Душевные истории

— Да. Пусть так и останется тайной, - согласилась я. По мере того, как Наташа рассказывала о своём открытии, мне становилось крайне неуютно в этом излюбленном кафетерии, куда я всегда заходила утром после электрички за круассаном и кофе. - Но мне очень обидно за твоего папу, по сути он ни в чём не виноват. — Зато теперь понятно почему дед никогда не жаловал меня и братьев, - мрачно хмыкнула сестра, глядя в окно на открытый надземный переход, по которому поднималась, борясь с мокрым снегом, толпа людей. - Я всегда поражалась - почему такая несправедливость? Почему вас он тискал и всегда был рад видеть, а на нас смотрел с каким-то укором и ни разу не приласкал? — Ну... теперь его можно хоть как-то понять. — Из-за него я полдетства чувствовала себя неполноценной. Старый угорь. И главное - кто ему доктор? Сам сделал выбор! Наташа допила последний глоток и встала. Она взяла со стола чёрно-белую фотографию, на которой был изображён красивый и статный парень, фотография была армейской, и спрятала её в свой клатч. — Ладно. Мне домой пора, ещё Мишку везти в секцию. — Да, я тоже поеду, очень устала сегодня, - согласилась я, хватаясь за сумку. — Так что? Значит молчок? — Определённо. Пусть так и живут в неведении, ни к чему это, - подтвердила я, - представь: придут они к бабушке и всё это выложат, каково ей будет? Зачем ей этот позор? — Да уж, - кивнула сестра. Мы распрощались и каждый свернул в свою сторону. Наверное, снег таял на моем лице столь стремительно, потому что оно горело, как накалённый на огне кирпич. Я не замечала снег. Преодолевая пешеходный переход перед станцией, я вылезла на дорогу на красный, водители обложили меня нервными гудками. Я села в электричку. Все сорок минут дороги до нашего городка я была поглощена открывшейся мне тайной. Мне вспоминался дед и то, как он любил нас, и я не придавала особого значения его отношению к внукам от дяди Коли, старшего брата папы. А ведь все они были очень красивыми, с правильными, какими-то арийскими чертами, талантливы и умны. Мы с родной сестрой им во всём уступали, как и отставали от них дети дяди Артёма - младшего брата папы и дяди Коли. Да и в целом дядя Коля очень многого добился в жизни, в отличие от остальных братьев - стал начальником производственного отдела на заводе, открыл ресторан морепродуктов на имя жены, популярное заведение в нашем областном центре. Я вспоминала как папа говорил о деде с теплом: — Как же он любил вас, своих внуков! А потом заканчивал с лёгким недоумением: — Только детей Коли почему-то не очень... да и его самого. Странно. *** В детстве они жили в небольшом доме на окраине села. Старший, Коля, был высоким, статным, с ясными голубыми глазами — все соседи говорили, что краше парня в округе нет. Но отцу, казалось, это было неприятно. Он никогда не поднимал на Колю руку, не кричал, но в его взгляде всегда читалось что-то холодное, словно сын был ему в тягость, не мил. Средний, Вова, не понимал такой несправедливости. Он обожал старшего брата: Коля всегда заступался за него, помогал с уроками, а если Вова простужался — сидел у его кровати и читал вслух книжки. Младший, Тёма, был ещё совсем ребёнком и во всём копировал Вову, так что Коля стал для них обоих защитником и другом, примером. Он был очень разумным и справедливым - старший Коля. Никогда не перечил родителям, всех жалел, исполнял любые просьбы и приказы. Он был единственным из детей, кто никогда не доставлял проблем. Он обладал каким-то внутренним сиянием и всепрощением, мог понять и утешить любого. Маленький взрослый... Но сколько раз видел Вова то замешательство на его лице, когда отец несправедливо обделял его, ущемлял, и когда Коля, объективно заслужив похвалы, стоял перед отцом, ожидая, надеясь, что может хоть на этот раз... отец только хмыкал безразлично, глядя в сторону: "У!" И больше его не видел. Вова отчётливо помнил некоторые моменты. — Батя, нам табель успеваемости выдали. Одни пятёрки у меня. Подпишешь? Коля гордо и смущённо протягивал отцу табельный лист. Отец даже не глянул, не оторвал глаз от досточки, на которой они с Вовой битых два часа выжигали тигра. — У! Иди к маме, - и говорил уже Вове, - вот здесь добавь, около носа. Молодец, сынок. — Батя, я олимпиаду выиграл, по алгебре первое место. Всех городских обошёл. Молоток в руке отца замер лишь на пару секунд, а потом опять заколотил по забору. Вова был рядом, подавал отцу гвозди. — У!.. Ясно. А ещё было: Коля заходит домой, лицо счастливое и усталое с дороги, он бросает на пол дорожную сумку, а мама уже бежит к нему с поварёшкой, вымазанной в супе. — Ну что, сынок, ну как? Все очень взволнованы: Коля ездил в город, чтобы отыскать себя в списках поступивших. Щёки у него розовые, пшеничные волосы взлохмачены от долгой дороги пешком, и весь он такой красивый, чистый и честный... — Щас, мам, обожди, дай разуться, - говорит он ей с улыбкой, а потом проходит дальше, к дивану, где сидит отец, а мама с братьями семенят за ним. Ну теперь-то уж отец точно его похвалит! — Батя, меня в институт зачислили! Я поступил! Отец опустил газету, взглянул на него, потом на жену, которая умоляла глазами "ну давай же!", задержался на двух младших мальчишках: все они улыбались и готовы были закричать от радости, но последнее слово за папой - он задавал настроение и песню семьи. — У... - сказал он и тут же вновь погрузился в газету. - Что там с ужином, Люда? Готов? У Коли побелели губы, он сник и осунулся... Даже Вове стало нехорошо от этой несправедливости, от этой Колиной боли. — Да брось, пап, ведь Коля будет первым из всей нашей родни, кто получит высшее... - рискнул он оправить отца и тут же пожалел. Отец резко положил на колени газету, раздался хруст тонкой бумаги. Он закричал: — И что такого? И ты поступишь! И Артём потом! Вы что - хуже?! Чем он лучше вас? Ничем! Ничем! Где мой ужин, Людмила?! — Суп разогрела, а плов, думаю, дошёл... - тихо сказала мать. Она взяла старшего сына под руку и повела на кухню, и ворковала ему успокаивающие слова, говорила, что гордится им, так гордится... — Коля, Коля, - прискакивал около него Вова, - а как думаешь, если и я через два года поступлю, мы