В гостях у белки

СУКА Услышав шаги на лестнице, Маруся на цыпочках отошла от двери, к глазку которой прилипла минуту назад. — Твоя идет, собирайся! - велела она вальяжно развалившемуся на кровати Ивану. — Прямо сейчас?! Вот так сразу?! - капризно изогнув толстые губы, недовольно произнес Иван. — Одевайся! - бросив любовнику в лицо футболку и джинсы, безжалостно потребовала Маруся. — Совсем ты меня, Мария, не любишь. Используешь только... - обиженно бубнил Иван, натягивая джинсы. — Ваня, не ной. Ты тоже, между прочим, не в накладе, - прервала Маруся жалобные излияния. Когда полгода назад, вскоре после того, как позади остался развод, Марусе сообщили, что её яичники "устали и хотят на покой ", она не сразу поняла о чем речь. — А можно попроще? Я всю эту вашу лирику не понимаю! - потребовала Маруся. — Если попроще, то для того чтобы зачать, у вас осталось полгода, максимум год, примерно в этих рамках, - посмотрев на посетительницу поверх очков, пояснил врач. — То есть как это?! - не поверила Маруся, - Мне всего тридцать шесть! Что за ерунда?! Вы что, бредите?! — Так бывает. Не часто, но случается, - мягко пояснил светила, пропустив грубость мимо больших мохнатых ушей с длинными мочками. Эскулапа Марусе посоветовала одна из постоянных клиенток, с которой давно уже сложились добрые, доверительные отношения, вышедшие за пределы салона. — Вот тебе телефон, - выслушав Марусины опасения, сказала приятельница, - врач великолепный, дело свое знает и любит, пустых обещаний не дает, если имеется проблема, говорит как есть. Иди, не затягивай. Маруся поблагодарила и к врачу поспешила наведаться, не откладывая визит в долгий ящик. Не доверять сказанному, оснований не было, но поверить, принять - не получалось. "Время от времени ошибаются все, даже очень опытные врачи с репутацией", - оптимистично подумала Маруся и решила обратиться в другое место, затем в третье и, наконец, четвертое. Результаты, к большому сожалению, безнадежно совпали и Маруся, будучи человеком деятельным, поставила перед собой цель во что бы то ни стало родить ребёнка до тридцати восьми. Первое, что она сделала, это согласилась на очередное приглашение поужинать, исходившее от женатого хозяина сети салонов - Арсена. Услышав долгожданное "ладно, идем", Арсен не поверил своему счастью и ещё дважды в течение дня переспрашивал, не ослышался ли он? Правильно ли понял? Кроме Арсена, чтоб уж наверняка, на примете имелся сосед Иван, так же женатый, причём на такой мегере, что Маруся удивлялась, как это он ухитряется изменять ей едва ли не со всеми симпатичными женщинами в радиусе километра. Иван уже несколько лет облизывался на аппетитную, спелую Марусю, всякий раз при встрече хитро прищуривая масляный глаз. И если раньше Маруся гордо задирала нос и норовила ускользнуть поскорее, не желая иметь дело с женатиками, то после известия об "уставших яичниках ", стала благосклонно улыбаться и недвусмысленно намекать. Похотливый Иван быстро смекнул, что ветер переменился, соседка не шутит и нужно пользоваться пока не передумала. От природы горячая, темпераментная Маруся, алкая не упустить последний шанс, старалась изо всех сил, демонстрируя любовникам яркое небо в крупных алмазах. — Только секс, ничего больше, - заявила Маруся обоим, чтобы не питали иллюзий и не опасались претензий, - я женщина ещё молодая, мужчина мне нужен регулярно. Без обязательств, без притязаний. — А деньги? Тебе нужны деньги? - спросил практичный Арсен, считающий своим долгом материально поддерживать женщин, с которыми спал. От денег Маруся не отказалась. "Если выгорит, предстоят большие расходы ", - справедливо рассудила она. — Образ жизни не изменю, даже не