В гостях у белки

Есть у меня знакомый, не друг вообще, просто так получилось, что в мою орбиту и такие попадают. Собственно, расстался он с очередной девушкой, потому что опять меркантильная попалась. Нет, девушка работала, и по дому шебуршала, но страшно Славика бесил тот факт, что её зарплата - это её зарплата, а его - так общая. Напрягался страшно, жутко переживал. Говорит: ну живем же вместе, значит надо чтобы все общее! Желательно на его карточку, ага. Но меркантильная девушка, ага. Года два прожили и разбежались. Я так понимаю, что девушка удочки смотала, чтобы время не терять, но Славик, конечно, сам ушел. Да. Долго всем рассказывал, как он с гордо поднятым отчалил, не нужны ему меркантильные. Он не такой. А Славик, надо сказать, если с ним не общаться, а смотреть сильно издалека, вообще-то парень действительно прям такой, бодрящий. Симпатичный, болондинистый, в зале себе построил торс и жопу кокосом, одет хорошо и вкусно пахнет. Ну так, в принципе, можно и поверить ему, как рыдала меркантильная женщина, когда эдакая красота унесла за порог гениталии. Если деталей не знать, то запросто можно поверить. Но, Славика многие знали близко. Потому с дамским полом не ладилось в смысле долгосрочных отношений. И на день рождения Славику сестра его подарила ему собаку. Ну чтобы не одиноко было. Даже не собаку, собачку. Мааааленькую такую. Йоркширский терьер. А то, говорит, тебе, братик, одиноко, наверно. Ну вот, ты не грусти. Будет тебя Ляля верным другом. Думаю, что сестра эту Лялю от чистого сердца подбросила своему братцу. Но все бывшие подруги Славика, однозначно, аплодировали Ляле стоя за то, что она отомстила. Ну никто же собаку в меркантильности не обвинит? Собака, она же не дама. Сама на работу ходить не может. А собачий шампунь, как быстро выяснил Славик, бесплатно не дают, а только за бешенные деньги. А от дешевого у собачки перхоть и чесотка. Еще Славик узнал, что у собак тоже есть парикмахер и маникюр. И Ляля, как не обвиняй её в пристрастии к хорошей жизни, сама когти стричь не может. И, что самое печальное, заработать себе на маникюр, тоже не может. Никак. Собаку пришлось одевать, обувать, вывозить за ней отходы жизнедеятельности, а от цен на собачий корм Славика чуть не обнял Кондратий. А нужно было именно такой. Иначе перхоть. И почесуха. И, простите, понос. И горестные глаза собачки, которая хочет кушать, какать, маникюр и новые ботиночки. И к ветеринару. К ветеринару Ляля хотела постоянно. Всегда был повод сходить к ветеринару. А еще Ляле была нужна няня. Собачка категорически отказывалась сидеть дома одна и ждать Славика с работы. Собачка выла так, словно это не маленький йорик, а полноценный дог. Короче, все, что зарабатывал Славик, Ляля успешно осваивала. И нет, знаете, борщи не варила, котлеты не жарила, а по дому если шуршала, то радости от этого никто не получал. Нет, Славик пытался, конечно, передать Лялю с баланса на баланс сестре. Но она сказала, что у нее трое детей, она Лялю не потянет. И мама тоже сказала «нет». Ты, Славик, пока молодой и неженатый, тебе в самый раз. А нам с отцом уже не вытянуть Лялю. Славик же несколько пересмотрел свои взгляды на меркантильность женского пола и предложил собачьей няне переехать к нему. Нет, говорит, а что? Вам жилплощадь и добротный мужчина, а вам всего делов за собачкой приглядеть. -Только бесплатно?- уточнила собачья няня? -Ну да,- уточнил Славик. -Нет, спасибо, я лучше минус мужик и плюс деньги, такой баланс мне ближе. И Славик опять убедился в неискоренимой меркантильности женщин. (с) Ольга Иванова

ГАЛЯ Люблю май как минимум за то, что в овощную палатку у дома возвращается продавщица Галя. Влюбилась в нее раз и навсегда после того, как как-то подходила к палатке, а Галя с расстояния в два метра заорала: "Стоять!". Я в ужасе застыла, а Галя добавила, размахивая тряпками по осам возле черешни: "Мне надо доделать убийство". Закрепила вечную любовь она тем, что однажды при мне дала своему сыну яблоко со словами: "Немытое. Насквозь не усрись". От филологического восторга на месте усралась я. Короче, сегодня пришла, покупаю сельдерей. Галя: –А я все хочу спросить, что ты с ним делаешь? Я как всегда честно: –Грустно ем, когда думаю, что жирная. Галя скорбно так на меня посмотрела и говорит: –Вот дать бы тебе по сраке этим сельдереем. Будьте все как Галя. Она совершенство. Светлана Штеба.