сможем жить в одной комнате в общаге? — Посмотрим, братишка, может меня к тому времени и в армию призовут. Он никогда не говорил Коле "сынок", никогда не слышал Коля от него "молодец!", "Так держать!" ,"Моя гордость". Все эти слова доставались лишь младшим братьям. Отец словно хотел этой похвалой возвысить их над достижениями Коли, показать, что они лучше, "удачнее", милее сердцу... Но почему? Однажды, ещё в детстве, когда мальчишкам было восемь лет, шесть и три года, отец вернулся с рынка и, развязав сумку с продуктами, достал два петушка на палочке — ярко-жёлтых, с сахарной корочкой. — Вот, мальчики, полакомитесь, — сказал он, протягивая сладости Вове и Тёме. Коля стоял позади братьев и смотрел с надеждой на сумку отца. Вова завертел головой, впервые в жизни ощутив замешательство. Петушок так и норовил запрыгнуть ему в рот, но Вова сдержался. — А Коле? — спросил он. Отец хмуро взглянул на Колю. Тот уже выглядел, как собака, которую бьют и заставляют стоять на месте... — А на тебя не хватило, иди, - сказал отец старшему сыну. Коля к такому обращению уже привык, но душу всё равно обожгло обидой. Младший брат тут же присосался к головке янтарного петушка на палочке, а средний Вова, опустив леденец, нахмурил белесые брови и замер между Колей и отцом - он уже кое-что осознавал и его задевала отцовская несправедливость. Они стояли в углу двора, под густым навесом винограда. В этом месте Коля вылепил глиняную горку, по которой братья спускали игрушечные машинки. Сквозь плетущуюся крону навеса проскакивали "солнечные зайцы" и так получалось, что луч солнца любил падать на лицо Коли, делая его кожу, нежную, как фарфор, особенно красивой. Коля поставил на глиняную горку машинку и вышел за двор, на его плечи словно что-то давило, не давая выпрямиться. — Ну а ты, сынок? - обратился отец ласково к Вове, - почему не ешь? Ты же обожаешь петушков. Вове стало так горько, что даже во рту пересохло. Он посмотрел на своего петушка, потом на довольного Тёму, который уже вовсю облизывал леденец, и вдруг резко, с остервенением, откусил кусочек, а остальное зажал в кулаке. — Я потом доем, — пробормотал он и, сделав бессмысленный круг по двору, выскользнул за калитку. Коля сидел на брёвнышке, глядя куда-то вдаль. Вова подошёл и молча сунул ему в руку почти целого петушка. — На. Брат удивлённо поднял глаза. — Зачем? Тебе же дали... — А мне некуда столько, — соврал Вова. — Откусил кусок и объелся, больше не влезет. Коля усмехнулся, но взял. Они сидели плечом к плечу, и Вова чувствовал, как у него на душе становится теплее. Было много таких случаев непонятной несправедливости, но именно тот петушок сильнее всего отпечатался в памяти Вовы и именно с того момента средний брат стал подмечать папину неприязнь к Николаю. *** Мы все знали, что бабушка и дедушка были родом из села Поречное. Это было аккуратно вписано в их пожелтевшие свидетельства о рождении и паспорта. Но сразу после свадьбы, в один из осенних дней, они внезапно перебрались в Изюмовку — за двести километров от родных мест. Это всегда казалось странным. В Поречном остались все: и родители, и сёстры с братьями, и друзья, и вообще куча родни, чьи имена я слышала лишь в обрывках разговоров. А здесь, в Изюмовке, они появились будто из ниоткуда — без связей, с несколькими тюками вещей. И стали жить, рожать детей. Старший Коля родился в первый же год после женитьбы. — Родители были против брака, — объясняла бабушка, когда мы, внуки, допытывались, почему они оставили село. — Вот мы и уехали. Навсегда. Но в этом объяснении были дыры и недосказанность. Во-первых, старый альбом с фотографиями. На одном снимке — молодой дед, обнимающий бабушку, они оба как-то не очень счастливы, напряжены... По обе стороны от них родители: слева бабушкины, на их лицах было написано облегчение, а справа дедушкины - не очень довольные, без улыбок. Позади них дом с резными ставнями... — Это моих родителей, в этом доме я выросла, - пояснила бабушка. На обороте было выведено довольно коряво: "Поречное, 1969. Ванечка и Людочка. Счастливой вам жизни..." — Кто это писал? — спрашивала я у деда. — Тёща моя, кажется. Уже не помню. — Но вы же говорили, что они были против, а тут "счастливой жизни". — Да не помню я уже! Столько лет прошло, может и не она, а из сестёр кто-то, - начинал злится дед, - идите играть! Привязались. Собравшись вместе, наши отцы вспоминали: — Вы даже не представляете, дети, как вам повезло - каждое лето у бабы с дедом. А в нашем детстве мы никуда не ездили, бабушки и дедушки сами к нам иногда приезжали в Изюмовку, ненадолго. Хорошие были люди... — Но постой, папа! Бабуля говорила, что родители были против их брака, потому они и уехали. — Да, странно это... Однажды моя сестра Наташа, та самая дочь Коли, только пятнадцатилетняя, проводила лето у бабушки и от скуки долго рылась в бабушкином комоде - она любила копаться в старых документах и письмах, рассматривать фотографии. Среди пахнувших прошлым листов Наташа наткнулась на конверт без марки, от был тщательно спрятан в папочку. Внутри лежала фотография. Молодой парень в военной форме. Высокий, статный, с ясными глазами и твердым взглядом. Наташа замерла — перед ней был будто бы её отец, только лет на двадцать моложе. Та же линия подбородка, тот же разлет бровей и тот же взгляд — всё один в один. "Дальний родственник?" — подумала она, переворачивая снимок. Но на обороте не было ни даты, ни подписи. — Бабуль, а кто это? — крикнула Наташа, подбегая во дворе к бабушке. Бабушка, высыпавшая курам зерно, обернулась. Поднеся к глазам фотографию, её лицо вдруг исказилось — Наташа даже испугалась, будто сделала шалость: она никогда не видела бабушку такой. — Да никто! — резко вырвала она снимок из рук внучки. — Односельчанин. Со службы фотку присылал. — Но он же вылитый папа! Точно не родственник? — Не вылитый! — бабушка нервно сунула фото в карман фартука. — И вообще, чего лазишь, где не просят?! Она круто развернулась и зашагала в дом. Наташа притворилась, что отстала, но краем глаза заметила, как бабушка заперлась в своей комнате, а вышла оттуда уже без фотографии. Дождавшись, когда все разойдутся по делам, Наташа вернулась