заикайся, - провозгласил самоуверенный, недалёкий Иван. Едва не рассмеявшись ему в лицо, Маруся сказала: — Слишком ты о себе высокого мнения, милый друг. Фактура у тебя, конечно, прекрасная, тут не поспоришь, но... Ни за что бы с тобой не связалась, если бы не мои лодыри... — Какие лодыри?! - опешил Иван. — Не имеет значения, - увильнула Маруся и потянула фактурного Ивана в постель, где сделала все, чтобы он забыл обо всем. Несколько месяцев спустя Маруся почувствовала недомогание и поняла, что цель достигнута. От кого именно забеременела, она не знала, да и знать не хотела. Какая разница? — Скоро ты станешь отцом, - обрадовала она каждого из мужчин. — Если хочешь, чтобы жена не узнала, подготовь деньги, - припугнула Маруся самовлюбленного Ивана. — Сколько? - мгновенно побледнев уточнил тот. — Пятьсот тысяч и можешь забыть о моем существовании. — Я найду. Обещаю, - буркнул Иван. — Даже если ты против, я буду рожать, - объявила Маруся Арсену. — Родишь сына, помогать буду всю жизнь, - торжественно пообещал благородный Арсен, растивший трех дочерей. — Ну ты и сука! - расхохоталась подруга, узнав подробности о том, как Маруся зачала. — Ничего подобного, - поглаживая круглый как мяч живот, возразила Маруся, - Я просто использовала свой последний шанс. Автор Надежда Ровицкая

Я буду папой, мне повезло!

МУЖ ВЕРНУЛСЯ. Для Веры Павловны пожелания о здоровье не были пустым звуком. Вот уже как тридцать пять лет она работала в областной больнице и успела увидеть всякое. Многое проносила через свое сердце, плакала, расстраивалась. Со временем зачерствела, отстранилась, но к пациентам по-прежнему относилась тепло. И все же, несмотря на опыт, Веру всегда задевали одинокие люди. Их было очень жаль. Она считала, что никто не должен оставаться один на один с болезнью. Поддержка со стороны вообще очень много значит, особенно когда речь касается здоровья. Вера раньше полагала, что никогда не останется одна. Сейчас же, глядя в окно на заснеженные улицы города, ощутила на душе тоску. Этот Новый год она должна была провести в стенах своего дома, а не больницы. Уже как четыре года в ночь с тридцать первого на первое она выходила на дежурство, не обижалась на хитрых коллег, которые словно по мановению волшебной палочки заболевали. С кем-то менялась сменами. И все для того, чтобы в праздник не оставаться одной, не ощущать себя одинокой. Удивительно, но в стенах больницы ей было лучше, чем дома. С мужем Вера разошлась четыре года назад. Официально не разводились. У них осталось двое детей. Ну, как детей... Дочери Веры выросли и построили собственные семьи. Старшая дочь Лида ждала ребенка. Напрашиваться к ним на праздник она не хотела и считала чем-то неправильным, неприличным. Дочки, конечно, каждый год сетовали на то, что Вера опять дежурит. Полагали, что нет ничего хуже, чем проводить праздник в стенах больницы. - А как же люди? – Отвечала Вера. – Кто с ними останется? Не всех выписывают на праздники. Есть люди, которым необходимо наблюдение. - У них выбора нет. Возможно, в их жизни это будет единственный праздник, проведенный таким образом. Они поправятся и забудут про больницу, как про самый страшный сон. Ты же каждый год пропускаешь все веселье. – Ругалась старшая дочь. – Это неправильно. Неужели, тебе не хочется дома остаться? Посмотреть фильмы, послушать концерты? Вера молчала. Не могла сказать, что больше всего этого и боится, остаться дома одна, ощутить давящее чувство одиночества. В праздники оно чувствуется довольно остро. Ей хотелось сказать, что она не любит праздники. Хотя когда-то это было не так. Когда-то все праздники были наполнены смехом дочерей, объятиями мужа, запахами горячих вкусных блюд. Тепло