Душевные истории

Вроде внешних изменений никаких. Набираю - веяние времени - в гугле "из духовки пропал пирог". Понимаю, что делаю что-то не то. Щипнула себя за руку - реакция есть. Сказала себе: 'Света! Ты взрослая, умная женщина! Ну куда он мог деться?" Подумалось про соседей, привлечённых запахом свежей выпечки. Балкон открыт. Вышла, посмотрела. Ни фига не залезть. Иду обратно на кухню, в полном расстройстве психики. Почему то вспоминаются "Секретные материалы ... Представляю инопланетян, жадно_жующих мой пирог в своей тарелке и начинаю ржать... Выпиваю стакан воды. Открываю посудомойку, чтобы поставить пустой стакан. Оттуда изумлённо таращится мой пирог... Дверцы то рядом... А мне в отпуск пора, ага.. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Муж умер в среду. В пятницу мне позвонили из банка и сказали, что он оставил ячейку. В ней лежал конверт с моим именем и чужое обручальное кольцо. Виталик упал прямо на работе. Обширный инфаркт в сорок семь лет. Скорая не успела. Мне позвонила его секретарша — я даже не сразу поняла, что она говорит. В голове крутилось одно: утром он пил кофе на кухне и жаловался, что сахар кончился. Похороны были в четверг. Народу — полный зал. Коллеги, друзья, родня. Все говорили: золотой мужик, таких больше нет. Я стояла у гроба и думала: двадцать два года он каждое утро целовал меня в макушку. Даже когда мы ругались. В пятницу позвонили из банка. Вежливый голос: «Вы указаны как доверенное лицо, у вашего супруга арендована индивидуальная ячейка, вам необходимо подъехать». Я не знала ни про какую ячейку. За двадцать два года — ни слова. Поехала после обеда. Руки ещё пахли ладаном — не отмывался со вчерашнего дня. В ячейке лежала бархатная коробочка и белый конверт. На конверте — моё имя. Его почерком. Тем самым, которым он подписывал открытки на восьмое марта — с завитком на «Т». Открыла коробочку. Обручальное кольцо. Женское, маленькое, золотое, с гравировкой внутри. Я поднесла к свету и прочитала: «В. и Л. 2019». Виталик и Л. Меня зовут Тамара. Руки не тряслись. Было другое — внутри что-то выключилось, как пробки в щитке. Тихо, темно, пусто. Вскрыла конверт. Три листа. Я читала стоя, прямо в хранилище банка, пока сотрудница тактично ждала за дверью. «Тома, если ты это читаешь — меня уже нет. Я хотел рассказать тысячу раз. Каждый раз не хватало духу. Ты самая сильная женщина, которую я знаю, и именно поэтому я боялся. Сильные не прощают». Дальше — хуже. Пять лет. Пять лет он жил на две семьи. Она — Лена, тридцать четыре, парикмахер, живёт в Подольске. Познакомились в командировке. Он писал, что не планировал, что случайность, что хотел прекратить. Стандартные слова, от которых хочется выть. Но на второй странице всё перевернулось. «У Лены есть сын. Ему три года. Его зовут Даниил. Я назвал его в честь нашего Дана. Прости. Я не мог иначе — это было единственное, что держало меня в рассудке. Когда я смотрел на него, я видел нашу семью. Ту, которую я предал». Я перечитала трижды. Даниил. Он назвал чужого ребёнка именем нашего сына. Третья страница была короткой. Там был адрес, номер телефона и одна просьба: «Не брось его. Он ни в чём не виноват. У Лены нет ни родных, ни денег. Если я умру — они останутся одни. Я знаю, что не имею права просить. Но ты — единственный человек, которому я доверяю». Я сложила письмо. Убрала кольцо в карман. Вышла из банка. Села в машину и двадцать минут смотрела в лобовое стекло. А потом достала телефон и набрала номер. Подольский. Гудок. Второй. Третий. — Алло? — женский голос. Молодой. Испуганный. На заднем плане — ребёнок. Смеётся. Я открыла рот, но вместо заготовленной фразы сказала: — Лена, это Тамара. Жена Виталия. Нам нужно встретиться. На том конце — тишина. А потом она произнесла то, от чего у меня остановилось дыхание: — Я знаю, кто вы. Он говорил, что вы позвоните. И он просил передать вам кое-что. Лично. Это не то, что вы думаете... Связь оборвалась. Я перезвонила. Раз, два, пять — «абонент недоступен». Телефон лежал в руке, как камень. Подольск. Я знала адрес — он был на третьей странице. И через час я уже стояла у подъезда пятиэтажки с облупленной краской. Дверь открыла худая женщина с собранными в хвост волосами. Глаза красные — она тоже плакала. За её спиной, в коридоре, мальчик катал машинку по полу. Светлые вихры, нос кнопкой. Я вцепилась взглядом — искала Виталика. И не нашла. — Телефон разбился, — сказала Лена тихо. — Даня уронил. Проходите. Кухня — шесть метров. Чайник, клеёнка с ромашками. Она положила передо мной ещё один конверт — точно такой же, белый, с завитком на «Т». — Он оставил у меня. Сказал: если Тамара приедет — отдай. Если не приедет — сожги. Внутри — результат ДНК-теста. Я пробежала глазами столбцы цифр и добралась до заключения: «Биологическое отцовство исключено»

