Истории, которые влияют на нашу жизнь!

Марине стало жаль этого парня - ведь на ее глазах его бросила девушка. "Ну где же Слава?" - подумала она. Она в очередной раз прошлась туда-обратно и поняла, что ждать она больше не может. И в этот момент к ней подошел этот парень с цветами.-Здравствуйте! - приветствовал он Марину. - Это вам, - и он протянул Марине букет. - Я его сам собирал. Видите, в нем несколько цветов, они очень нежные, яркие и так красиво сочетаются друг с другом.Неожиданно для себя, Марина взяла букет.-Идите домой, - продолжил молодой человек. - На улице холодно и вы замерзли, как бы не заболели....Сколько вы ждете?- 40 минут.....-Тем более! Вы же рискуете своим здоровьем. И сапоги у вас легкие и пальтишко....Вы у себя одна! Цените себя! Ваш парень точно не стоит того, чтобы ждать его 40 минут!.....................Марина вошла в квартиру, минут 15 она просто сидела в прихожей, потому что руки не слушались ее и она никак не могла снять верхнюю одежду.А потом, повесив на вешалку пальто и стащив со своих ног сапоги, она быстро подошла к шкафу и надела все свитера, которые только у нее были и поставила на кухне чайник.И только через час она наконец-то смогла отогреться и позвонить Славе.-Сегодня? Разве мы договаривались сегодня? Да нет, солнышко. Завтра.-Завтра? - Марина очень удивилась.-Ну конечно завтра. Ты перепутала. В час. Не забудь!Марина опустила трубку и расплакалась.................Они встречались с Вячеславом уже 5 лет. Слава был завидным женихом, но почему-то стал ухаживать за ней, за Мариной. И в благодарность, Марина всегда старалась угодить Славе: одевалась, как он любил во все эти модные сапоги и туфли на высоченных каблуках, модные костюмы, которые не очень-то на ней и смотрелись, делала макияж, который нравился ему, на ее взгляд тоже яркий и вызывающий, да еще и укладывала волосок к волоску свои не очень-то послушные волосы."Моя женщина должна быть модной и стильно выглядящей. Подстать мне," - говорил он и Марина старалась соответствовать.Встречались они обычно по средам и на выходных.Слава приносил ей свои рубашки для стирки.-Мариночка, лучше тебя никто не постирает. Мать ведь в машинку засунет и все. А они такие дорогие! - говорил он.И забирал обратно уже чистые и выглаженные.А еще Марина готовила ему обеды на работу: в воскресенье - на понедельник - среду, а в среду - на четверг и пятницу. Да не просто обеды, а именно такие, как любил он.-Ты так прекрасно готовишь! Ну кто, кроме тебя? Неужели ты хочешь, чтобы у меня были проблемы с желудком от этих жутких столовых?А еще Марине надо было постоянно восхищаться Славой и боготворить его.И да, Слава, как творческая личность, мог опаздывать. И делал он это часто, но иногда мог прийти и вовремя.И про деньги он мог забывать - поэтому в основном Марина за все эти обеды, которые готовила ему, платила сама, да и за кафе, в которые они ходили, тоже. Хотя у Славы была богатая семья, хорошая работа и хорошая зарплата.Марина думала, что Слава женится на ней, но год сменялся годом и этого никак не происходило..................Марина утерла слезы: ну что с него возьмешь? Включила телевизор и попала на прогноз погоды: завтра обещали еще большее похолодание.Марина поежилась и тут взгляд ее упал на забытый букет цветов. Цветы были уже подвядшие, но все-равно удивительно красивые. Она поставила их в воду и ее мысли снова вернулись к Славе: так, нужно сейчас постирать его рубашки, начать готовить еду на неделю, сходить в магазин за продуктами, ведь если мы встречаемся завтра.....Марину вдруг обдало холодом- встречаемся завтра и будет еще холоднее.....Нет! И снова ее взгляд споткнулся о цветыи в ушах зазвучали слова парня: "Вы у себя одна! Цените себя!" Цените себя......Цените себя....когда она последний раз думала о себе? Все ее мысли каждую секунду были о Славе, как бы ему было хорошо и парили в мечтах о том, как будет здорово, когда они поженятся. Цените себя......Цените.... А как ценить себя? Марина уже и забыла когда она что-либо делала для себя. Ее взгляд снова заскользил по комнате и снова уперся в букет цветов. Попав в воду они ожили. И Марина, глядя на них, тоже оживала. Первым делом она стянула все свитера и, покапавший в шкафу, нашла и одела удобные штаны и рубашку. Потом смыла весь макияж и распустила свои волосы. Они рассыпались по ее плечам. Потом она взяла все рубашки Славы и не дрогнувшей рукой положила их в стиральную машинку и запустила ее. А потом она достала мольберт. Как же она давно не рисовала! Слава был против, ссылаясь на то, что у него аллергия на все эти краски и говоря, что женщина должна только поддерживать мужчину и заниматься домом. Марина улыбнулась и принялась рисовать букет цветов, который стоял перед ней. А потом ее захлестнуло..... Марина легла спать только под утро. За это время она нарисовала аж 3 картины и ей хотелось творить и творить и творить..... ................ Кто-то упорно звонил в дверь....Марина посмотрела на часы - ого! Уже почти 3 часа дня. Она открыла дверь и в комнату ворвался Слава. -Почему ты дома? Почему я пришел, а тебя нет? Я думал ты не дождалась и ушла...А ты еще даже не выходила из дома! А потом Слава увидел букет цветов: -Что это? -Это цветы. Правда, красивые? Слава засопел. Он никогда не дарил Марине цветов. Да и вообще, он ей никогда ничего не дарил. "Ты же со мной не из-за денег," - говорил он. Потом он огляделся: -А почему ты в таком виде? -Я только что встала. Рисовала всю ночь.... -Рисовала? А ты что, не знаешь, что у меня аллергия? И Слава схватился за платок и стал усердно сморкаться. -Что вообще происходит, Марин? Мне завтра на работу. А мои рубашки? А мои обеды? -Рубашки сейчас поглажу. А обеды - давай их вместе приготовим,а? -Я? Готовить? Я - мужчина. Добытчик. Я деньги зарабатываю, а твое дело - кухня! -Хорошо. Ты - добытчик. Но ты же мне не даешь денег вообще! -Когда поженимся, тогда буду давать, - в голосе Славы появились примирительные нотки. -А когда мы поженимся? - Марина наоборот заводилась все больше и больше. -Когда я решу. Да и вообще - неужели ты со мной из-за денег? Марина встала, взяла пакет, собрала в него рубашки Славы и протянула ему: -Вот. Пусть мама твоя погладит. А теперь уходи.... -Мама не погладит, так как.... -Я сказала: уходи. Ты не понял? Я тебя бросаю. Найди себе другую глупышку. С меня довольно. ................. Прошло лет 15. Марина стояла на втором этаже огромного выставочного комплекса и смотрела вниз. "И зачем я согласилась участвовать? Я ведь не люблю эти мероприятия. Все дочка...., - Марина улыбнулась. - Это она уговорила." Она смотрела на посетителей. Как они подходят к картинам, как они рассматривают их.....По ним она точно видела хотят ли они купить или просто праздно шатаются.... Вдруг ее внимание привлекла одна смешная пара. Он шел немного впереди медленно и степенно. А девушка шла немного сзади и казалось семенила за ним, как собачка. Они подошли к ее стенду, о чем-то переговорили и у Марины зазвонил телефон: -Подойди, - сказал ей на том проводе ее помощник. Марина подходила к своему стенду и улыбалась. Она знала что будет спрашивать ее эта пара. -Она не продается, - сказала она сразу. Мужчина повернул голову к ней и Марина узнала в нем Вячеслава. -Марина? А я-то думаю, где я видел эту картину? -Привет! Она не продается, Слав. Марина бросила взгляд на его спутницу - та стояла поодаль, у нее была безупречная прическа, яркий макияж, модный костюм и туфли на огромных каблуках. И почему-то очень грустный взгляд. Как же она похожа на ту Марину! -Я заплачу любую сумму. Марина только улыбнулась: -Нет. Эта картина - мой талисман. Именно с этой картины началась моя творческая карьера. -Ну нет, так нет. До свиданья! - бросил он Марине. Слава шел не оглядываясь, а его спутница семенила за ним. Слава злился. Ну конечно....эта картина, с этим глупым букетом цветов. Как же ему сразу захотелось взять ее в руки и порезать в клочья! Да, и купить ее он хотел именно для этого. Как же он не узнал сразу эту картину? Ведь это же из-за этого букета он испытал унижение и позор. А Марина долго стояла и смотрела вслед этой паре и радовалась, что когда-то давно незнакомый парень подарил ей красивый букет цветов и сказал такие важные слова. Автор: Хозяйка дома с Камчатки.

👿🎂 Лимонный пирог за 15 МИНУТ! 😍 Секрет моей бабушки - и вы точно влюбитесь! 💯 ✨ 📍🎶😞

- А что я, мама? - Валерия отставила в сторону последнюю вымытую тарелку и повернулась к матери. - Я устала… - От чего, позволь тебя спросить?! От жизни хорошей? От достатка? От того, что у твоего ребенка и у тебя есть все и еще немного сверху? – Светлана начинала злиться. - Мам, а тебя волнует только это? Достаток? А все остальное? – Лера вытерла руки и села рядом с матерью. - Что – остальное? Лера, о чем ты? – раздражение все-таки прорвалось, и Светлана решила, что сдерживаться не стоит. Вопрос непростой, и дочь должна понимать, что принятое ею решение – это глупость. Вырасти выросла, но так и не поумнела! Приходится все время контролировать. - Что ты бесишься? Чего тебе не хватает? – Светлана хмурилась, не обращая внимания на то, как сникла вдруг Лера. Она сидела на краю диванчика, опершись локтями о свои острые коленки, и бессильно кинув изящные тонкие кисти вниз. Руки у Леры всегда были очень красивыми. Музыкальными, как говорил ее отец. Он мечтал, что дочь будет знаменитой пианисткой, но Светлана пресекла на корню эту затею. - Кто будет ребенком заниматься? Мы и так еле концы с концами сводим! Я работу бросить не могу! Иначе мы будем сидеть на хлебе и воде. Ведь твоей зарплаты не хватит даже чтобы кошку прокормить! Хлесткие, как отменная лозинка, слова падали между родителями и маленькая Лера видела, как опускаются плечи отца. Он становился похож на гриб-боровик, который нарисован был в любимой Лериной книжке. Вросший в землю, немного угрюмый и грустный. Почему художник изобразил его таким – Лера не знала, но зато очень хорошо чувствовала этот рисунок. И отец в минуты скандалов, которые происходили регулярно, становился именно таким – печальным и словно потерявшим всякую надежду на то, что все будет хорошо. Хорошо и не было. Сколько Лера себя помнила, мама всегда была недовольна, а отец грустил. Уже став старше, она поняла, что далеко не всегда желания совпадают с возможностями. Ее отец не был «пробивным» и не умел «делать деньги». А мама, которая всегда зло осуждала тех, кто подобными умениями обладал, втайне желала именно этого. Ей хотелось красивой жизни, курортов, нарядов и страстей, а отец Леры всего это дать попросту не мог. Он был хорошим человеком. Честным, порядочным, любящим. Но этих качеств, как выяснилось, было мало для спокойной семейной жизни. Отцу Валерии не было и пятидесяти, когда он, возвращаясь с работы, присел на лавочку, почувствовав что-то неладное, но удивиться даже толком не успел. Приехавшая бригада скорой помощи только развела руками. - Обширный инфаркт, наверное. Вскрытие покажет. Лера точно помнила, что мама отца не искала. Не забеспокоилась, когда он не вернулся вовремя. Не обзванивала больницы и друзей. Ничего такого. Она как обычно приняла ванну, нанесла на лицо крем, и уснула, даже не глянув на соседнюю подушку. Отец и раньше иногда задерживался на работе, и мать Леры не сочла нужным беспокоиться о муже больше, чем тот того заслуживал по ее мнению. О том, что отца больше нет, Лера узнала не от матери. Классный руководитель вызвал девочку к себе и долго мялся, прежде, чем озвучить ей новость. - Валентин Сергеевич, что-то случилось? - Лера, а не знаю, как тебе сказать… - Лучше – как есть. Так проще… Она не заплакала в тот момент, не испугалась, не устроила истерику. Просто кивнула, скрутив в немыслимый узел свои длинные пальцы, впившись ногтями в ладони и делая себе больно, а потом встала и вышла