домашнего семейного счастья витало в воздухе. Иногда муж дежурил, как и Вера и после смены летел домой к жене и дочкам. Он был хирургом. Был отличным специалистом. Становился плечом к плечу с пациентами против их болезней и всегда побеждал. Слава о его профессионализме быстро распространялась. Желающих оперироваться у Михаила было очень много. Вера же была медсестрой. За все время брака муж ни разу не позволил хоть как-то подшутить над женой, поставить себя выше нее. Они познакомились на дне открытых дверей в институте. Вера училась на последнем курсе медицинского колледжа. В Михаила влюбилась сразу. Простое общение вскоре переросло в нечто большее. Вера забеременела, но ни дня в своей жизни не пожалела, что решила оставить ребенка и выйти замуж. Свекры встретили невестку холодно. Боялись, что сын забросит учебу. Потом свыклись, приняли, помогли молодым с жилплощадью. Об обучение в институте пришлось забыть, все время Веры было занято хлопотами о новорожденной дочери. О работе в медицинской сфере Вера начала мечтать еще в восемь лет. Тогда заболела любимая бабушка. Вера тогда еще ничего не понимала в диагнозах, болезнях, знала только про простуду, грипп и ветрянку, которыми переболела сама. Вообще от воспоминаний восьмилетней себя у Веры остались лишь «фантики», обрывки. Она помнила, что мама в разговоре злилась на бабушку за то, что та, зная о проблеме, решила ничего не делать и годами молчала о своих недугах. Дошло до того, что бабушке стало совсем тяжко. Вера тогда удивилась: - Разве можно молчать, когда что-то беспокоит. – Уж она маме докладывала о любой мелочи. Нравилось ей, как заботятся родители. Иногда выдумывала симптомы, чтобы не идти в школу или садик. Бабушку очень долго возили по врачам. Боролись за ее здоровье до конца. Как-то вечером, слушая сетования родителей по поводу квот, праздников и прочего, Вере подумалось, что она хочет стать врачом. В первую очередь, чтобы помочь бабушке и родным, если с ними произойдет что-то плохое. Она наивно полагала, что не станет ничего отмечать и праздновать, если рядом будут люди, которым требуется ее помочь. Бабушки не стало. Ее уход переживали очень тяжело. Вера много плакала, появился страх потерять и родителей. Будучи ребенком, дала себе клятву, что обязательно станет врачом и будет лечить людей. Чтобы никто больше в мире не смог пережить такое же горе, что и ее семья. Но врачом Вера так и не стала. Да и детские фантазии, мечты далеко отличались от действительности. Появились разные интересы, хотелось гулять, общаться с ровесниками, а не сидеть днями напролет над учебниками. Тем более, что оценки неплохие, пусть и не отличница, но и не троечница. Да и пережитое горе размылось, развеялось, шрамы на сердце зарубцевались и жизнь продолжилась. Родители на Веру не давили. Считали, что не имеют право заставлять ее прыгать выше своей головы. Мама всю жизнь проработала на складе кладовщицей, отец трудился на заводе слесарем. В семье не было человека с высшим образованием. Родители считали, что диплом мало на что влияет в жизни. И все же, после школы Вере нужно было думать о том, куда она пойдет дальше. В институт она поступить не смогла и выбор остановила на медицинском колледже. В колледже Вера училась хорошо. Многие одногруппники, как и она, собирались потом поступать в институт. Для кого-то это были просто слова, для кого-то конкретная цель. Но жизнь Веры сложилась так, что после колледжа она вышла замуж и родила ребенка. Многие знакомые пророчили Вере и Михаилу развод. Мол, слишком все быстротечно у них получилось. Но все предсказания не сбылись. Вера считала, что они прожили довольно хорошую жизнь. Нет, трудности, конечно были, как и