«Купите его, пoжалуйста… мaма может умеpеть». Рёв мотоциклов почти зaглушил её голос, нo Игoрь Резников всё равно услышaл. На oбочине cтояла девочка в слишкoм большой куpтке, в стоптанныx ботинкaх, с картонкoй в руках и овчаркой, которая не отходилa от неё ни нa шаг. Hа картoнке былo написано нeровно, по-детcки: «Продам Дюкa». Но Игоря оcтановила нe эта надпись. Его останoвили eё глаза — красные, oпухшиe, слишком взрослыe для тaкого маленькогo лица. Он снял тёмные очки и слез с мoтoцикла. Оcтaльные ребята из кoлонны пpоехали ещё несколько метров, пpежде чeм заметили, что иx старший оcтaлся позади. И когдa Игорь спросил, зачем она продаёт собаку, девoчка крепче сжала ошейник и опустила голову. «Мaма два дня ничего не елa. Скaзaла, если продaть Дюкa, хватит хотя бы нa хлеб». Есть фразы, которые бьют сильнeе кулака. Оcобенно когда иx говорит ребёнок так спокойно, будто уже давнo понял прo жизнь больше, чем должен был. У неё дpожали губы, но денег она не взяла. Даже когда Игорь достал купюpы. Она только мoтнyлa головой: «Нет. Мама cказала, милостыню брать нeльзя. Только еcли вы правдa заберёте Дюка». И вот тут y него внутри чтo-то oборвалось. Потомy что этo былa не проcтo бедность. Не просто голод. Это было то самое упрямое чeлoвечеcкое достоинство, которое держится дaже тогда, когда в домe yже нечем кормить ребёнка. Чeрез несколько минут вся их мотоколоннa eхала за девочкoй к старому вагончику на окpаине пoсёлка. Внутри, на узкой кровати, лeжала бледная женщинa с сyхими губами и жаром. Дюк сорвался к ней сpазy, заcкyлил, ткнyлcя мордой в руку. Игоpь сделал шаг, поднял глаза — и замер. У разбитого окна виселa стaрая фотография. Нa ней эта женщина улыбaлaсь рядом с мужчинoй в фоpмe. Игopь узнaл его мгнoвeнно. Сергей Бeлоусов. Егo друг. Его брат не по крови. Тот самый человек, который однaжды вытащил его живым оттудa, откуда живыми обычно нe вoзврaщаются. А когда вдовa пoчти бeз сил прошептaлa, что сводный бpат Сергeя забрал дoм, стpаховку, машину и даже инстpументы из маcтерской, покa онa лежaлa в больницe, в вагончике стaлo так тихo, что cлышно былo только тяжёлoе дыхание ребёнка. Игорь посмотрел на Дюкa. Hа девочку, которая ужe почти решилась отдaть единствeнное живое сущeство, что ещё oхpаняло иx дoм. A потом — на cвoих людей. До полудня у ворот тoго сaмoго домa стoяли уже cорoк мотоциклов. И когда человeк, укpавший у сeмьи всё, откpыл дверь, прoизошло то, o чём пoтом ещё долго шептались по всему посёлку. Нo всё решилось в пeрвые неcкoлько сeкyнд — по eго лицу, по взгляду Игоря и пo тому, ктo вдруг вышел из-зa спин байкеpов послeдним. Вы бы смогли зaхлопнуть двеpь, увидев это? ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ [👇] [👇] [👇] ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) [⬇]

Если одной покупалась новая вещь, то обязательно и для второй что-то выбирали. Шоколад, конфеты, фрукты – все поровну. Обе девочки ходили на те секции, что выбрали, у обеих были одинаковые обязанности, каждой помогали с уроками и строго не ругали за оценки. Но при этом Саша – старшая дочь, росла ответственной, вежливой, благодарной. Она хорошо училась, держала комнату в чистоте, не связывалась с плохими компаниями. А вот Даше, видимо, был дан природой совершенно другой набор генов, потому что она была полной противоположностью старшей сестры. Притом с самого раннего детства. Капризная, наглая, безответственная. И хоть она была довольно умной, оценки у нее всегда были плохие. Ей было лень выполнять домашние задания, она сбегала с уроков, чтобы пойти с какими-нибудь сомнительными подростками гулять. А еще она искусно врала. Маме, папе, сестре, учителям. И ее никогда не мучила совесть. Ей даже нравилось, она чувствовала какую-то гордость, если удавалось соврать так, что даже никто не засомневался в ее словах. Саша любила младшую сестру, между ними были хорошие отношения. Да вот только строились они по-разному. У Саши эти отношения основывались на любви, а у Даши на выгоде. - Сашуля, солнышко, прикрой меня перед мамой и папой. Я сказала им, что иду к подруге на ночевку, а сама собираюсь встретиться с парнем. Если они вдруг что-то заподозрят, дай знать. - Ох, Даша и допрыгаешься ты, - качала старшая сестра головой. - Не читай мне нотации, молодость не повториться, - усмехалась она. – Можно я надену твой белый свитер? Он очень красивый. - Только не испачкай его, - вздыхала Саша. Вот так и было всегда. Старшая сестра прикрывала младшую, а та пользовалась ее любовью. ВК, ТГ и ОК - подписывайтесь и не теряйтесь! Когда они стали старше, все становилось лишь сложнее. - Сашуль, нас в обезьяннике закрыли. Приезжай, забери меня, пожалуйста! И Саша среди ночи ехала выручать свою сестру. Любит же ее, что поделать. А мама с папой убьют, если узнают о приключениях дочери. - Саш, мне тут счет в кафе не хватает оплатить, закинь мне, пожалуйста, денег, - молила младшая сестра. Саша к тому моменту уже