговые декларации частным предпринимателям, хоть небольшие, но всё же деньги. Жизнь налаживалась. Была куплена машина, не из салона, но вполне приличная. Мальчишки росли. Полине повезло, освободилось место бухгалтера в небольшой организации и её приняли на эту должность. Ипотеку они выплатили, помог материнский капитал на второго ребёнка. Артём так и оставлася рядовым инспектором. Он не был честолюбивым и не стремился вверх по карьерной лестнице. Полина пыталась уговорить мужа вернуться в Красноярск. Там и зарплаты посолиднее, и ей работа будет. К тому же, Фаина стала болеть. Артём заявил, что никуда не поедет, ему и здесь хорошо, а она пусть уезжает, если есть желание. Ольга Фёдоровна была у них ежедневно, и всегда находился повод для её недовольства. Полина так и осталась для неё никчёмной и плохой хозяйкой. Да, и зарплата у неё маленькая, на самом деле, Полина получала чуть меньше мужа. Всякому терпению приходит конец. Пришёл конец и терпению Полины. Этому поспособствовало охлаждение и равнодушие мужа, если раньше он хоть как-то пытался заступиться за жену, то сейчас стал "подпевалой" матери. Полина подала на развод. - Я не отдам тебе детей, и не хочу быть алиментщиком,- сразу заявил муж. Полина была настроена решительно. Она объяснила мальчишкам, что не может больше жить с папой и уезжает в другой город. Отец против их отъезда с ней. Мальчишки считали, что им лучше доучиться в своей школе, а потом они приедут к ней в город и продолжат образование там. В общем, сыновья её поняли, они были достаточно взрослыми и видели отношение отца и бабушки к матери. И Полина уехала, естественно, ни квартиру, ни машину она делить не стала. Через три месяца после её переезда умерла Фаина. На Полину обрушился ещё один удар, не стало близкого и дорогого человека. Но, тем не менее, жизнь на новом месте ей нравилась. Она устроилась в крупную строительную организацию на хорошую должность. Впервые за много лет Полина была спокойна, исчез вечный страх быть обруганной, никто её не оскорблял. С сыновьями Полина была постоянно на связи. И вот сегодня новый удар. Муж нарушил их договор и подал на алименты. По всей видимости, он захотел, чтобы на работе узнали, какая она негодяйка, бросила детей! В нашем обществе принято, что после развода дети по умолчанию остаются с матерью, а отцы спокойно отправляются в свою новую жизнь, отделавшись лишь алиментами, в лучшем случае. Если женщина оставит ребенка отцу и начнёт жизнь с чистого листа, она обязательно столкнется с осуждением и жесткой критикой. - С осуждениями и критикой я как-нибудь справлюсь, школу прошла хорошую. И никому не буду доказывать, что дети остаются для меня самым главным смыслом жизни, - подумала Полина и успокоилась. Наталья Сергеевна

Ишь, совершеннолетняя она! Думаешь, аттестат получила и все можно? Да ты на работу нормальную сначала устройся, а потом взрослую из себя строй! Потом, немного остыв, он говорил уже спокойней. - Ведь бросит он тебя, что я, не видел, что за парень тебя привозит? Машина дорогая, личико смазливое, зачем ему такая простушка, как ты, Анька? Будешь потом реветь, помяни мое слово. Аня отчиму не верила. Да, Олег был красивым и учился на третьем курсе института, на платном, правда, так и она бы не отказалась на платном учиться. По конкурсу Аня не прошла, в колледже ей не понравилось, и сейчас она то листовки раздавала, то газеты разносила, а в основном к экзаменам на следующий год готовилась. Так она с Олегом и познакомилась – протянула ему листовку, а он взял одну, потом другую, третью и сказал: - Девушка, давайте так – я беру у вас все листовки, а вы идете с нами в кафе? Непонятно что тогда на Аню нашло, но она согласилась. Уже наученная опытом, листовки в этой районе не стала выбрасывать, затолкала их в рюкзак и потом на обратном пути в мусоропровод отправила, когда из кафе шла. В кафе Олег ее с друзьями своими познакомил, угощал пиццей и мороженым. Они с сестрой такую вкусноту обычно только на дни рождения и ели – денег у них особо не было, а пенсию отчим не разрешал тратить, говорил, что пусть лежит на черный день, если с ним что случится. На самом деле зарплата у него нормальная была, но половину он тратил на машину, которая вечно ломалась, а половину проигрывал. Аня не жаловалась – спасибо, что он их с Алёной из дома не выгнал, квартира-то его была, мамину пришлось продать, когда она заболела. Конечно, хотелось и шоколадок, и пиццы, и газировки сладкой, но если что такое и перепадало, Аня сестренке все отдавала. Она и у Олега в кафе спросила – можно ей кусочек пиццы с собой взять, для сестры? Он тогда так на нее посмотрел, удивленно. А потом купил ей с собой целый круг пиццы и большую шоколадку с орехами. Напрасно отчим думал, что Олег ее обидит. Он добрый был. И Аня рядом с ним остро понимала свою несостоятельность, стала еще старательней готовиться к экзаменам, на нормальную работу устроилась – в магазин кассиршей. Там деньги хорошие платили, и она смогла купить себе и джинсы приличные, и прическу в настоящей парикмахерской сделать, чтобы Олег ею гордился. Когда он позвал ее на дачу, Аня сразу поняла, что там случится, но совсем не испугалась – не маленькая же она. Тем более, и он ее любит, и она его любит. Сначала, правда, она переживала, что отчим не отпустит, но тот и сам стал поздно домой возвращаться, а то и вообще не приходил. Аня знала, где он ночует – у тети Любы, медсестры с их участка, он давно ей улыбался, но та не особо-то хотела связываться с мужчиной, у которого две девчонки от первого брака, даже сама замужем побывать успела, но развелась, и тут уж не устояла перед его неуклюжими ухаживаниями. В общем, это ей пошло на руку, правда, Алёна ревела, когда узнала, что одна будет ночевать, но Аня ей шоколадку купила, чипсы и газировку, и та смирилась со своей участью. То, что она беременна, Аня узнала поздно. Цикл у нее вечно неровный был, да и не особо она за ним следила, никто ее этому не учил. Это вторая кассирша, Вероника Матвеевна, спросила в шутку: - Ты чего вся светишься, округлилась – не беременная ли часом? Посмеяться посмеялись, а вечером Аня купила тест. Когда увидела две полоски, сначала не поверила – нет, этого просто не может быть! Олег не обрадовался. Сказал, что это все не вовремя и сунул ей денег на врача. Аня проплакала ночь и пошла. Но оказалось, что поздно уже – шестнадцать недель. Получается, на даче тогда все и случилось, а она-то думала, что в первый раз вообще нельзя забеременеть. Какое-то время удавалось