тяжелые времена. Но все это были обычные бытовые мелочи и разногласия. Больше всего Вера боялась все это потерять. Она видела, как менялась жизнь людей, когда озвучивали диагнозы, видела, как теряются, ломаются люди. Пусть она и была простой медсестрой, но старалась поддержать, помочь каждому, даже тому, кто был с ней груб. Очень боялась, что в ее тихую, спокойную, стабильную жизнь ворвется нечто ужасное. Случится непредвиденное. У Миши были совсем другие страхи. Он боялся лишиться своей карьеры. О потери семьи не думал, считая это невозможным. Однако его страх сбылся. Пять лет назад попал в аварию. Долго восстанавливался. Вера от мужа не отходила, наплевала на все. Ночами плакала, целовала руки мужа. Она была рада, что он жив и будет жить. Мишу же одолела депрессия. Оперировать людей он больше не мог, тряслись руки, плохо слушались ноги. Он закрылся сам в себе. И как бы Вера ни пыталась, не могла до него докричаться. Не могла вразумить, что жизнь это самое главное. В один из дней он собрал свои вещи и ушел, Вера в тот день была на смене. Миша поменял номер телефона и никак не давал о себе знать. Вера его искала, спрашивала знакомых, обзванивала всех, кого только можно. Дочери так же пытались его найти. Три года назад стало известно, что он переехал в другой город, устроился на работу в больницу. Вера к нему не поехала, обиделась. Подумала, что он сделал свой выбор. Однако, на душе было грустно и тоскливо. Особенно это чувствовалось в праздники. В этом же году ей предстояла настоящая пытка. Вера еще какое-то время постояла возле окна, думая, как проведет праздник. И решила, что он не будет отличаться от других дней. Придет домой, заварит чай, примет душ, посмотрит сериал или почитает книгу, затем ляжет спать. А утром первого числа приедут дочери. И тогда уже не будет так тоскливо и одиноко. А если дочери приедут, то надо что-то приготовить, купить заранее. После работы Вера зашла в магазин. Набрала всего по чуть-чуть. Домой шла, роняя слезы. Подумалось, что стала чересчур сентиментальной. Может кризис? Анализы сдать надо бы, с врачами пообщаться. Подходя к квартире, Вера почувствовала запах чего-то горелого. Испугалась, что утром не выключила утюг или плиту. Не сразу сообразила, что за это время все бы сгорело. В квартиру залетела, бросая сумки. Не удивилась включенному свету. Не разуваясь и раздеваясь, забежала на кухню. Миша стоял, держа в руках новую сковородку, от которой шел пар. Вера села на стул и закрыла ладонями лицо. - Сковородка была совсем новой, - заплакала она. Михаил бросил сковородку в раковину. И подошел к Вере, присел рядом, взял ее руки в свои. - Я куплю взамен десять таких, а хочешь двадцать... Сотню, - говорил он. В его глазах стояли слезы. Вера не помнила, когда бы видела, что муж плачет. Даже после аварии он не проронил слезинки. - Не плачь только... - Продолжал он, успокаивать Веру. – Можем прямо сейчас пойти в магазин. Вера же плакала далеко не из-за новой сковородки. Кухонная утварь была последним, что занимало сейчас ее мысли.Так и сидели, каждый думая о своем, пока Вера не спросила: - Почему? - Глупость, эгоизм, - пожал плечами Миша. – Мнительность. Я пожалел почти сразу, как ушел. И вернуться не мог. Думал, не примешь. Но жить так больше не могу. Еще один праздник без тебя не переживу. - Я продукты в коридоре оставила. Чуть-чуть подкупила к Новому году. - Разберем. – Миша сжал руку жену и притянул Веру к себе. Она не сопротивлялась. В ее жизни как-будто случилось новогоднее чудо. Одиночество уже не ощущалось так остро... Автор: Adler Художник: Юрий Ярош

— Почему ты заставляешь называть свою сожительницу мамой, — ничего не понимая, решила выяснить Оля..