работала вовсю, а Даша все еще сидела на шее родителей. Они даже были не в курсе, что их дочь отчислили из университета. Только Саша знала, но младшая сестра взяла с нее слово, что она ничего не расскажет маме и папе. А потом случилось то, что было совершенно логичным для образа жизни Даши. Она забеременела. В девятнадцать лет. От какого-то совершенно безалаберного паренька, который тут же исчез из ее жизни, только узнав о ребенке. - Только маме и папе не говори, - взмолилась Даша, рыдая в гостях у сестры. - И толку? Они все равно скоро узнают. - Не узнают, я аборт сделаю. Дай, пожалуйста, денег. Но тут Саша впервые проявила стойкость. - Не дам. Я считаю, нельзя так безответственно относиться к жизни ребенка. Мы поможем тебе воспитать малыша. И Даша согласилась. Конечно, родители были в шоке. Они знали, что их младшая дочь не подарок, но чтобы такое вытворить. Однако они были согласны с Сашей - нельзя отбирать жизнь у еще не родившегося ребенка. Помогут они его воспитать. Да и в тайне они все надеялись, что Даша, став мамой, немного пересмотрит свое отношение к жизни. Но горбатого могила исправит. Вот и Даша не собиралась отказываться от всяких приятных радостей ради ребенка. Месяц где-то она еще держалась, а затем, скинув сына на родителей, умотала в другой город к подруге. - Мне развеяться надо, я в четырех стенах сижу, - буркнула она на замечание мамы, что малыш еще совсем кроха, чтобы так надолго его оставлять. – И вы обещали, что будете мне помогать! Вот и помогайте! Вот так и рос мальчик Антошка силами бабушки, дедушки и тети. Конечно, Даша тоже иногда принимала участие в его воспитании, но график ребенка никак не укладывался в ее разгульную жизнь. Как она его в садик к восьми утра поведет, если она только в шесть вернулась из клуба? И как она его вечером купать будет, если вечером у нее запланирована тусовка с друзьями? А потом в жизни Даши появился мужчина, и вскоре она уехала к нему жить. Вроде как с Антошкой. Но это лишь формально. Все выходные Антон проводил у бабушки с дедушкой или у своей тети. Впрочем, не только выходные. Еще частенько и по будням. Даша говорила, что им в садик его вести гораздо ближе, чем ей. Но все понимали, что сын для нее – просто обуза. А потом молодой человек Даши собрался переезжать в другой город. И Даша, естественно, тоже решила ехать с ним. Остался вопрос, что делать с Антошкой. И Даша по привычке пошла к своей старшей заботливой сестре. - Сашуль, нам же еще устроиться там надо. Квартиру снять, работу найти. Это дело небыстрое. Давай я оформлю на тебя временную опеку над Антоном, и он пока поживет с тобой. А как мы там обустроимся, я сразу сына и заберу. - Ох, Даша, - покачала головой Саша, - не нравится мне все это. И что вам здесь не жилось? - Там у Вовы есть перспективы. В общем, мы все решили, но, понимаешь, жалко мне сейчас тащить сына в неизвестность. Конечно же, Даше было его не жалко. Она просто не хотела, чтобы он мешался под ногами, пока они будут устраивать свою жизнь. И старшая сестра согласилась, хоть и понимала, что Даша опять манипулирует ее любовью и заботой. Вот так и остался Антошка жить с тетей. Изначально планировалось, что он проживет с ней пару месяцев. Но пара месяцев превратилась еще в пару месяцев, а потом и в год. А затем Даша отказалась от прав на сына, а Саша оформила на него полную опеку. - Просто так надо, мне для получения работы лучше, если я буду бездетной, понимаешь? А потом я снова оформлю на него права, ты не переживай, - говорила Даша в те редкие дни, когда возвращалась на родину. Ну а Антошка, чем больше проходило времени, тем меньше радовался своей маме. А через какое-то время он стал называть мамой Сашу, а та и не против была. Ребенку нужны родители. Даша уже и звонить перестала, да и врать, что заберет ребенка. Саша же вышла замуж, родила малыша, но Антошку все равно считала собственным сыном. И вот, спустя долгих семь лет, когда Антон уже перешел в пятый класс, в родной город вернулась Даша. Оказывается, с Вовой они давно уже разошлись, и Даша пыталась там как-то устроить свою жизнь, но не сложилось. Вот и пришлось возвращаться ей на родину, под крылышко мамы и папы. А Антошка уже взрослый, самостоятельный. И в Даше вдруг проснулись материнские чувства. - Я вернулась, дорогой, теперь будем жить вместе, - проговорила она, прижимая к себе сына. - Я не буду с тобой жить, - отстранился он от нее. – У меня есть мама, и это Саша. - Это не мама, а твоя тетя! – вспылила Даша. – Я твоя мать! - По закону, я его опекун, - влезла Саша, - и ты не имеешь на него никаких прав. - Как тебе не стыдно, настраивать сына против меня?! – разозлилась младшая сестра. - Сына? А нужен ли был тебе сын, когда он маленький постоянно плакал? Нужен ли он был тебе, когда ты устраивала свою личную жизнь? А может, он тебе нужен был, когда ты переехала в другой город? А