Она вспомнила анекдот, который на днях рассказала подруга. Пришел новый русский в магазин, чтобы сдать новогоднюю гирлянду. – Не работает? – спрашивает его продавец. – Почему? Очень даже работает, – отвечает тот. – А в чем тогда дело? Покупатель вздохнул и ответил: – Не радует Вот так было и у неё: Все, вроде бы, хорошо, но ничто не радовало. И странное дело, но с каждым месяцем проблемы только накапливались. Сначала прорвало трубу в ванной и она затопила соседей снизу. Потом поцарапали крыло её джипа. Затем щенок подруги, пока они пили чай на кухне, испортил её новые итальянские туфли. Ну, а когда среди ночи вдруг упала картина и чуть её не пришибла, она поняла, что где-то явно накосячила. Когда она утром рассказывала об этом коллегам, маркетолог Света только пожала плечами: – *Принцип Матфея*, дорогая. – В смысле? – не поняла ОНА. – Ну, в Библии написано: «…кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет». – Кто будет отнимать? – Ну, кто-кто? – как маленькой, ответила Света и подняла глаза к небу. – И что делать? Света вздохнула: – Плюсовать. – Что? – не поняла она. – Всё! – ответила та. – И хорошее, и плохое. Она забыла бы об этом странном принципе, но через пару минут охранник сказал, что поцарапали второе крыло. И тогда она решила, что стоит попробовать этот Светкин закон… Поэтому, когда в обед директор раскритиковал ее новый проект, она спокойно ответила: – Это к счастью, – и вышла из кабинета. Приплюсовала. Затем решила сделать себе приятное – зашла в любимое кафе. Через 10 минут позвонила секретарь: «Давай обратно. Шеф решил, что кто-то из конкурентов заинтересовался твоим проектом, поэтому он срочно поставил его в разработку». До конца недели на все мелкие проблемы она отвечала: «Засчитывается», «Плюсую», «К счастью». И скрепя сердце принимала более крупные: «Ну, хорошо, и это в копилку», «Всё к лучшему». И что странно, но каким-то непонятным образом этот принцип Матфея работал. Потому, что где-то отнималось, но при этом открывались какие-то новые возможности. Причём там, где она совершенно не ожидала. И когда от нее вдруг решил уйти Алёша… она даже не удивилась. – Тебе что, вообще наплевать, что я сейчас собираю вещи? – возмущенно спросил он. – Не наплевать, – ответила она. — Но ты за гражданский брак, не готов к детям и даже не хочешь знакомить меня с друзьями. У меня тогда вопрос к себе самой: - А зачем ты мне, такой вот, нужен, если я — за отношения, хочу детей и обычно душа компании? Поэтому твой уход, Алёша, к счастью. Тот офигел от таких слов и даже перестал собирать вещи, но она уже стала ему помогать, вытащив второй чемодан… Света была права: принцип Матфея работал, и теперь никто не отрезал кусочки от того, что она имела. Наоборот, там, где было мало, откуда-то приплюсовывалось. Если же появлялись проблемы, то как урок или напоминание - не делай другим плохо, обязательно вернётся. Но все-таки больше было хорошего. В разы больше. Кто замечает, что уже имеет, тому дано будет и приумножится. Всё к лучшему! Вероника Кирилюк

«АЦЦКИЙ СОТОНА» Не иначе, как сам чёрт дёрнул нас поехать на заправку в тот день и в тот час! На выезде из города под колёса уверенно бросился белый котёнок-подросток — явно с целью тормознуть нас. Муж успел вильнуть машиной и объехать его. На обратном пути этот же котейка снова побежал навстречу движущемуся авто и опять бросился наперерез. И мы снова чудом не сбили усатого автостопщика. — Разворачивайся! — кричу я мужу, а тот уже жмёт на тормоза (Несколько месяцев назад мы «потеряли» нашего кота, любимчика семьи, и очень тосковали по нему. Ждали «своё» чудо, которое обязательно найдёт нас). Я выскочила из машины и протянула руки котёнку. Тот, в один миг верно оценив толщину моего мужа (м-м-м, кормят норм) и доброту моих глаз (да из этой бабы верёвки вить можно!), включил нимб над головой и радостно бросился на ручки. Он обнимал нас так, будто скучал по нам вечность! Бодался, тёрся головой, звонко мурлыкал и перелезал с рук на руки. — Забираем? — с надеждой спросил муж, крепко прижимая к себе белого ангелочка и делая глаза как у мультяшного кота из «Шрека». Кот сделал нимб поярче и вопросительно посмотрел на меня. — Поехали домой! — решительно сказала я, вырывая из рук мужа пыльное, блохастое, воняющее помойкой, сокровище. И мы поспешили обратно — на День рождения младшей дочери... — Подарочек? Тоша? Тимоша? Снежок? Зефирчик?..— бессонной ночью перебирала я в мыслях имена для мирно сопящего и свернувшегося калачиком у меня на груди создания. И роняла слёзы и сопли умиления на белоснежную шёрстку. А котяра в это время отсыпался, втирался в доверие и набирался сил, чтобы во всей красе показать свою истинную дьявольскую сущность. Теперь моё утро начинается не с кофе. Вместо свежесваренного кофе по утрам я пью валокордин и запиваю корвалолом. В аптеке меня узнают по трясущимся рукам и дёргающемуся глазу и делают большие скидки на пустырник с валерьянкой. Наше утро начинается рано с дико грохочущих по полу предметов. Просто котенька нашёл то, что плохо лежит, и теперь увлечённо гоняет это лапами, врезаясь неумной головой в углы и скрежеща когтями по ламинату. Я встаю с одним открытым глазом, на ощупь отнимаю предмет и снова ныряю в постель. Через доли секунды он находит другой предмет и радостно гонит его по коридору на кухню. Я, матерясь, снова встаю, отнимаю котенькину игрушку, грожу маленькому паскуднику кулаком в темноту и снова ложусь в постель. Не успеваю донести голову до подушки, как кот начинает чем-то греметь на кухне. У меня открывается второй глаз и наливается кровью... Вечером я прячу всё, чем можно греметь. А то, что не прячется, прибиваю гвоздями. — Аха-ха! — ехидно думаю я ночью, сладко засыпая. — Аха-ха!!! — злорадно говорит кот утром, отдирает прибитое и гоняет по полу. Теперь чудище надо срочно накормить и выкинуть на улицу. Потому что если пропустить первый пункт, оно станет вышибать дверь и истошно завывать. Всё, что он любит, это: поесть, поспать и кого-нибудь достать. После завтрака, остервенело вылизываясь и злобно щурясь, он выходит на крыльцо и со зверским выражением морды осматривает окрестности в поисках жертвы... Сейчас вороны облетают наш участок