Кликуша. Екатерина Шитова. Глава 11.Финал. #кликушаШитоваубелки

О мужиках и тапочках Письмо пришло. По почте. Электронное. «У вас нет мужа? Купите тапочки!». Нормальный ход, думаю. Это как же мне тапочки мужа заменят? Делать нечего, пошла читать. Оказалось, что я серость и прошлый век, думаю, что мужей в библиотеке ищут или там в метро. Нет. Мужей нынче приманивают на тапочки. Автор письма подробно расписывает, как это делается. Берите, короче, карандаш и конспектируйте 1. Подите на рынок и приобретите тапки. Не скупитесь, ибо это – лицо вашего мужа. Ежели купите за 20 копеек клетчатые на резиновом ходу – такой и будет. 2. Дальше тапочки надо подготовить к ритуалу. Вы за кого замуж хотите? За культурного? Положите тапочки в сумку и идите в консерваторию. За чистоплотного? В баню тапочки сводите. За итальянца? Мчите с тапками в Тоскану. Ну и по нарастающей там короче идет. Богатый? Натрите (!) тапочки денежными купюрами. Здоровый? Зубчик чеснока по подошве разотрите. Веселый? В цирк. На машине покатайте. Книгу почитайте. Покажите им картины кисти великих мастеров. Короче, устройте вашим тапкам культурную программу 3. Ваши тапки уже достаточно окультурились и оздоровились? Несите их в дом, пусть привыкают. Три дня минимум. Но боже вас упаси разрешить в это время надеть тапки волшебные какому-нибудь забулдыге дяде Васе, ежели он вдруг зашедши к вам в гости. Прям ни боже мой. Сила тапок так велика, что вася немедленно не сходя с места на вас жениться побежит. Оно вам надо? Вы для этого тапки выгуливали по ресторанам? 4. На исходе третьего дня наступает черед главного ритуала. Встаньте на карачки, задом к входной двери. Дверь предварительно откройте. Руки всуньте в тапки, и на четырех костях жопой кверху идите от входной двери в квартиру. Приговаривая чота вроде: «Тапки в дом и муж в дом». Проследите, чтобы за дверью в этот момент вася не ошивался, а то точно женится прям там 5. Дальше очень волнительный пункт. Возьмите тапки с собой в кровать. Поспите с ними ночь. Поговорите по душам. Расскажите тапочкам свою краткую биографию. Поведайте все тайны. Чем красноречивее вы будете в эту самую главную ночь своей жизни, тем прекраснее будет принц и тем белее конь под ним. Старайтесь. В этот момент не грех и поцеловать тапочки. Шчательнее там, сами понимаете… 6. Наутро можно еще нарисовать патрет принца и коня, и вложить внутрь тапочек — ну это если они еще по каким-либо причинам не въехали, кто же вам все-таки нужен. Создатели всей этой галиматьи уверяют, что тапочковый ритуал работает на сто процентов. Даже не сомневайтесь. Пойдя по ссылке, размещенной в письме, я обнаружила 10 тыщ подписчиков. Которые, я уверена, свято блюдут. Только представьте – где-то в огромном городе 10 тысяч человек бегают по квартире на четвереньках и натирают тапочки крупными купюрами достоинством от пяти тысяч рублей. Это просто праздник какой-то… Пысы: на фото - мой вариант тапочек. Не расстаюсь с ними теперь Мария Адамчук

Он сам на суде выбрал отца, а не мать. В десять лет это право у него было. Но Генке и в голову не могло тогда прийти, что отец снова женится. Гена, отвечая судье, планировал совсем иную жизнь. Такое суровое мужское братство, без вечных истерик матери. А отец возьми да женись! Справедливости ради нужно сказать, что мать вышла замуж раньше. К тому времени как отец привел в дом Жанну, мать уже нянчила маленькую сестренку Генки и жила почти за тысячу километров от некогда «своих мальчиков». Что удивительно, ее истерики полностью исчезли в новом браке. Она выполняла все капризы маленькой сестренки Гены, предугадывала малейшие желания нового мужа и совсем не напоминала ту вечно недовольную мужем и сыном маму Генки. Она стала совсем другой…, и чужой. В ее новой жизни совсем не осталось места для сына. И если Генка и скучал по матери раньше, то погостив у нее один летний месяц, понял, что больше ни за что не поедет к ней. Да и она с заметным облегчением отдала Гену бывшему мужу по окончанию оговоренного срока. Генка с радостью ехал домой, к тому же, отец обещал по приезду сюрприз. Но дома его ждало еще большее разочарование, чем он испытал после долгожданной встречи с матерью. Генка ожидал