теперь, когда он взрослый, ты вдруг вспомнила, что ты мать! Даша не привыкла, что старшая сестра против нее. Поэтому она помчалась за помощью к родителям. Но те тоже были на стороне старшей дочери, сказав, чтобы Даша оставила Антона в покое. Ему и так было тяжело, когда мать его бросила. И теперь, когда у него все отлично, младшая дочь опять хочет все испортить. Видимо, Даша стала взрослой, потому что истерики, угрозы, манипуляции не сработали. А может, ее окружение просто поумнело. Саша не собиралась отдавать сестре сына, а родители не хотели на нее влиять. И по закону она ничего сделать не могла, ведь когда-то отказалась от Антона. Все, что ей оставалось – лишь иногда навещать ребенка и наблюдать со стороны за его счастливой жизнью. Ведь своего счастья у Даши не вышло. Родные отвернулись, мужа нет, друзья, с которыми она раньше отрывалась, создали свои семьи и остепенились. И лишь Даша застряла где-то в подростковом возрасте. Так еще и того, кто мог бы сделать ее счастливой, она тоже потеряла. Больше у нее не было сына. Теперь это был сын ее сестры. Автор: Юля С.

Откуда бабушкин брат, дядя Леша, привел огромную кавказскую овчарку – не знал никто. Она просто появилась в его дворе. Мощная и сильная, она внушала ужас. Дверь, в дяди Лешину беленую хату не закрывалась, во двор никто не заходил, к забору то подойти боялись. Боялись Зару все - соседи, участковый и даже ветеринар. Ругались с дядей Лешей, почему он не держит ее на цепи. А дядя Леша, призванный на войну в 17 лет в 1944, со своей собакой –немецкой овчаркой, стойко держал оборону, Зара ходила свободно. Когда дядя Леша шел с Зарой по улице, бабка из соседней хаты выбегала и кричала дурниной: «Рятуйте люди добры, Леха с Заркой идуть» И народ выбегал, хватал гусей, уток, поросят, овец и другую живность с пыльной дороги и тащил во дворы. Кто ж знает, что у Зары на уме, разъяренного быка она остановила одним взглядом. В тот год мне исполнилось 5, а Заре 6. И о том, что Зара злая, когда мы приехали к прабабушке, мне просто забыли сказать. Красивая, меховая, словно большой медведь Зара, манила меня к себе с неведомой силой. Скинув в старую алюминиевую миску недоеденный суп с кусками свинины и корками хлеба, я подвинула штакетину забора, висевшую на одном гвозде, вбок, и пролезла на участок к дяде Леше. Я протянула ей миску: «На, вкусное тебе принесла». Большая Зара посмотрела на меня своими красивыми глазами, вздохнул шумно, словно корова и мгновенно все съела. Я была малоежка, и Зара была моим спасеньем от безмерно щедрой и гостеприимной прабабушки. Сколько настоящего украинского борща, коржей с салом, вареных яиц и блинов со сметаной исчезло в Зариной будке, знали только мы с ней. Шкодливой я была ужасно, и однажды пробралось в старую церковь, где хранилось зерно, залезла на колокольню и принялась звонить. Народ сбежался со всего села. Мотало меня, как флюгер на ветру, заложило уши, зато звон шел километров за 60. Людей пришло немерено. Приметив меня на колокольне, бабушка схватила большую хворостину. Бежала я от нее, как резвый заяц, прибежала к прабабушкиной хате. Только ведь там поймают. Ох как мне не хотелось ремня. Не долго думая, я сиганула к дяде Леше и залезла в огромную будку к Заре. Грозная Зара перегородила дорогу. Полная моя бабушка бежала за мной, аж запыхалась, и почти нагнала у собачьей будки. Зарычала Зара, оскалила зубы. Бабушка не боялась и черта. Она пошла на Зару. На ее пути встал дядя Леша. - Не смей Леську трогать Полинка, порвет тебя Зара. - Почему? - Есть у Зарки тайна. Любит она твою Леську, как тех своих двух щенков, любит. Уйди от греха Полинка. И бабушка, не отступавшая никогда – отступила. На вторые сутки пришла она к Зариной будке и сказала: «Вылезай уже Леська, ничего тебе не будет, пошли борщ есть. И я вылезла. Весь этот вкусный, наваристый борщ несла я в старой миске для Зары и все молчали, никто не запретил. В последний Зарин год приехали мы в село в июне, в страшную жару. Ни от кого не скрываясь, бежали мы с Зарой по пыльной дороге навстречу друг другу. А потом, через кукурузное поле ушли на луг. Там, на луговой траве, положив большую седую голову на мои колени, навсегда заснула моя милая Зара. А я все продолжала разглаживать ее шерсть и выбирать репейники между пальцев. Плыли облака и стрекотали кузнечики, шумел ветер . Я целовала седую прекрасную морду и верила, что где то там, далеко снова будет счастливой добрая Зарина душа. Где то снова она родится. И чье-то детское сердце будет согрето ее любовью… © Елена Андрияш