стороной. Сороки, уже имевшие дело с дерзким белобрысым гопником, больше не садятся на близрастущие деревья, а пролетают мимо с истеричной сорочьей руганью. Прибившийся к нам большой бродячий пёс при виде кота поджимает хвост и на полусогнутых бежит прятаться под дом. Наша трёхлетняя кошка Яся стремительно седеет, затравленно озирается по сторонам и плохо о нас думает. На участке уменьшилась популяция бабочек, ос и кузнечиков, а наши куры теряют пух, перья и вес. Он играет гадюками как верёвочками и жрёт шершней во славу Сатане. Тем временем соседи называют его Фашистом и скидываются на эвтаназию для кота. Вот уже три месяца, как он нагло и беспардонно завёлся у нас, а мы до сих пор не можем определиться с именем. — Косяк? Шайтан? Гадюн?! Кощей? Упырь? Бабай? Чикатило?! Борман?! Гитлер?!! — трясясь от негодования после очередной его выходки, перебираю я подходящие для него имена и другие нехорошие слова на букву М, Х и С и несколько раз в день перечитываю одну из заповедей: «Не убий!». А когда спит, он, гад, вылитый Васенька!!! И да, орать на него бесполезно. Как многие белые коты, он глух от рождения. — Ты почему, мать твою кошку за ногу, такой сказочный придурок необыкновенный? — гневно кричу я в пустоту. — Вуха-ха! — читается на наглой морде у сказочного придурка. — Да потому что так вам и надо! Ничего не слышу! Лучше убери мой лоток. Я там нагадил как тысяча чертей. Чуть самого от адского смрада с копыт не свалило! Вон, глазки слезятся! Широко зевает, демонстрируя тройные клыки, и идёт спать. Кстати, когда этот вурдалак спит, мы, на всякий случай, ходим на цыпочках. Даже дети... Часто окрестности оглашаются громким мявом. Это значит, что кот попал в очередную передрягу и срочно требует помощи. И отморозка снова нужно снимать с дерева, на котором он подрался с сороками, или вырывать из пасти рассерженной соседской алабаихи, из миски которой он опять бессовестно почавкал. По поверью, если у обычных кошек девять жизней, то у нашего — безлимит. Потому что только с безлимитом можно так нагло и бесстрашно себя вести и бесконечно косячить. В последний раз он каким-то непостижимым образом оказался на крыше высокой душевой, на которую даже такой псих как он не смог бы забраться. Мы спасали его в количестве двух человек, одной стремянки и такой-то матери. — А лапы-то помыли? — подозрительно обнюхивала протянутые к нему руки помощи чересчур чистоплотная охреневшая тварь. Очутившись на земле и не сказав «спасибо», брезгливо вылизал бок и пошёл гонять кур. Мы потом долго гадали, как он оказался там, на крыше. Старшая дочь в шутку предположила, что его схватил коршун, но, вовремя разглядев в когтях больного на всю голову идиота, выкинул его от греха подальше. Тот и приземлился аккурат на душевую. Бывало и такое, что, прибегая кабанчиком на помощь орущему коту, обнаруживаешь его сидящим у машины и царственно показывающим взглядом: мол, подсади на капот, всё равно ж прибежала. И иди пей свой пустырник. Доминируй, властвуй, унижай, знаешь ли... Или с воем трясёт лапами и грызёт зубами сетку выгула для кур, требуя сейчас же и немедленно парной печёнки... Раньше я часто задумывалась над тем, каким образом несчастный зверёныш оказался на пустыре, вдали от домов. Теперь я уверена, что обозлённые жители Д*** гнали его за пределы города вилами, матом и распятиями. В первый же день нашей находки я просматривала новости местной группы, обычно пестрящей объявлениями о потерявшихся котиках, малодушно прикидывая, смогу ли отдать его хозяевам, если его ищут и ждут. Судя по сильно отощавшим бокам, количеству блох и грязной шерсти, он скитался две-три недели. И нет бы мне задуматься, почему никто не ищет милого котика, но нет! Мы оказались тупее коршуна. Да что там говорить! Это существо было изрыгнуто из самой преисподней! За то, что кусал чертей за копыта и фамильярно трепал за хвост самого Дьявола! А пока домочадцы периодически занимаются экзорцизмом, изгоняя из комнат разбушевавшегося не на шутку демона. А я грожу ему карами небесными, священником и ветеринаром. Однажды он посмел поднять лапу и на меня! Был потрясён до глубины души за шкирку и отшлёпан по белоснежному заду. Ибо нефиг! Ибо я — Мать Сатаны! Шучу. Включаю нимб. ...А потом он неслышно придёт на лёгких лапах, примирительно боднёт лбом в плечо и будто заглянет в самую душу своими необыкновенными глазами. Тихо замурлычет, привалясь мягким боком, и тебя словно накроет тёплой волной нежности и покоя. И тут растаешь, и поплывёшь, и отдашь ему собственную печёнку, и перепишешь на него квартиру... Каждый, живущий на этой земле, нуждается в любви и заботе. Я тихо радуюсь тому, что ещё одно существо обрело дом. Живи долго, кот! А я обещаю любить тебя всё больше и больше после каждой твоей шалости. Где моя валерьянка?.. Автор : Нина Николаева.

БАБАИХА Автор Лена -Не справляешься ты со своими обязанностями!! Что ты за Бабай такой? - Но, но! Не Бабай, а Бабаиха! Я вобще- то женского пола! - Существо оранжевого цвета задорно помахало хвостом. -Да хоть среднего! Не справляешься! Под кроватью ей видете ли не нравится! Да тебя дети не боятся! Ты ж не пугаешь их!! - Да сколько ж можно?? Скучно!! - Значится так, вот тебе последняя попытка! Не справишься- иди в.. Ай, хоть куда иди, чтоб глаза мои тебя не видели!! Грозный старый монстр захлопнул дверь перед мордой растерянной Бабаихи. Она потопталась на месте и нырнула в портал, на последнее испытание. Как всегда, ничего нового. Обычная квартирка, в детской относительной порядок, игрушки, большая кровать и книжки. Бабаиха любила книжки. Она выбрала сказки, прихватила лохматый плед и залезла под кровать. Через пару минут оттуда уже раздавался её богатырский храп. Проснувшись, решила проверить как там дела снаружи, осторожно выбралась и нос к носу столкнулась с мальчишкой лет 8ми. - Ага!? - присвистнул мальчик, - выспалась? -Ага! - сладко потянулась Бабаиха и тут же выпучила глаза - А тебе что, не страшно?? -Неа,- ответил мальчик,- скорее интересно, я таких как ты ещё не встречал. Ты такая миленькая! - Но, но, потише! Что ещё за "миленькая"?? Я это.. страшная и злобная Бабаиха!!