увидеть давно обещанного попугая, у него даже имя было готово – Жако, но вместо Жако дома их ждала тетя Жанна. И все – никакого мужского братства, у него появилась мачеха. Она показалась Генке громкой и суетливой. Злила – стремлением освоить их кухню с целью научиться готовить. Раздражала своей вызывающей яркостью, запахом духов. Она сама напросилась на прозвище, что было припасено для попугая. Жако. Ну а как иначе? Какие-то разноцветные клоки волос на неравномерно остриженной голове. И имя соответствует - Жанна Колесник. В глаза он не решался ее так называть, а вот за спиной совсем не сдерживался. Как ни злился отец, но иначе чем «Твоя Жако» он его новую жену не называл. -Ну, ты что, сам не видишь, что она на попугая похожа? Нашел на ком жениться. Вот жили без ее кулинарных потуг, зато тихо и спокойно было. Даже чище. И пельмени магазинные я больше люблю, чем ее супы. Дай мне денег, я себе пельмени куплю и буду сам варить. И скажи ей, чтобы не убирала в моей комнате. Нечего там по столу и шкафу шариться. И держал характер – варил демонстративно пельмешки, загружал стиральную машину своими вещами. Не был Генка бытовым инвалидом, многому научился, пока с отцом вдвоем жили, поэтому считал, что в женской заботе не нуждается. Парень взрослый уже, руки есть, мозги варят. Жанна пыталась делать вид, что все у них нормально. Сама просила мужа не давить на парня. Хотя нормальным и не пахло. Все два оставшихся месяца лета Генка по мере своих сил и фантазии мотал Жанне нервы. Спрятать ее телефон за обувную полку, ключи сунуть в карман плаща, который висел в ожидании первого похолодания, а затем смотаться во двор к друзьям, это еще цветочки. Были и «ягодки» в виде спрятанной папки с документами. Очень ему хотелось, чтобы она сорвалась. Накричала, а еще лучше бы ударила. Тогда бы у отца открылись глаза. Но она мало того, что не срывалась, так еще и ничего не говорила отцу! Не жаловалась. А по вечерам трещала за ужином не хуже попугая. - Попробуй хлеб, Гена купил, вот ни разу я такой и не пробовала. Ржаной, заварной. Вкуснотища, к борщу в самый раз. Молодец парень – хозяйственный. Генке даже неловко было. Хлеб он этот купил не для того, чтобы его хвалили. А скорее наоборот. Жанна с сумками перед приходом отца примчалась, да спохватилась – хлеб забыла купить. Попросила Генку сгонять, пока ужин готовит, а то отец голодный придет. Генка прикинул к носу – не пойти, вроде себя подставить, а вот если купить, то что отец есть не будет…, то и вскроется, что эта Жако его гоняет по магазинам, и что не такая она уж и хозяйственная, если даже про хлеб забывает. Но сладковатый черный хлеб отцу понравился, хотя раньше он признавал только ноздреватый белый батон. Ест, тоже нахваливает. Генке даже приятно стало. И так во всем. - Сегодня как Бог отвел. Статью запускали, а тут папка со справками затерялась, пришлось копии запрашивать, юристов своих подключать. И что ты думаешь, не потеряй я папку, такую бы дезу пустила в полосу! Уж очень солидные и вроде надежные источники мне данные дали. Оказалось, наше издательство подставить хотели. Ну как тут продолжать вредить? Что ни задумает, все ей на пользу. К сентябрю накал страстей угас. Пельмени Генке надоели до чертиков, и он потихоньку стал питаться тем, что уже было сготовлено мачехой. Готовила она так себе, но все же разнообразнее, чем он. А вот сырники Жако освоила зачетно. Даже признал это вслух. И теперь почти каждый день они ждали его по утрам на столе. Жанна выдохнула, когда с плиты исчезла его кастрюлька под пельмени. Но запасной комплект ключей держала у соседки-пенсионерки все равно. И телефон запасной старенький не торопилась выкидывать. А серьезные документы она и так никогда домой с работы не брала. Предстоящий поход по ТЦ с мачехой никак не мог радовать. Но какой бы самостоятельный Генка не был, без взрослых в школу не собраться. Тетрадки, линейки полбеды, а вот рубашки, брюки, школьный костюм…. Здесь женская рука требуется. Раньше для этой миссии бабушку вызывали, но в этом году отец не захотел просить. Неудобно при новой жене бывшую тещу звать в помощь. Сам еще меньше Генки разбирался в вещах, да и на работе завал, отгула не допросишься. Вот и