к расследованию. Бабушкина комната была неприкосновенна, но она знала — прячет женщина всё в одном и том же месте. Итак... Пятый том Горького. Между страниц «В людях» лежал тот самый снимок. Наташа забрала его, но никому не сказала. Первые дни она то и дело доставала фотографию, разглядывала, придумывала истории: может, это пропавший брат деда? Или тайный первый муж бабушки? Потом спрятала в школьную использованную тетрадь по русскому — и постепенно забыла. Но фотография не забыла её. Она ждала своего часа. Уже будучи сама мамой, она разбирала в чулане у родителей свои старые тетради - нужно было освободить место, решила оставить всего несколько штук на память. Фотография сама вылетела ей под ноги. Тут же вспомнилась бабушка, её реакция, и собственное удивление от находки. "Кто ты?" - прошептала она, проводя пальцем по изображению. В голове всплыло бабушкино лицо, искажённое неожиданным гневом. "Да никто! Односельчанин!" - вот всё, что она тогда услышала. Но теперь-то Наташа понимала - здесь кроется тайна. Она решила поехать в Поречное. Связей с теми родственниками не осталось, но Наташа верила - правду можно отыскать. "Язык до Киева доведёт", - повторяла она про себя, ступая по пыльной дороге родного села бабушки. После долгих расспросов ей удалось найти младшую сестру бабушки - тётю Шуру. — Здравствуйте, я Наташа, внучка вашей сестры Людмилы, - робко представилась она. Тётя Шура прищурилась, разглядывая гостью. Признав родство, она пригласила Наташу в дом. Наташа достала заветную фотографию и выложила на стол перед женщиной: — Вы не знаете, кто это? Старушка прищурилась, затем в её взгляде вспыхнуло воспоминание. — Откуда у тебя... - голос её дрогнул. Бабушка хранила. Но не хотела говорить о нём. Кто это? Тётя Шура долго молчала, рассматривая снимок, потом махнула рукой: "Ладно... Всё равно уже все там, кроме неё... Это Володя. Владимир Семёнов. Первая любовь твоей бабушки. И тогда старая женщина начала рассказ... — Владимир был настоящим красавцем — высокий, статный, с обаятельной улыбкой. Всё село заглядывалось на него, но больше всех — твоя бабушка, Людмила. Он ухаживал за ней красиво: цветы дарил, стихи читал, под окнами песни пел. А рядом крутился Трофим — будущий твой дед. Скромный, работящий, но... обычный. Рядом с Владимиром он терялся, как серенькая мышка рядом с павлином. Наташа слушала, затаив дыхание. — Людмила не смогла устоять перед Владимиром. Они стали встречаться, а вскоре она забеременела. Но как раз тогда его призвали в армию. Он обещал, что вернётся и они распишутся, но... Тётя Шура замолчала, глядя в окно, будто разглядывая что-то вдали. — Но вместо этого пришло письмо. Короткое, холодное. Он писал, что не вернётся и жениться на ней не будет. Пусть забывает его. А у Людмилы уже живот рос... В те времена незамужняя беременная женщина — это позор на всю жизнь. На неё бы пальцем показывали, шептались за спиной. И тогда Трофим... твой дед... сделал то, на что мало кто решился бы. Он предложил ей выйти за него замуж. Хоть и знал, что ребёнок не его. Хоть и знал, что она его не любит. — И они уехали, — тихо сказала Наташа. — Да. Подальше от пересудов, подальше от прошлого. В Изюмовке их никто не знал, там они могли начать всё с чистого листа. Тётя Шура вытерла слезу. — Твой дед был хорошим человеком, Наташа. Хоть он и не дед тебе по генам. Он дал ей и её ребёнку — твоему отцу — имя, семью, защиту. А Владимир... Владимир так и не вернулся. Говорили, что женился где-то в городе, сделал карьеру. А может, и нет. Кто его знает... Наташа смотрела на фотографию. Теперь этот красивый молодой человек казался ей совсем другим — не героем, не романтическим идеалом, а просто человеком, который когда-то обманул её бабушку и сбежал. А её дед... дед, которого она запомнила как скупого на ласки и холодного... Он сделал такой поступок из любви. *** Рассказав мне эту историю, Наташа перевернула фотографию в руках, будто надеясь найти на обороте ещё какие-то ответы. Но там по-прежнему было пусто. — Вот тебе и наша святая бабушка, — сказала она наконец, и в её голосе звучала странная смесь разочарования и нежности. — Всю жизнь я думала, что она — эталон праведности. Ни слова грубого, ни поступка неправильного. А оказывается... Она замолчала, глядя в окно, где закатное солнце золотило перила надземного перехода к станции. — Кто бы мог подумать, глядя на неё теперь — на эту сухонькую старушку в тёмном платочке, — что и она когда-то теряла голову от любви? Что носила под сердцем ребёнка от человека, который её бросил? Что выходила замуж не по любви, а от отчаяния? Я молчала. Наташа нервно провела пальцем по краю фотографии. — Знаешь, что самое странное? — продолжила она. — Я теперь по-другому смотрю на деда. Раньше он для меня был просто старым ворчуном, который выделял внуков по непонятному признаку. А теперь я понимаю: он взял беременную невесту, увез её от сплетен, вырастил чужого сына как своего... Но не смог полюбить. Это можно понять. В кафетерии запахло ещё более одуряюще, чем прежде - вынесли свежие слойки с яблоками и корицей. — Мы все совершаем ошибки, — сказала я, — Просто у одних они написаны на лице, а у других — спрятаны в пятом томе у Горького. Нервно засигналили на дороге машины. История, пролежавшая в забытом конверте полвека, наконец вышла на свет — не для осуждения, а для того, чтобы напомнить: даже у самых "святых" из наших родных когда-то билось горячее сердце. И это, пожалуй, делает их ещё ближе. Автор: Анна Елизарова. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺

Пока не пришла сюда Ольга, начальники отделов менялись, да и сейчас текучка кадров была высока именно из-за несносного характера Главы Администрации - Ирины Павловны. Ольга же держалась здесь уже семь лет. За эти годы успела изучить свою начальницу, успела разобраться в её невероятном колебании настроения. Надо сказать, что район под руководством Ирины был всегда на передовых позициях – её требовательность и работоспособность тому причиной. С высоты, хоть и районной, но всё же власти, она влияла на людей основательно – держала всех "в узде". Увольняла и не щадила без снисхождения к слезам и болям человеческим, шла по головам, если это требовалось для дела или собственной карьеры. И вот, что давно приметила Ольга, так это то, что настроение начальницы уж очень зависит от того – нравится ли она сама себе в этот день в зеркале или нет. Внешний вид, новые наряды, аксессуары и ювелирные изделия меняли Ирину Павловну до неузнаваемости. Она начинала слышать людей, уступать во мнении и поддаваться неким уговорам, которые в любой другой день могли стать чреватыми говорящему. Она не орала на подчинённых в те дни, когда на её груди блестел новый золотой с натуральными камнями кулон или на ногах сидели новые дорогущие сапоги из натуральной кожи. На совещании, когда речь шла о трансфертах, стройках и субсидиях, когда она, недовольная очередным подчинённым, начинала было повышать голос и взгляд её вдруг падал на новое драгоценное кольцо на её пальце, она успокаивалась и снижала давление. Это замечала не только Ольга. В коллективе уже шутили – Ирина в новом костюме, значит сегодня день пройдет без катаклизмов. Такие, как Ирина Павловна, в принципе, не могли заиметь себе душевных подруг. Но всё же Ольга и ещё пара начальниц районных отделов были с ней уже достаточно близки. – Что у тебя за шапка? – со свойственной ей прямотой заявляла Ирина Павловна, – Не позорься, сними это мохеровое убожество. И уже и Ольга, посещая ювелирные салоны, вместе с начальницей, несмотря на то, что раньше никогда этим не грешила, подсела на хорошую ювелирку, научилась в ней разбираться, полюбила дорогие качественные вещи. Леди-босс влияла на своё окружение. Ольга начальницу недолюбливала, часто плакала дома в подушку от её "наездов", мечтала уволиться и уйти, наконец, от этой женщины, но ...держала такая жизнь, хорошая зарплата и перспективы – не найти достойную замену этой своей должности. Все-таки какая-никакая, но власть, а с ней и возможности. "Ну, хоть что-то человеческое будет в этой женщине?"– думала она время от времени, собираясь в очередной раз уходить, но время шло, она ещё держалась. Однажды зимой собирались они с Ириной Павловной ехать – отсматривать строительство нового объекта в далёкий районный хутор. Уже сели в автомобиль, Ирина, как всегда, зычно и безжалостно хлопнула дверцей дорогого авто и вдруг вспомнила: – Костя, держи ключ. Там в кабинете возле стола стоит сумка белая, возьми, – велела она водителю, а Ольге добавила, – Забыла. Там мать моя живёт, я заеду и останусь. Костя завтра меня заберёт, так что обратно сама с ним поедешь. Они обследовали объект, как всегда Ирина поругалась с подрядчиками, и уже ехали обратно, говоря, конечно, о стройке. Костя сделал небольшой крюк, завозя начальницу к матери. При въезде в посёлок Ирина вдруг спохватилась, достала синий пакет. Сняла с себя золотые серьги и надела другие – с белыми мутными стекляшками. Ольга присмотрелась – это была потемневшая от времени дешёвая бижутерия. Ирина стянула с себя дорогой шарф и повязала выцветший жёлтый с красными розами платок. – Что это Вы? – не поняла Ольга. – Да, это подарки материнские. Понимаешь, мы выросли все, я и братья. Не бедствуем. А матери хочется нас одарить чем-то. А тут торгаши залётные бижутерию за золото выдали и стекляшки – за бриллианты, мать и отдала чуть ли не все накопления за ерунду эту. Мне подарок хотела сделать. Знает же, что люблю очень такое... – Так ведь заявить надо было! С Вашими-то возможностями – вмиг бы нашли! – Так ведь тогда б и мать узнала. Ну, как я ей скажу, что серьги эти - дешёвка? Бабка наша когда-то свои единственные серьги золотые на рынке на ведро картошки обменяла, чтоб детей промормить в войну. Мама часто об этом вспоминает. Ей нужно подарки нам делать, понимаешь... Вот и шаль эту она купила. А то, что серьги потемнели давно, мать уж и не видит, зрение село. Но что ношу их – ценит очень. Так и думает, что драгоценные. Ирина вышла у дома матери, казалось, совсем другой женщиной. Эти серьги волшебным образом сделали её мудрее, мягче, убрали напыщенность. Она даже дверцей не хлопнула, а закрыла её с аккуратностью и попрощалась как-то совсем по-человечески, заглянув через стекло двери. Ольга поехала дальше. И уже не казалась ей Ирина такой уж жестокосердечной. Она ехала и думала о своей начальнице. Может эти материнские серьги имеют волшебное свойство? Или просто – был и у этой женщины уголок в сердце, который перевешивал многое. Эти дешёвые почерневшие серёжки уже перетягивали многое из её грехов. Автор: Рассеянный хореограф. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺

Но Саша начал зевать и я его уложила. Сказку рассказала, мишку его любимого рядом положила, и Саша уснул. Спит и во сне улыбается, Витя идём я тебя покормлю, устал? Иди мой руки, я плов разогрею. Виктор улыбнулся, - Хорошо, Юлечка, иду. Плов его жена очень вкусно готовит, и вообще всё делает лучше всех, просто мастерица. Женаты Виктор и Юля уже двенадцать лет, но своих детей у них так не получилось родить. И три года назад они усыновили совсем маленького мальчика, ему было всего-то несколько месяцев. Родила его молоденькая девчонка, ещё до родов отказалась. А как родила, сразу сбежала из роддома, оставив мальчика там... Сейчас и Юле, и Вите кажется, что Саша на самом деле их родной сынок. Ведь они почти с рождения кормили его из бутылочки, не спали, когда у него зубки резались или болел животик. Саша на их глазах на ножки встал, потом первые шаги сделал. А как он смеялся, как радовался, когда папа его крутил, будто он на самолёте летает. Но вот говорить их сынок никак не хочет, Юля с ним уже всех врачей обошла, но Саша молчит, ни одного слова не говорит, хотя всё понимает. - Знаешь что странно, я когда вчера ночью проснулась, мне показалось кто-то говорит. К двери подошла - голос детский, но заходить к Саше не стала, побоялась разбужу, - сидя рядом с мужем на кухне рассказывала Юля. - Я тоже один раз слышал, что в детской ночью кто-то говорит, но подумал, что мне это послышалось. Наверное нам просто очень хочется, чтобы Сашка смог говорить, ведь непонятно, почему он молчит! Причины то молчать нет! - признался Виктор. Через несколько дней Юля опять услышала, что наверное Саша во сне говорит. Не