- существо распрямило шипы на голове и угрожающе махнуло оранжевым хвостом. - Да у нас во дворе болонка страшнее тебя! - засмеялся ребёнок, - тоже мне, Бабаиха!! - Ну все, все пропало, пишите письма, сушите сухари! Из-за тебя я опять провалила испытание, причём последнее. Теперь мне - ложись и помирай! - А ты оставайся у меня! Друзей у меня нет, в школу я не хожу.. Скука! Бабаиха уже хотела спросить почему, но увидела, что из штанин мальчика выглядывают ноги в металлических скобках. -Что с тобой случилось? - Два года назад попали в аварию, мама погибла, у папы только царапины, а у меня вот...много переломов, срослось как то не так, поставили скобы, но нормально ходить все- равно не могу, врачи сказали нужно ещё несколько операций.... - Да уж, несладко тебе.. Ладно, я остаюсь!! Но ты это, знаешь чего, я тебя пугать буду, а ты бойся! Ну так положено! Вдруг испытание мне все-же зачтется. - Ой, страшно, страшно!! Боюсь, боюсь! Договорились! - засмеялся мальчик. Так началась их крепкая дружба. Днем смотрели мультики, читали книжки, бесились, а ближе к ночи, Бабаиха зловеще завывала и шумела, правда было это скорей комично, нежели страшно. С отцом мальчика Бабаиха решила не знакомиться и при его появлении уползала под кровать. Так же не хотела встречаться и с приходящими учителями, поэтому грызла гранит науки так же под кроватью. Незаметно прошёл год. Наверное он был самым счастливым за последнее время для них обоих. - Знаешь, а я наверно смогу тебе помочь, - сказала Бабаиха, гляда с какой тоской смотрит мальчик в окно, на бегающих во дворе ребят. - У нас есть такая легенда что-ли, что мои шипы могут исцелять, но я никогда не пробовала.. Нужно выдернуть один и воткнуть в больное место.. Попробуем? - А тебе не будет больно? - спросил мальчик. - Конечно нет! - уверенно заявила Бабаиха, хотя из той же легенды знала, что это очень больно и даже опасно.. Она уверенно взялась за шип на голове и дёрнул что есть силы, с треском шип оторвался, а в глазах Бабаихи заплясали искры. - На! Пользуйся! - стараясь быть невозмутимой она протянула ребёнку шип. Он взял его и тыкнул по очереди в обе ноги.. По ногам тут же пробежали молнии и все скобы упали на пол. Мальчик пошевелил ногами, неуверенно пошевелился, прошёлся и потом с криком "ура!" стал прыгать и бегать по квартире. -Ты самая лучшая Бабаиха в мире! - сказал он, обнимая существо, - спасибо!! - и он прижался губами к оранжевой щеке. Папе конечно же тайну не раскрыли и он был уверен что лечение наконец-то дало эффект. Однажды весной мальчик и папа вышли прогуляться и попали по дождь, промокли "до нитки". Простудились.. Ох уж эти сопли и кашель. Вечером папа отправился в аптеку за лекарствами, кашель просто разрывал лёгкие. Бабаиха осторожно выползла из под кровати. Её юный друг метался в постеле. У него был жар. - Где же этот горе - папаша с лекарствами? Она прождала час, потом другой, малыш дышал прерывисто, жар не спадал. Ждать больше было нельзя. Бабаиха зажмурилась и с силой дёрнула из себя очередной шип. Сново дикая боль и искры из глаз. Уже почти на ощупь она тыкнула шип мальчику в грудь. Дыхание его стало ровнее, жар спал и ребёнок наконец - то спокойно уснул. Отец не явился до утра, зато явились женщины из опеки, вместе с полицейским. Оказалось отцу по дороге стало плохо и его подобрала скорая помощь. Воспаление лёгких - это не шутка. Утром он пришёл в себя и рассказал, что дома один ребёнок, вот и нагрянула опека. -Так как родных у вас больше нет, один ты оставаться не можешь, придётся тебе подождать папу у нас, вместе с другими детками, собирайся. - сказали женщины с абсолютно нейтральными лицами. - Но я не хочу!! Я не буду!! Я останусь дома!! - закричал мальчик. - Увы, твой папа пробудет в больнице долго, поэтому собирайся, других родственников у вас нет.. - Как это нет??? А я??? - послышался громкий голос из прихожей. В комнате возникла слегка пожилая женщина в ярко рыжем парике и больших очках - Я сестра его покойной бабушки! Стало быть тоже бабушка!! Только что приехала из Рязани. Я присмотрю за ребёнком, пока отец не будет здоров! Мальчик уже хотел сказать, что никакой бабушки из Рязани он и знать не знает, но тут увидел, что она незаметно помахал ему оранжевым хвостиком и он с криком "Ура! Бабушка приехала!" кинулся её обнимать. Полицейский для порядка проверил у гражданочки документы и прихватил опеку покинул квартиру. -Я тебе уже говорил, что ты лучшая Бабаиха в мире? - спросил счастливый малыш обнимая оранжевое существо. - Да сто тыщ раз!! Но ты говори, говори.. Это так приятно, черт возьми! Бабаиха подхватила мальца и закружилась по квартире. В этот момент открылся портал и старый монстр появился перед ними. -Собирайся, непутевая, ты опять все провалила. Пошли, нам пора! - А знаешь что, я не пойду, я остаюсь! - твёрдо ответила Бабаиха. - Ты не можешь так поступить, это не по планам нашей Корпорации! - Да к черту вашу корпорацию! Никакая корпорация не сравниться с тем счастьем что я тут обрела.! -Мы обрели! - сказал мальчик и ещё крепче обнял Бабаиху. Старый монстр только устало махнул рукой и скрылся в портале.

ГЕНКА, СМЕРТЬ И РОГАТКА Автор Чеширко Их первая встреча произошла, когда Генке только исполнилось шесть лет. Это было летом, Генка отбывал каникулы в деревне у бабушки. В тот день он занимался тем же, чем и в другие дни – бегал по улице с палкой в одной руке, пирожком в другой и рогаткой за поясом. Машину отца он узнал сразу и бросился к нему навстречу. Папа вышел из автомобиля и обнял сына, а затем, внимательно посмотрев ему в глаза, глухо произнес: «Дяди Димы больше нет, сынок. Он больше никогда к нам не придёт». Генка очень любил дядю Диму, лучшего друга отца – когда тот приходил в гости, то всегда приносил какой-нибудь подарок для Генки – то конфеты, то игрушку какую-нибудь, а однажды даже подарил коробку с моделью самолёта, который нужно было самому склеить из маленьких деталей. Ох и намучался он тогда с этой склейкой... – Как это – нет? – спросил Генка и откусил кусочек от пирожка. – Совсем нет. Он умер. Генке стало очень грустно. Даже пирожок будто бы перестал быть вкусным. А еще Генка не знал, что нужно говорить в таких случаях. Он просто опустил голову и стал смотреть на свои шлепанцы. Правый уже почти