из учительской, даже не обернувшись на испуганное: - Лера, ты куда? А она не знала, куда идет. Ей просто нужно было двигаться, чтобы сбросить с себя темноту, которая укрыла ее после таких простых и таких сложных слов: «Твоего папы больше нет, Лера…» В тот ли момент она поняла, что теперь у нее нет больше опоры, или чуть позже, но эта мысль пришла к ней. Пришла и осталась. И Лера думала о том, что теперь она похожа на цаплю. Стоит на одной ноге посреди болота, чуть покачиваясь, когда налетает очередной порыв ветра, и ждет. Чего? Она и сама не знала. Может быть хорошей погоды. А, может, человека, который будет ее понимать так же, как отец. Она жила, словно по инерции. Куда-то шла, что-то делала, училась, работала, помогала матери по дому, но все это будто во сне. Не проснулась Лера и тогда, когда в ее жизни появился Сергей. Они познакомились на каких-то переговорах, где Лера работала переводчиком, пару раз сходили в ресторан и решили съехаться. Светлана возражать даже не думала. Наличие у будущего зятя квартиры в центре города и неплохого автомобиля решало для нее если не все, то многое. Глядя на бледную дочь, цветом лица почти сравнявшуюся с белоснежным платьем, которое она примеряла, Светлана качала головой: - Ты, как я посмотрю, совсем не рада, Лера? Что тебе еще надо?! Хороший человек! Состоятельный, внимательный, воспитанный. Тебя никогда не обидит, я уверена. А у тебя такой вид, будто ты не под венец идешь, а на эшафот! Улыбнулась бы хоть раз! Неужели ты совсем не рада? - Рада, конечно, мама. – Лера растягивала губы в дежурной улыбке, а сама думала о том, как поскорее снять злосчастное платье. Токсикоз донимал ее в первые недели беременности почти постоянно, а не только с утра, как должно было бы быть по утверждению матери. - Не выдумывай! Съешь сухарик. И полегчает! Думаешь, ты одна такая? Все через это проходят. И ты справишься. Лера послушно грызла сухари, кивала на предложения матери, свекрови и Сергея во всем, что касалось свадьбы, и думала о том, как хочет, чтобы вся эта суета побыстрее закончилась. Свадьбу, в итоге, Лера запомнила каким-то отрывками, штрихами. Малозначительными и ненужными. Вот мама плачет в загсе, украдкой смахивая слезы и кивая гостям. Вот свекровь поправляет фату Лере и спрашивает, не принести ли воды. Вот Сергей подхватывает ее на руки, чтобы перенести через порог квартиры, где и так все ей знакомо, и где она еще вчера наводила порядок, чтобы вернуться после праздника в чистый дом. Свой уже дом… Они никогда не обсуждали вопрос принадлежности жилья или счетов. Сергей не был мелочным. Лера понимала, конечно, что ее вклад в семейный бюджет куда скромнее, чем мужа, но ни разу не слышала с его стороны упреков или недовольства в свой адрес. Да, у нее теперь было куда больше возможностей, чем тогда, когда она жила с матерью. Муж баловал Леру, позволяя распоряжаться семейной картой по своему усмотрению и одобрительно кивая, когда Лера демонстрировала ему вещички, купленные для сына. - А себе, Лер? Что себе купила? - Ничего. Мне ничего не нужно, Сережа. Все есть. Почему-то, несмотря на довольно скромный достаток родителей в ее далеком теперь уже детстве, Лера не склонна была к лишним тратам. Она привыкла экономить и считала глупым тратить лишнее. Конечно, как и любая женщина, она любила красивые вещи и хорошие духи, но для нее это не было проблемой с тех самых пор, как она стала довольно прилично зарабатывать, делая технические переводы и подрабатывая синхронистом на различных переговорах. Язык Лера знала хорошо, умела тактично облечь в нужную форму резкие высказывания сторон, и за это ее очень ценили. - Лерочка, мне показалось, или господин Шульц немного ругался? - Вам не показалось. Я бы сказала, что выражения, которые он употреблял в своей речи, были весьма… крепкими. - Я так и понял. А вы – молодец! Сумели сохранить лицо даже когда я ругнулся непечатным словом. - Это моя работа. - И вы блестяще с ней справляетесь, Лерочка! Если бы не ваше хладнокровие, контракт бы мы сегодня не подписали. - Я рада, что смогла быть вам полезной. Конечно, Лера не стала бы объяснять одному из своих самых любимых клиентов, что все ее умение держать лицо сводилось к простой истине – она машина. Механизм, который налажен и настроен для того, чтобы сделать свою работу качественно и в срок. А потому, свои эмоции она, входя в зал для переговоров, убирала так далеко, что выцарапывать их из этого хранилища после становилось все сложнее и сложнее. Иногда она ловила себя на том, что прячет так же лицо от мужа и родственников. Надевает дежурную улыбку, всем угождает, а где-то там за закрытой дверью молотит кулачками по запорам маленькая Лера, крича: - Да выпусти же ты меня! Я жить хочу! Они с Сергеем не ругались. Вообще. Никогда. Он был на редкость хорошим мужем. Вставал к сыну по ночам, давая отдохнуть Лере после сложных родов. Готовил по выходным, не подпуская жену к плите. - Тебе на неделе мало готовки? Всегда был готов помочь теще с переездом на дачу по весне, а после с удовольствием хрустел выданным Светланой малосольным огурчиком, выращенным ею на собственной грядке. В общем, если бы где-то выдавали грамоты идеальным мужьям, Сергей в этой очереди стоял бы первым. А вот насчет своего места в соседней очереди для жен Лера была совсем не уверена. Нет, она, безусловно, старалась быть Сергею хорошей женой. Поддерживала, как могла, обеспечивала уют в доме и прочее. Родила сына и назвала его так, как захотел Сергей. Но все это было не то. Внутри Леры все еще сидела та маленькая девочка, которая сжимала кулачки и глотала слезы от обиды. Обиды на большую Леру, которая не могла и не хотела выпустить ее наружу. И рассказать об это Лера не могла никому. Даже маме. Не получалось… С матерью у Леры отношения были сложными. Она знала, конечно, что мама отдаст последнее, чтобы сделать ее жизнь чуть лучше и светлее. Знала и ценила это. Но в то же время понимала, что для матери важнее всего ее благополучие внешнее. Светлану волновало, сколько дочь сможет зарабатывать, окончив институт, будет ли у нее возможность жить отдельно и дать своим детям то, чего сама в детстве не имела. Насущные проблемы были для Светланы всегда куда важнее того, что творилось на душе у дочери. - Что ты страдаешь? Белый свет тебе не мил? Что бы ты понимала! Есть нечего – вот проблема! Ребенку лекарства не на что купить – это проблема, Лера! Это важно! А остальное – мелочи! - Но из этих мелочей состоит жизнь, мама. Из маленьких таких, противных мелочей, которые никак не желают становиться по своим местам… - А вот эти все твои страдания непонятные никому не интересны. Заведи себе любовника, и живи дальше! - Мама! Что ты такое говоришь?! - То и говорю! Взрослеть пора, девочка! Не хватает тебе чего-то в браке – возьми на стороне! А семью – сохрани! Ради ребенка! - Мам, ты тоже так делала? – Лера так ошарашенно смотрела на мать, что Светлана даже на мгновение смутилась. - Да. Делала. Ты думаешь, мне сахарно было жить с твоим отцом? Нет! Он душу мне вынимал своей порядочностью, понимаешь? Все у него как надо! Все только правильно! А кому эта правильность нужна, когда одни колготки на весну и в холодильнике мышь повесилась?! И ты, маленькая, горишь и кашляешь, а на аптеку денег просто нет! Не суди меня! Не смей, поняла?! Ты не знаешь, как я жила! - Мам, успокойся! – Лера встала и подошла к окну. Услышанное не укладывалось в ее голове. Ее мама и… - Кем он был? - Кто? - Любовник твой, мама. - Хорошим человеком, Лера. – Светлана стиснула в руке стакан с водой, пытаясь последовать совету дочери и успокоиться. – Помогал мне очень. Даже, когда папы уже не стало. Приезжал, привозил деньги. Помог мне тебя поднять. У него семья, двое детей. Мы с ним… Как бы тебе это объяснить… Потерянные… Если бы не нашли друг друга, неизвестно, как все сложилось бы. Я ушла бы, наверное, от твоего отца и мы прозябали бы в нищете, ведь несмотря на весь свой опыт работы и знания, выше головы я прыгнуть бы все равно не смогла. Нужно было бы уезжать куда-то. А кому мы там нужны? У меня же никого, кроме тебя и папы не было… И не было ничего, кроме этой вот квартиры и работы, за которую нужно было держаться, потому, что ты росла. - Его жена знала? - Конечно, нет! Я никогда не позволила бы, чтобы она узнала о том, что между нами. Я не ангел с крыльями. Нет. Просто понимала, что на чужом несчастье своего счастья не построить. А там дети... И она его любила, я знаю, хоть и делала жизнь совершенно невыносимой. - Как? - Она очень шумная была, темпераментная. Ругалась, кричала... И так все время. А он очень уставал от этого. Приходил ко мне и мы просто молчали. Сидели рядом, пили чай и молчали... И нам было хорошо. - Вы общаетесь? - Сейчас? Нет. Не общаемся… К сожалению, его уже нет, как и папы. И я осталась совсем одна. Понимаешь, когда есть хоть кто-то, кому не до лампочки, как у тебя и что, жить хочется. Ты просто знаешь, что есть где-то человек, которому не все равно. Есть опора… Пусть не слишком надежная и вообще чужая по сути, но опора. И ты можешь набрать номер телефона в условленное время и просто услышать: «Как ты?» И этого будет вполне достаточно, чтобы отпустило и появились силы жить дальше. Понимаешь? Вот это Лера могла понять. Она вдруг вспомнила свое болото и ветер, который качал ее, вырывая перья и грозя свалить. И то ощущение, когда понимаешь, что вторая нога у тебя, конечно, где-то есть, но почему-то опереться на нее не получается. Словно она так затекла от долгого ожидания, что просто уже перестала функционировать как положено. - Что не так, Лера? – Светлана смотрела на дочь совершенно иначе, чем в начале их разговора. Словно убран был сейчас между ними какой-то барьер, мешающий понять друг друга. - Все, мам. И дело не в Сергее. Нет. Он хороший человек. И обманывать его я не стану, уж извини. Не заслужил он этого. Я говорю так, не потому, что осуждаю тебя. Не мое это дело – судить. Ты жила так, как считала нужным, и я благодарна тебе за все, что ты для меня сделала. Но свою жизнь я хочу прожить, а не просуществовать, понимаешь? Дышать хочу! Говорить о том, что думаю, а не отмалчиваться, просто потому, что мои думки могут кому-то не понравиться. Хочу… Рояль хочу! И играть на нем! Как в детстве мечтала! Потому, что все мои мечты я почему-то загоняла под коврик до лучших времен. И сейчас я, кажется, поняла, что эти времена могут вообще никогда не наступить. И я когда-нибудь буду вот так же сидеть на своей кухне со своим ребенком и жалеть о том, чего уже никогда не будет. Ты этого хочешь для меня, мам? Светлана не задумалась даже на мгновение. - Нет! - Тогда, поддержи меня! Сейчас поддержи! - В чем? - Неважно! В любом моем решении! - А оно уже есть? Решение? - Да. – Лера смешалась. – Нет... Не знаю… Я понимаю, что мои метания сейчас выглядят смешно. Кто-то сказал бы, что я бешусь с жиру. Все же есть! Ты права… Муж, ребенок, достаток и прочее. А я на стену лезу от того, что понимаю – мы с Сергеем живем всего несколько лет, а уже устали друг от друга так, что прячемся по разным комнатам вечерами. Он вежливо благодарит за еду и уходит к телевизору или в детскую, к сыну. А я мою посуду и думаю о том, как бы подольше не выходить из кухни, потому, что там нет его… - Все настолько плохо? – Светлана подавила в себе желание обнять дочь, понимая, что сейчас это будет просто неуместно. На равных – значит на равных. - Не знаю, мам. Я не могу себя понять. Мне хорошо рядом с ним и хорошо без него. Я странная? - Нет. Нормальная. Просто взрослеешь… - Делать мне что с этим взрослением? – в голосе Леры было столько отчаяния, что Светлана плюнула на все и притянула к себе дочь. - Паузу… - Что? – Лера отстранилась от матери и удивленно посмотрела на нее. - Паузу, говорю, сделать надо. Разобраться в себе. Ты