выдержала, дверь приоткрыла и услышала отдельные слова, которые он произносил, - Низя говоить, низя, низя... Папа, папоська лазбился! И Саша жалобно и горестно захныкал. Юля очень встревожилась, получается, что их Сашка сам себе говорить запрещает? А почему? И что значит - папа разбился? Ужас какой-то. Всё это казалось странным и непонятным. Мужу Юля решила пока это не говорить, а сначала попытаться самой разобраться. Она позвонила любимой своей бабе Зине в деревню, их дальней родне, она в детстве сказки ей волшебные рассказывала. Зубы могла лечить, на бородавки и грыжи заговОры всякие знала и многим в деревне помогла. - Такое я не умею, это надо к той бабке на болото идти, помнишь её? - выслушав решила баба Зина. - Она что, жива ещё? - удивилась Юля. Разговоры про эту страшную бабку - отшельницу за болотом она с детства помнит, её все боялись. Но когда припирало серьёзно, люди к ней шли, и она помогала. - А что ей сделается? Ведьма она и есть ведьма, они долго живут и никто их годы не считает. Приезжай с сынком, но мужу не говори, а то всё испортишь, скажи просто навестить поехала! - предложила баба Зина - Боязно мне к ней идти, баб Зин, - призналась Юля. - Идти боязно, а за сына не боязно? Ты же наша, Юля, деревенская, а не цаца городская. Все, кто к ней ходил, все живы здоровы, собирайся быстрее, пока не поздно... Про ведьму их деревенскую, бабку Ульяну, рассказывали разное. Что уединилась она после того, как мать её насильно дитё её вытравила, от любимого был ребёночек. А его братья Ули поколотили и увезли куда-то. И тогда Уля отреклась от своей родни и стала отшельницей. Так или нет точно не знал никто, давно это было. Но про бабку Ульяну в тяжёлых и неразрешимых ситуациях вспоминали, когда с детьми что-то случилось, и она всегда помогала. И Юля решилась, у Вити все равно работы много, он дома почти не бывает. А им с Сашей разнообразие - к родне в деревню съездить повидаться... К бабке Ульяне за болото Юле одной пришлось идти, с Сашей на закорках, иначе нельзя было. Так баба Зина ей велела. Если не одна пойдёт - леший будет кружить, да водить вокруг болота, а к бабке Ульяне не пустит... С Сашей они дошли быстро, вот и изба Ульяны. Она их встретила обыденно, привыкла, что просто так к ней не ходят, и сразу стала расспрашивать, с чем Юля пришла. Юля ей коротко всё рассказала. - Может Саша не говорит, а молчит, как немой, потому что он не-мой, не родной он, и он как-то это чувствует? Это Юля от отчаяния спросила, уже не знала, что и думать. Сама она давно и сердцем, и душой Сашу своим родненьким сыночком считала, чувствовала что он их с Витей и больше ничей. Но горько ей было за Сашку и больно, что с ним не так? - А ведь ты дело говоришь, хотя сама всё шиворот-навыворот понимаешь. Ну ка давай посмотрим, что с мальчиком? Ульяна усадила Сашу в огромное кресло и дала ему вкусный чай на травах с лесными ягодами. Саша незнакомой старой бабки даже не испугался, хоть и ведьма она. А когда от этого чая у него стали глазки закрываться, она сунула ему в ручки мишку. И надо же - мишка был точь в точь такой, как его любимый медвежонок, с которым Саша дома всегда спит. Плотные шторы в избе почти не пропускали свет. И Саша уснул, посапывая и обнимая мишку, но сначала спал чутко, то и дело вздрагивая. Тогда Ульяна села рядом, и стала что-то нашёптывать, чтобы он крепче уснул. Вскоре её бормотание на его сон подействовало, Саша мишку отпустил и даже рот приоткрыл, расслабился. И вдруг во сне заговорил, - Папоська, не уезай, не надо, папа! Ульяна продолжила что-то бормотать, а Саша спал и во сне говорил какие-то бессвязные слова. Юля молча смотрела и не могла понять - почему сынок так за отца волнуется? Похоже в его словах что-то заложено, но что? Наконец он успокоился и перестал говорить, ещё крепче уснул. - Вот что я тебе скажу, хитрец ваш не просто так молчит. И дело тут непростое! Ульяна замолчала и взглянула на Юлю так, будто сомневалась, поверит ли, поймет ли она её слова: - Слышала, что дети сами себе родителей выбирают? Так вот, мальчик этот давно вас в свои родители выбрал, ждал, ждал, а потом... специально родился у той молоденькой девчонки. Он заранее уже знал, что она от него откажется и вы его возьмете. Веришь мне? - Да, верю, я именно так и чувствую, и Витя тоже, что Сашка по настоящему наш! Юля как зачарованная слушала ведьму Ульяну и каждое её слово находило отклик в её душе! - А слышала, что пока дети совсем маленькие, они знают больше, чем мы? А потом им ставят печать забвения, иначе нельзя тут. Так вот, Саша ваш знает, что его любимый папа может погибнуть, и боится его потерять. Он хочет вас предупредить, но не знает как. Ведь если он заговорит по настоящему - сразу печать эту получит, станет как все и забудет о своём предвидении. Случится это скоро и тебе не надо мужа ни в какие поездки сейчас отпускать. А сын ваш молодец, он так долго ждал возможности стать вашим сыном, что теперь бьётся как может за своего папу. - И что, Саша потом заговорит? - Конечно! В жизни всякое бывает, но это самое страшное, что видит Саша, поэтому он так и старается. Юля слушала Ульяну, и верила ей. Конечно Саша - их настоящий сын. И он правда ночью говорил неосознанно про папу, всё сходится... Через день Юля с Сашей домой вернулись. - Как баба Зина, как в деревне? - расспрашивал Виктор. Он знал, что в душЕ его жена всё та же деревенская девушка, какой он её полюбил много лет назад... - Давай поедем к бабе Зине, Саше свежий воздух полезен, да и нам тоже, она звала нас в гости, поможем ей, да и от городской суеты отдохнём, - предложила Юля. - Давай, хорошая идея, - обрадовался Виктор, - Вот только с напарником на объект съездим на пару дней, и поедем. - А что за объект? - стараясь не показывать волнения, спросила Юля. - Да какой-то заброшенный ангар в одном поселке. Фермер хочет его купить и заказал нам оценку прочности конструкции. Кровля так плохая, ремонт нужен, фермер хочет чтобы цену снизили. - Может не поедешь, может потом? - Ну как потом, это же моя работа, подожди пару дней, и поедем, - улыбнулся Виктор. Юля не знала, как его отговорить. Ведь Витя точно не поверит тому, что ведьма Ульяна говорила. Но всё