скрывать все от отчима, но живот рос как на дрожжах. Пришлось признаваться. Как же он кричал! - И где парень твой? Жениться на тебе собирается? Аня опустила глаза. Олега она уже месяц не видела, как он узнал, что ребенка придется оставить, так и пропал. - Понятно, – протянул отчим. – Я же предупреждал тебя, Аня... Он не сразу сказал, наверное, с тетей Любой посоветовался. - Раз уж так вышло – рожай. Но придется тебе его в роддоме оставить, мне лишний рот ни к чему. Тут такое дело... Женюсь я, Анька. Люба тоже беременная. Двойня у нас будет. Сама понимаешь, трое младенцев в одном доме – это перебор. - А она что, здесь жить будет? – удивилась Аня. - Ну а где? Она же жена моя теперь будет, где ей еще жить? Казалось, что это он так шутит. Но отчим не шутил. Каждый день говорил об этом и обещал выгнать их с сестрой обеих из дома, если притащится сюда с ребенком. Аня понимала, что он не свои слова сейчас говорит, что он повторяет то, что ему тетя Люба внушает. Но дело это не меняло – она не могла оставить ребенка. - Не переживай, – сказала тетя Люба. – Такие младенцы нарасхват, его быстро усыновят, и будут любить как своего. Аня плакала, звонила Олегу, пыталась придумать, где им жить с сестрой и младенцем, но придумать не могла. И тут в один из дней Вероника Матвеевна сказала, кивнув на супружескую пару: - Надо же, столько лет прошло, а они все в черном ходят. Всю жизнь горю посвятить, ну я не знаю... Родили бы еще одного ребенка. Или усыновили. Эту пару Аня часто видела - и вместе, и по отдельности. Оба они были вежливые, с приятными лицами, разве что немного грустными, но понятия не имела, что у них произошло. - У них дочка разбилась, помнишь, громкая история была – газель с детьми разбилась? Ездили на экскурсию в другой город, водитель заснул, кажется. Он погиб да девочка эта, так жалко. А люди хорошие такие – он врач, она английский преподает. Я жила раньше по соседству, когда замужем была. Ну, дело прошлое... Я к ним приходила тогда, все приходили – несли ей ангелочков. Представляешь, дочка их купила ангелочка, статуэтку, на экскурсии этой, и в руке ее держала. Еле достали. Не знаю, кто первый додумался ей ангелочка принести, а потом уже многие приносили. Я боялась, что ей хуже от этого будет, но нет – кажется, ей это только помогает. Это Аня в каком-то фильме увидела, как девушка своего ребенка отдавала супружеской паре, которая не могла иметь детей. Понятно, что эти могли, да и, скорее всего, вовсе не хотели ребенка, но почему-то Аня все время о них думала. Она была уже на восьмом месяце, но все еще работала, не хотела место потерять, и тут как раз пара эта на ее кассе стояла, и мужчина спросил: - Милая девушка, а вам не пора в декрет? Еще родите тут на кассе. Аня не жаловалась, но на самом деле ей было тяжело работать – спина болела ужасно, изжога мучила, ноги к концу дня отекали. Но никто ни разу не спросил, как она, только врач на участке ругалась, но это не считается. Эта забота показалась ей такой трогательной, что глаза тут же на мокром месте оказались – такое с ней постоянно в последнее время бывало. А потом, дня через два, когда она после смены шла домой с пакетом – продуктов с зарплаты купила, ее обогнал этот мужчина и предложил помочь. Аня почувствовала себя неловко, но в то же время ей было приятно. А еще она подумала, что он хороший человек. Ангелочка она увидела в витрине магазина, на распродаже – лето в разгаре было, видимо, они не пользовались особой популярностью. И Аня, поддавшись порыву, купила, а потом спросила у Вероники Матвеевны адрес и пошла. Уже когда нажала на звонок, испугалась – вдруг это будет неуместно, ведь столько лет прошло? Вряд ли кто-то сейчас им их несет. Дверь ей открыла женщина. Кажется, сразу узнала, потому что брови удивленно приподнялись. Аня поспешно разжала ладонь и протянула ей фигурку, вжав голову в плечи – она ожидала, что та сейчас в лучшем случае захлопнет дверь перед ее носом, а в худшем случае накричит. Но не случилось ни того ни другого. Женщина взяла ангелочка, улыбнулась и сказала: - Проходи. Чаю хочешь? За чаем она спокойно рассказала Ане их историю, которую та уже слышала от Вероники Матвеевны, но из уст этой женщины все звучало больнее и жестче. - А почему вы не родили еще? – чуть ли не шепотом спросила Аня. - У меня тяжелые роды были. Пришлось матку удалить. Больше я родить не могла. Стало неловко – какое она имеет право лезть в чужую жизнь? Очень хотелось спросить про усыновление, но язык будто онемел. - Мы думали усыновить, – сказала женщина, словно услышала ее мысли. – Даже школу усыновителей прошли. Но в последний момент я не смогла. Попросила у дочки – дай мне знак. Но ничего не произошло, абсолютно ничего. Именно в этот момент в комнате послышался звон, словно стакан упал на пол и разбился. Женщина вздрогнула, Аня растерянно посмотрела в ту сторону – она думала, что в квартире никого нет. Обе они поднялись и прошли в зал. Аня боялась, что там будет что-то вроде склепа – темно, повсюду свечи и фотографии. Но нет, фотография была только одна, комната светлая и никаких свечей. Только фигурки ангелочков. Одна из них лежала на полу, разбитая. Женщина подняла кусочки фарфора и долго их рассматривала. Потом странным голосом произнесла: - Эта та самая статуэтка. Ее. Щеки у Ани запылали. Что это, если не знак? Девочку она родила в срок. К тому времени тетя Люба давно жила у них в квартире и тоже родила, раньше срока. Дети еще лежали в больнице, но их вот-вот должны были выписать, уже и кроватки купили – две беленькие, красивые, с кокосовыми матрасами. Ее ребенку никто и не думал ничего покупать, она должна была оставить его в больнице. Алёна разве что по вечерам шепотом спрашивала: - А нельзя ее где-нибудь прятать? Ну, чтобы они не узнали, что она тут, твоя девочка. Я буду тебе помогать. От этих слов Ане хотелось плакать, но при сестре она сдерживала себя. Содержание записки Аня продумала заранее. Написала, что не может оставить себе ребенка, и что он здоровый, они могут не беспокоиться. А еще напомнила про знак – упавшую статуэтку. В конверт она вложила деньги - всю свою накопленную пенсию. Этого должно было хватить, они же хорошие люди. Из больницы выписывали утром, но подкидывать ребенка посреди белого дня было страшно. Она целый день просидела в торговом центре, хотя сидеть было тяжело, и голова кружилась. Но главной была ее девочка, которой нужно найти любящих родителей. Когда торговый центр закрылся, Аня еще час сидела на лавочке, хорошо, что