столько лет жила под знаком «надо», что совсем убрала из своей жизни знак «хочу». Потеряла его, понимаешь? Ты хорошая жена, прекрасная мама, замечательный человек. Я говорю это сейчас не потому, что ты моя дочь, Лера. А просто потому, что так оно и есть. Ты соответствуешь. Всему и сразу. Никто не глянет на тебя косо, потому, что ты правильная. Иногда даже слишком. Но тебе самой от этого тошно. Я же вижу! Вот и сделай что-то такое, что выйдет за эти рамки. Позволь себе что-то этакое. - Что?! - Возьми отпуск и поезжай туда, куда давно хотела, но не могла. - А как же Сергей? - Без него! И без ребенка! Одна! Сделай паузу, Лера! Разберись в себе! И решение найдется. Может быть не сразу, но придет. И ты поймешь, как тебе жить дальше. - Думаешь? - Знаю. И еще. Ответь себе на очень простой вопрос. - Какой? - Насколько ты любишь своего мужа? Настолько ли, чтобы состариться с ним рядом, глядя как растет ваш сын? Или ты готова остаться близкими людьми, но на расстоянии. Чужими уже не получится, ведь у вас общий ребенок. А вот на расстоянии – запросто. Как только ты ответишь себе на этот вопрос, все встанет на свои места. - Я попробую… Провожая дочь, Светлана уже на пороге остановила Леру: - Я хочу, чтобы ты знала – у тебя есть дом. Есть куда пойти. Мы, возможно, будем ссориться и выяснять отношения, но я всегда помогу тебе, поняла? И с ребенком, и вообще… Лер, что бы ты ни решила – я помогу. - Спасибо, мам… И Лера последует совету матери. Она купит путевку, соберет чемодан, удивляясь тому, что Сергей совершенно спокойно на это отреагирует, и улетит в страну, которая поразит ее. Обилием красок, нищеты, роскоши и… жизни. Все здесь будет совсем не так, как она привыкла. И Лера будет глазеть по сторонам, удивляясь снова и снова тому, как мало она еще знает об этой жизни и сколькому ей еще предстоит научиться. А когда она вернется в Москву, холодную, промозглую, как и всегда в ноябре, шумную и бестолковую, она снова удивится. Ведь и здесь кипела жизнь, ни на секунду не останавливаясь, требуя и даря, забирая и сто крат возвращая утерянное. И она откроет дверь своим ключом, подхватит на руки сына, зарываясь носом в его отросшие кудряшки, и скажет: - Привет! И ей ответят. - Мы ждали. А потом прикажут закрыть глаза и отведут в гостиную. И Лера удивленно ахнет, увидев новенькое электронное пианино. - Что это? - Ты же хотела научиться играть? Ну и вот… Прости, что не рояль! Он сюда бы не влез. Но для начала ведь неплохо? Как думаешь? А потом я построю тебе дом. И там будет рояль, Лер. Я обещаю… И Лера зажмурится от счастья. Ведь так просто понять, есть ли оно у тебя или нет его совсем. Если твое решение еще не озвучено, и никто о нем не знал, а просто сделал то, о чем ты так давно мечтала, значит, счастье в твою жизни пришло и поселилось. И наводит теперь порядок там, где давно пора было его навести, раскладывая все мелочи этой жизни по своим местам. Главное, не мешать ему. Пусть будет… Автор: Людмила Лаврова. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺

-Не надо, я просто поменяю рубашку. -Ну конечно, а эту бросишь и она будет валяться, нет уж, я зашью Валентина, Валентина, у тебя есть иглы... И так во всём... Игорь понимающе посмотрел на жену. Ну не мог он позвать всех, а её не позвать...Какая бы она ни была, она мать. Мать лишь недавно плотно вошла в жизнь Игоря и его семьи. Когда не стало отца, человека, которого Игорь в общем-то и не знал. Родители ездили по командировкам, вернее отец, мать, как она говорила, словно жена декабриста, ехала следом, была всегда рядом. Когда родился Игорь, она отнеслась к этому, как к досадному недоразумению, отец, весь в своих ископаемых, который находился на грани прорыва в научной деятельности, вообще не придал этому значения. Поэтому, побыв с Игорьком три месяца, мать сплавила его своей незамужней, на год старше сестре. Тётя Галя так и не вышла замуж, сначала они с бабушкой - мамой тёти Гали и матери, воспитывали Игорька, а потом, когда бабушки не стало, тётя Галя полностью посвятила себя племяннику. Она не давала себя называть мамой, объясняя мальчику, что у него есть мама. Игорь знал, что эта красивая тётя, приезжающая раз в год и привозящая кучу подарков и есть его настоящая мама, но...любил -то он тётку и её считал матерью, о чём и сказал, когда ему исполнилось двенадцать. Игорь видел, как блеснули глаза мамы Гали, почувствовал, как радостно забилось её сердце, но...она строго сказала, что так нельзя...она всего лишь его тётя. -Мне плевать, слышишь...Для меня ты мама. -Всё, успокойся - тётя Галя притянула его вихрастую голову к себе и поцеловала, - конечно, ты мой сын, моя отрада, вся моя жизнь в тебе... Тёти Гали не стало, когда Игорю было шестнадцать... -Ну, Галя, вот вечно у неё всё так...Сева на пороге грандиозного открытия это вот хорошо, что она успела...что...в общем, что мы в стране... Игорь был потрясён цинизмом матери. -Она же твоя сестра, единственное, что тебя связывало с твоей детской семьёй. -Ай, что за глупости...лучше скажи мне, как мы будем с тобой дальше жить? Что делать? Тебе год ещё учится,два до совершеннолетия, ну Галя, Галя...задала ты мне задачу, не могла потерпеть немного... -То есть вариант, где я живу с вами, с родителями, ты не рассматриваешь? -С ума сошёл, у нас налажен быт, куда нам ребёнка, ты что? Да к тому же мы улетаем, в Египет...На полгода. -Ну что же, сдай меня в детдом, - невесело произнёс парень. -Слушааай, а это мысль, но, - она посмотрела с сомнением на вытянувшегося сына, - вряд ли тебя примут туда... -Я смогу присмотреть за мальчиком, - Антонина Петровна, соседка, подруга бабушки, смотрела на это представление и покачивала головой, - Галя всему научила Игорька, уж с голоду не п.о.м.р.ё.т, самостоятельный он, главное деньги ему высылай. - Деньги?- мать была удивлена. -Ну да, деньги, а ты что думаешь, он будет святым духом питаться? А одевать старые Галкины платья? Тебя же никогда не интересовала, как живут они на одну зарплату Галины. -Но...я привозила подарки... -В одно бы место тебе эти подарки Людка заколотить и это совсем не рот, чего ты смотришь на меня. На меня эти твои взгляды не действуют, ты это вон, над матерью с сестрой практиковала, меня не проймёшь...Как ты у Галки, этого, профессора своего отбила, тогда он не профессор был вовсе, а так, студентишка... Я - то помню, как ты вцепилась в него, так что...не строй из себя, невинную овцу... Мать стояла и хватала воздух ртом. Тётя Тоня, Антонина Петровна, знала их всех с детства, за словом в карман не лезла, говорила в глаза, всё что думает, вот сказала. Игорь сначала не придал значения её словам, так велико было его горе, а потом...потом до него дошло. -О чём говорила тётя Тоня? -Не слушай эту старую маразматичку, Сева просто был знаком с Галкой, увидел меня и влюбился...слушай, шкатулка с драг...с побрякушками, где она, не могу найти что-то. -Зачем тебе? -Ну как же...память о матери и сестре... -Не ищи, их здесь нет... -Вы, вы что...вы их продали? Но там же...там... - Побрякушки, как ты и сказала. Игорёк, когда был маленьким, очень любил перебирать камешки, что лежали в этой шкатулке. -Это моему прапрадеду, за то что он мальчонку спас, барыня подарила, с тех пор, в нашем роду, замуж выходили старшие дочери и надевали эту красоту. Так и передавали, из поколения в поколение, мы не графы не князья, Игорёша, а вот...даже в голод сохранили, в войну не тронули не камешка, могли бы жить, но нет.... Теперь это Гале достанется, а она, своей дочке старшей передаст, вот так -то Игорёк. Бабушки вскоре не стало, а дочкой Галина так и не обзавелась. Она велела Игорю сохранить семейный предмет и ни в коем случае не отдавать матери, это единственное, что она сказала плохого вс торону своей сестры -промотает... Вот это и искала мать, назвав побрякушками прекрасное колье , серьги, кольцо, Игорь слышал голос бабули, которая говорила ему, что называется это гарнитуром. -Гарнитур -засмеялся мальчик, - как шкафы... Мать уехала, отец даже и не приезжал, он вообще наверное не помнил, что у него есть сын... Игорь отучился в школе, первые три месяца мать присылала довольно - таки крупные суммы для мальчика привыкшего жить в экономии, а потом...потом пошло всё по старому. Он звонил им с отцом говорил, что отучился в школе, поступил в универ, что женится, но...Ответа не последовало, никакого, не было реакции, вообще. Они жили себе спокойно с Валентиной, родился Семён, потом Леночка, а потом появилась мать... Она даже не сочла нужным сказать ему, что отца больше нет... Сегодня пять лет Леночке, Валя беременная третьим, это их обдуманное решение, нехорошо себя чувствует и поэтому решили дома отметить, так что мать в любом случае бы узнала и закатила бы скандал, ведь она родственница... Валю она не любит, категорически и ребята это знают. -Что за имя...у неё, что, родители староверы? -У неё нет родителей, Валя из детского дома. А назвали её так, потому что рядом, когда нашли девочку, лежал медвежонок с сердечком и открытка с поздравлением с Днём Святого Валентина. -Что? -Мать тогда задохнулась, захлебнулась от ярости, - ты...ты...привёл в дом дворняжку? Ты отдал ей семейную драгоценность? - Позволь напомнить, - Игорь не мог назвать её мамой, язык не поворачивался, поэтому никак не обращался, так, обезличенно, - позволь напомнить, мы тоже не графских кровей, гарнитур этот, мне передала моя мама,- он сделал на этом ударение, но мать не обратила внимание, - так как у неё не было дочери, она передала мне. Ты назвала семейную реликвию побрякушкой. -Ты хоть понимаешь, ты хоть знаешь её истинную стоимость? -Знаю...она бесценна. -Уууу, мой сын и д и о т... -Яблочко от яблони...мама. Это был первый и последний раз во взрослой жизни, когда он назвал её так. Мать увидела тогда свадебные фото, Игорь думал, что она поменялась, но нет...не поменялась. И вот теперь, изображает из себя заботливую мать. -Твоя жена, она каждые пять лет будет таскать тебе по ребёнку? Господи, как свиноматка, конечно, бродяжка, беспородная, какой ей образ жизни ещё вести? Вцепилась в приличного мальчика. - Позволь замечу, моя жена - моя любимая женщина, это раз, два- мы живём вместе тринадцать лет, это наше взвешенное решение... Не суди по себе, ведь это ты, когда узнала, что моя мама встречается с мальчиком из профессорской семьи, ведь это ты вцепилась в него, а он ещё и сиротой так во время стал, да? Мать фыркнула и вышла к гостям. Весь вечер она рассказывала о том, какой Игорёчек был пухляш, как любил её- свою мамочку. Любил, задумчиво думал Игорь, лет до десяти... -Игорёчек, а помнишь, помнишь, какие подарки я тебе привозила, помнишь, это мексиканское сомбреро, ой не могу, как меня не хотели с ним в самолёт пускать... Конечно Игорь помнил... Помнил, что мама Галя растерянно смотрела на это чудо. -Мальчику нужна зимняя шапка, - попробовала сказать она, но мать, надев на Игорёчка это колесо от телеги, хохотала до упада, а Игорь...он видел слёзы в глазах мамы Гали. Когда мать уехала Игорь порезал ножом это чудо и выкинул... -Ой, Игорёчек, я всё забываю спросить, как поживает Ирочка? -Какая Ирочка? -Ну та, твоя первая любовь...Ты знаешь, я видела в соцсетях её фото, у неё мальчик, ну вылитый ты в детстве, я ничего не хочу сказать... - Валя моя первая любовь, никакой Ирочки я не знаю, хватит придумывать. Гости замолчали, Валя ушла на кухню, Игорь вышел следом. -Я выгоню её. -Не надо, какая бы она ни была, она твоя мать... Гости разошлись, эта женщина, Игорь не мог называть её по другому, сидела и безмятежно хлопала глазками. - Надо поговорить. -Слушаю, сыночек. -Не придуривайся, я тебе не сыночек, ты меня никогда не считала своим ребёнком, я хочу предложить тебе сделку, я плачу тебе определённую сумму в месяц, а ты никогда не появляешься в моей жизни и жизни моей семьи. -Сколько? Игорь назвал сумму. - Соглашайся, иначе не получишь ничего. - Хорошо, я уйду, хотела как лучше, думала мы будем семьёй. -Лучше уйди... Она больше не тревожила, если только попросить денег на что-то. Валя родила девочку, назвали её Галей... Живут ребята прекрасно, детей растят в любви и гармонии друг к другу. Игорь ездит один к матери два раза в год, на её день рождение и на день памяти к тому, кто так и не понял, что у него есть сын, зато полмира его знают, как прекрасного учёного... Игорь не хочет чужой славы и когда спрашивают не родственник ли, он отвечает, что однофамилец. Автор: Мавридика д. Спасибо, что прочитали этот рассказ ❤ Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