порвался, ремешок перетерся и держался на одном честном слове. Впрочем, Генка не стал переживать по этому поводу – он видел такие же в магазине, а вот такого же дяди Димы в магазине не было. Шутит, наверное, подумал Генка и заглянул в глаза отца, пытаясь разглядеть в них ту самую задорную искорку, по которой он всегда безошибочно определял – будет ли папа его ругать или просто посмеется вместе с ним над какой-нибудь очередной Генкиной проделкой. Но как он ни пытался найти в глазах этот верный признак того, что все будет хорошо, искорки там не было. В тот день глаза отца были будто бы покрыты какой-то мутной маслянистой пленкой. Генке вдруг стало очень жутко и он убежал. Но не домой – Генка знал, что папа сейчас зайдет следом и ему придется снова увидеть его мутные глаза. А это было страшно. Поэтому он побежал в лесополосу – место, где он иногда любил спрятаться от всего мира и побыть наедине с собой. Забравшись на своё любимое дерево и удобно устроившись между ветвей, он стал думать о том, каково это – перестать быть. Как он ни пытался это представить, у него ничего не получалось. Тогда он вспомнил о надкушенном пирожке, который сунул в карман перед тем, как забраться на дерево. Генка аккуратно выудил его из кармана, но случайно задел рукой рогатку, торчавшую из-за пояса и она полетела на землю. Генка досадливо поморщился и посмотрел вниз. Рогатка лежала на траве, а рядом с ней стояла какая-то незнакомая женщина с очень-очень белым лицом. Генка отчетливо увидел эту неестественную белизну, когда она подняла рогатку и посмотрела вверх. – Извините, я случайно, – виновато произнес Генка. Он подумал, что женщина сейчас будет его ругать за то, что он бросается в нее всякими предметами. Но вместо этого она как-то очень медленно поднесла руку к лицу и, рассмотрев рогатку со всех сторон, снова перевела взгляд на Генку, будто ожидая каких-то пояснений. – А у меня дядя Дима умер, – зачем-то сообщил Генка, видимо, надеясь, что такая новость заставит женщину забыть о неприятном инциденте и снисходительно отнестись к его неуклюжести. Его расчет оказался верным. Женщина внимательно посмотрела на Генку и, ничего не сказав, ушла, мягко и бесшумно ступая по траве и ковру из старых пожухлых листьев. Генка хотел спуститься, догнать её и попросить отдать рогатку, но что-то его остановило. Он прото проводил странную женщину взглядом и решил, что сделает себе новую. В следующий раз они встретились, когда Генке было уже десять лет. Тогда умер его прадедушка. Он был очень старым – Генке казалось, что ему целых двести лет, хотя на самом деле было всего лишь чуть больше восьмидесяти. Обычно прадедушка сидел на скамейке у забора и молча смотрел вдаль. Генка даже немного побаивался его, но страх этот был не каким-то жутким и потусторонним, а тот, который почему-то всегда испытывают дети, глядя на дряхлых стариков – страх чужеродного, непонятного. Ведь они так не похожи на обычных людей – кто знает, может, они, вообще, инопланетяне какие-нибудь, а не люди. В тот день Генка впервые увидел мёртвого человека. Прадедушка лежал в гробу, прикрытый какой-то белой тканью. Генка подумал, что мертвый человек ничем не отличается от спящего. Только когда человек спит, рядом с ним стараются не плакать, чтобы не разбудить, а вот рядом с мертвым почему-то плакать можно. Наверное, как раз для того, чтобы тот проснулся. Но прадедушка не просыпался. Поэтому Генка занялся разглядыванием гостей. Многих из них он не знал, но женщину с белым лицом узнал сразу. Она стояла у изголовья гроба и не плакала. Опустив голову, она всматривалась в лицо покойного, а затем, будто почувствовав на себе взгляд, подняла голову и посмотрела на Генку. Он хотел помахать ей рукой, ведь они были вроде как знакомы, но не решился, подумав, что это будет не совсем к месту. Да и кто знает, вдруг она до сих пор думает, что четыре года назад он специально бросил в неё рогатку. Вспомнив о том случае, он смущенно отвел взгляд, а когда решился снова посмотреть на неё, то так и не смог отыскать её среди гостей Когда Генке уже исполнилось двадцать, умерла бабушка его друга Витьки. Генка хорошо знал её, ведь он часто заходил к другу в гости. Бабушка всегда была рада его видеть и каждый раз неизменно угощала ароматным чаем и конфетами. Генка уже не боялся старых людей и поэтому даже подружился с ней, не забывая каждый год поздравлять её с днем рождения и другими праздниками. На похоронах он снова встретился со своей старой знакомой – женщиной с белым лицом. И если в детстве он думал, что она – кто-то из друзей их семьи, какая-нибудь далекая родственница, которая приезжала только на похороны, то сейчас он уже не испытывал иллюзий по поводу ее личности, и даже не удивился, заметив её среди людей. В этот раз она снова стояла у гроба, не прикасаясь к нему, и задумчиво рассматривала бледное лицо Витькиной бабушки. Генка буравил женщину взглядом, твёрдо решив не отводить глаза в сторону, если вдруг она его заметит. Конечно же, она его заметила. Они долго смотрели друг на друга, будто играя в гляделки. Генка и сам не понимал, зачем он это делает. Может быть, он пытался показать женщине, что не боится её, но это было ни к чему, ведь она не вела себя агрессивно и никаким образом не пыталсь продемонстрировать Генке свою силу. Может быть, он просто хотел показать ей, что внимательно следит за ней и ее действиями, но и это было лишним – женщина просто стояла, не предпринимая никаких попыток как-то повлиять на общую атмосферу горя. Кто-то подошел к Генке сзади и попросил его помочь вынести венки. Он отвлёкся всего на секунду, а когда снова посмотрел в её сторону, женщины с белым лицом на месте уже не оказалось. Генка взрослел и все чаще встречался с этой женщиной. Она неизменно посещала похороны его знакомых, родственников и коллег по работе. В какой-то момент она стала действовать ему на нервы, и однажды он даже попытался добраться до неё, чтобы прогнать, но ему это не удалось – женщина всегда как-то незаметно исчезала, стоило ему лишь показать намерение сблизиться с ней. Убедившись, что ему все равно не получится подойти к ней ближе, чем она сама позволит, он изменил свое отношение к ней и просто перестал