повезла новая жена пасынка по магазинам. В этот раз, а если точнее – впервые, ничто не покупалось Генке «на вырост», никаких бабушкиных практичненько, тепленько и желательно подешевле. Никакого испанского стыда. Выбрали, примерили, оплатили. Небольшой спор был, когда дошла очередь до кроссовок. Генка понимал, что они уже давно перешли весь лимит, что можно потратить на школьные сборы, поэтому выбрал обычный китайский ширпотреб. Но Жанна настояла на фирменных. - Не спорь, потом спасибо скажешь – неубиваемые. Тот же аргумент привела и при выборе наикрутейшего рюкзака. - О, Сидоркин новую мамочку на шопинг вывел, или это она тебе штанишки пришла выбирать? Это называется – встрял. Столкнулись с пацанами дворовыми. И как теперь? То он мачеху из дома выживает, а то по магазинам с ней как ишак нагруженный пакетами. И еще Серый здесь же. С Серым у них постоянные терки. Вроде и росли в одном дворе, приятелями были, но вот как в классе появилась Нинка Скворцова, их дорожки стали расходиться. Теперь Серый не упустит момента, чтобы насолить Генке. Еще и в классе сказки начнет рассказывать, что за ручку Генку мачеха в школу собирала. - Ген, это твои приятели? Может они нам помогут спор решить и планшет покруче выбрать? Жанна уловила ситуацию и любой ценой хотела ее исправить. Но как бы не навредить? Вот и ляпнула про крутой планшет. Хотя, почему бы и нет, это поудобней, чем телефон или стационарный комп, что у мужиков один на двоих. Ее ноут это святое, там вся работа, его она никому в руки не давала. - Ребят, пицца с меня. А то отец Генкин нам сказал без планшета домой не возвращаться, а мы все спорим. *** - Слушай, а эта твоя Жако крутая тетка. Шарит и не душная, - это уже вечером во дворе пацаны вынесли вердикт. Генка спорить не стал. Он сам не понимал себя. Ну не купила же она его за сырники и шмотки? Он же не продался? Но вот пакостить мачехе совсем желания уже не было. И дело даже не в планшете. Он разговор услышал, когда вернулся за телефоном. Жако с отцом то ли ругались, то ли в любви друг другу объяснялись, но его, притихшего в прихожей, и не заметили - Ты же сама, сама деньги собирала, чтобы свою тарантайку заменить. И все спустить за один день! Он что у нас – обделенный? Разутый, раздетый? Всего лишь к школе пару рубашек, да брюки купить надо было! Ты что думаешь, он что-то поймет? Да ты как была для него Жако, так Жако и будешь. Это не маленький мальчик, что мачеху мамой рано или поздно назовет. Мужиком скоро станет, женится и поминай как звали! А ты все свои накопления профукала. -Почему Жако? - Попугая он хотел, а тут я женился. Моя вина, конечно, что выбрал не тетку с гулькой, а птичку диковинную с головой трехцветной. Но головку, пусть и красивую, включать надо не только на работе, но и дома. Что ты ему потакаешь? - Да не потакаю, ты правильно сказал, он не мальчик! И его потребности уже другие, чем даже в прошлом году. Ты глазки-то разуй. Ты что не заметил – парень то твой вырос! И вырос он в другое время, чем мы росли. Да, ему эти фирменные кросачи мозгов не прибавят, но вот и в лузеры, хотя бы в своей компании, в них он уже не скатится. И вообще, в конце-концов, если мы теперь семья, то какая разница - чьи накопления. Пусть я мачеха, но для меня он уже сын. Он часть тебя! Да я радовалась покупкам больше чем он! - Если мы теперь семья, ты почему фамилию не меняешь? - А как ты это представляешь? Я журналист. Жанна Колесник. У меня на лбу не будет написано, что я полюбила самого классного мужика и стала Сидоркиной. Дальше Генка слушать не стал – выскользнул из дома тихонечко. А теперь вот и спорить с пацанами вроде и незачем. Она и правда "шарит". *** - Ты с дуба рухнула, Жанночка? Только в гневе главный редактор употреблял уменьшительно-ласкательные имена сотрудников. А сейчас он был в гневе. -Ну, замуж вышла, полбеды, в декрет сходила – я стерпел, но сменить фамилию! Когда имя почти брендом становится? - Не злись, Андрей Михалыч. Я хочу одну фамилию со своими мужиками. Идея у меня есть. Сам сказал – «почти бренд». Ребрендинг предлагаю - псевдоним возьму. И фамилия за бортом останется. Жанна Жако. Звучит? Сын старший придумал.. Автор: Татьяна Бро ФБ. Svet Lana Svet Lana.