- Я сдаюсь, Мишка. Я уезжаю домой. – шмыгнула носом расстроенная Наташа. - Бросаешь меня?! – потрясённо спросил он. - Не тебя. Жизнь такую бросаю. Я правда больше не могу. Они приехали из провинции год назад. Уехали, потому что решили: Москва – более перспективное место, чем их городишко. Бог знает, чего они ожидали. Что прямо на перроне на них высыплется манна небесная в виде долларов, но факт остаётся фактом: никто их тут не ждал. Может Миша с Наташей и не выезжали бы из своего городка. Но у него там была только бабушка, которой Миша ни в коем случае не хотел быть обузой. Наоборот, хотелось заработать и помочь. Бабка вырастила его – родители давно умерли. По очереди. Любили друг друга, как безумные. Отец разбился на мотоцикле, а мать после похорон уснула и не проснулась. - Не смогла без него тут. – вздыхала бабушка, стирая непрерывно бегущие слёзы. Миша не нравился Наташиной маме, а у них с девушкой была любовь. Мать кричала: - Не нужен тебе этот голодранец! А Наташе он был нужен. Вот она и решилась уехать с Мишей в столицу. Тоже думала: большой город! Перспективы! Взяла все свои накопления с собой. Но в первом же транспорте – метро от вокзала – Наташе разрезали сумку и всё украли. - А документы? – нахмурился Миша. У него была не менее важная задача - переть чемоданы с вещами. Он справился. - Оста-а-авили. – провыла Наташа. – Они в кармашке были. - Ну и не ной! А деньги заработаем. У него тоже было с собой немного. Бабушка перекрестила Мишу и сунула в карман. - Ба, да не… - Не «не», а бери. Не выступай. Тебе пригодятся. Пригодились. Сняли два койко-места в хостеле. Первым делом погуляли по столице – от красоты и многолюдности у Наташи поднялось настроение, она почти забыла об украденных деньгах. Витрины магазинов подмигивали девушке, словно заигрывая и маня. И всюду красивые вещи, да только ведь на эту красоту деньги нужны. Работу они нашли быстро. Миша устроился курьером, Наташа – продавцом в продуктовый. Их средне-специальное образование никому тут, конечно, было не нужно – все нормально оплачиваемые рабочие места были заняты, ещё и очередь стояла. Сняли комнату в квартире – это уж спустя полгода. Аренда сжирала хорошую часть дохода. А кухню и санузел приходилось делить с соседями. Наташа затосковала. Уж лучше бы дома, там хоть с родной матерью в одной кухне толкаться. На красоту денег так и не было. На самое необходимое было, а на красоту – нет. Миша был счастлив тем, что может жить рядом с любимой, в большом городе. Да ещё и бабушке денег отсылать немного. Наташа всё больше хмурилась. Просто жить её не устраивало. Просто жить Наташа вполне могла и в своём городе. И там не нужно так впахивать! А толку-то от их работы? Если бы хоть тысяч двести на двоих зарабатывать – тогда да. Чтобы снять квартиру отдельную, а лучше сразу в ипотеку купить. Чтобы не делить трёшку в спальном районе с соседями. Чтобы одеваться не в семейном магазине, а в брендовых бутиках. Чтобы есть вкусные продукты из Азбуки, а не самые дешёвые из Ашана. А ещё, Наташа хотела в ресторан, в настоящий. А не в Бургер кинг. Но на хорошие рестораны они не зарабатывали. - Всё. Я не могу. Я хочу домой. Сколько мы так будем? До пенсии? Ни квартиру купить, ни ребенка родить. - Я не вернусь. – уперся Миша. – Мне там ловить нечего. Тут я хоть бабушке помогаю. А там даже работы нет! Наташ… потерпи. Всё наладится. Улыбнётся и нам удача. - Хватит. Натерпелась. Они не поняли друг друга и страшно поссорились. Наташа уехала, а Миша остался. Всё думал, может обратно в хостел переехать, а с другой стороны… зачем? Ему, вроде, хватало. Поначалу он скучал по Наташе. Потом сосед его познакомил с девушкой, но Мише она не слишком понравилась. А ещё сразу стало ясно, что все девушки хотят одного: одеваться в бутиках и есть в ресторанах. Она ехала от врача и обливалась слезами. Слёзы застили глаза, и Катя рисковала куда-нибудь врезаться. Ну как же так? Её двадцать девять лет. У неё есть всё: своё небольшое агентство недвижимости. Квартира. Машина. Жених-красавец. И… рак. Проклятие какое-то! Катина мама умерла от рака. И бабушка. Они лечились, и Катя помнила эти ужасы: выпавшие волосы и кости, обтянутые кожей. Нет! Не станет она лечиться. Она будет красивой до конца. Боже мой, как же больно. И страшно как… Жениха пришлось бросить. Что бы с ней не происходило дальше, он не должен в этом участвовать. - Кать, да что происходит?! - Неважно, Саша. Я просто не хочу больше быть с тобой. Он психанул, наговорил ей гадостей, и ушёл. Ну, вот. Теперь можно жить-доживать, как захочется. Странно, но ничего не хотелось. Иногда просачивались вялые мысли, что можно было бы поехать куда-то. Повидать что-то – столько мест в мире она ещё не объездила. Но почему-то Катя просто сидела и жалела себя. Утешалась вкусненьким – скоро в дверь не влезет уже. А хотела ведь до конца оставаться красивой. Катя сидела и представляла, как изнутри её жрет болезнь. И всё вокруг тонуло во мраке. Слёзы, слёзы, слёзы. И больше ничего. И доставка вкусной еды ещё. Это бы последний заказ. Миша поднялся на этаж и позвонил в дверь. Открыла зарёванная брюнетка. Сунула ему тысячу рублей и забрала пакет. Потянула дверь на себя, но Миша придержал: - Если вас захватили заложники – можете моргнуть. Или покашлять. - Чего-о? – Катя подняла на парня глаза. До этого она сроду не смотрела на курьеров. А кто-то смотрит? - Ну… вы плачете. Я и спрашиваю: что случилось. Он и сам не знал, что именно сработало: тысяча, которую она сунула на чай – за три года больше пятисот рублей ему никто не давал. А в основном и ничего не давали. Или на него подействовало то, что девушка была красивой и заплаканной. Причем, не поверхностно, а капитально заплаканной. Миша знал разницу. У него бабушка была такой почти год, когда похоронила свою дочь. Девушка подумала и спросила: - Вино будешь? Ей совершенно нечего терять. Даже если он псих и маньяк. Симпатичный, зато. И если скажет, что не будет вино – тоже нечего терять. Сама выпьет. Заказ был последним. По идее, надо заехать в доставку, переодеться и оставить сумку. Но завтра тоже была Мишина смена, так что… - Можно. – пожал плечами он. – Только с условием. - А ну-ка? – повеселела девица. - Расскажете мне, что у вас случилось. - Годится! Она рассказала. Миша её утешал. Они перешли на ты. - Слушай, ты воняешь едой. Прости, но… - Понимаю. - Душ там. – показала Катя. Миша усмехнулся. Но послушно пошёл в душ. Он остался ночевать у неё. Как-то так само собой получилось. С утра, пока Катя спала, оделся и уехал на работу. А вечером, совсем уже поздно, вымывшись на работе, – администратор была недовольна, что приходится ждать, - снова вернулся в тот дом. - Я ничего не заказывала. – удивилась Катя. - А я ничего и не принёс. – развёл руками Миша. - Я пришёл поговорить. Лечиться она отказывалась наотрез. Ещё и высказала ему, что он ей никто. - Знаю. Никто. Но раз уж так получилось, что мы знакомы, я решил тебе сказать, что ты не можешь сдаться вот так просто. Поднять лапки, и сдаться. Нужно хотя бы попытаться. - Да зачем?! - Всегда есть шансы. - А тебе это всё зачем? - Ты красивая. И… добрая. - Я акула, Миша. Иначе у меня бы ничего не было. - Акулы тоже бывают добрыми. Я уверен. Она молчала. Он встал: - Ладно, прости. Пойду я. Дело и правда не моё… - Погоди! Не уходи… Она представила, что опять останется одна, и ужаснулась. Миша остался с Катей. Сначала это был акт поддержки. Но постепенно появились чувства. Она согласилась лечиться. И когда проходила все ужасы лечения, думала о том, что никто бы не поддержал её так, как Миша. Сашка, тот бы давно сбежал. А этот держится, и её держит. И не потому, что ему некуда идти – Катя это чувствовала. И в ответ проникалась благодарностью, а следом и любовью. Катя взяла его на работу в свою компанию. Миша, конечно, уставал, как пёс. Мотание по больницам, плюс новая, непривычная для него, деятельность. Постепенно втянулся. Вник. А с людьми он всегда умел общаться. Катя прожила с момента их знакомства четыре года. Почти. За это время она вышла замуж за Мишу и написала на его имя завещание. Когда дело было совсем плохо, Миша аккуратно спросил у Кати, где её родные. Она грустно помотала головой: - У меня никого. Всех забрала проклятая зараза. Теперь вот мой черёд… - Не говори так! Ты вылечишься. Хотя уже знал, что это неправда. Мама Кати ушла. И бабушка. Теперь уйдёт и Катя… а отца своего она и не знала никогда – и так бывает. Миша вызвал в столицу свою бабушку, когда стало невмоготу совмещать работу и уход за Катей. А она ведь ругалась, гнала его на работу. Каких трудов ей стоило открыть агентство и удержать его на плаву. - Не вздумай всё профукать! – кричала Катя. И он старался. А дома его бабушка ухаживала за Катей. И украдкой смахивала слезу – жалела в основном Мишу. Как не везёт парню… всё теряет и теряет. Сначала родители один за другим, потом Наташка, змея, бросила его. А вот нашёл хорошую, так вот вам, пожалуйста. Как Миша плакал, когда Кати не стало, это сложно описать словами. Вроде мужик, а рыдал, как девочка детсадовская. Он так надеялся на чудо… но чуда не случилось. Бабушка старалась его поддержать, но плакала сама. Ей тоже было жаль девчонку. И не пожила толком. - Ба, ты же не уедешь? – спросил он. - Дак а квартира-то как же наша. – перепугалась Мария Васильевна. - А что ей будет? Пусть стоит. Не уезжай, ба. Места хватит. - Неужели она всё тебе оставила? Он снова разрыдался и ушёл в ванную. Мария Васильевна съездила домой, уладить кое-какие дела. Попрощалась с соседями и знакомыми. По городку поползли слухи. И однажды Наташа явилась в Москву. Позвонила Мише – телефон он не менял. Предложила встретиться. - Зачем? Я занят. – отрезал он. Это был какой-то уже другой Миша. Не тот, которого она оставляла несколько лет назад. У Наташи дома не сложилось. Приличных мужиков там было немного. А тех, что были, расхватали, пока она пыталась покорять Москву. А кто её, спрашивается, туда увёз? Вот пусть Мишка теперь и берёт её замуж. Тем более, если ему жена наследство оставила. - Чего ты хочешь? – устало спросил этот чужой человек, когда они встретились вечером. - У тебя что, седина? – поразилась Наташа. – Тебе же ещё тридцати нет. Он рассмеялся. Тяжело, невесело. Потом посмотрел на неё в упор. - Ты один? Я тоже одна. Может, всё забудем, и… сейчас-то нам не придётся выживать. У тебя всё есть. Миша резко встал со стула – они сидели в кафе. Главное, не ударить её – женщин он не бьёт. Как он вообще мог с ней быть? И любил ведь… - Если у тебя нет на обратную дорогу – я могу дать. Только не звони мне больше. Никогда. - Да в чём дело?! Мы же с пятого класса вместе! Ты же меня любишь. А с ней был ради денег. Он почти убегал от Наташи. Нет, не бьёт он женщин. И начинать не собирается. Даже такую дрянь. Миша остановился на мосту и долго смотрел на воду. Потом поднял взгляд на небо. - Я так скучаю… так сильно скучаю… ну зачем ты ушла? Жизнь коротка, но иногда кажется невероятно долгой. Когда-то придёт день, и Миша будет скучать чуть меньше. И сможет идти дальше. Автор: Ирина Малаховская-Пен.