в тот же день само собой разрешилось. У Саши к вечеру начался сильный жар. - Придётся на пару дней мою командировку перенести, не могу тебя одну оставить, когда сын так болен, - решил Виктор. А через день муж с работы позвонил, - Ты представляешь, рухнул тот ангар, хорошо что мы не поехали, а то бы нас кровлей придавило, спас нас с моим напарником сынок! Виктор даже не представлял, как он был прав. Через неделю Саша совсем поправился, Виктор взял отпуск и они поехали к бабе Зине. Как же хорошо в деревне! В сарае у бабы Зины Виктор нашёл старые удочки, вспомнил, как сам мальчишкой рыбу ловил, и решил с Сашей пойти на речку. Юля тоже с ними собралась за компанию. Саша очень был рад, что папа не на работе и они все вместе. И когда Виктор поймал первую рыбку, вытянул её из воды, и она сверкнула чешуёй на солнце, Саша вдруг громко закричал, будто освободился от какого то заклятия или обета, - Папа, лыба, лыба, тяни её, тяни! Сколее давай! Он кричал и смеялся, и Юля с Витей тоже смеялись. Потом Санька тоже поймал рыбку, и постоянно что-то говорил, говорил, поглядывая на маму и папу, словно хотел наверстать... Осенью они отметили первый юбилей сына - Саньке пять лет исполнилось. Саша теперь очень хорошо говорит на радость папе и маме. Он забыл все секреты, которые помнил до рождения и потом, когда молчал. Саша просто счастлив, что он с мамой и папой живёт и всё у них хорошо. В этом мире те секреты знать не положено, но маленькие дети их помнят, пока сами не начнут говорить. Пока не получат печать забвения... Автор: Жизнь имеет значение. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺

- Уходи, ты не мама! Папа тебя не любит, мама всё равно ко мне приедет и выгонит тебя! И не трогай моего мишку, мне его моя мамочка подарила! Растроенная Марина вышла и плач сразу прекратился. Так уже не в первый раз. Дочка мужа не хочет её признавать, как ни старайся! - Что там? - проснулся муж - Андрей, не хотела тебя будить, Лиза плакала. Лоб не горячий, меня прогнала, как обычно. - Не переживай, Мариша, она очень маму любит. Просто боготворит. Та на неё внимания почти не обращала, а Лизка сядет на пол и смотрит, как она наряжается и красится. Когла Элла со своим Аркадием от нас умотала, Лиза её долго ждала, всё верила, что мать её заберёт. Элла вещи собирала перед отъездом и Лизе ляпнула, что они устроятся и её заберут в другой город к себе. Уже второй год ждёт, вот так вот! Ждёт и верит. - Андрей, мне так хочется, чтобы Лиза не переживала и была счастлива. Что делать? Андрей обнял жену, - Мариш, я вижу, как ты к ней относишься. И верю, что всё будет хорошо. Не сразу, но будет. Утром Марина приготовила омлет, бутерброды и какао, себе и мужу кофе. Позвала, - Лиза, в школу пора собираться, иди завтракать, папа тебя отведёт - Ура, папа отведёт! Ковырнула вилкой омлет, сморщилась, - Мама вкуснее омлет готовила! - Лиза, я не помню, чтобы мама нам готовила омлет, - Андрей услышал и возмутился. - А ты ваще ничего не помнишь, всё забыл, даже маму! - Лиза отодвинула омлет и пошла одеваться. - Лиза, ты не поела! - крикнула ей вслед Марина. - Пап, я тебя на улице подожду, - Лиза с неприязнью посмотрела на Марину и вышла. - Ей только восемь, ты не обижайся! Я с ней поговорю! - Андрей увидел как блеснули слёзы в глазах жены. - Не надо, так будет только хуже, она не поймет. Решит, что ты на моей стороне, а она одна - Может ты и права, ладно, я побежал - Давай, я сейчас тоже выхожу, - Марина убрала посуду, омлет в мусорку. Неужели Лиза так и будет её отвергать? Так обидно, она даже не рожает пока, чтобы Лиза не ревновала. Может правильно ей мама говорила - зря стараешься, не полюбит она тебя, только жизнь себе испортишь? Собралась, решила что все равно нечего раскисать. Перемелется - мука будет, вот и всё. Они с Андреем любят друг друга. Ну а если... в конце концов пусть Лиза к матери едет, раз так хочет с ней быть! Вечером у Лизы поднялась температура. Щёки пылали, лежала такая бедная и покорная. Даже не противилась когда Марина её обтирала влажным полотенцем и гладила по голове. Пила молоко с медом и не морщилась. Когда пришёл Андрей и увидел, как Марина хлопочет около дочки, обнял их обеих, - Ах вы мои милые девочки, как же я вас люблю! И Лиза даже не сказала никакой гадкой фразы. Марине так было её жалко, когда она уснула, поджав тонкие ножки и обняв подушку. Совсем ещё маленькая, волосы прилипли к вспотевшему лобику. Щёчки словно за один день похудели. Марина не удержалась и поцеловала её в нежную щёку. И тихо погладила по волосам. Лиза во сне сладко потянулась и тихо прошептала, - Мамочкаааа, мама Марина убрала руку и вышла на цыпочках - пусть выздоравливает. Она первый раз увидела такую Лизу, и ей очень хотелось её обнять. Марина всегда мечтала о дочке. Но наутро Лизе стало лучше. И она как и прежде встретила Марину вызывающей улыбкой, - Я твоё противное молоко с мёдом не буду больше пить! И не трогай меня мокрым полотенцем. Ты не умеешь лечить, у тебя детей не было! Марина хотела рассказать ей, что у нее сестра младше на одиннадцать лет. И она её лечила и опекала маленькую. Но получится будто она оправдывается. - Вот и хорошо, что тебе лучше, я рада. Есть захочешь скажи, я куриный бульон с гренками сварила, - и Марина вышла. - Не хочу гренки твои, - крикнула ей вслед Лиза, но Марина сделала вид, что не слышала. Хорошо, что у неё работа по графику два два три. Ещё два дня с Лизой посидит, а потом, если что, свекровь приедет. Лиза проболела две недели. Жаловалась бабушке, какая Марина злая. Что она не любит Лизу за то, что она на мамочку похожа. И Лизе дома с ней плохо. Просилась, - Бабушка, можно я у тебя поживу? - Конечно можно, когда у тебя каникулы будут. От меня в школу ездить далеко, - свекровь у Марины мудрая. Хорошо к ней относится, хоть и не мать она Лизе. - Это ваша дочка? Горло хорошее, можно в школу, - врач стала писать справку - Это не мама, просто её попросили со мной сходить! - громко сказала Лиза. И с торжеством посмотрела на Марину. Они вышли на улицу. - Лиза, погода такая хорошая, может прогуляемся? Зайдем купим что-нибудь? Ты говорила брючки хотела и ещё что-то? - Нет, я с тобой не хочу, ты