было тепло. Только когда на город опустились сумерки, она решилась войти в подъезд, проскользнула, когда мужчина с собакой выходил на вечернюю прогулку. Дочку она носила в переноске, купила ее на свои деньги и попросила Веронику Матвеевну принести на выписку. Та лишних вопросов не задавала. И вот сейчас, поставив переноску так, чтобы ее не задела дверь, Аня сунула под одеяло конверт с запиской и деньгами и уже собралась позвонить в дверь и убежать, как тут же она открылась. На пороге стоял мужчина, отец погибшей девочки. - Ты что здесь возишься? Аня даже подпрыгнула от испуга. Тут он заметил переноску. - Это что? Слезы потекли сами собой. И Аня рассказала все – про Олега, который ее бросил, про отчима, который и так содержал их с сестрой уже семь лет, а теперь женился, и у него родились двойняшки, про тетю Любу, которая придумала, что Аня напишет отказную в роддоме. Он выслушал ее внимательно, после чего сказал: - Галя уже спит, не хочу ее беспокоить. Утром поговорим. Пошли, я постелю тебе в зале. Спать в комнате с десятками ангелочков было странно. Но Аня уснула почти сразу, крепко прижав дочку к груди. Проснулась она оттого, что почувствовала пустоту. Дочки не было. И в этот момент она поняла, что не сможет с ней расстаться. Никогда не сможет. Захотелось побежать, найти, забрать ее... Она подскочила, но не успела сделать и шагу, как в комнату вошла Галина. В руках у нее была девочка. - Держи, – улыбнулась она. – Надо покормить, я ее укачала, хотела дать тебе поспать, но надолго этого не хватит. Пока Аня кормила дочку, не могла поднять глаза на Галину. Что ей сказал муж? Что, если они уже решили, что усыновят девочку? Как сказать им, что она передумала? - Твоей сестре, сколько лет? – вдруг спросила Галина. - Двенадцать, – с удивлением ответила Аня. - Как ты думаешь, она согласится к нам переехать? Этот вопрос был таким странным, что Аня подняла глаза на Галину. - Что? – не поняла она. - Ну, Саша мне все рассказал. Что вам негде жить, что отчим тебя выгоняет. Я подумала, что если твоя сестра останется там, они сделают из нее домработницу. Пусть тоже у нас поживет. - Что значит «тоже»? – заикаясь, спросила Аня. Галина кивнула на статуэтку, которая стояла у фотографии – склеенная, она выглядела странно, но в целом была узнаваема. - Я думаю, это был знак. Что мы должны тебе помочь, – просто сказала она. - Мы тут подумали – места много, переезжайте к нам. Я тебе помогу с девочкой. А глупости ты свои брось. Нельзя мать и ребенка разлучать. Ане стало так радостно, и так стыдно, что щеки опять заалели. - Так что, ты согласна? Аня кивнула, пряча лицо в одеяле дочери, чтобы Галина не увидела ее слез... Автор: Здравствуй, грусть!

Я вышла замуж год назад за прекрасного моего однокурсника Витю. Когда моя мама знакомилась с Витиной семьей, она со смехом сказала мне. -Надо же, какой у Витиных родителей забавный мезальянс! Мать моя - врач из династии врачей. Сама по характеру демократичная, отцу тоже не позволила запихать меня в медицинский. И папа у меня врач. В общем, вся семья - сплошная династия. А про меня мама сказала папе: -Да зачем она тоже пойдет людей пользовать? Надо идти туда, куда душа лежит. Вот нас с тобой заставили, Миш, чего? -Чего, Рит? Всё отлично у меня. Я - хороший хирург! -А хотел стать музыкантом! -Ань, ты хочешь стать музыкантом? - спросил у меня папа. Я тогда засмеялась. Поцеловала мою добрую и мудрую маму и пошла учиться на менеджмент. Вот там и познакомилась со своим будущим мужем. У Вити дома я бывала часто и свою будущую свекровь, Елизавету, очень любила. Она была доброй, как моя мать. Умной. И какой-то утончённо красивой. Но сказать, что её муж, Григорий, ей не подходил, у меня язык бы не повернулся. Мне кажется, они были самой настоящей идеальной парой. А вот моя мама что-то там такое разглядела… Они не слишком сблизились - мои и Витины родители. Но вполне нормально общались. И свадьба прошла в дружной и веселой атмосфере. Ночевать мы поехали в шикарный отель, а жить собирались пока с Витиными предками. -Или мы можем все дружно скидываться и помогать вам снимать, - предложила Лиза. -Елизавета Алексеевна, если мы вас стесним… -Не нужно ничего выдумывать! Не стесните. Просто я подумала, вам самим отдельно захочется. И зови меня по имени. Зачем эта Алексеевна? Мы жили у Вити дома, свекровь очень помогала мне в быту. Помогала всему научиться. Мы так тесно общались с ней, что однажды я не выдержала. Спросила: -Моя мама сказала про вас с Гришей, что вы… что у вас… Я чуть не укусила себя за длинный язык. Сначала начала говорить, а потом подумала, что не хочу называть брак свекрови мезальянсом. Но она сама произнесла это слово. С усмешкой. -Вы тоже думаете, что у вас мезальянс? -Я - нет. Гриша - моя судьба, Анечка. Моя единственная любовь с четырнадцати лет. Но мои родители считают именно так. Они и по сей день мой выбор не приняли. На лицо Лизы набежала тучка. Я вскочила - мы лепили пирожки - и принялась извиняться. -Да ты чего? Ерунда. Хочешь, расскажу? Я, конечно, хотела! -Расскажите, Лиза! Если только вы не расстроитесь еще больше. -А ты знаешь, кем Гриша работает? - вдруг спросила она. Я тут зависла. А ведь и правда, никто никогда не говорил о том, чем занимается Григорий. Я лично только знала, что он часто бывает в командировках. -Не знаю. А кем? -Гриша - водитель. Дальнобойщик. Возит грузы на дальние расстояния. Образования он так и не получил, да и не предусматривалось, что получит. А вот я в институте училась уже после тридцати лет. И то не собиралась. Гриша уговорил, что всё-таки надо. Я пошла. И своим родителям сообщила, и сказала, что муж уговорил. Но и после этого их отношение к ситуации не изменилось. -Витя и с бабушкой, ну, с вашей мамой, не общается? -Нет, - развела руками Лиза. -Ого! Я-то думала, их в живых нет. -Слава Богу, живы-здоровы. И мама, и папа. Если что случится, брат обещал сообщить. -Брат… это Володя? На свадьбе был? Ну как тоже - был? Высокий седеющий мужчина заехал, поздравил Витю. Подарил подарок. На меня и на остальных он едва взглянул. -Да, Володя - мой двоюродный брат. Мы хотя бы разговариваем. С ним, и с его мамой, Машей. С родителями так до сих пор и нет. И это тяжелая для меня тема, конечно… но я расскажу. В далеком тысяча девятьсот девяносто первом году тётка Лизы собралась навестить какую-то свою бывшую однокурсницу в далекой деревне. И попросила у сестры взять с собой племянницу для компании. Её собственный сын летом уехал жить к отцу - Маша с мужем