- Сынок! Ты сильно занят? - Да, мам. С проектом разбираюсь, — ответил сын, не поднимая взгляда. — Что-то случилось? Мать немного смущенно переступила с ноги на ногу и, собравшись с мыслями, сообщила: - Ну... на самом деле, да. У меня есть небольшая просьба. Алексей отложил бумаги и посмотрел на мать. - Видишь ли, я… я решила обновить кухонный гарнитур. Тот, что у меня, давно уже устарел да и немного потрепался за годы. Я нашла отличный вариант, но… - Но он стоит дорого, — перебил её Алексей, предчувствуя, к чему идёт разговор. - Да, довольно прилично. Сама я точно не потяну. Можно было бы, конечно, поискать дешевле. Но там и качество будет такое, что сам понимаешь… - Сколько, мам? - Ну, не много. Мария Васильевна почувствовала, что так и будет ходить вокруг да около, постепенно подбираясь к сути, словно акула, нарезающая круги вокруг тюленя, и быстро выпалила: - Тысяч пятьдесят, остальное сама найду. Алексей задумался. Мать вздохнула. - Мам, я не против помочь, но у нас тоже много своих расходов. Мы с Аней планировали закупить недостающую технику и мелочи разные для ванны и кухни. Может, подождёшь пару месяцев? Мария Васильевна подошла ещё ближе и положила руку на плечо сына. - Сынок, ты же знаешь, как я люблю собирать всех за одним столом. Можно, конечно, и подождать. Но не сегодня - завтра Анечка забеременеет, и тогда для родной матери уже точно не найдётся ни средств, ни времени. Алексей вздохнул, чувствуя давление. — Ты не переживай. Я потом тебе всё отдам. Знаешь ведь, что я работаю и выходить на пенсию, пока не появятся внуки, не собираюсь. «Знает ведь, за какие струны можно подёргать», - подумал Алексей и снова уткнулся в бумаги, не потому, что не мог оторваться от работы, а лишь для того, чтобы дать себе минуту подумать и принять решение. Разговор о внуках заставил его чувствовать себя неблагодарным: мать воспитывала сына одна, а теперь планирует оставить работу, чтобы посидеть с его детьми. «Ну что, я не могу один раз потратиться? К тому же, покупка эта не бесполезная. Мама будет ещё долгие годы пользоваться приобретением и вспоминать меня добрым словом», - размышлял он про себя. - Хорошо, деньги дам. Но в следующий раз, если тебе что-то будет нужно, говори заранее, чтобы я мог как-то спланировать расходы. Про то, что эта затея может вызвать недовольство жены Алексей тактично промолчал. Сеять ссору между любимыми женщинами он не хотел. Мария Васильевна приобняла его за плечи. - Спасибо, сынок! Я тебя так люблю! – искренне обрадовалась она, но не удержалась и слегка уколола: - Надеюсь, это не сильно пошатнёт твой бюджет. Мужчина слабо улыбнулся. - Ничего, будем балансировать. Сейчас сделаю перевод, - и заметив, как мать засияла от счастья, подытожил: - Мам, пожалуйста, не забывай, что у нас с Аней сейчас очень много расходов. - Конечно, сынок. Я ведь тоже хочу, чтобы вы с Анютой были счастливы. Но в конце концов, это же в наше семейное гнездо. Деток ко мне привозить будешь, — нашёптывала Мария Васильевна. В этот момент Аня вернулась из кухни. - Лёш, помоги на стол накрыть. - Давай я помогу! – подхватилась свекровь. - Нет-нет, вы сидите, Мария Васильевна. Всё-таки вы у нас почётная гостья. Мы с Лёшей в четыре руки быстро справимся и вас позовём. Она взяла мужа за руку и, отведя на кухню, прикрыла дверь. - О чем разговор? - Да так, ничего особенного. - Опять просит денег? - Хочет гарнитур поменять. - А что со старым? Развалился? Сгорел? - Ань, не драматизируй. - Я бы и рада, Лёшенька, но такими темпами мы останемся с голой ж… - Дети! Вы там не ссоритесь, я надеюсь? – донеслось из комнаты. - Ни в коем случае, - крикнула Аня в ответ. – Пять минут - и можно за стол! *** Деньгами с мамой Алексей поделился. Иначе и быть не могло. А Мария Васильевна, словно неугомонный ветер, начала врываться в их жизнь всё чаще и чаще. Каждый раз, когда он возвращался с работы, находил свою мать на кухне, где та с увлечением обсуждала, как лучше готовить борщ или как правильно расставить мебель в их маленькой квартире. «Ты знаешь, сынок, я всегда говорила, что в доме должно быть много света», — говорила она, указывая на окна, которые, по ее мнению, нуждались в других занавесках. Аня улыбалась. Она всегда старалась быть со свекровью безупречно вежливой. Только Алексей был вовсе не глуп. И бесчувственным его назвать было нельзя. Видел, что жена держится из последних сил. Всё же это их первый семейный опыт: нужно обустраиваться, притираться. А тут мать повадилась появляться без объявления войны. Вот родители Анечки никогда не позволяли себе явиться без приглашения. К тому же у них хватало и своих собственных дел: летом на даче копошились; зимой посещали каток, мотались в санаторий. У мамы Алёши, конечно, тоже были какие-то увлечения. Она немного вязала, иногда бралась рисовать. И пока Лёша жил с ней, казалось, матери всегда было чем заняться. Но с тех пор, как они с Анечкой расписались… - Милая, ты как? Совсем мама тебя заговорила? – сочувственно спросил он, когда в очередной раз они проводили задержавшуюся допоздна Марию Васильевну. - Почему она не может просто спросить «как дела»? Обязательно нужно в очередной раз рассказывать о том, как она сама справлялась с домашними делами в молодости, - не сумела сдержать раздражения Аня. - Ань, потерпи ещё немножко. Думаю, она просто переживает за нас. - А мне кажется, мама просто ревнует. Раньше она была главной женщиной в твоей жизни, а теперь приходится делить Лёшеньку со мной. Мне кажется, она и деньги просит только поэтому. - Ну хотя бы ты не ревнуй, ладно? – попросил Алексей и заулыбался. Аня никогда не могла долго злиться на мужа, а уж когда видела его улыбку – тем более. – Ей, наверное, очень одиноко. Я с ней поговорю. Алексей радовался, что жена любит его, а потому принимает навязчивую свекровь почти как родную мать. *** Но напряжение нарастало с каждым днем. Алексей продолжал давать Марии Васильевне деньги на какие-то вещи, ставшие для неё неожиданно необходимыми. Срывался и выезжал по каждому зову матери, надеясь отвлечь её от их с Аней жизни. И не понимал, как разрешить эту ситуацию. Анна же чувствовала себя в ловушке, где каждый шаг был под контролем свекрови. Молодая жена начала замечать, что ее семейная жизнь с Лёшей постепенно превращаются в борьбу за пространство и внимание. Раньше она никому не давала себя в обиду. Но как защищаться от того, кто не нападает? - Я как будто задыхаюсь в собственном доме, - призналась она мужу. - Ань, ты просто засиделась без своего дела. Дом-работа-дом-работа. Мама тут ни при чём. При такой жизни кто угодно на стенку полезет. Займись чем-нибудь. Найди себе хобби. В груди стало тесно. Слова Лёши обидели. Но немного погодя, когда обдумала их со всех сторон, пришла к выводу, что в чём-то любимый несомненно прав. Если кроме работы, мужа и домашних дел больше заняться нечем, можно и с тоски завыть. Аня записалась на курсы рисования, надеясь, что творчество поможет отвлечься от постоянного давления. Но Мария Васильевна тут же составила список «правильных» техник и стилей, которые следовало бы использовать. Даже по поводу выбора бумаги и красок свекровь выразила своё особо ценное мнение. Мужу Аня старалась ничего не высказывать: ему было ещё сложнее, он метался меж двух женщин, как меж двух огней. Так прошло ещё два месяца. И однажды, когда Мария Васильевна снова пришла с советами, гром всё же грянул. - Вы пока поживите для себя, с детками не торопитесь. Я, конечно, выйду на пенсию, как только появятся внуки. Но уж больно хочется ещё поработать. Всё-таки на одну пенсию жить не так весело, как на зарплату. Так что, Аня, скажи мне, чтобы я была готова: ты сейчас таблетки пьёшь? Аня покраснела, встала и, не сдерживая эмоций, высказала: «Это уже слишком. Я больше не могу! Я не хочу, чтобы вы контролировали каждую деталь нашей жизни! Мы взрослые люди, и у нас есть право на собственные решения!» Эти слова повисли в воздухе, как ядовитое облако, медленно заполняя каждый уголок комнаты. Алексей, сидя между двумя женщинами, почувствовал, как его мир начинает рушиться. Мария Васильевна вскочила и с недоумением посмотрела на сноху. - Не думала, что предложение посидеть с внуками – это вмешательство в вашу личную жизнь! - Да вы… Да вы… вы бы и в постель к нам залезли, дай вам волю! Свекровь открыла было рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Аня, увидев, что ее муж растерялся, обратилась к нему, глядя в глаза. - Алексей, я тебя люблю, но терпеть это у меня нет больше сил. И вышла из-за стола. - Аня, - окликнула свекровь, но девушка даже не посмотрела на неё. - Поживу пока у мамы, - сказала она мужу и вышла из комнаты. - Успокоится, - пообещала сыну Мария Васильевна. – Ладно, пойду я, раз уж мать здесь лишняя. ** Только Анна отчего-то успокаиваться не захотела. Она всегда такой была: если сказала – то сделает. За это её Лёшка и полюбил. С ней всё было просто и понятно. Хочет, чтобы цветы подарил – так и скажет: «Лёш, купи мне цветов». Вот и теперь собрала вещи и укатила. Всего неделю до дня рождения Марии Васильевны не дотерпела. Каждый вечер после работы Алексей мотался к Анне на другой конец города. Она его встречала с радостью, но вернуться домой, а тем более появиться на юбилее у свекрови, отказывалась наотрез. И когда настал тот самый день, Лёша сделал ещё одну попытку уговорить жену. Безрезультатно. Пришлось поехать одному. Он вошел в кафе, держа перед собой большой букет бордовых роз. В уютном кафе, украшенном яркими шарами и цветными гирляндами, собрались давние подруги Марии. Женщины смеялись, отпускали друг другу колкие шуточки и обсуждали последние новости своей жизни, будто не виделись целую вечность. На столах стояли угощения, в воздухе витал аромат цветов и крепких напитков. Мама увидела сына, засияла, поднялась. - Прямо жених! - Мама, я уже почти год как муж. - Сынок, давай сегодня об этом не будем… - Прости. С днем рождения, - сказал он, обнимая мать. Мария Васильевна доставала сыну макушкой только до плеча. Гости невольно залюбовались на них. - Так, Машка! – собралась с духом одна из подруг. – Пора показать тебе, что я привезла! - О нет, - запротестовала Мария Петровна. - Да-да-да. Я же сказала, что на пятьдесят пять подарю тебе ту самую ночнушку! Женщина поставила перед именинницей красивую коробку с большим красным бантом. - Открывай! - Ни в коем случае. Дома посмотрю! - Нет уж, мы все хотим, - захихикали подружки. И под натиском подзуживаний Мария достала-таки на всеобщее обозрение бледно-розовый пеньюар, отороченный лебяжьим пухом, покраснев до самых корней волос. Подруги дарили имениннице подарки, вызывая улыбки, а иногда и громогласный хохот. Наконец, очередь дошла до Алексея. Он встал, слегка нервничая, неловко достал из кармана небольшую коробочку и, открыв её, протянул матери ключи. В этот момент ему показалось, что все взгляды устремились на него. - Это тебе подарок от нас с Аней, — сказал он, сдерживая волнение. Мария с недоумением посмотрела на ключи, затем на сына. - Что это? — с воодушевлением спросила она. - Ключи от старого участка, — пояснил Алексей. - Странный подарок, сынок. Этот кусок земли, заросший сорняками, и так был мой, - недоумевала она, подозревая подвох. И не зря. - Теперь это не просто участок, мам. Мы построили там для тебя дачный дом. В кафе на мгновение воцарилась тишина. Женщины переглянулись, пытаясь осознать происходящее. - Но… — прошептала Мария Васильевна, не веря своим ушам. - Да, мы планировали преподнести тебе этот подарок к юбилею. Честно говоря, закончить немного не успели, — добавил Алексей, глядя на мать. — Денег чуть-чуть не хватило. Но в следующем месяце, в крайнем случае, в течение двух, мы закончим, и ты сможешь отдыхать на своей собственной даче. Подруги захлопали в ладоши и загалдели. Мария Васильевна обняла сына, её глаза заблестели от слёз. - Спасибо, сынок! Я так тебя люблю! — произнесла она, всхлипывая. Алексей прошептал ей на ушко: - Я тоже люблю тебя, мам. Честно говоря, времени мало уделял, потому что занимался стройкой на участке. - И не говорил ведь ничего! - Не мог же я сюрприз испортить. - Надо же, а я-то думала, что это молодая жена забирает всё твоё внимание, — тихо призналась она, стряхивая с его плеча невидимые пылинки. - Вообще, это была идея Ани — подарить тебе на юбилей дачу. Чтобы ты могла отдыхать на природе. Сейчас, конечно, не самое подходящее время говорить об этом, но она, правда, хотела тебя порадовать. Мария, озадаченная, повернула голову в сторону подруг. На ее лице удивление сменилось пониманием и, как Алексею показалось, сожалением. Женщины смущённо отвели глаза. - Ну, теперь будет, где летом загорать, - нашлась одна из подруг. - Я тебе со своей дачи пионов накопаю! Расплодились, - подхватила