Непонятное для меня явление — обязательные семейные мероприятия, которые не нравятся никому. То есть вообще никому. Я понимаю, когда страдают все, кроме, например, главы клана. Сидит такой Будденброк на минималках и кайфует, что все пришли, надели галстуки и едят невкусный оливье только потому, что ему этого захотелось. Главой семейства при этом может быть и женщина — бабуля, например, тут пол вторичен. Просто сам факт: кто-то один захотел — остальные подчинились, а то останутся без наследства или, что ещё хуже, родительского одобрения. Но ведь бывают (причём наверняка чаще!) другого рода сборища. Юбилей дяди Валерика, о котором сам дядя Валерик с радостью бы забыл, например. Никто из двоюродных племянников и их жён, конечно, туда идти не хочет. Дети в принципе хотят только в телефоне сидеть, а не шастать по чужим квартирам, где ничего нельзя трогать. Жена дяди Валерика прокляла всё на свете, потому что она три дня варила холодец и запекала курицу, а теперь всё сметут за пару часов, оставив пустые бутылки, гору грязной посуды и дебильные подарки вроде бронзового орла и картины по номерам. Если же семейное сборище чуть продвинутее, все идут в ресторан. Тут бабушка сразу ноет, что нечего деньги лишние тратить, чего, мол, самые богатые тут? Папа тоже думает про деньги, а точнее — про то, что вот та часть семейства, Валерикова, вечно на чаевых экономит, опять ему платить. Детям не хватает бургеров с жареной картошкой, тётя Марина томно закатывает глаза: а что, тут в меню нет трепанга? Или там непременные шашлыки на майские. Сначала все перессорятся, из какого мяса делать, потом дядя Валерик забудет водку купить, а его дети промчатся по грядкам и выльют шампунь в бочку, испортив всю воду для полива. Бабушка ворчит, что лучше б никто не приезжал, тётя Марина чешется от комарья и постоянно нюхает волосы — они пропахли шашлыком и дымом, а по графику мыть голову положено только послезавтра. Папа лучше бы на рыбалку пошёл, мама бдит, чтобы никто шторы колбасными руками не захватал. Сплошь стресс. Но если вдруг предложишь в этом году обойтись без рождественского застолья, шашлыков или юбилеев — крику не оберёшься. Ты что, семью не ценишь? Ты, может, забыла, как дядя Валерик тебя в детстве на своей машине в больницу возил, когда у тебя ветрянка была в три месяца?! А о бабушке ты подумала — как она без гостей на даче?! Ну и всё, теперь все, включая тётю Марину и детей, снова отбывают повинность. Вот бы Светка тоже пришла, тогда все будут спрашивать, когда она наконец замуж выйдет, хоть какое-то развлечение. А ведь куда лучше было бы частям клана, которые друг другу наиболее интересны, встречаться небольшими группами в удобных им местах. Но нет, жена дяди Валерика уже купила кости на холодец… ©️Максимально наша

Малявка.

Одно несчастье, два предательства.