была в разводе. Лизе на тот момент было четырнадцать лет. На море они уже съездили с родителями, а все друзья еще где-то гостили по бабушкам и дедушкам. Лиза, прочитавшая уже все книги дома и в библиотеке, взмолилась: -Можно, я поеду?! Если бы её родители знали итог этого самого «поеду», то никогда и ни за что бы не отпустили дочку. Но, как говорится, знал бы, где упадешь… Они с тётей Машей приехали в эту самую деревню в Тобольском районе. У Машиной однокурсницы сын был на год старше Лизы. Пока дамы предавались ностальгическим воспоминаниям, Гриша катал Лизу на батином мотоцикле, поил парным молоком, кормил ягодами с куста. Влюбились детки друг в друга безумно, однако ничего себе не позволили. А потом, когда Лиза с тёткой уезжали, Гриша потребовал адрес, чтобы письма писать. -Или ты не хочешь? - спросил он, глядя в сторону. Лиза поцеловала Гришу в щёку и адрес оставила. И началась переписка. Они обменивались всей информацией от и до. Что происходит в их жизнях. Делились своими эмоциями. Тогда-то Гриша и написал, что полюбил Лизу всей душой и надеется, что это - взаимно и навсегда. А так оно и было. Эпистолярное общение длилось три года. Все эти три года регулярно, дважды в неделю, они писали друг другу письма. Мать посмеивалась над Лизой, разумеется, не думая, что происходит что-то серьезное. А могла бы и задуматься. Все Лизины подружки уже обзавелись парнями, только она жила от письма до письма. Скандал разгорелся, когда мать вскрыла одно из писем. Видимо, всё-таки начала что-то подозревать. А там почти всё письмо о любви. Нет, сначала приветственная и событийная мелочь, а потом всё о ней. О любви. Тогда-то мать Лизы и спохватилась. -Ты же не серьезно? - спрашивала Лизу её мама, дочь профессоров, интеллигентка в Бог знает каком поколении. - Ты же не собираешься отвечать ему взаимностью? Этому деревенскому Ване. -Он - Гриша! - выкрикнула Лиза. - И жить с ним мне! Почему вы лезете? Как можно вообще было вскрыть чужое письмо? -Лёша! - заблажила её всегда спокойная мать. - Лёша, посмотри, что она вытворяет? Она хочет уехать в деревню и жить там с коровами! -Лида, ну с какими еще коровами? Что ты придумываешь? - вздохнул папа. - Она пойдет в институт. У неё же медаль наклевывается. -А я что-то уже не уверена в этом! Мама еще и учительнице позвонила. Узнала, правда, что у дочери всё в порядке. Медаль будет. И с поведением полный порядок - идеальное поведение. Даже с мальчиками не встречается. -Да лучше бы встречалась! - с досадой сказала Лида. Она заявила, что все равно не позволит своей дочери выйти замуж за деревенского дурачка. Напрасно Лиза пыталась сказать, что Гриша - умный. И добрый. И вообще, лучше него еще пойти поискать - не найдешь! Родители сделали свое дело. Получать письма от любимого Лиза больше не могла. Мать сходила на почту, с кем-то там поговорила, договорилась. Повод был существенный: дочь сбивают с пути истинного. Совращают. Лиза написала Грише, чтобы отправлял письма на адрес её подруги, Тани. По поводу адреса Татьяны на почте вето наложено не было, и переписка продолжилась. Писала Лиза теперь в школе, так как дома за ней неусыпно следили. Писала в школе, в ящик забрасывала по пути домой. Брала письма, полученные от Тани, читала и жгла. У Тани хранить не хотела, домой теперь нести их было нельзя. А тайник какой-то сделать на улице Лиза не догадалась. Да и опасно было делать такой тайник. Тут родная мать прочла, и сколько последствий негативных. А если кто-то чужой найдет и прочтет, и что будет тогда? Гриша писал, что хочет забрать Лизу в деревню. Она отвечала, что хочет к нему, быть с ним. Но мама умрет от сердечного приступа, она уже пообещала. Лиза и правда думала, получить аттестат и уехать к Григорию. С ним - она знала - будет счастье и в деревне. Но тут были обстоятельства. У него впереди армия, у неё - институт. Надо бы закончить важные дела. Выплатить долги, как говорится. Кстати, Лида испортила отношения с сестрой Марией, обвинив её во всех смертных грехах. -Ты повезла ее в эту Тмутаракань! Кто тебя просил? Ну кто? Ехала бы сама к своим убогим друзьям! При чем тут моя дочь? Заверения, что семья у Гриши не убогая, а самая, что ни на есть, прекрасная и хорошая семья, на Лиду не произвели ровным счетом никакого впечатления. Маша плюнула и перестала общаться с сестрой. К слову, не только с сестрой. Она перестала общаться со всей их семьей, и руку помощи Лизе не протянула. Правда, Лиза и не просила… Потом сразу случились два события. Танина мать узнала про письма, отругала её и запретила писать на их адрес. Сказала, что в такие истории вмешиваться нельзя. Неизвестно, куда это всё повернет, а виновата будет Таня, как посредник. И Таня, извинившись перед Лизой, письма от Гриши получать отказалась. А Гришу призвали в армию. Это случилось в то время, когда Лиза сдавала экзамены в школе. Она тогда написала ему, что пока не знает, на какой адрес получать его письма, а на Танин больше писать не нужно. Но от него пришла весточка, что он уходит в армию. И переписка прервалась. Лиза надеялась, что это случилось, потому что он успел получить предупреждение. Пока переписывались эти три года, Гриша звал Лизу в гости. Но Маша к подруге больше не собиралась, а Лизу бы точно одну никуда не отпустили. Сам он в тот период приехать не мог - у него болел отец. Гриша был в доме за старшего. Отец, слава Богу, поправился, а тут и в армию пришла пора идти. И вот, когда Гришу призвали, и переписка прекратилась, Лиза и подумала, что это всё. Точка. Конец. Лиза была так удручена, что провалила экзамены в институт. Тогда еще не было ЕГЭ, и в институт нужно было поступать полноценно. Ах, да! Медаль она тоже не получила. Точнее, получила только серебряную. Со всей этой нервотрепкой Лиза съехала по учебе. Мать была в бешенстве, но утешала себя тем, что дочь не поедет в деревню. Не загубит окончательно свою жизнь. Когда Лиза провалилась в институт, Лида уже не знала, чем дальше утешаться. Она сначала долго скандалила, а потом наняла Лизе репетиторов по профильным предметам. Но у Лизы ничего не получалось и с репетиторами. Одна из них, честная женщина. Светлана Иосифовна, сказала: -Покажите девочку врачу. У нее что-то с нервами. Она не сможет учиться в таком состоянии. Поверьте, вы зря тратите деньги. А со здоровьем у Лизочки… как бы хуже не стало! Сначала Лидия снова устроила скандал, но вдруг осеклась. Лиза полулежала на диване, глядя в стену, и понятно было, что именно со стеной мать и разговаривает. Дочь её не