Собственно говоря, это была не ее бабушка, а бабушка бывшего мужа. Познакомились они в институте, он тогда еще с бабушкой жил. Когда вел ее знакомиться, Вика жутко боялась, понимала, что на смотрины. Родителей у Никиты не было, только бабушка, которая растила его с пяти лет. Но переживала она напрасно – бабушка сразу приняла ее как родную. Поженились они на пятом курсе, и бабушка сделала им на свадьбу невообразимый подарок – однокомнатную квартиру. Да, на окраине города, на пятом этаже и без балкона, зато – своя. Всю жизнь деньги копила, не хотела молодым мешать. У Вики никогда не было ничего своего. Отчим строго следил за тем, чтобы Вика не съедала больше его родных детей, чтобы воды не лила больше положенного, и вечно ругал ее за то, что понапрасну жжет электричество. В семнадцать она устроилась работать официанткой и сняла себе крошечную комнату, похожую на кладовку. Общежитие ей не было положено, прописка-то городская. Так что однокомнатная квартира казалась ей настоящими хоромами. Прожила она в ней недолго. Через год после свадьбы, вернувшись на час раньше со смены (торопилась, чтобы Никите завтрак приготовить), Вика застала в своей постели курносую блондинку. Та курила, пуская в полоток струйки дыма, а из санузла раздавались звуки льющейся воды. Блондинка ничуть не смутилась, лишь прикрылась покрывалом, которое бабушка подарила им на Новый год. Вот так закончились их отношения, которые продлились пять лет. Вика не стала устраивать скандал, и развелись они мирно. Квартира, понятное дело, осталась Никите, она на нее и не претендовала, хотя блондинка, сопровождавшая Никиту на всех этапах развода, громко шипела: «Возьми с нее расписку, а то сейчас залетит от какого-нибудь водителя и будет жилплощадь отсуживать!». - Куда переехала? – удивилась Вика, нажимая на сброс звонка. - Так в вашу квартиру! У этих же дите вот-вот должно родиться, вот они и поменялись. Вика разволновалась – бабушка плохо ходила после перелома шейки бедра, а та квартира на пятом этаже и без лифта. Как же она жить там будет? Накануне того дня, когда она блондинку в квартире застала, они как раз с Никитой решили, что переедут к бабушке и будут за ней ухаживать, а теперь, получается, бабушка совсем одна будет жить, да еще и в таком неудобном месте, где у нее ни одного знакомого? Здесь-то ее весь подъезд знает, всегда найдется тот, кого можно о помощи попросить. Новость про ребенка тоже неприятно оцарапала – с ней Никита отказывался заводить детей, говорил, что для себя нужно пожить. - Ладно, спасибо, теть Кать. Пришлось идти на остановку, ждать автобус и ехать сорок минут, ухватившись за облезлый поручень и пытаясь не растрясти торт. Возвращаться в квартиру, где целый год она считала себя самой счастливой на свете, было грустно. Вика шла привычным маршрутом, отмечая мелкие перемены – новую вывеску на магазине, огороженный пустырь… Во дворе поставили новую детскую площадку, и мальчишка лет шести сидел возле лужи, опустив в нее босые ноги. - А я на пляже! – весело сообщил он. Вика улыбнулась и достала из кармана шоколадку. - Держи, Робинзон! Конечно, бабушка сделала вид, что все в порядке, и это она сама предложила. - Никита будет заезжать ко мне – продукты покупать, если нужно, до больницы довезет, - пояснила бабушка. - И когда он был в последний раз? – спросила Вика. - Так вчера и был. Вика поняла, что бабушка обманывает, потому что мусорный пакет под мойкой был набит полностью и уже попахивал, а хлебом можно было гвозди забивать. - Давайте-ка я сбегаю в магазин, - предложила она. – Все равно мне надо сыр купить, совсем забыла. Про сыр это она теперь соврала. Бабушка отнекивалась, но Вика настояла на своем. А когда уезжала, специально зонт забыла, чтобы через день за ним приехать и опять в магазин сходить. Бабушка сначала сопротивлялась, говорила, что не надо и что Никита приезжает, но когда Вика осенью слегла с простудой и не появлялась неделю, боясь заразить, сама позвонила и робко спросила, когда та сможет ее навестить. Понятно, что мотаться часто было сложно, и Вика решила проблему по-своему: насчет мусора договорилась с тем самым мальчишкой, который в пляж играл, и за пятьдесят рублей в неделю он выносил мусорные пакеты каждый день, а продукты заказывала доставкой, даже смартфон бабушке купила и научила ее пользоваться приложением. Никита всегда говорил, что бабушка не справится, но ничего, справилась. Вика приезжала к ней раз в неделю, иногда чаще, иногда реже. Бабушка словно и забыла, что Никита раньше Викин муж был – хвасталась его первенцем, умилялась видео, которые Никита присылал ей на новенький смартфон. - А самого правнука к вам привозили? – поинтересовалась Вика. - Да ты что, маленький же еще! На годик, правда, правнука привезли – бабушка попросила ее с карточки десять тысяч снять на подарок. Так Вика знала обо всех посещениях Никиты – на его день рождения, на день мальчика, на Новый год и еще раз в апреле, видимо, в день рождения блондинки. На все праздники бабушка снимала с карточки кругленькую сумму в подарок. Вике она тоже пыталась совать деньги, но Вика отказывалась. - Я сильно на вас обижусь, - говорила она. Однажды бабушка ей сказала: - Хорошо. Но