другая. Алексей сразу понял, что подружки не раз и не два обсуждали их молодую семью, и наверняка мама выставляла сноху не в лучшем свете. Но и Мария Васильевна почувствовала, что прокололась. - Я поняла тебя, сынок. Завтра вместе поедем к Ане. *** На следующий день, когда после весёлых празднеств перестала болеть голова, когда разъехались по домам две подружки, которые остались заночевать у Марии Васильевны ввиду полной невозможности передвигаться самостоятельно и думать трезво, Алексей и его мать остановились у дома родителей Ани. - Мам, — попросил сын, выходя из машины, — ты только будь собой, ладно? Просто поговорим. Всё будет хорошо. Аня на самом деле тебя любит. Мария взглянула на него. Она снова вспомнила свои придирки, все те наставления, что она вываливала на сноху в приступах ревности. Её глаза были полны тревоги. Родителей дома не оказалось. Аня открыла дверь сама. В квартире витал аромат свежих овощей и запечённой курицы. - Привет, Анют, — сдержанно поздоровался Алексей. – Ты не против, если мама скажет тебе несколько слов? - Проходите. Она открыла перед ними двери. Мария Васильевна слегка покраснела, сердце её колотилось от волнения. — Аня, давай поговорим? — с надеждой спросила она. Девушка нахмурилась, предчувствуя, что разговор будет нелёгким, затем кивнула, и в воздухе повисло напряжение. - А можно водички? – вдруг струхнула свекровь. Аня сходила на кухню и принесла стакан. - Проходите в комнату, там будет удобнее. Но Мария покачала головой, сделала глоток воды и начала: - Я хотела бы извиниться. Знаешь, я... Я не понимаю, как это всё произошло. Я думала о тебе плохо... Я… просто очень переживала. Лёша стал редко у меня появляться. Ань! Если бы вы сказали, что он на стройке пропадает, конечно, всё было бы по-другому… - Я поняла. Вы хотите сказать, что не виноваты. Девушка сложила руки на груди. - Виновата, Анечка. Виновата. Прости. Просто такого наслушалась от подруг про их снох! Хоть стой, хоть падай! Там с родителей последние портки готовы содрать. И всё начинается, главное, одинаково: сначала сыночек реже заходит, а потом бац – отдавайте, родители, нам свою большую квартиру, а сами в нашей маленькой живите, нам нужнее. Или ещё чего похуже! Ночная кукушка, она же знаешь… - Мария Васильевна, я не понимаю, вы снова мне что-то хотите предъявить? – перебила её Аня. - Что ты! Что ты! Ты, Ань, прости меня! Я всё поняла. И сына моего любишь, и меня… уважаешь. И подарка мне такого никто за всю жизнь не сделал! Сын сам бы не догадался, я теперь-то понимаю, что это всё ты… - Мам, ты вроде что-то сказать хотела… - Ой, точно. Разволновалась. В общем, Аня, ты езжай домой с Алёшей. Не буду я к вам больше каждый день наведываться. Так, в недельку раз… - Кхм-кхм, - прокашлялся сын. - То есть раз в две недельки, - сказала свекровь и посмотрела на сноху вопросительно. Аня опустила руки. - Раз в две недели и о визите договариваемся заранее, - уточнила Аня. - Да я, может, на два раза теперь и времени не найду. Дача ведь будет! Подруги уже шашлыки ждут. Так что, по рукам? Аня улыбнулась и обняла свекровь. И Мария Васильевна сжала её крепко-крепко. - Ну а вы ко мне, дети, в новый дом хоть каждый день приезжайте. Я вас всегда жду, - прошептала она. (Автор Дирижабль с чудесами)

Отряхнув своё забрызганное грязью бежевое пальто, Олеся подняла глаза и увидела очень пожилого мужчину, который лежал на дороге, в грязи и пытался встать, но никак не мог. Руки у него были все в крови. Именно он напугал ту девушку, что кричала. Стояла осень, на улице было пасмурно и грязно после дождя, начинали сгущаться сумерки. Мужчина мычал что-то нечленораздельное и тянул кровавые руки к Олесе. Ей стало не по себе. — Да он пьяный! Отойди от него! — громко сказала какая-то женщина, которая тоже шла по дорожке. Проходя мимо лежащего мужчины, она угрожающе выставила в его сторону свой сложенный зонт, как бы защищаясь. Отойдя на пару шагов, женщина обернулась и посмотрела на Олесю. — Что стоишь? Тебе проблем мало? Алкaш… Такие за бутылку, на что угодно готовы, тьфу, — проговорила она и быстро зашагала по дорожке по направлению к жилым домам, где было гораздо светлее и горело много фонарей. Там же, где находился лежавший в грязи мужчина, и стояла озадаченная Олеся, был пустырь, а рядом бетонный забор с колючей проволокой наверху. Олеся знала, за ним располагалась территория какого-то завода. За забором шевелились от ветра ветки высоченных старых тополей. С каждой минутой становилось темнее. — Мммм…. Ммм… ммм… — продолжал мычать несчастный. — Вам плохо? Может, скорую? — робко спросила Олеся, боясь подойти ближе. Мужчина в ответ отрицательно замотал головой и продолжал мычать. А ещё активно жестикулировать и показывать на какой-то пакет, который валялся тут же рядом с ним в грязи. Дедушка был некрупный, скорее хрупкий и очень старенький. Олесе стало его жалко. Она вспомнила, как бабушка, которая растила и воспитывала её и которой уже давно не было в живых, учила не проходить мимо чужой беды. Правда почти перед самой своей кончиной, когда Олеся уже выросла, окончила школу, вуз и давно работала, бабуля говорила совсем другое. Говорила, что сейчас наступили иные времена. За помощь несчастному могут и в суд подать, ведь ты не врач и можешь навредить… Надо вызвать скорую. А вообще лучше не лезть, целее будешь… Ведь иногда жертву специально заманивают в свои сети мошенники. Но Олеся продолжала думать иначе. Она решительно шагнула к дедушке и наклонилась над ним. Он с новой силой замычал и стал протягивать к ней окровавленные руки. Он чуть не плакал и как будто бы о чем-то сокрушался. В окровавленной правой руке он держал крупные осколки бутылки. У Олеси от жалости к нему навернулись слёзы. Она достала из сумочки пачку влажных салфеток и, выкинув осколки в урну, принялась аккуратно вытирать руки несчастного. А потом она помогла ему встать на ноги. Это было нелегко, но Олеся справилась. При этом, она опять вспомнила свою бабулю, за которой ей целый год пришлось ухаживать, после того, как та стала совсем лежачей. — Слава Богу, руки у меня сильные… — пробормотала Олеся. — Куда идём-то? Где вы живёте? Дедушка снова замычал. Держался он на ногах некрепко, и Олеся всё же засомневалась, а действительно, не пьян ли он? Да и не говорит совсем, только мычит что-то. Как, опять же, бабуля, говорила про таких «лыка не вяжет»… Но в любом случае, она решила ему помочь. Нехорошо, что человек лежит в грязи. На улице холодно, он же замёрзнет и заболеет… — Где вы живёте? — ещё раз повторила Олеся. Дедушка махнул рукой в сторону ближайших домов, от которых шёл приветливый свет, в отличие от сумеречной дороги, по которой они очень медленно пошли. Быстрее дедушка не мог, он едва переставлял ноги, шаркая ими по дороге, и был сильно сгорблен. И тут Олеся обратила внимание на то, что дедушка захватил с собой тот самый грязный пакет. В пакете, в такт дедушкиных шагов, тихонько позвякивали стеклянные бутылки. «Наверное хотел их сдать и побил, когда упал, — подумала Олеся, осторожно поддерживая дедушку под руку. — Вот ими-то он и поранился… Либо бутылки изначально были битые. Только тогда зачем они ему?» Пока Олеся об этом размышляла, они дошли до ближайшего дома. Притихший было дедуля снова замычал и активно замахал руками. Олеся поняла, что это и есть его дом. — Домофон… — растерянно сказала Олеся. — А код-то мы не знаем… Да и тот ли подъезд? Дедушка поднял руку и принялся показывать на пальцах. То три, то один. То три, то один. — Тридцать один? Или тринадцать? — Олеся растерялась, но всё же решила попробовать нажать кнопки. С первого же звонка ответил взволнованный женский голос. — Тут… дедушка… — начала было Олеся. Она не знала, что сказать, да и в правильную-ли квартиру она звонила? — Я сейчас спущусь! — громко проговорил голос и потянулись минуты ожидания. Дедуля снова что-то промычал и затряс своим пакетом. Осколки стекла тоненько зазвенели. Дверь подъезда распахнулась и из него вышла женщина лет тридцати и мужчина примерно в том же возрасте. — Дедуля! — воскликнула женщина и обняла несчастного. — Спасибо вам большое! Спасибо! Она принялась благодарить Олесю, а мужчина, аккуратно взял дедушку под руку и повёл в подъезд. — Я сейчас! — проговорила женщина, придерживая дверь подъезда, не давая той закрыться. — Вы только подождите минуточку… Олеся осталась озадаченно стоять. В этом дворе она никогда не была и стала с интересом рассматривать дома и пару продуктовых магазинчиков, разместившихся тут же на первых этажах. Сколько раз она видела эти дома издалека, когда ходила на вечернюю тренировку в фитнес клуб по той самой дорожке, на которой угораздило упасть дедушку! — Вот! — сказала женщина, едва выйдя из подъезда и протягивая Олесе какой-то свёрток. — Там яблоки. Очень хороший сорт! Очень. Сладкие, ароматные. Яблоню ещё дедуля сажал… Давным-давно. — Не надо, что вы! — Олесе стало неудобно. — Вашему дедушке надо бы раны на руках промыть, туда могла попасть грязь… Или в травмпункт обратитесь. Вдруг швы наложить понадобится? А яблоки заберите, мне не нужно… За что? Я просто немножко помогла. — Не просто. И не немножко… — вздохнула женщина. — Меня Полина зовут, а муж у меня Игорь. А дедушка — Матвей Петрович. Он фронтовик. У вас есть минутка? Я вам кое-что расскажу, и вы поймёте, почему мы вам так благодарны и зачем я принесла яблоки. Олеся кивнула и приготовилась слушать. — Матвей Петрович недавно отметил столетний юбилей, — гордо произнесла Полина. — Он фронтовик. И когда попал в плен, то специально поранил себе язык, чтобы не проговориться. А потом, когда он смог выбраться из плена, язык у него сильно воспалился, из-за попавшей в рану инфекции. В госпитале ему сделали операцию, удалили большую часть языка. И с тех пор он так разговаривает, как глухонемой. Олеся потрясённо молчала, переваривая услышанное. — А спиртное он совсем не пьёт, — продолжила Полина. — Наверняка вы подумали, что он пьяный? Так все думают, из-за его речи. Однажды дедуля упал зимой и несколько часов пролежал на дороге, потому что никто не хотел ему помогать. Тогда дедуля получил сильное переохлаждение, долго лечился. — Зачем же вы отпускаете его одного? — вырвалось у Олеси. — Мы не отпускаем, — улыбнулась Полина. — Он сам уходит. Мы уговаривали, объясняли, но он не слушает... Это мой дедушка, мамин папа. Мы с Игорем в его квартире живём, он нас к себе пустил, когда мы только поженились. Мы присматриваем за ним, помогаем. Живём дружно, он хороший человек! Очень добрый. У нас дочка есть, маленькая, Дарина, и вот она однажды, споткнувшись и упав на дорожке, сильно ножку поранила, потому что упала на осколки бутылки. Даже швы накладывали, шрам остался. Тут ведь у нас такой контингент ходит, специфический, рядом два дома стоят под снос, там живут всякие-разные, вот оттуда они и бредут к нам. Бывает целыми компаниями собираются, сидят, пьют, тару свою везде разбрасывают. И вот дедуля с тех пор, как Дарина ножку поранила, ходит по улицам, стёкла собирает, и осколки, и бутылки, чтобы никто больше не поранился. Каждый день ходит, без выходных и праздников. Такое вот он себе дело определил. Слушая Полинин рассказ, Олеся подумала о том, что хорошо, что она решила помочь дедушке! А то ведь и правда, все проходили мимо и думали, что он пьян. — Мы сегодня уже успели поволноваться, собирались его бежать искать. Вдруг ему плохо стало? На звонки он не отвечал: телефон дома забыл. А тут вы в домофон позвонили. Вы не представляете, как мы обрадовались, когда дедушка нашёлся! — сказала Полина. — Матвей Петрович совсем плохо ходит. Мы ходунки ему купили и палку. Но он их не берёт, отказывается. Да и вообще от любой помощи отказывается, наоборот, ещё и нам помогать старается. Настоящий боец! Олеся слушала Полину и думала о том, что у неё ведь тоже такой дедушка был! Тоже боец! Тоже служил на фронте, дошёл до Берлина. Потом, уже в пожилом возрасте, инсульт с ним случился, парализовало одну сторону и отнялась речь. После реабилитации, ходил он неплохо, но правая рука почти не работала. Так он не только полностью сам себя обслуживал, а ещё умудрялся левой рукой кое-что по дому чинить, на огороде работать, копать, сажать. Даже однажды крышу сарая починил один, без всякой помощи, за что получил от бабушки знатный нагоняй. Она тогда аж зажмурилась от ужаса, представив, что пока она на работе была, муж забирался на крышу по шаткой деревянной лестнице. А дедушка ведь её порадовать хотел, вот мол, дорогая, починил, сделал, принимай работу. Олеся в те годы ещё девчонкой была, но всё хорошо помнила. А разговаривал дедушка невнятно. Кое какие слова ему удавались более-менее хорошо, такие как «лошка» (ложка) «дошь» (дождь), «Нина» (так звали бабушку Олеси), а в основном были какие-то междометия. Однако ругательства нецензурные, как ни странно, у него получались просто отлично. И крепкое словцо он иногда в сердцах использовал. Олеся помнила, как бабушка на него мокрой тряпкой замахивалась, когда он ругался. Молчи, мол, дитё слушает, разве ж можно при детях матом ругаться… Олеся шла домой, несла пакет с яблоками (она всё-таки их взяла, чтобы не обижать Полину) и на душе у неё было тепло от воспоминаний. Как хорошо, когда родные люди заботятся друг о друге и волнуются! И для кого-то «бомжеватого вида грязный, нетрезвый дед» это любимый дедушка, которого ждут дома и волнуются за него. Всё-таки надо быть добрее и внимательнее друг к другу… Автор: Жанна Шинелева. Спасибо, что прочитали этот рассказ ❤ Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