слышит. Батюшки! Лизу повели по врачам. Назначили лекарства. Лекарства помогали успокоиться, но сердце не заживало. Где сейчас Гриша? Где служит? Там какие-то ужасы начались в Чечне… может, его туда даже и отправили? Так вяло текли её мысли под таблетками, и она думала совершенно отстраненно, что никогда не увидит Гришу, а ведь другой-то ей никто не нужен! С институтом Лизу пока оставили в покое. Когда ей стало чуть лучше, папа устроил её в свой институт, лаборанткой. Она ходила на работу, получала зарплату. Или не получала? Вроде, были какие-то задержки. У родителей были деньги, они могли её прокормить. Хотя, Лиза так ела, что птицу было бы сложнее прокормить, чем её. В тысяча девятьсот девяносто шестом мама снова подняла вопрос о поступлении в институт. -Хорошо, - равнодушно сказала Лиза. - Начну готовиться. -Тебе Толик звонил! -Угу. Толик был сыном маминой коллеги. Мама решила, что Лизе понравится умный интеллигентный Анатолий. Он учился на инженера, был начитан, вежлив. Вполне хорош собой. Но для Лизы принципиальной разницы не было, сходить с Толей в кино, или посмотреть дома телевизор. Совершенно одинаковые развлечения. Она сходила на первый экзамен в институте. Сдала, или не сдала - Лизе было неважно. Она всё равно всю жизнь будет несчастной. Без Гриши… -Лиза? - услышала она голос, который не забывала ни на минуту. Она разжала руки. Сумка и какой-то пакет - вроде, Лиза заходила в магазин, - упали в пыль. Она повернулась и посмотрела на него. Такого… повзрослевшего! -Гриша! - Лиза всхлипнула. - Что ты делаешь в нашем дворе? -Ну у тебя дома, думаю, мне не обрадуются… вот я и жду тебя тут. Привет, любимая. Последние слова он сказал совершенно охрипшим голосом. Лиза бросилась ему на шею. Больше они не расставались. Лиза даже вещи забирать не стала. Только паспорт взяла и вышла из дома. Они тогда сели на поезд и уехали к Грише в деревню. Маме она, правда, позвонила с вокзала. -Если ты уедешь сейчас, то знай: дочери у меня больше нет! - отчеканила Лидия. Лиза уехала. А как она могла иначе? Позже они вернулись в город. И всё с нуля - работали много. Им помогали родители Гриши. Так и квартиру купили. Потихоньку. Витя родился еще в съемном жилье. Тогда приехала мать Гриши, очень много помогала. Огорчалась, что мама Лизы заняла такую позицию. -Ну как же так можно? В семье ведь, как в дереве, всё очень важно. И корни, и веточки. И листочки. Да, листик ты мой, сладкий малиновый?! - говорила Юлия, целуя маленького Витю… Я сидела под впечатлением от истории. Потом встала, подошла к своей свекрови и поцеловала её. -Чего ты? - улыбнулась она. -Вы такие крутые! Оба! Надо же… и вы ни разу не посмотрели даже на других парней за все те годы? -Нет. Зачем? Я Гришу любила. -А он? -Вот уж я не знаю, - засмеялась свекровь. - Но надеюсь, что нет. А я была рада, что попала в такую семью. Подумаешь, мезальянс? Это вон для Витиной бабушки Лиды, которую он знать-не знает, мезальянс. Мне же лично кажется, что такая любовь стирает все границы и условности. Любовь-то ведь придумали не люди… Автор: Ирина Малаховская-Пен.

◽Моя свекровь тайком забрала моего пятилетнего сына из детского сада, чтобы состричь его золотые 🀄📞🔷

💱«Мамуля, вот возьми карту Ленки, купи себе всё, что захочешь! У неё там пару миллионов лежит,» 🍩🌰🎢

Старший уж жениться надумал, младшие ещё с девушками хороводились, про женитьбу не заговаривали. А тут война… Ну, и ушли все. На фронт ушли. Старший и средний почти сразу, а младший только в сорок втором. От среднего было одно письмо, мол, бьём фашистских гадов, берегите себя, мама… Больше-то ничего и писать нельзя было. Ну, она и этому рада была. Всё ж весточка… А вот от старшего – ничего. Ушёл, как сгинул… Ждала она. Да только – ничего, ни строчки… Младший, правда, писал. Редко, как война позволяла. Но писал. А потом на среднего, Алексея, бумажка пришла, извещение. Мол пропал без вести в боях. И от старшего, Александра – ничего. Закаменела она. Соседки говорили – у тебя ещё Андрюшка есть, живой, даст Бог, вернётся… А нам уж и надеяться не на что… И вот, в конце уже войны, Андрей написал, что ранен, легко ранен в ногу, вы, мол, мама, не волнуйтесь. Скоро демобилизуюсь, дома буду. Ждите! Вот она и ждала. А вскоре и война кончилась. Она к каждому эшелону на станцию бегала. А не близко… А Андрюшка всё не едет и не едет. И вот как-то эшелон пришёл, и видит она – идёт по перрону её сын! На палочку опирается. Видно, не сильно лёгкое-то ранение. Кинулась к нему, обнимает, плачет… Андрюшенька, Андрюшенька, сыночек родимый… А он вдруг говорит – мама, а почему вы меня Андреем называете? Я – Алёша… Ей плохо стало… Алёша! Она уже и ждать перестала, молилась за упокой. Грех-то какой на душу взяла… Стоят оба, плачут. Говорит, контузило его сильно в бою, а его, видимо, за мёртвого посчитали. Очнулся, пополз. До окраины села какого-то добрался. Хорошо, на него женщина наша наткнулась, спрятала. Рисковала, в селе немцы уже стояли. Потом к партизанам переправить его удалось. Память как отшибло… Помнит, что мать есть, братья есть, а имён вспомнить не может. И где жил не может вспомнить. Только говорил – помощником тракториста я был, поле помню… Ну, у партизан дурака не валял. Проверяли его, конечно – ну-ка ты, человек ничего не помнит! А, может, фриц переодетый? А потом и на операции ходил, и железную дорогу минировал – всё было. Уж потом, когда территория нашей стала, он в часть попросился. Многие из отряда тогда в регулярную Армию ушли. Ну, определили его в танковую часть. Раз трактор знает. Сначала механиком был, потом стрелком-водителем. До Берлина дошёл. Опять ранен был, в ногу. А память полегоньку возвращалась. Кусочками. Сначала имена братьев вспомнил, потом мать. А уж потом и село своё. Только война уж кончилась. Письмо-то написал, только где оно, то письмо? Затерялось, видимо, по пути… До села своего Мария подводу нашла, возницу упросила. Трудно Алексею такую дорогу длинную одолеть. Ну, тот не до самого села ехал, ему свернуть нужно было в соседнюю деревню. Так что часть пути они всё равно пешком шли. Потихоньку шли, у Алексея нога ещё болела. Уж к вечеру пришли, темнело. Присмотрелась она – ходит кто-то во дворе! Чужой… Папироску курит, видно, как попыхивает. А собака не лает… Хорошая у неё собака была, хотя и староватая уже, довоенная. Испугалась Мария. - Леша, - говорит, - стой, там чужой кто-то… А Алёшка (вот что значит глаза молодые!) присмотрелся, и вдруг быстро-быстро к дому пошёл, потом палку отбросил и, сильно