мне красивое как мама не купишь, - насупилась Лиза, - Лучше я с папой поеду. Они стояли на автобусной остановке, погода отличная. Марина решила ещё раз попытаться уговорить Лизу, - Давай просто померишь, вдруг тебе что-то понравится? Лиза отступила назад, лицо упрямое, - Не хочу! И вдруг мотоциклист, видно решил по тротуару пробку объехать, едет почти на них! Марина испугалась, прикрыла собой Лизу, но не удержалась и потеряла равновесие. Мотоцикл проехал близко, но их не задел. А Марина шлепнулась! Как же стыдно, люди вокруг. Да и перед Лизой она глупо выглядела, обидно! Ну конечно, Марина ведь не такая, как её мама. Не такая красивая, и вообще во всём не такая. Колготки порвались, на коленке ссадина. Марина отряхнулась, - Идем домой, Лиза, как ты и хотела. Видишь какая я неловкая? И отвернулась, от обиды слёзы навернулись. Ничего у неё не получается! - Больно? Марина сначала даже не поняла, кто её спросил. Обернулась - Лиза смотрит с участием, - Тебе больно? И вдруг за руку Марину взяла, ладошка маленькая, теплая, -Держись за меня - Спасибо, - Марина тихонько пожала её ручку и они пошли. К вечеру у Марины стало тянуть низ живота. Странно, вроде ведь не так сильно упала, да и причем тут живот? Но потом всё сильнее и сильнее. - Что у вас случилось? - Андрей с работы пришёл, удивился, что Марина лежит. А Лиза варит макароны, Марина ей из комнаты подсказывает. Мужа увидела, - Я сейчас встану! - Папа, я макароны с тушёнкой приготовила! - Лиза гордо сообщила, - Папа, Марина меня от мотоцикла закрыла, а сама упала! Она коленку разбила! Но к ночи стало ещё хуже, и Марину увезли на скорой. В больницу к Марине Лиза вместе с папой поехала. Папа в коридоре с доктором тихо говорил, но Лиза все равно услышала, - Не переживайте, теперь всё хорошо. Беременность удалось сохранить - Беременность? - Ваша жена тоже удивилась, ведь срок совсем маленький. Но ей придется у нас полежать, чтобы с малышом потом было всё хорошо! С малышом! Лиза представила, как у Марины в животе сидит малюсенький ребёночек. Он же наверное очень испугался, когда Марина её спасала и упала. Какая же она смелая и добрая! Лиза тихонько открыла дверь палаты и увидела Марину. Она лежала грустная, волосы у нее такие красивые! - Лиза, это ты? - увидела её Марина и улыбнулась, - Как же хорошо, что ты пришла. Я по тебе скучала! "Какие у нее милые ямочки на щеках, как у принцессы из мультика," - вдруг подумала Лиза, -"Не зря папа в нее влюбился, она хорошая"! Лиза вбежала в палату и обняла Марину. Марина чуть не заплакала, её переполняли эмоции. Она беременна, да ещё и Лиза её признала. Она и не думала, что столько счастья вдруг сразу на неё обрушится! - Он маленький? - Лиза села на кровать и с интересом смотрела на Марину, - А когда мы ему будем одёжки покупать? И кроватку, и коляску, да? Лиза держала Марину за руку. - Давай сначала тебе купим, малышу пока рано, ладно? - Ладно! И Лиза опять обняла Марину и заплакала... Автор: Жизнь имеет значение.

- Конечно, доча, - кивнула Ольга Борисовна. Внук частенько гостил у бабушки. Когда Сашенька родился, Ольга Борисовна проводила с ним много времени. Ей неловко было все время находиться в квартире зятя, поэтому бабушка забирала малыша к себе. Иногда она просто катала мальчишку в коляске, чтобы дать дочери возможность отдохнуть. Саша рос на искусственном вскармливании. Хорошая смесь стоила дорого, поэтому Ольга Борисовна помогала молодым родителям очень хорошо. Иногда она переводила деньги дочери для покупки смеси, но случалась сама делала большой заказ с доставкой. Когда Сашенька повзрослел, он все чаще оставался у бабули надолго. Ольга Борисовна работала, но все свои выходные она проводила с любимым внуком. Даже в детский сад мальчик пошел рядом с домом бабушки. Женщина совсем не возражала, ведь внука она очень любила. Да и понимала, что молодой семье тяжеловато с малышом. Без помощи никак не обойтись. Достаток в семье дочери и зятя постепенно выравнивался. Вот только вскоре забеременела Наталья вторым ребенком. Ольга Борисовна подумала, что поторопились супруги с рождением второго малыша, но вслух неодобрение высказывать не стала. Как только родился маленький Антошка, дочь удивила мать очередным сообщением о беременности. Когда родилась Вика, в квартире, где жила молодая семья, стало совсем тесно. И раньше невесело было всем ютиться в двухкомнатной квартире, теперь же стало совсем невмоготу. Пятилетний Саша почти все время оставался у бабушки. Ольга Борисовна хорошо ладила с внуком, а мальчонка даже огорчался, когда нужно было возвращаться домой. Места для него там не было, еще и малыши постоянно плакали. - Сашка говорит, что хочет жить у тебя, - смущенно сказала Наталья, качая Вику на руках. - Он и так живет, - усмехнулась мать, впрочем, без особого расстройства. Она очень любила внука. Саша рос здоровым, умненьким, воспитанным мальчиком. Он любил своих родителей, хорошо относился к младшим брату и сестре, однако бабушку просто боготворил. Парнишка был хорошим помощником, Ольга Борисовна многому научила внука. В восемь лет он уже ловко пек блины, жарил мясо и даже мог сварить легкий суп. А вот с младшими внуками у бабушки такого замечательного контакта не было. Она тепло относилась к Вике и Антону, но ребята росли избалованными и не очень воспитанными. Стоило бабуле прийти к ним в гости, как они, расталкивая друг друга, лезли в ее сумки. Находя что-то интересное или вкусненькое, дети без спросу вытаскивали гостинец. А если ничего не находили, то начинали кукситься и топать ногами. - Тише, тише, не кричите, - стала успокаивать Наталья детей, когда они стали возмущаться тем, что бабуля пришла с пустыми руками, - бабушка вам сейчас денежку даст. - Какую еще денежку? - удивилась Ольга Борисовна. Она частенько давала небольшие суммы Саше, который, по сути, жил на ее иждивении. Иногда подкидывала что-то и младшим. Но слова дочери ей не понравились. Это звучало так, будто бы бабушка обязана давать детям деньги. - Мам, да дай им по сто рублей, - махнула рукой Наталья, которой хотелось, чтобы дети уже замолчали. В тот раз Ольга Борисовна все же поступила так, как сказала дочь. Однако после того