тогда пообещай, что исполнишь всего одну мою просьбу. И не буду больше с деньгами приставать. - Какую? - Я потом скажу. Потом так потом. И Вика согласилась. Когда в ее жизни появился Павлик, бабушка первая про это узнала. С мамой Вика почти не общалась – та стала пить с отчимом заодно, и только и делала, что ругала Вику и называла ее неудачницей. - Мужика с квартирой упустила, это надо же такой недалекой быть! Так и будешь всю жизнь в клетушках своих ютиться! У Павлика квартиры не было. Но он обещал обязательно на нее заработать. Он был младше на пять лет, и Вика долго отказывала ему в ухаживаниях, но, наконец, согласилась. Он был добрым и веселым, да и семья его Вику сразу приняла – жили они в частном доме на окраине города, и, кроме старшего Павлика, в семье было еще пять братьев. - Не решилась я седьмой раз на девочку, - с грустной улыбкой сообщила ей его мама. – Внучек буду ждать. Ты как, хочешь детей, или из карьеристок? - Хочу, - призналась Вика. - Ну, значит, буду от вас внучку ждать, Павлик у нас самый серьезный, остальные еще такие шалопаи! Поженились они скромно, без торжества, а на скопленные деньги поехали в путешествие. Вика очень переживала, как тут бабушка без нее, но делать нечего. Не зря она переживала. Как это случилось, никто не знал – может, плохо ей стало и за помощью пошла, или сама решила до мусорных баков спуститься… Нашли ее на лестнице, уже холодную. Вика понимала, что ей сейчас нельзя плакать и сильно переживать – она только накануне тест сделала и так радовалась, что сейчас приедет и бабушке расскажет… Но как не плакать и не переживать? Ведь если бы она не уехала, ничего бы и не случилось! И на похороны она не успела, Никита ей даже не сообщил, хотя знал, что она с бабушкой до сих пор общается. Но звонить ему и ругаться она не стала. Зато через несколько дней ей позвонила жена Никиты. - Что думаешь, самая умная? Да мы в суд подадим и докажем, что она невменяемая была, когда это писала! Вика никак не могла понять, в чем дело. Блондинка все кричала, обзывала ее разными словами, и только к концу разговора Вика поняла, что речь идет о какой-то квартире. А через день ей позвонил и нотариус. Пригласил приехать, ознакомиться с завещанием. Оказывается, бабушка и письмо ей оставила. Читала это письмо Вика со слезами на глазах. Бабушка столько хороших слов про нее говорила, так благодарила, что Вике было неловко – она ведь не для благодарности все это делала, а потому что и правда любила ее как свою родственницу. Да и некого ей было больше любить. «Вот моя просьба, о которой я говорила: прими эту квартиру в дар, больше мне тебя нечем отблагодарить». Вика так поняла, что бабушка пишет о той квартире, где жила, но нотариус ей разъяснил, что речь о той, двухкомнатной квартире, в которой Никита с женой проживал. Однокомнатная-то как раз Никите принадлежала, бабушка же дарила ее ему. Попросив время на раздумья, Вика все обсудила с Павликом. Не хотела она никакую квартиру, чтобы звонили ей и угрожали, не хватало еще из-за этого всего ребенка потерять. Но и бабушкину просьбу не исполнить было нехорошо. Они долго совещались и в итоге пришли к единому мнению. На разговор Никиту и его жену пригласили к нотариусу, прежде посоветовавшись с ним. Тот сказал, что Вика не очень умная, но спорить с ней не стал. Жена Никиты накинулась на Вику и накинулась бы с кулаками, если бы Павлик не стоял рядом – сыпала желчными словами, угрожала. - А ну, замолчи! - внезапно выкрикнул Никита. – Она по праву ее получила, потому что три года за бабушкой ухаживала. Вика на миг даже дар речи потеряла – она-то подготовила целую речь для Никиты. - И говорить здесь не о чем, не знаю, что обсуждать. Вещи перевезем и квартиру освободим, - сказала он, не глядя на Вику. И тут Вика высказала всем свой план. Что не хочет она их быт разрушать и что ей хватит однушки на окраине города. Что с нотариусом все обсудили, как это правильно оформить, остается только согласие Никиты получить. Тут он впервые поднял глаза и посмотрел на Вику. Глаза у него были виноватые. А жена его тут же успокоилась и принялась требовать кофе и печенье, а то она устала сюда ехать, могла бы и сразу сказать, не тревожить людей. У Вики родилась девочка. Назвала она ее Соней, как бабушку. А уж как была рада мать Павлика! Внучки у нее потом и еще родятся. Но Соня всегда будет самой любимой… Автор: Здравствуй, грусть! Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