хромая, почти побежал. А от дома к нему, цигарку отбросив, бежал тот «чужак», калитку чуть не свернул… Обнялись они накрепко, тогда и она узнала…. Ахнула: «Андрюша!», а идти уж не смогла, ноги сомлели. Так и опустилась, где стояла. Андрей полуторкой приехал, не эшелоном. Кто-то посоветовал ему выйти на одной из станций, мол, быстрее будет. Он-то приехал, а мать ушла, на станцию ушла. Разминулись. А от старшего так и ничего не было. Уж годы прошли…. Сыновья женились давно, Алексей отдельно построился, Андрей к родительскому дому пристройку поставил. Уж внуки по двору бегали, подрастали… Девятого мая, в праздник, все за столом собирались. Хотя праздник в календаре ещё праздником не был, а всё равно все праздновали. Как же! Такой день! Одно место не занимали – там рюмка с водкой стояла, хлебом прикрытая, мать огурчик рядом клала на тарелочке. Конечно, все эти годы искали, узнавали – ничего. Вроде и смирились все. Кроме матери. Та каждый вечер у икон лампадку зажигала, шептала что-то, просила Бога… Девушка Сашина, на которой он жениться собирался до войны, замуж так и не вышла. Ждала его, верила. Девятого мая тоже к ним приходила. За упокой не выпивали, за надежду пили. А надежда таяла с каждым днём, с каждым годом… Однажды Алексея на соседнюю ферму попросили корма завезти. Он же трактористом был. Ну, завёз, разгрузили… Разгружать один мужик помогал, бирюк-бирюком. Бородой заросший, слова не скажет. Что-то показалось Алексею… Что – и сам не знал. Ну, порасспрашивал кое-кого, что за мужик? Не видел раньше… Сказали, не так давно на ферме работает. Скотником. А живёт в соседней деревушке, у старухи одинокой угол снял. О себе не рассказывает, говорит мало и только по делу. Как зовут, никто толком не знает. Не спрашивали, а сам не говорил. Просто говорят – у скотника спроси, «деду» скажи… Бороды-то в селе не носили. Мать тревожить Алексей не стал. А Андрею рассказал. Решили вместе на мужика этого посмотреть. Однажды на ферму оба и заявились, вроде как по делу. Сначала Алексей издалека показал мужика этого. Он как раз навоз убирал, не оглядывался. Не выдержал Андрей, подошёл. Тот даже не оглянулся... Постоял Андрей у него за спиной и вдруг говорит: - Санька… Брат… Только чуть дернулся мужик, но не повернулся. Голову наклонил, через плечо проговорил: - Ошибся ты…Ступай, мил человек… Но не ушёл Андрей. Говорит: - Что ж ты делаешь… Мать ведь ждёт. Все глаза выплакала, Бога просит. Чтоб живой ты оказался… Согнулся мужик ещё больше. Вдруг вилы воткнул резко, всем корпусом повернулся: - Ждёт? ... Зэка ждёт? ... Здесь и Алексей вступил: - Сашка! ... Я ж тебя сразу узнал, ещё тогда, когда корма разгружали… Любого она ждёт! Без рук, без ног, любого! А ты с руками-ногами, что ж ты прячешься? Ты ж нас учил, брат – не бойтесь ничего и никого! Может, мы потому и выжили, что твою науку помнили! И Таня ждёт, тебя ждёт! А ведь сватались уже другие к ней! Опустил голову Александр, а по лицу слёзы… Шагнул к ним. Обнялись братья, все втроём обнялись и слёзы их смешались… Рассказал Саша, что в бою ранили его, в плен попал. В Польше в концлагере был. Номер на руке так и остался… Всё пережил - голод, холод, побои, издевательства, работу непосильную… Бежать пытались, собаками их рвали, ноги все в шрамах. Били потом так, что лучше бы совсем убили… А как освободили их наши войска, в другой лагерь попал – в наш. Проверяли. Но отпустили. И ничего у него нет – ни паспорта, никакого другого документа, кроме справки об освобождении. Домой тянуло так, что сил не было! Издали, исподтишка видел всех – братьев, мать, Татьяну. Ночами подушку грыз. А признаться духу не хватало. Стыдно… Другие героями с войны пришли, а он…Если бы не подошли, не узнали - уехал бы куда подальше, чтобы душу себе не рвать… …Мать решили потихоньку готовить. Сначала сказали, что вроде сведения есть, но неточно пока. Встрепенулась мать, ожила. Всё спрашивала, ну, когда точно-то известно будет? Жён подготовили, чтоб те Татьяне сказали и сами готовы были. А девятое мая приближалось. Мать стол накрыла, как всегда, рюмку поставила с водкой. Печальная была. Вот и опять праздник, а сына так и нет… Собрались все, Андрей только задерживался. Ждали его. И тут Алексей и говорит: - Мама, а вы рюмку-то хлебом не накрывайте. И на тарелку не только огурец положите, а и капустки, картошечки… Гостя ждём... Только хотела спросить - что за гость-то? Праздник семейный вроде... И в эту минуту входит Андрей, а за ним - "гость"... Выбритый, в чистой одежде. Мария только Андрею выговорить хотела за опоздание, но вгляделась в "гостя"... И ноги у неё подкосились... - Са-аша! Сынок! Сердце зашлось, плохо ей стало… Только невестки уж наготове были – и нашатырь приготовили, и капли сердечные. Татьяну-то тоже нужно отхаживать было… … Не знаю, быль это или небылица. Правда или вымысел. Но я рассказала так, как услышала эту историю от немолодого уже человека,сына Александра и Татьяны. Который считает, что его отец – тоже герой, хотя и без орденов… И мне очень хочется верить, что всё это - правда... Автор: Елена_Полякова

В целом, Олечка и мне понравилась – милая, доброжелательная. Их роман длился уже 2 месяца, когда сын с невестой пришли ко мне на чай и сообщили новости. Они собирались пожениться, и, оказывается, Олечка беременна… от другого мужчины! И мой сын знал об этом с самого начала их отношений. — Дима, но зачем тебе чужой ребенок? — не могла я смириться с этой новостью. —Мам, ну какая разница, ведь мы любим друг друга. Я переживала, что у Оли мог быть корыстный мотив. Кому хочется быть матерью-одиночкой, да еще и живет в общежитии. А выросла в детдоме. Да и неизвестно, что там за родной отец, вдруг генетика плохая. Но я человек неконфликтный и не стала больше устраивать допросов и ссор по этому поводу. Смирилась. А незадолго до свадьбы ко мне зашла Оля. — Юлия Андреевна, вы не думаете, я действительно очень люблю Диму и сделаю все, чтобы он был счастлив, не сомневайтесь во мне! И я не настаиваю, чтобы он принял на себя отцовство, можно поставить прочерк в свидетельстве о рождении. Ее искренность тронула меня. Я подумала, что они ведь потом и общего родят ребенка. И все будут счастливы. Новый этап Вместе с Димой я поехала забирать Олю и новорожденного Игорька из роддома. Ребята сняли квартиру и решили жить отдельно. Когда я через пару дней зашла к ним, выяснилось, что они почти не спят, Игорь часто плачет. Я сразу поняла, что его беспокоит животик. Посоветовала давать ему укропную водичку, делать