💪😍 Любимый пирог моей мамы, которым она баловала нас в детстве 🍰 💴💣😃📇🍈🔳

Мужчина быстро собрался и вышел из квартиры. Марина проводила его взглядом, потом крикнула: - Лешка, ты доделал уроки? Ужинать пора! Девятилетний мальчик пришел на кухню и залез на стул. - Мне только математику осталось. А куда папа поехал? - Поешь, потом закончишь, а папа по делам поехал. Скоро вернется. Леша поел, покачался на стуле, поиграл с двухлетней сестренкой. Затем он выглянул в окно и запрыгал: - Мам, мам, а с кем папа идет? Кто это? Какая-то девочка... Марина, которая спокойно пила чай, невольно привстала и выглянула. Рядом с мужем и правда шагала девочка и крепко держалась за его руку. «Только не это», пронеслось в голове женщины. Марина знала, что это дочка мужа от первого брака. Она была знакома с девочкой, ведь Саша уже как-то приводил ее домой в гости, хотя обычно они общались на нейтральной территории. Когда Саша зашел в квартиру, а за ним зашла Рита, Марина уже ждала их в прихожей. Мужчина сразу виновато посмотрел на нее и кивнул на девочку. - Марин, знаю, должен был предупредить, извини меня… Времени не было на это. - Что-то случилось? Марина не собиралась кричать на мужа, она понимала, что Саша мог привести ребенка только в крайнем случае. К тому же Рита был довольно спокойной девочкой, и вряд ли от нее можно было ожидать проблем. - Лена в больнице, ее на сохранение положили. А ее муж уехал в командировку. Лена позвонила, попросила срочно прийти, я же не знал, что все так будет. Риту деть было некуда, а оставлять одну тоже нельзя, для этого она еще маленькая. - Ясно, - протянула Марина. Она тяжело вздохнула, понимая, что девочка останется у них на несколько дней. Затем посмотрела на Риту и постаралась улыбнуться: - Ты есть хочешь? - Я тоже хочу! – Саша понял, что Марина нормально отнеслась к этому, и подмигнул ей. - Тогда давайте мойте руки и за стол, - кивнула им женщина. Рита расслабилась, она боялась идти сюда, думала, что тетя Марина к ней плохо отнесется. Да и вообще ей не хватало мамы, она уже скучала по ней. - Мам, это кто? – Лешка остановился в дверях и удивленно смотрел на девочку. - Меня Рита зовут, - девочка решила взять инициативу в свои руки и улыбнулась ему. - Я - Леша, а ты что здесь делаешь? Ты у нас жить что ли будешь? Марина посмотрела на Сашу и поспешила вмешаться. - Сынок, Рита у нас останется на пару дней. Покажешь ей свои игрушки? - Ага, а где она спать будет? – Алексей не был жадным мальчиком, наоборот, ему было интересно поиграть с гостьей. - В зале на диване. Пока Рита и Саша ужинали, Лешка болтался рядом и Марина, наконец, не вытерпела: - Сынок, ты уроки сделал? - Не, мне помощь нужна, я не понимаю задачу, - мальчик посмотрел на маму в надежде на ее помощь. Вдруг заплакала маленькая Света, и Марине пришлось взять ее на руки. - Может, немного позже, - сказала она. Женщина вышла из кухни, чтобы успокоить девочку. Лешка тоже хотел пойти в комнату, но в это время Рита попросила: - Папа, передай мне печенье. Мальчик даже застыл, а потом медленно повернул к ней голову. - Это мой папа! Не называй его так! Рита покраснела, а Саша пришел ей на помощь. - Сын, не кричи. Я твой папа и ее тоже. - Это как? – озадаченно смотрел мальчик. – Вы ее усыновили? - Про девочек говорят «удочерили», - поправил сына Александр. – Нет, мы этого не делали. Я раньше был женат на маме Риты. А потом женился на твоей маме. Понимаешь меня? - То есть у Риты другая мама? - Да, и другой папа, - сказала девочка. – У меня два папы. Саша постарался не показывать своей радости, что девочка называет его папой. Он старался участвовать в жизни дочери. На выходных они гуляли и алименты он платил исправно. Хотя Саша разошелся с матерью Риты почти сразу после ее рождения, он все равно любил дочь, и она относилась к нему хорошо. - Это круто! – вдруг восхитился Лешка. – Значит, тебя любят в два раза больше! Александр улыбнулся над детской наивностью мальчика, но разубеждать его не стал. Алексею еще предстояло много огорчений в жизни, и способствовать этому Саша не хотел. - Пойдем, я тебе свою комнату покажу! – Леша подпрыгивал на месте от нетерпения. Саша часто удивлялся непоседливости сына, который буквально не мог усидеть ни минуты спокойно. Сам Саша и Марина были довольно спокойными, их младшая дочка тоже, а вот сын был гиперактивным. - У тебя есть конструктор? – Рита с интересом посмотрела на мальчика. Она любила что-нибудь строить и придумывать. - Да, целая куча! Дети ушли в комнату, а через несколько минут Саша пошел к Марине. - Извини, за такой сюрприз. Сам ничего не знал, пока не приехал к Лене. Ну вроде Лешка ее нормально воспринял. - Он у нас дружелюбный, - махнула рукой Марина. – Любого примет. - Душа нараспашку, - засмеялся Саша. Он присел рядом с дочкой и протянул к ней руки. - Светик, иди к папе. Давай, доченька. Девочка затопала к нему, а Марина спросила: - И надолго Рита у нас? Когда ее отчим вернется? - Я даже не знаю. Лена вроде сказала, что ее Егор на неделю уехал, и она тоже неизвестно на сколько легла. - Короче, девочка у нас на неделю точно. Марина была очень недовольна этим, но понимала, что ребенок ни при чем. Тут она спохватилась и посмотрела на мужа: - А где ее вещи? В чем она спать будет и в школу ходить? Саша покраснел и виновато посмотрел на жену: - Извини, я не подумал об этом. Как-то все быстро произошло. Марина бросила на него сердитый взгляд и вздохнула: - Дай мне номер ее матери. - Лены? - Да, Лены! Не бойся, я только спрошу нужные вещи для Риты. Вы, мужчины, не все понимаете. Саша дал свой телефон жене и та ушла звонить. Александр переживал, что его жена может что-то наговорить его бывшей. Но Марина вернулась через десять минут с улыбкой. - Все, мы с Леной все решили. Сейчас с Ритой съездим за ее вещами, а на выходных сходим к ней к ее матери. - Быстро вы сошлись, - Саша даже не пытался скрыть свое удивление. Марина улыбнулась ему и что-то пробормотала. Она сама была удивлена, что Лена оказалась приятной женщиной, которая успела несколько раз за разговор извиниться за беспокойство. Ясно, в кого пошла Рита, подумала женщина и пошла в комнату к сыну. - Вот, смотри, а здесь вычитаешь. Понял? Из комнаты слышался голос Риты. Марина осторожно заглянула в комнату, там оба ребенка склонились над тетрадкой и решали задачу. Рита была на год старше Лешки и уже знала эту тему. - О, мам, - отвлекся мальчик, - знаешь, как Ритка классно объясняет? Лучше учителя! Пускай она почаще в гости к нам приходит! - Видно будет, - кивнула Марина. – Рита, собирайся, поедем домой к вам, за твоими вещами. А то тебе даже спать не в чем. - Могу дать свою пижаму! – тут же влез Лешка. - Нет, спасибо, - смешно сморщила нос Рита и они засмеялись. Марина с удовольствием заметила, что Леша старается выглядеть лучше в присутствии девочки. Он даже выглядел не таким взъерошенным. - Рита, собирайся, а то уже времени много. - Можно с вами? – жалобно попросил Леша, для которого это было целым приключением. - Если ничего трогать не будешь и если Рита не против, - подмигнула Марина девочке. Та важно подняла голову, а потом засмеялась и сказала: - Поедем, конечно. Ее страх и волнение совсем исчезли, тетя Марина оказалась хорошей, а Лешка именно таким, как она и думала. Немного озорным, а вообще добрым. Когда Лена вернулась домой из больницы, Рита поняла, что ей нравится у папы и тети Марины. Ей было весело с Лешей и нравилось играть с маленькой Светой. Она не хотела уходить, хотя и по маме тоже скучала. - Можешь прийти к нам еще! – Леша тоже не хотел, чтобы Рита ушла. – Мам, пожалуйста! - Конечно, Рита, можешь приходить к нам в гости. Позвонишь папе и он за тобой приедет. Или мне звони. У Марины не было причин не пускать девочку домой. Наоборот, ей понравилась спокойная, умная девочка, под влиянием которой и ее сын становился лучше. - Спасибо, - Рита неожиданно обняла ее, хотя раньше немного сторонилась. Марина немного растерялась, но потом обняла ее в ответ и погладила по голове. - Приходи к нам еще. Она никогда даже не думала, что привяжется к дочери мужа от первого брака. Но теперь даже была рада тому, что Саша привел девочку в дом. В конце концов дети - брат и сестра. Как не крути... Автор: Одиночество за монитором.

Фотография была сделана возле их первого дома, той самой квартиры, подаренной родителями Ольги. Полвека… Скоро полвека, а кажется, будто вчера бегала на свидания, прячась от маминого взгляда. Она вздохнула, откладывая фотографию в сторону. В животе урчало. Пора бы уже и обед готовить. Хотя… аппетита совсем не было. Семен вошел на веранду, на ходу расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. – Что делаешь, Оль? – спросил он, опускаясь на соседнее кресло. – Да вот, старые фотографии пересматриваю, – ответила Ольга, стараясь придать голосу бодрость. – Опять ностальгия? – усмехнулся Семен. – Давай лучше борща сварю, а? Ольга удивленно подняла брови. Семен борщ? Это что-то новенькое. – Ты? Борщ? – она не смогла сдержать улыбку. – А что случилось? Обычно это моя прерогатива. – Ну, во-первых, я тоже иногда умею готовить, – обиженно пробурчал Семен. – А во-вторых, я вижу, что тебе не до борща сегодня. Да и вообще, скоро у тебя юбилей, а ты какая-то кислая ходишь. Ольга вздохнула. Семен, как всегда, видел ее насквозь. – Просто… знаешь, Семен, – начала она, глядя на свои руки, – скоро мне 50 лет. А я, по сути, ничего в жизни не добилась. После школы сразу замуж, потом дети, дом… Я даже дня в школе не проработала. – Ну и что? – Семен взял ее руку в свою. – Зато у тебя прекрасная семья, любящие дети, внуки… Это разве не достижение? – Может быть, – Ольга неуверенно пожала плечами. – Но иногда мне кажется, что я просто… растворилась в тебе. Как будто и нет меня, есть только жена Семена. – Ну что за глупости ты говоришь, Оль? – Семен нахмурился. – Ты – моя опора, моя поддержка. Без тебя я бы пропал. – А помнишь квартиру, которую мои родители нам подарили? – вдруг спросила Ольга. Семен замер. Этот вопрос прозвучал неожиданно. – Конечно, помню, – осторожно ответил он. – А что? – А помнишь, ты сказал, что лучше оформить ее на тебя, так проще будет? Семен молчал, глядя куда-то в сторону сада. – Помню, – наконец проговорил он. – И я, глупая, согласилась, – голос Ольги дрогнул. – Мы же тогда собирались жить вечно. – Оль, ну зачем ты сейчас об этом? – Семен встал с кресла и начал нервно расхаживать по веранде. – Это было много лет назад. Все равно, что квартира общая. – Общая? – Ольга саркастически усмехнулась. – Юридически она только твоя, Семен. – Ну и что? Ты же знаешь, я никогда… В этот момент в доме зазвонил телефон. Семен схватил трубку, словно спасаясь от разговора. – Да? – он говорил в трубку, избегая взгляда Ольги. – Да, конечно… Через час буду… Хорошо… Закончив разговор, Семен повернулся к Ольге. – Это по работе, срочно нужно ехать, – виновато сказал он. – Я сварю борщ, как только вернусь, обещаю. Он быстро ушел, оставив Ольгу одну на веранде. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. – Работа, работа… – прошептала она. – Как же я устала от этой работы… И от всего остального, кажется, тоже. Она снова взяла в руки фотографии, перебирая их одну за другой. Вот они молодые, счастливые, стоят возле той самой квартиры. Вот она беременная дочкой, улыбается в камеру. Вот они с Семеном на море, загорелые и беззаботные. Ольга закрыла глаза, пытаясь вспомнить, когда именно все пошло не так. Когда она перестала быть собой и стала просто женой Семена. Когда ее мечты и желания растворились в его успехе. Внезапно она открыла глаза. Что-то изменилось. Что-то щелкнуло внутри. Она больше не могла так жить. Ей нужно было что-то менять. Но что? И как? Ольга сидела на качелях в саду, глядя на новый дом. Особняк, как любил его называть Семен. Большой, красивый, с огромными окнами и коваными воротами. Дом, построенный ее руками, ее нервами и, в конце концов, ее деньгами. Солнце садилось, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Красиво, конечно, но почему-то совсем не радовало. Из дома вышел Семен, держа в руках бокал вина. – Что такая грустная, Оль? – спросил он, протягивая ей бокал. – Любуешься нашим гнездышком? Ольга взяла бокал, сделала глоток. Вино было терпким и холодным. – Любуюсь, – тихо ответила она. – Красивый дом, ничего не скажешь. – А то! – Семен гордо оглядел особняк. – Все, как ты хотела. Ну, почти все. Может, бассейн еще построим? – Может быть, – Ольга пожала плечами. – А зачем нам бассейн, Семен? Мы же все время на работе. Или ты с друзьями будешь там пиво пить? – Ну что ты сразу нападаешь? – Семен нахмурился. – Я же просто хотел сделать тебе приятное. – Приятное? – Ольга усмехнулась. – Ты мне давно ничего приятного не делал. – Да что с тобой сегодня такое? – раздраженно спросил Семен. – Я весь день работал, как вол, а ты меня пилишь. – А я, значит, не работала? – Ольга повысила голос. – Кто тебе дом этот достраивал? Кто бегал по магазинам, выбирая обои и плитку? Кто кредит брал, чтобы хватило на крышу? Семен замолчал, опустив глаза. – Ну, кредит ты сама захотела взять, – пробурчал он. – Я не настаивал. – Не настаивал? – Ольга рассмеялась. – Ты меня уговорил, Семен! Ты сказал, что это для нашей семьи, для нашего будущего! А в итоге все опять оформил на себя! – Оль, ну ты опять за свое? – Семен закатил глаза. – Да какая разница, на кого оформлено? Мы же семья! Все общее! – Общее? – Ольга снова усмехнулась. – А помнишь квартиру твоей мамы, которую ты сдаешь? Кто деньги с аренды получает? Ты! А помнишь участок моих родителей, на котором этот дом построен? Кто им владеет? Ты! А помнишь кредит, который я взяла? Кто его выплачивает? Я! Семен покраснел. – Оль, ну не начинай, пожалуйста, – взмолился он. – Давай не будем ссориться. – А я и не ссорюсь, – спокойно ответила Ольга. – Я просто констатирую факты. Ты всегда был очень предприимчивым, Семен. Молодец, ничего не скажешь. Только вот получается, что вся твоя предприимчивость всегда направлена только на одно – на то, чтобы все было оформлено на тебя. – Ну что за ерунду ты несешь? – Семен взорвался. – Я все делаю для семьи! Чтобы у нас все было! – Да, чтобы у тебя все было, – поправила Ольга. – А я… Я просто бесплатная рабочая сила. И жена Семена. – Ну вот опять! – Семен махнул рукой. – Я устал это слушать. Я пошел в дом. Он развернулся и направился к особняку, громко хлопнув дверью. Ольга осталась сидеть на качелях, глядя на заходящее солнце. В доме зазвонил телефон. Семен крикнул из окна: – Оль, возьми трубку, пожалуйста! Ольга вздохнула и пошла в дом. – Алло? – сказала она в трубку. – Здравствуйте, Ольга Ивановна, – услышала она в ответ. – Это из банка. Вам одобрен кредит на крупную сумму. Ольга замерла. – Какой кредит? – спросила она, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Тот, который вы оформляли на прошлой неделе, – ответил голос в трубке. – Вы просили перезвонить вам, как только будет принято решение. Ольга опустилась на стул. Она ничего не понимала. – Я не оформляла никакого кредита, – прошептала она. – Вы, наверное, ошиблись. – Подождите секундочку, – сказал голос в трубке. – Сейчас уточню данные… Да, все верно. Кредит на ваше имя, Ольга Ивановна… Ольга закрыла глаза. Она знала, кто оформил этот кредит. Знала, даже не сомневалась. В комнату вошел Семен. – Кто звонил? – спросил он. Ольга открыла глаза и посмотрела на него. В ее взгляде была такая боль и такое разочарование, что Семен невольно отшатнулся. – Это из банка, Семен, – тихо сказала она. – Мне одобрили кредит. Семен побледнел. – Кредит? – переспросил он. – Какой кредит? Ольга молчала, глядя ему прямо в глаза. Она ждала. Ждала, что он скажет хоть слово. Хоть одно слово правды. Ольга сидела на диване в своей старой однокомнатной квартире, глядя в окно. За окном был серый, унылый пейзаж: обшарпанные стены соседнего дома, грязный двор, покосившиеся деревья. Контраст с роскошным садом и особняком был оглушительным. Она вздохнула, прикрывая глаза. 12 лет… 12 лет жизни, вложенных в тот дом, в тот сад, в ту семью. И все это в одночасье рухнуло, как карточный домик. В дверь постучали. Ольга открыла. На пороге стояла ее младшая дочь, Аня. – Мам, привет, – Аня обняла ее. – Как ты? – Как видишь, – Ольга постаралась улыбнуться. – Обживаюсь. Аня вошла в квартиру, оглядывая ее с грустью. – Ну, ничего, – сказала она, стараясь приободрить мать. – Главное, что у тебя есть крыша над головой. – Да, спасибо Семену, – саркастически ответила Ольга. – Не оставил на улице. Аня присела на диван рядом с матерью. – Мам, я все понимаю, конечно, – начала она, – но ты должна бороться. Ты же не можешь так просто сдаться. – А что я могу сделать, Ань? – Ольга развела руками. – У него адвокат крутой, а у меня… Ничего у меня нет. И прав, как оказалось, тоже. – Но это же несправедливо! – воскликнула Аня. – Ты столько лет работала на эту семью, ты строила этот дом! – Юридически я не работала, Ань, – с горечью сказала Ольга. – И это все меняет. Семен об этом позаботился. – Но суд же должен был учесть, что в дом вложены деньги от продажи квартиры твоих родителей! – настаивала Аня. – У него был адвокат, Ань, – повторила Ольга. – Он все обставил так, что у меня нет никаких доказательств. Все бумаги были оформлены на него. Я была слишком доверчива. – Ну не может быть, чтобы совсем ничего нельзя было сделать! – Аня встала и начала нервно расхаживать по комнате. – Я поговорю со своими друзьями-юристами, может, они что-нибудь посоветуют. – Не трать время, Ань, – устало ответила Ольга. – Я уже смирилась. – Смирилась? – Аня остановилась и посмотрела на мать с удивлением. – Ты? Смирилась? Ты же всегда была такая сильная, такая независимая! – Была, – тихо сказала Ольга. – Но меня сломали. Уничтожили. – Нет, мам! – Аня подбежала к ней и обняла ее. – Ты сильная! Ты все сможешь! Я тебе помогу! Мы вместе что-нибудь придумаем! Ольга заплакала, прижавшись к дочери. Слезы обиды, горечи и бессилия душили ее. – Мам, ну не плачь, – успокаивала ее Аня. – Все будет хорошо. Я обещаю. – Не будет, Ань, – прошептала Ольга. – Уже ничего не будет хорошо. – Будет! – твердо ответила Аня. – Мы еще покажем этому Семену! Он еще пожалеет о том, что сделал! В дверь снова постучали. Ольга вытерла слезы и пошла открывать. На пороге стоял Семен. – Что тебе нужно? – холодно спросила Ольга. – Я… Я хотел поговорить, – неуверенно сказал Семен. – Нам не о чем говорить, – отрезала Ольга. – Послушай, Оль, – Семен сделал шаг вперед. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но… – Тяжело? – Ольга усмехнулась. – Ты думаешь, мне тяжело? Ты отобрал у меня все, Семен! Все, что у меня было! – Я не хотел… – начал было Семен. – Замолчи, – перебила его Ольга. – Я не хочу тебя видеть. Уходи. – Оль, ну пожалуйста, выслушай меня, – взмолился Семен. – Я знаю, я поступил неправильно. Но я… – Уходи! – закричала Ольга, закрывая дверь перед его лицом. Семен еще некоторое время стоял на пороге, потом вздохнул и ушел. Ольга прислонилась спиной к двери, чувствуя, как у нее трясутся колени. Она слышала, как Аня подходит к ней. – Что он хотел? – спросила Аня. – Ничего, – ответила Ольга, стараясь успокоиться. – Просто хотел убедиться, что я окончательно сломлена. – Не сломлена, мам! – Аня обняла ее за плечи. – Ты сильная! Ты все выдержишь! Мы вместе справимся! – Ты права, Ань, – сказала Ольга, вытирая слезы. – Мы еще покажем ему… Мы еще повоюем! Ольга сидела за своим рабочим столом в страховой компании, перебирая бумаги. Работа была скучной и монотонной, но она хотя бы давала ей возможность сводить концы с концами. Минимальная зарплата едва хватала на оплату коммунальных услуг и еду. О развлечениях и новой одежде не приходилось и мечтать. В голове постоянно крутились мысли о доме, о саде, о той жизни, которой она когда-то жила. Она представляла, как эта молодая девица хозяйничает в ее доме, пользуется ее вещами, смотрит на нее свысока. От этих мыслей сердце сжималось от боли и обиды. В дверь постучали. В комнату вошла ее коллега, Ирина. – Оль, привет, – сказала Ирина. – Как ты? Что-то ты сегодня совсем кислая. – Да все нормально, – ответила Ольга, стараясь улыбнуться. – Просто устала немного. – Да брось, – Ирина присела на стул рядом с ней. – Я же вижу, что у тебя что-то случилось. Рассказывай, не томи. Ольга вздохнула. Ирина была одной из немногих людей, кому она доверяла. – Да понимаешь, Ир, – начала она, – все никак не могу смириться с тем, что у меня все отобрали. Ну, ты же знаешь… дом, машина… – Да, это ужасно, конечно, – посочувствовала Ирина. – Но ты должна держаться. Нельзя позволять себя сломать. – А как держаться, Ир? – Ольга развела руками. – Когда ты приходишь домой, а там – пустые стены. Когда ты понимаешь, что всю свою жизнь посвятила одному человеку, а он тебя просто выкинул на улицу. – Знаю, знаю, – кивнула Ирина. – У меня тоже была похожая ситуация. Муж ушел к другой, оставил меня ни с чем. – И что ты сделала? – с надеждой спросила Ольга. – Сначала плакала, конечно, – усмехнулась Ирина. – А потом взяла себя в руки и начала жить заново. Нашла новую работу, новых друзей… И знаешь, сейчас я даже рада, что все так получилось. – Рада? – Ольга удивленно подняла брови. – Да, – подтвердила Ирина. – Потому что я поняла, что жизнь не заканчивается на одном человеке. Что можно быть счастливой и без него. – Может быть, – неуверенно сказала Ольга. – Но мне пока сложно в это поверить. – Всему свое время, – Ирина ободряюще похлопала ее по плечу. – Главное – не опускать руки. И помни, что у тебя есть дети. Ты должна быть сильной ради них. – Дети… – Ольга вздохнула. – Дочка моя, Аня, меня поддерживает. А вот старшая… она вроде бы и сочувствует, но в то же время как будто оправдывает Семена. Говорит, что он просто хотел быть счастливым. – Ну, дети есть дети, – Ирина пожала плечами. – Они всегда будут на стороне родителей. В этот момент в комнату вошла их начальница, Светлана Петровна. – Ольга, зайдите ко мне, пожалуйста, – сказала она. Ольга поднялась и пошла в кабинет начальницы. – Присаживайтесь, Ольга Ивановна, – сказала Светлана Петровна, указывая на стул. Ольга села. – У меня к вам есть одно предложение, – начала Светлана Петровна. – Наша компания расширяется, и нам нужен новый сотрудник в отдел продаж. Я думаю, вы могли бы попробовать себя в этой должности. Ольга была удивлена. – Я? В отдел продаж? – переспросила она. – Но у меня нет никакого опыта в этой сфере. – Опыт – дело наживное, – ответила Светлана Петровна. – А у вас есть главное – желание работать и учиться новому. И потом, у вас очень приятная внешность и хорошая речь. Я думаю, вы вполне могли бы преуспеть в продажах. Ольга задумалась. С одной стороны, она боялась браться за что-то новое. С другой – она понимала, что ей нужно что-то менять в своей жизни. И эта работа могла стать первым шагом к переменам. – Я согласна, – наконец сказала Ольга. – Отлично! – Светлана Петровна улыбнулась. – Тогда с завтрашнего дня начинаете стажировку. Уверена, у вас все получится. Ольга вышла из кабинета начальницы, чувствуя легкий трепет в груди. Она не знала, что ее ждет впереди, но ей было интересно. И страшно, конечно, тоже. Но главное – она решила попробовать. Она решила не сдаваться. Вечером к Ольге пришла Аня. – Ну что, как дела на работе? – спросила Аня, присаживаясь на диван. – Да ничего особенного, – ответила Ольга. – Бумажки перебирала. – А что лицо такое довольное? – Аня прищурилась. – Что-то ты скрываешь. – Да так, – отмахнулась Ольга. – Светлана Петровна предложила мне перейти в отдел продаж. – В отдел продаж? – Аня удивленно подняла брови. – Но ты же никогда этим не занималась! – Я знаю, – ответила Ольга. – Но я решила попробовать. – Мам, ты молодец! – Аня обняла ее. – Я всегда знала, что ты у меня самая лучшая! – Не знаю, что из этого получится, – неуверенно сказала Ольга. – Но я хотя бы попытаюсь. – Получится! – твердо ответила Аня. – Я в тебя верю! Ольга улыбнулась. Поддержка дочери была для нее очень важна. – Кстати, – вдруг вспомнила Аня. – Я тут нашла одного юриста… Он специализируется на семейном праве. Говорит, что, возможно, еще не все потеряно. Ольга посмотрела на дочь с надеждой. – Что он сказал? – спросила она. – Говорит, что если доказать, что в строительство дома были вложены твои деньги, то можно попытаться отсудить хотя бы часть имущества, – ответила Аня. – Но это будет сложно. – Я знаю, – вздохнула Ольга. – Но если есть хоть малейшая надежда… – Тогда нужно бороться! – воскликнула Аня. – Я все узнаю, договорюсь с ним о встрече. Ольга прижалась к дочери. Она чувствовала, что впереди ее ждет долгая и трудная борьба. Но теперь она знала, что не одна. У нее есть Аня. И она не сдастся. Автор: Ирина Ас. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 😇