замечать. Увидев её на очередной встрече, он демонстративно отворачивался и даже не смотрел в её сторону. Когда закончился и этот период их отношений, он стал просто коротко кивать, заметив среди людей её белое лицо. Женщина никак не реагировала на изменения его настроя и даже на кивки никогда не отвечала, лишь провожая Генку холодным взглядом. Он даже пытался проанализировать свои эмоции и с удивлением обнаружил, что не испытывает к ней ни ненависти, ни брезгливости, ни сочувствия. Но не было в его сердце и симпатии. Она просто была в его жизни, как клен, растущий у подъезда его дома – сколько он себя помнил, он всегда рос на одном месте, став неотъемлемой частью его мира. Генка тысячу раз проходил мимо него, не замечая, но сильно удивился бы, не обнаружив дерево на привычном месте. Точно так же его поразило бы и отсутствие знакомой на очередном печальном мероприятии. В какой-то момент он просто принял её и стал относиться, как к чему-то естественному и неизбежному. Она никому не приносила радости, но она была и с этим нужно было смириться. Генке было пятьдесят три, когда он узнал о том, что Витьки, его друга детства, больше нет. На похоронах он долго смотрел на свою знакомую, замершую в привычной позе у изголовья гроба. Как и раньше, почувствовав на себе его взгляд, она подняла голову, посмотрела на Генку и вдруг еле заметно кивнула. – Когда? – неслышно, одними губами спросил Генка. Женщина долго смотрела в его глаза, а затем отрицательно качнула головой, после чего отвернулась и, как обычно, исчезла в толпе гостей. Генка всё понял и стал тщательно готовиться к своему уходу. Он составил завещание, подготовил деньги на похороны, заведя для них отдельный счёт, привел в порядок и собрал в одну папку все документы. Даже очистил, наконец, гараж от всякого ненужного хлама, безжалостно выбросив его на помойку. Генка почти перестал спать, он не хотел тратить оставшееся время на это бестолковое занятие. Вместо этого он каждую ночь до утра сидел на кухне и бесконечно пил чай, грезя воспоминаниями о прожитой жизни. Генка ждал и дождался. В одну из таких ночей сон все же сморил его, а когда он открыл глаза, напротив него за столом сидела женщина с белым лицом. – Пришла? – поморщился Генка. – Ну, пошли что ли... Женщина протянула ему руку, но Генка не спешил с ответным жестом. – Ты мне только вот что скажи. Ты такая вся из себя справедливая, возвышенная, беспристрастная, а вот честности в тебе и нет. Я всё понимаю, дело у тебя неблагодарное вовсе, но ты же и так у людей самое дорогое забираешь. А нет, всё мало тебе. Хочешь ещё и сверху чем-нибудь поживиться. Не стыдно тебе? Впервые за долгие годы знакомства, Генка заметил на её лице какое-то подобие проявления эмоций – на мгновение её брови приподнялись, но тут же вернулись в свое привычное положение. – Не понимаешь? Так я тебе объясню. Ты же всех людей ровняешь под одну гребёнку, а с меня хочешь две шкуры содрать. Разве это честно? Что, все равно не понимаешь? Так ты подумай, повспоминай... Ничего мне вернуть не хочешь? Некоторое время женщина молчала, а затем, сжав ладони в кулаки, свела их вместе, после чего отвела правую руку в сторону и растопырила пальцы. – Совершенно верно. Рогаточку мою ты так и не вернула. Жизнь мою ты все равно приберешь – я с этим и не спорю, а вот вещицу свою хотелось бы обратно заполучить. Тебе она ни к чему, а мне – память. Она долго смотрела ему в глаза, а Генка наблюдал за её раздумьями. Было видно, что женщина взвешивает и пытается выбрать одно из двух решений, причем ей не нравятся оба. В какой-то момент её рука дрогнула и плавно скользнула вниз, к поясу, но через мгновение снова замерла, и гостья слегка качнула головой. Он ожидал чего угодно, но только не того, что произошло. Женщина, неподвижно сидевшая напротив, вдруг сжала кулак и с чудовищной силой выбросила его вперед, ткнув Генку в грудь. Генка охнул, перед глазами поплыли круги и он сполз на пол. – Дедушка, а инфаркт – это больно? Больнее даже, чем укол? А если у меня будет инфаркт, мне можно будет в садик не ходить? Генкина внучка тараторила без умолку, держа его за руку. Его выписали из больницы через две недели и теперь, следуя совету доктора, он каждый день неспеша прогуливался по парку, дыша свежим воздухом, чем, конечно же, пользовалась внучка, которая знала, что дедушка обязательно угостит её мороженым, сахарной ватой или даже купит билет на какую-нибудь карусель. – Дедушка, смотри! – внучка ткнула пальцем в автомат, наполненный цветными шариками, – если монетку в него бросить, то выпадет мячик-прыгунец! – Зачем тебе этот мячик? У тебя их дома штук семь. – Уже шесть. Один тётка забрала. – Какая ещё тётка? – нахмурился Генка. – Когда ты еще в больнице был, мы к тебе пришли с мамой. Помнишь, я тогда еще в туалет пошла? Ну вот, вышла я из твоей комнаты... – Из палаты. – Ну да, из палаты. Вышла я из комнаты, а там коридор дли-и-инный такой. Я мячик достала из кармана и как бросила его... А он в какую-то тётку попал – она возле окна стояла. А она обернулась и та-а-а-ак на меня посмотрела... Я ей сказала: «Извините, я случайно», а она ничего мне не сказала, мячик забрала и ушла куда-то. Ты её видел? У неё лицо такое было... Белое-белое. Генка остановился и посмотрел на внучку. Затем наклонился к ней и, вздохнув, тихо произнёс: – Однажды ты снова с ней встретишься. Когда ты её увидишь, меня уже... – он запнулся, – я буду спать, когда она придёт. Ты не пугайся, а знаешь, что сделай? – Что? – Передай ей от меня, что мы в расчёте. – Хорошо, передам. А почему в расчёте? Ты у неё купил что-то? – Скорее, продал. Рогатку. Знаешь, что такое рогатка? – Конечно, – улыбнулась девочка, – а за сколько ты её продал? – А вот этого, к сожалению, я и сам не знаю... – А мячик она мне вернёт? – Да не нужен тебе тот мячик. Я тебе сейчас новый куплю. – Ура! – запрыгала от счастья внучка и, повиснув на руке Генки, добавила: – Дедушка, ты у меня самый лучший, я так тебя люблю! – А с тем мячиком пусть тётя играет. Пусть хорошенько наиграется. Так, чтобы у неё и мысли не возникло тебе его когда-нибудь вернуть. Генка потрепал внучку по голове и направился к автомату.

Придумали на старости лет младенца заводить!