массаж. Мои методы 25-летней давности работали, и Оля была искренне мне благодарна. А потом, незаметно, я и сама привязалась к этому маленькому кричащему комочку, ходила с ним гулять, никогда не отказывала посидеть, пока сын с невесткой отлучались. С тех пор прошло 5 лет. Ни разу у меня с невесткой не было конфликтов или разногласий. Никогда она мне грубого слова не сказала и не пренебрегла. Мне казалось, что и с сыном они живут душа в душу. Ну просят взять Игоря на выходные, но они ведь молодые, хотят побыть вдвоем, а я только рада внуку. Но однажды Игорь меня огорошил: — Папа все время кричит, а мама плачет. И мне тоже хочется из-за этого плакать. Встревожившись, я решила серьезно поговорить с сыном. — Да, мам, мы что-то совсем не ладим в последнее время. Наверное, зря я на ней женился. Представляешь, мы обследовались и оказалось, что у нее больше не будет детей! — Ну и ладно, — попыталась я его успокоить, — у вас ведь есть Игорь. — Тут не только это, — отвел глаза в сторону Дима. — У меня появилась другая женщина… Другая семья Уже через месяц ребята развелись. Оля отпустила Диму без каких-либо претензий. В загсе невестка выглядела растерянной. Взяв меня за руку спросила: — Вы будете к нам приходить? Игорь вас очень любит… — Конечно, буду. Он мой внук! Потом сын вновь женился, у меня появилась новая невестка. Она была неплохой девушкой, но душой я к ней не прикипела. Моей отдушиной стал Игорь. Он подрастал, менялся, и я жила его проблемами и интересами. Вот мы вместе освоили велосипед, я начала разбираться в моделях машин, затем мы освоили компьютер… Игорь не любил делать уроки, а я придумывала, как его увлечь, рассказывала о великих ученых. После нескольких лет брака у Димы и Светы родилась дочка. Но ее появление на свет не тронуло меня так сильно, как некогда рождение Игоря. Сватья днем и ночью возились с внучкой, а я была вроде как ни к чему… Однажды Игорь пришел ко мне среди недели. — Ба, можно я у тебя буду жить? — заявил он с порога. — Что случилось? Вы с мамой поссорились? , — Нет, — нахмурился он, — к ней опять придет… этот. Бабушка навсегда Я поняла: у Оли появился мужчина. Я постаралась успокоить внука. Сказала, что мама имеет право на счастье, что он по-прежнему для нее самый главный мужчина. На следующий же день встретилась с бывшей невесткой. У тебя появился мужчина? — спросила я. — Вы планируете пожениться? — Он хороший, правда! — засмущалась Оля. — Заботится о нас, Игорю новый рюкзак купил, сейчас телефон присматривает… — Верю, что хороший. Только… что будет со мной? Оля удивленно на меня посмотрела: — В каком смысле? Тут уж пришла моя очередь смущаться и бормотать. Мямлила что-то по поводу нового папы и бабушки, что я — теперь для них никто… Когда слова иссякли, подняла глаза на невестку. А Оля, впервые за столько лет, со слезами на глазах, крепко обняла меня. — Я ведь когда-то сказала, что вы мне как родная, — сказала она, — а Игорю вы — самая настоящая бабушка. И всегда так будет! Юлия Андреевна

-Как это? -Так, мам...что за вопросы, я взрослый мужик, ты что? -Но…Лена приведёт Костика... - Вот и замечательно, я просил Лену эти выходные мне оставить, не то, чтобы я отказываюсь от ребёнка, но Костя живёт у меня, если ты не забыла и это Лена должна была побыть с Костей. -Ох, ох...Димочка, ну как же так -то? Леночка ведь придёт. -Издеваешься, да? Хочешь испортить мне настроение? Дмитрий давно уже не маленький мальчик, после внезапной смерти отца, он взвалил на себя обязательство по присмотру за матерью и младшим братом, Аликом. Алика, младшего сына, мать любила больной, безумной любовью. Ему позволялось всё, потому что сиротинушка, потому что растёт без отца, а Дима? Дима большой уже, ему четырнадцать... Дима после школы бежит листовки раздавать, а десятилетний Алик канючит у матери деньги на новые ролики и мать ему даст... Все мужские дела, прибить, забить, узнать, сделать, всё это легло на плечи мальчишки. Мать, до этого никогда не работающая, сделала усилие над собой и нашла какую-то работу возле дома, чтобы быть дома к приходу Алика, деточка хочет вкусненькое, у деточки какие-то ужасные бактерии нашли, ему нужна диета. Алик с каждым годом наглел и толстел, а Дима учился, работал, взрослел, получал образование и всё так же тянул маму с братом. Мальчику нужны обновки, хорошие вещи, репетиторы...Дима после учёбы шёл работать, как-то не привык сидеть на месте и ждать от кого-то помощи. Однажды он познакомился с Леной. Потом только понял, что всё было подстроено матерью. За год до этого, Дима встречался с Ольгой, однокурсницей, но матери Ольга ужасно не нравилась. Хамка, хабалка, ко бы ла, так называла мать Ольгу, она говорила, что они не пара, что Ольга дурно влияет на Диму. Ольга не видела в Алике божка и не поклонялась Диминой матери, а это плохо... Однажды, девушка просто сказала Диме, что они расстаются. -Почему, что случилось, Оля? Дима планировал с Ольгой семью, он хотел жениться на ней, завести детей...Но Ольга вдруг заговорила о расставании. -Не хочу потом разводиться, когда появятся дети. -Но зачем нам разводиться? -Потому, что выходить замуж за троих я не намерена. -Оля, за каких троих? -За тебя, твоего брата и твою маму, извини. Ведь ты не захочешь уйти и жить отдельно от них? -У нас большая квартира, Оля, всем хватит места, да и как я брошу маму с Аликом... Так они расстались. Мать торжествовала, она готова была праздник закатить по этому поводу, избавилась от оппонентки, Дима тогда не придал этому значения, он был погружён в свои переживания, Ольгу он любил. Но девушка была с характером, она не стала говорить парню, что его мама прямо ей заявила, что Дима будет продолжать заботиться о ней и об Алике, что их брак не значит ничего. -Он дал на могиле отца обещание не бросать нас. Он никогда не поставит выше семьи какую-то там девчонку. Тогда Ольга поняла, что это бессмысленно, она видела отношение Димы к матери и к брату, посоветовавшись со своей мамой, девушка решила уйти, плакала, переживала, но ушла. Так же сильно переживал Дима, он замкнулся в себе, много работал, в общем жизнь парня теперь была монотонна и однообразна. Мать, будучи дамочкой экзальтированной и взбалмошной, решила отчего-то, что Дима собрался уйти в монастырь... Вот она и познакомила его с племянницей подруги, Леночкой. Божье созданьице, с наивными голубыми глазками ротиком вишенкой, кроткая и покорная, мать думала, что легко сможет управлять снохой, но... Такой Леночка была для всех... На самом же деле, она не чаяла вырваться из-под гнёта матери и тётки и замужество было как нельзя кстати. На третий год семейной жизни, имея двухлетнего сына, Леночка побросала кое какие вещи в чемодан и уехала в командировку. В какую командировку может уехать неработающая женщина? Вот такой же вопрос был и у привыкшего решать все проблемы и чужие, в том числе Димы. Жена вернулась через неделю, с горящими глазами и блуждающим взглядом. Сложив руки на груди, Дима выслушал её версию и попросил собрать оставшиеся вещи и идти восвояси куда хочет. Мать пробовала усмирить Диму, но...