Я нашла коробку с письмами, которые мой муж писал мне в первый год знакомства. Мы женаты 30 лет Делала генеральную уборку, разбирала антресоли. Нашла старую коробку из-под обуви, запыленную, перевязанную лентой. Открыла — а там письма. Наши письма, которые мы писали друг другу 30 лет назад, когда только начали встречаться. Мы познакомились в другом городе, он уехал, я осталась. Писали каждый день. Он писал мне на листочках в клетку, я — на бумаге с сердечками. Мы ждали писем неделями, перечитывали по 10 раз, хранили под подушкой. Я села на пол и начала читать. Его почерк, молодой, неаккуратный: «Лена, я скучаю так, что не могу есть. Ты мне снишься каждую ночь. Я люблю тебя больше жизни». Мой ответ: «Саша, я жду тебя. Ты мой воздух. Без тебя не дышу». Я сидела и плакала. Где это всё? Где та страсть, та нежность, то ожидание? Мы живем вместе 30 лет, у нас дети, внуки, быт, ипотека. Мы говорим друг другу «люблю» по праздникам. Мы забыли, как писать письма. Вечером я поставила на стол ужин при свечах, достала коробку и сказала: «Саша, помнишь?» Он взял письмо, прочитал и заплакал. Взрослый мужик, 60 лет, сидел и плакал над своим юношеским почерком. Мы проговорили всю ночь. Вспоминали, как познакомились, как ждали писем, как целовались на вокзале. А потом он сказал: «Давай писать друг другу письма? Не смс, не звонки, а письма. Как раньше». Теперь у нас новая коробка. Мы пишем друг другу раз в неделю. Кладем под подушку. Находим утром. И каждый раз я чувствую себя той 20-летней девчонкой, которая влюблена первый раз. Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥 И не забудьте подписаться! Впереди еще много увлекательных историй!

До 5 лет я жила в однополой семье алкоголиков-дебоширов. Маман и бабушка, квасили они знатно, на детей не обращали внимания. Из детей я и брат на два года старше. Как мы выжили, ума не приложу. Отца не было, он знал о моем существовании, но в нем никак не участвовал. Отцом он был только мне, брат не от него. Маман, вообще, у нас была затейница, в разное время родила 5 детей и распихала кого куда. Кого в роддоме оставила, кого в дет дом сдала. Наверное нам с братом ещё повезло, если это можно так назвать. В общем, на волне всеобщей антисанитарии я в 5 лет заболела дифтерией, тогда эта болезнь была страшной, для ребенка без, вообще каких-либо, прививок. Я такой и была. Болезнь развивалась очень быстро, гной в горле, меня определили в реанимацию. Мой брат 7 летний пацан разыскал мою бабушку по отцу и все рассказал. Об этом, естественно, узнал ее муж, отчим моего отца и они поехали на меня смотреть. Смотреть было особо не на что, я в истощенном состоянии, с укусами от тараканов и вшами лежала в реанимации, вся в трубках. Отчим отца, после этого посещения заявил моей бабушке, что меня надо забирать к себе. Бабушка сомневалась, все-таки возраст, обоим за 60 уже было. Но он настоял. Мать меня в больнице не навещала, как призналась потом, надеялась я не выживу. Поэтому легко написала отказ от родительских прав. Дедушка с бабушкой оба работали в другой детской больнице и по их просьбам меня перевели в нее, когда это стало возможным. И мой дедушка, и не важно, что у нас нет общей крови, стал для меня самым лучшим другом. Отцом, дедом, другом. Мое заболевание не осталось без последствий, дало серьезные осложнения на сердце, мне поставили инвалидность. Растить больного ребенка не просто, но дед был упорным во всем, он водил меня по врачам, ездил со мной в санатории, делал буквально все, чтобы поставить меня на ноги. Бабушка, конечно, тоже участвовала, но, если честно, ее любовь была больше для других. Но мне это было не важно, я жила в семье, меня любили, вкусно кормили, покупали игрушки, все было хорошо. Только потом, с возрастом я пойму и вспомню как дед меня защищал от ее неспокойного характера. Она была очень властной женщиной, я всегда должна была ей подчиняться. Т.к они оба работали, и в силу возраста им было тяжело, меня отдали в школу-интернат. Я жила там с понедельника по пятницу. Это была прекрасная школа, отличные воспитатели, о нас очень хорошо заботились, грех жаловаться. Дедушка навещал меня через день, приносил вкусности и втайне от бабушки покупал мне мелкую технику, плееры, радио, какие-то прикольные калькуляторы. Он меня безумно любил. Я старалась хорошо себя вести и быть отличницей именно из-за него, никогда не хотела его расстраивать. Он всю мою жизнь рядом со мной. Бабушка умерла, когда мне было 13 лет, дед обивал пороги гос структур, чтобы меня не забрали в дет дом, плакал и просил дать ему опекунство. Дали. За не хилые деньги. Я об этом узнаю намного позже. Когда мне было 22 я родила дочку, деду было уже за 80, он нянчил ее с первых дней. Мы живём в соседних квартирах и его помощь всегда была неоценима. Он частенько нас с мужем отправлял гулять, отдыхать и сидел с ней. Теперь моя дочь для него свет в окне. Все для нее. Мне безумно тепло от этого. Сейчас мне 30, ему 91, и он все такой же для меня. Конечно ходить стало тяжелее, проблемы с дыханием и сердце шалит, но он бодр и весел. И все так же всегда рвется мне помочь. Я понимаю, что чудес не бывает, он не будет жить вечно, но как жить без него я не представляю. Я дедушкина дочка, если можно так сказать. Хотя общей крови у нас нет.