ЛИШНЯЯ Автор Чеширко Каждый из нас видел, наверное, куриное яйцо с двумя желтками внутри. Уверен, что впервые столкнувшись с такой аномалией, вы были немало удивлены. Так и Стёпа, обнаружив однажды внутри себя две души, слегка растерялся, не очень понимая – что теперь делать с этой информацией. Поначалу такое «душевное перенаселение» его не особо смущало и не вызывало неудобств, но души росли и им становилось тесно внутри него. Что-то нужно было предпринимать. Однажды, когда грудь Стёпы особенно сильно заболела от распирающих его изнутри душ, он взял лист бумаги, кисть и начал рисовать. Он никогда не умел этого делать, но картина будто бы сама возникала под его руками. Будто бы кто-то невидимый держал Стёпину кисть рукой и направлял, показывая правильные движения. Работа была окончена глубокой ночью. Стёпа взял в руки лист бумаги и посмотрел на него – вряд ли картину можно было назвать шедевром, но в ней было что-то неуловимо притягивающее и интригующее, что-то живое. Только сейчас Стёпа заметил, что грудь уже не болит. Будто бы часть одной из его душ перетекла на бумагу, уменьшившись в размере. – Вот и хорошо, – обрадовался Стёпа и, положив картину в ящик стола, забыл и о ней, и о своей душевной аномалии. Но прошло совсем немного времени и грудь снова принялась побаливать. Одна из душ снова распухла и стала давить на рёбра. Но Стёпа уже знал, как с этим справляться. Заехав после работы в специальный магазин, он закупился самыми разнообразными принадлежностями для работы художника и, вернувшись домой, принялся за дело. В этот раз он рисовал уже на холсте. Как и в прошлый раз, картина была готова, когда за окном забрезжил рассвет. Отойдя в другой конец комнаты, Стёпа стал придирчиво рассматривать свою работу. Даже несмотря на то, что он не имел ни малейшего представления о правилах написания картин, Стёпа заметил множество ошибок, допущенных им во врем работы – вот здесь неправильно падает тень, тут не получилось прорисовать лицо персонажа, а там он выбрал неправдоподобные цвета для изображения заката. Тем не менее, боль в груди отпустила. Душа, как и в прошлый раз, выплеснув свое содержимое на холст, уменьшилась в размерах. Стёпа понял, что теперь ему каждый раз придется брать в руки кисть, чтобы справляться с болью. Готовые работы Стёпа складывал в углу комнаты и вскоре их накопилась так много, что с этим срочно нужно было что-то делать. Ему жалко было выбрасывать их на помойку,поэтому он решил выставить их возле подъезда – вдруг кому-нибудь они понравятся и кто-нибудь заберет их домой? Так он и поступил, а когда вечером вышел в магазин за хлебом, то не поверил своим глазам – у импровизированной выставки толпились люди, что-то горячо обсуждая. – Вы не знаете, кто автор этих картин? – спросила у него женщина. – Э-э... Ну... – растерялся Стёпа. – Это я их написал. – Они очень необычные и... живые что ли, – заметил другой взрослый мужчина, – сколько стоит вот эта? – Да нисколько она не стоит, – пожал плечами Стёпа, – берите просто так. Через несколько минут все картины были разобраны. – Вот это да... – удивился Стёпа и поморщился, приложив руку к груди – боль снова возвращалась. Написание картин стало для него жизненной необходимостью. Он рисовал их, чтобы избавиться от сжимающей сердце боли, но никогда он не говорил об этом людям, которые приходили к его дому за новой порцией картин. Им незачем было это знать – они радовались результату, а Стёпа не хотел расстраивать их описаниями мучительного процесса рождения своих картин. К тому же, ему и самому нравилась такая терапия. Она приносила ему облегчение и покой. Но не всем такое положение дел приходилось по душе. – Ты уже совсем с ума сошел со своими картинами, – сложив руки на груди, недовольно говорила жена Стёпы, – всё свободное время ты тратишь на эту мазню. Ты хотя бы зарабатываешь на этом? – Нет, я раздаю картины просто так. – Просто так?! – глаза жены поползли на лоб. – А может ты и на работу будешь ходить за просто так? А что? Почему нет? Стёпа хотел рассказать ей о двух своих душах, о боли в груди, которую они причиняют, о способе борьбы с этим недугом, но, заглянув в пустые глаза супруги, которая уже и забыла об этом разговоре, принявшись рассказывать ему о новогодней распродаже шмотья в одном из магазинов, лишь покачал головой. – Ты куда пропал? – говорили ему друзья во время очередной встречи, – сидишь дома по вечерам, никуда не выходишь. – Да там... – отмахивался Стёпа, – дел много. Он не хотел им говорить о том, что в один момент еженедельные пивные собрания перестали его радовать – боль в груди не стихала, как раньше. Теперь ее могли облегчить только картины, о которых он, конечно же, тоже им не рассказывал. – Ну и что с того, что людям они нравятся? – говорил двоюродный брат Стёпы – успешный предприниматель. – Сегодня эти люди приходят к тебе, а завтра они о тебе забудут. Настоящая жизнь здесь, вокруг, а не в твоих картинах. Деньги нужно зарабатывать, а не кисточкой махать. – Много повторов в сюжетах, – морща лоб, качал головой дядя Стёпы – в прошлом учитель рисования в школе. – Да и слишком простые они. Людям нравится многослойность, понимаешь? Нет, Стёпа, это не искусство, это попса. Мало того, что на грудь изнутри давили растущие души, так теперь Стёпа ощущал еще и постоянное давление извне: – Поставь коробку у подъезда, пусть деньги в неё бросают. – Не заляпай своими красками ковер, он денег стоит! – Делом займись. – Сходи к врачу, если что-то болит. – Распродажа, черная пятница. Отвлекись от мазни. – Было уже. И у другого художника было лучше. – Реальной жизнью живи, а не витаниями в облаках. – Продал? А что так мало... Однажды вечером Стёпа сидел в своей комнате перед пустым холстом, уставившись в него невидящими глазами. Грудь, как обычно, болела, но он не спешил брать в руки кисть. В последнее время Стёпа все реже подходил к холсту, предпочитая терпеть боль. В какой-то момент он стал стыдиться своего «лечения», ведь близкие люди не могли ошибаться – они, конечно же, желали ему только хорошего и если они говорили, что он занимается не тем, чем нужно, то так, наверное, оно и было. – Ладно, напишу свою последнюю картину и хватит, – сам себе сказал он. – А боль... Ничего, потерплю. Стёпа поморщился и приложил руку к груди. Проведя по ней пальцами, он нащупал какой-то бугорок, который раньше не замечал. Подцепив ногтями, он дернул его от себя. Бугорок поддался и что-то потянулось из груди Стёпы вслед за пальцами. Резкая боль пронзила грудь. Переведя дыхание, он продолжил экзекуцию. Схватившись двумя руками за это инородное тело, он принялся тащить его из себя. Сначала оно было похоже на тонкую красную нить, но чем сильнее он тянул, тем толще она становилась. Кровь стекала тонкими струйками по животу Стёпы, но он не останавливался. И вот послышался противный звук разрываемой плоти и в его руках оказалась... душа. Оказавшись вне тела Стёпы, она собралась в кровоточащий комок, извиваясь и пытаясь вывободиться из его рук. Но он держал её крепко. Сжав ее между ладонями, он протянул руки и провел душой по холсту, оставив на нем алый след. Душа вздрогнула от прикосновения к грубой ткани и запульсировала. – Вот и неизбитый сюжет, – вздохнул Стёпа и принялся растирать душевный комок по холсту. Нежная ткань души рвалась на ниточки и ошмётки, размазываясь по картине. Работа, как обычно, была закончена к утру. Дождавшись, когда «краски» высохнут, он снял холст с мольберта и отправился показывать его своим близким. – Вот... – развернув его перед ними, гордо произнес он. – Это лучшее, что я написал за всё время своего творчества. Это не картина с частичкой души, это вся душа на картине. Как вам? – Фу, – скривилась супруга, зажав пальчиками носик, – это еще и воняет. Где новый освежитель, который я купила по акции? – У тебя это никто не купит, – пожал плечами брат – предприниматель. – Это не рост, это деградация. Еще и стилистика не выдержана, – со знанием дела произнёс дядя – учитель рисования. – Ты убил кого-то? – посмеялись друзья. – Да уж, Стёпа уже не тот... – покачали головами поклонники его творчества у подъезда и стали расходиться, обсуждая увиденное. Стёпа свернул холст, неспеша дошёл до помойки и, ни секунды не сомневаясь, выбросил его в мусорный бак. Это была единственная картина, которая не понравилась ни одному человеку и которую ему пришлось выбросить. И это была его последняя картина. Боли в груди перестали его беспокоить, оставшаяся внутри него душа не росла и не увеличивалась в размерах. Болезнь была побеждена, чему больше всех радовались его самые близкие и родные люди. Они часто собирались за большим столом и с удовольствием обсуждали сезонные распродажи, новые бизнес-проекты и сериалы по центральным каналам. Стёпа смотрел на них мёртвыми глазами, растягивал кривую улыбку и ежеминутно благодарил их за то, что они спасли его от проклятой напасти. Ведь теперь он из мутанта-двоедушника превратился в обычного здорового человека с крепкой, каменной и, что главное, единственной душой.