наконец -то парень понял, он не кричал, не ругался, выставил жену за дверь, спокойно велел матери не лезть. Дождался братца, дал ему месяц на то, чтобы он устроился на работу, иначе через месяц, Дима пригрозил Алика не просто снять с довольствия, но и выставить за дверь. Они жили все вместе, Дима уже думал купить квартиру и съехать, но мать начинала плакать. Теперь же она молчала. Алик беспомощно посмотрел на мать, мол, скажи ему, чего он, но мать опустила глаза. Она решила, что лучше со старшим сыном не спорить, что видимо наступил какой-то предел его терпению, извини сыночек, говорил её взгляд, но теперь каждый за себя. Сына Дима оставил себе, нет, это не так, сына Лена оставила Диме. Мать уговорила его не разъезжаться, она правда помогала с малышом. Алик неожиданно взялся за ум, нашёл работу, стесняясь и смущаясь, попросил брата помочь ему снять жильё. -Почему дома не живёшь? -С девушкой хочу жить, она маме не нравится. -Понятно, молодец...я вот тогда не смог от вас уйти... -Ты...хочешь, чтобы я остался?- спросил брат. -Нет, я хочу, чтобы ты жил полноценной жизнью, и женился на той которую любишь и она любит тебя. А не так как у меня. -Прости меня. -За что? -Я знал тогда, что мама с тёть Ниной договорились тебя с Ленкой познакомить и какая Ленка, я тоже знал...Извини, брат...правда. -Да ладно, дело прошлое, давай, живи... Так Дима остался жить с сыном и матерью. Лена иногда звонила иногда, приезжала. Потом пропала на полгода. А Дима...Дима однажды встретил Ольгу. Они стояли друг против друга, оба замерли в порыве обнять друг друга, но так и не решились. Всё чаще и чаще стали встречаться внезапно, а потом Дима позвал Ольгу в кафе и просидели они там до самого вечера. Сегодня Ольга позвала его к себе. Она разошлась с мужем, воспитывает сына возрастом как Костя, сына забрал на выходные бывший муж Ольги, а она пригласила Диму. Мать, будто, что-то почувствовала, в последнее время появилась Лена и опять активировалась, так мать начала Диме капать на мозг, что может стоит простить? Всё забыть и начать жизнь с чистого листа. Дима же дал чётко понять, что никакого чистого листа не будет... -Леночка хотела с Костиком и с тобой сходить куда -нибудь... Дима устало сел на стул. -Мать...Ты чего добиваешься? -Я...я ничего, сынок, ты что? -Ещё раз ты скажешь мне про свою Леночку, про нашу совместную жизнь и что-то в этом роде, я заберу сына и уеду куда подальше. Мне надоело, поняла? -Дима...но я... -Я всё сказал. Буду в понедельник вечером. Мать давно поняла, у Димы кто-то есть, а ещё поняла, что власть её и контроль теряются над ним. На следующие выходные Дима взял Костика с собой, мальчик был в восторге от нового друга и тёти Оли. Только и болтал об этом. Мать сидела поджав губы. Вскоре случилось то, чего больше всего боялась и не хотела мать. -Я купил квартиру, - сказал Дима. -Мы переезжаем в новую квартиру? -Нет, переезжаю я и Костя, мама, нашу квартиру мы размениваем на две, тебе и Алику. -Что? - мать задохнулась от возмущения, - ты что такое говоришь, да ты знаешь с каким трудом папа... -С каким? Что папа? А мама? Я с четырнадцати лет тяну эту лямку и за эту квартиру я плачу так же, понимаешь, я! Мне надоело, всё, за коммуналку тебе буду платить я, на остальное ты себе заработаешь. Нужны будут продукты или лекарства, мало ли, мы с Аликом поможем. Всё, дайте мне жить нормальной, человеческой жизнью, я исполнил свой долг, мама, Алик слава богу, тоже за ум взялся, мы тебя не бросаем, не отказываемся от тебя, но прошу, дай нам жить своими жизнями. -Ты же не позволишь мальчику жениться на этой? -Мама! Хватит...однажды ты уже чуть не сломала мне жизнь...не портить её своему любимому сыну. Мать начала возмущаться, что -то говорить про пальцы которые одинаково больно если порежешь, но Дима её уже не слушал. Он сделал всё так, как задумал. Брат был благодарен Диме, он вообще как -то повзрослел, девушку выбрал хорошую, она не нравилась матери, но Диме очень. Хозяйственная, умная, добрая, но с характером. Приучила Алика к быту, он теперь и картошечки может поджарить и пол помыть... А Костя с Ольгой решили жить вместе, мальчишки считают друг друга братьями и всё вроде бы хорошо, да одно нехорошо, мать никак не успокоится, но ни Костя, ни Алик, уже не обращают внимания. Помогают матери, а в личную жизнь не пускают. Хотела было через Костика, мол не обижают ли...Наговаривал, да приговаривала, да только внук радостный, говорит, что очень ему нравится с папой, тётей Олей и Сашкой жить. Сашка, мол, брат мой, а я его. Поняла мать, что власть её не безгранична... Сунулась было к Алику, да тот направил быстро, по нужному адресу. -Вот чего ты? - говорят соседки матери, - парни-то у тебя, гляди какие умные да справные, самостоятельные, ну, тебе ли жалиться? Парни -то да хорошие, уж я их воспитала, да только с жёнами не повезло... А в чём не повезло, мать и не может сказать...Вот вроде всё хорошо, да что-то не хорошо, а что не хорошо, она и не поймёт сама... Так -то он должен мне, и второй сын тоже,- рассуждает мать,- да вроде всё покупают и приезжают, правда одни, без жён плохо, что советы материны ни во что не ставят...Костик тоже, прибежит, побудет с бабушкой немного и бежать... Обижается, что мальчишку этой...Ольги, не хочет привечать бабушка, а на что он мне здесь... Тоже хлыщ, бабка его вырастила...ну хоть не вырастила, но всё равно, а он к этой, к Ольге, матерью даже кличет... Залезла всё же в семью, вот ведь какая... Дима раньше так не разговаривал, а тут видите ли...долг он отдал сыновий...А Алик? Мать над ним тряслась, а он... Ну ничего, прибежите ещё к маме... Мать обижена. Она на поклон не пойдёт, много чести... А сыны? А что сыны, живут, семьями дружат, про мать не забывают, да только как -то будто она отдельно, а семьии сыновей отдельно. Вот Костя пришёл, новость радостную рассказал, мол, у дяди Алика и Марины ребёночек будет... А ей и не сказали... Автор: Мавридика д.