Парень пригласил меня на танец на выпускном, когда остальные избегали меня из-за шрамов на лице — а на следующее утро его родители пришли ко мне домой вместе с полицией... Когда мне было девять, на кухне вспыхнул пожар, пока моя мама спала наверху. Мы выбрались живыми, но моё лицо, шея и часть руки оказались обожжены. Так я и выросла. Со временем привыкаешь видеть себя в зеркале. Я бы не сказала, что одноклассники открыто травили меня — нет. Но эти взгляды, молчаливые вопросы и всё, что с ними было связано, всегда ощущались очень больно. Поэтому, когда приближался выпускной, я сказала маме, что не собираюсь идти. Но она настояла: выпускной бывает только один раз, и я должна пойти. Мы купили платье. Я накрутила волосы, сделала макияж и всё-таки отправилась туда. Место выглядело потрясающе. Но все мои одноклассники фотографировались без меня, танцевали, смеялись. Казалось, будто меня вообще не существует. Больше часа я простояла одна у столика. И тут ко мне подошёл Андрей. Он учился со мной в классе. Высокий, красивый. О нём мечтала каждая девчонка. Звезда футбольной команды. Я не понимала, что ему нужно. А потом он вдруг протянул мне руку и сказал: — Не потанцуешь со мной? Он вывел меня на танцпол, и мы оставались там весь вечер. Все продолжали смотреть. Но мне было всё равно. Это был невероятный вечер, и я была очень благодарна Андрею за это. Он даже проводил меня домой, а потом мы попрощались. На следующее утро в дверь громко и настойчиво забарабанили. Мама открыла, а когда я спустилась вниз, увидела, что она разговаривает с полицией. Я подошла ближе и увидела, что у нашего дома стоят родители Кэлеба вместе с несколькими офицерами. Один из полицейских начал расспрашивать меня о Андрее. Я ничего не понимала и спросила: — Офицер, что-то случилось? Он ответил: — Девушка, вы действительно не знаете, что сделал Андрей? Я застыла. И он продолжил: — Наш отдел недавно пересмотрел несколько старых дел. Андрей был рядом в ту ночь, когда произошёл пожар в вашем доме почти десять лет назад. ВАМ НУЖНО МЕНЯ ПОСЛУШАТЬ... ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ [👇] [👇] [👇] ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) [⬇]

Я лежала в больнице с воспалением легких. В соседней палате — старушка, 90 лет, почти без сознания. Каждый день в 8 утра приходил мужчина, седой, с палочкой, и приносил цветы. Полевые ромашки, гвоздики, астры. Ставил в банку на тумбочку, садился рядом, брал её за руку и сидел часами. Я спросила у медсестры: «Это её сын?» — Да, — сказала она. — Ему 70. Он приходит каждый день, уже три месяца. У него самого сердце больное, но он не пропустил ни дня. Однажды я вышла в коридор, он сидел на стуле, держался за сердце, было видно, что ему плохо. Я подошла: «Вам помочь?» Он покачал головой: «Ничего, я посижу. Мама ждет». — Она вас узнает? Он улыбнулся: «Нет, уже нет. Не узнает уже год. Но я знаю, что ей приятно. Когда я беру её за руку, она сжимает мою. Значит, чувствует. Значит, помнит». Я заплакала. Сын, которому 70, каждый день ездит через весь город, чтобы просто посидеть рядом с мамой, которая его не узнает. А мы, молодые, иногда забываем позвонить. Когда меня выписали, я первым делом поехала к своей маме. Обняла её и сказала: «Прости, что редко приезжаю. Я буду чаще». Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥 И не забудьте подписаться! Впереди еще много увлекательных историй!