Штоллен Мне захотелось испечь штоллен; это что-то вроде масляного кекса с сухофруктами, который готовится к Рождеству. Правильный штоллен божественен. Он сладкий; он тяжёлый; он пропитан ароматами корицы и ванили, имбиря и апельсина. И хереса! — да-да, хереса, хотя можно взять и ром, и коньяк, и настойку на черноплодке. Он вылеживается несколько недель в прохладном месте, посыпанный сахарной пудрой, завернутый в фольгу и пекарскую бумагу, и зреет, как чудесный плод. Готовить штоллен легко. Расскажу, как это делала я. Взяла два вида изюма, тёмный и светлый, курагу, засахаренную вишню, инжир и горстку чернослива, а ещё апельсиновые цукаты и немножко клюквы, тоже засахаренной — всего с полкило или чуть больше. Порезала их на кусочки, залила хорошим коньяком и отставила в сторону. Размягчила двести грамм сливочного масла. Отсыпала в чашку сто пятьдесят грамм сахара. Выложила из холодильника четыре яйца, чтобы они нагрелись. Просеяла через сито полтора стакана муки. Сверилась с рецептом. Рецепт советовал взбить сахар с маслом, а затем добавить яйца, муку, влажную фруктово-коньячную смесь, перемешать, выпечь кекс, и когда он остынет, от души пропитать его ромом. Внезапно на меня снизошло умиротворение. Я взяла миску, в которой плавали сухофрукты, и большой ложкой вычерпала и съела: два вида изюма, курагу, засахаренную вишню и инжир; ещё я съела чернослив, апельсиновые цукаты и немножко клюквы, тоже засахаренной — всего с полкило или чуть больше. Оставшийся на дне коньяк я выпила через край. Масло и яйца сунула в холодильник. Муку высыпала в банку. Сахар бросила, где стоял. И помчалась прочь, хохоча как птица Алконост, про которую хоть и говорят, что она сдержанно посмеивается, но на самом деле врут, ибо кто живёт на острове Буян и управляет погодой, не может смеяться пристойно. Рекомендую всем этот прекрасный рецепт. Он довольно несложен в исполнении. Возможно, поначалу вам покажется, что вы не выпьете восемьдесят грамм коньяка без закуски, но поверьте, это легче, чем кажется! А результат подарит вам много приятных минут. P. S. Таким же образом готовятся блинчики с начинкой и капустный пирог. © Елена Михалкова

Когда мне было лет пять, мы с папой поехали на деревню к дедушке. К папиному папе. Реально в деревню. Были там натуральные лошадки, которых запрягали в телегу и по делам каким ехали. Никакого, знаете, каршеринга, все экологичнее некуда. Ну и меня, понятное дело, посадили ради интереса прикатиться в такой вот упряжке. А мне очень, очень понравилось как лошадке кричат «но» и «тпру». Очаровательным мне это показалось до самой невозможности, и я, пользуясь своим малолетством, всю дорогу на всю деревню фантастически дурным голосом орала эти самые команды на лошадь. Лошадь, ясное дело, охренела от этих городских идиотов и одними ногами вроде шла вперед, а другими пыталась дать мне пинка. Ну чтобы я как-то определилась, чего надо мне? «Но» или «тпру». Дед тоже быстро охренел от этого великолепия и вежливо попросил меня заткнуться. Чтобы лошадку не пугать. На что я ему сообщила, что а вот не надо было такую пугливую лошадку заводить. Тоже мне, моду взяли, пугаться. А потом мы приехали. И обратно мы с папой шли пешком, но это не мешало мне продолжать на всю деревню орать дурниной «но» и «тпру» так, что даже гуси начали собираться в стаи и двигать отседова. На другой день нам притащили микроскопических поросят и я забыла про лошадь. А поросята, я так думаю, в своём поросячьем раю и то забыть про меня не могут, но это другая история. А брата моего, лет восьми от роду взяли как-то пасти коров. А пасти коров занятие невероятно скучное, если кто не знает. Но. Там есть пастуший кнут. Которым можно щёлкнуть так, что у коров рога винтом заворачиваются. И очень этот фокус моего брателлу заинтересовал. А мальчик он был любопытный и неленивый. И вскорости освоил стрельбу кнутом. Через полтора часа его упражнений старший по званию взмолился и кнут отобрал. Дай ты, говорит, коровам хоть пожрать. А то они только срать могут от такого великолепия. Это я к чему, собственно, вспомнила. А еду куда-то, смотрю висит плакат: эко-ферма, кролики, утки, козы, приходите с детьми, пусть посмотрят. Сначала думаю, вот охренели! Курей детям за деньги показывать! Ну ваааще, ну ваааще! Давайте ещё зоопарк камней устроим! А потом подумала. Но ведь наши дети, дети мегаполисов, действительно даже кур видят или на полке супермаркета или на картинке. Про кроликов, козлят, коровят (так называла телят моя дочь, когда в двенадцать лет первый раз их увидела) я вообще молчу. Для наших детей это почти такая же экзотика, как для нас жираф вместе с озером Чад. Нет, это не грустно. Это просто такая жизнь. (с) Ольга Иванова aka Suchka S Sumochkoy