случая женщине все меньше нравилось ходить в гости к дочери и внукам. Впрочем, их приходу к себе домой она тоже не радовалась. Ребятня крушила все вокруг. Дети были неуправляемые – Антоха крушил все вокруг, а Вика тут же лезла в бабушкину косметичку. На замечания они реагировали истерикой или обидами. *** Наталья все больше понимала, что в двухкомнатной квартире вчетвером жить тесно. Однако ее муж Вадим качал головой со словами, что пока не готов ввязываться в ипотеку. - Да какая ипотека! -отмахнулась Наталья от слов мужа. – Я о другом думаю. Женщина рассказала супругу о том, что у ее матери есть достаточно большая сумма во вкладе. Много лет назад, когда умер отец, они продали две его машины, гараж и дачу. - Мы тогда тоже купили машину, помнишь? – спросила Наталья. - Да, но сумма была не такая уж и большая, - возразил Вадим. Как оказалось, то самое имущество находилось в совместной собственности супругов. Ольга Борисовна выделила свою супружескую долю во всем имуществе. А уже половина подлежала наследованию по закону. Таким образом, у Натальи оказалась одна четвертая всех денег, а остальное осталось у матери. - Я тогда обиделась на маму, но адвокат сказала, что по закону все правильно, - сказала Наталья. - Ну твоя мать, зная, что у нас такая ситуация с жильем, могла бы и побольше денег тебе дать, - покачал головой Вадим, - хотя бы просто поровну безо всякого выделения долей. - Вот я об этом и думаю, - кивнула жена, - я была уверена, что она даст нам деньги, когда я забеременела Антоном. Но она промолчала. Я родила Вику, но она по-прежнему молчит. - Зачем бабке такие деньги? – возмутился Вадим. – Все родители помогают молодым семьям. Что-то твоя не торопится с помощью. Наталья и Вадим еще долго обсуждали, как несправедлива к ним Ольга Борисовна. А ведь знает, как молодым тяжело. Чего ж она тянет с денежкой-то? Напрямую Наталья не могла попросить у матери деньги. Впрочем, она как-то раз спросила, как именно она собирается распорядиться суммой. - Всегда важно иметь подушку безопасности, - ответила Ольга Борисовна, - может резко потребоваться сумма на здоровье кого-то из близких или решение других проблем. - Например, жилищных, - подсказала Наталья. - В том числе да, - согласилась мать, - так что деньги лежат, на них капают проценты. Придет время, и я потрачу их на нужное дело. С нетерпением стала ожидать Наталья, когда же это самое время «придет». Она даже размечталась, что получит эту сумму на свое тридцатипятилетие. Дата все-таки серьезная. Каким же было разочарование дочери, когда в конверте от матери она обнаружила четыре пятитысячные купюры. Всего двадцать тысяч! После того дня рождения в отношениях матери и дочери наметилось отчуждение. Впрочем, Ольга Борисовна понятия не имела, что случилось с Натальей. Она и подумать не могла, что подарила недостаточно. Время шло, вот и Саша отучился в школе. Он замечательно сдал ЕГЭ и выбирал ВУЗ среди нескольких доступных вариантов. Парень хотел поступать на специальность, связанную с информационными технологиями. Бабушка гордилась внуком, она поддержала его выбор. В конце лета у Саши был день рождения. Ему исполнялось восемнадцать лет. Ольга Борисовна завела разговор о празднике для парня с дочерью и зятем. - У нас нет денег, - пожала плечами Наталья, - можно просто чаю попить. - Я с вас ничего и не прошу, - с улыбкой ответила Ольга Борисовна, - праздник организую я сама. Приглашаем вас в любимое кафе Саши. Там будете только вы и двое его друзей. Наталья согласилась. Она, ее муж и дети очень любили ходить по кафе, но это было накладно. А тут появилась отличная возможность вкусно покушать и повеселиться. Сашке в подарок мать купила футбольный шарфик. Он болел за какую-то команду, но Наталья не знала, за какую именно. Вот и взяла первый попавшийся. День рождения проходил очень весело. Саша очень был рад встретиться с семьей. И шарфику очень обрадовался. Однако в этот день парня ждал невероятный сюрприз. Бабушка вручила внуку ключи. Мальчик с недоумением смотрел на них, он не знал, от какой они двери, и зачем бабуля дала их ему именно сейчас. Присутствующие, затаив дыхание, ждали продолжения. Что, ну что это за ключи? - Это ключи, Сашенька, от твоей квартиры, - с улыбкой ответила бабушка, - год назад я купила тебе ее, и даже сделала в ней ремонт. Парень был очень тронут, он даже пустил слезу, не стесняясь присутствующих друзей. Саша был очень благодарен бабушке, он просто не находил слов, чтобы выразить ей свою признательность. А вот родители парня совсем не обрадовались. Наталья сидела с зеленоватым лицом. Ей стоило больших трудов сдерживать свою злость. Вадим тоже сидел, надувшись. Он злился еще и на жену – она-то заверила его, что сможет выманить деньги у матери! Антон и Вика сидели со скучающими лицами. Им было откровенно неинтересно на этом празднике. Бабушка подарила Сашке хату – вот счастливец, сможет закатывать гулянки с друзьями. Ольга Борисовна радовалась тому, что нашла правильное применение деньгам. А Сашка был просто счастлив, хотя и испытывал некоторую неловкость. Купаясь в приятных эмоциях, они и не заметили, что Наталья и Вадим сидели мрачнее тучи. На следующий день Наталья позвонила матери и сказала, что им нужно встретиться. Ольга Борисовна сказала, что ждет дочку в гости, и даже купит тортик к чаю. - Можно без тортиков, - сказала Наталья и бросила трубку. Не ожидала мать, что ее дочь посмеет обратиться к ней с подобными требованиями. Наталья заявила, что квартиру следует продать, а деньги поделить между всеми внуками. - Или же ты можешь эту квартиру отдать мне, - произнесла она. - Это невозможно, - покачала головой Ольга Борисовна. Лишь в тот момент она начала догадываться, что дочь уже давно приглядывалась к ее деньгам. Вот, значит, в чем причина их отдаления. Наталья хотела получить эти деньги для решения своих жилищных проблем. - Все возможно, если захотеть, - нахально заявила Наталья, - несправедливо выделять одного внука. Ольга Борисовна вздохнула. Она и сама понимала, что Саша ее любимец, а это, вроде как, неправильно. Вот только винить себя в этом она не собиралась. Старшего внука она растила, как собственного сына с молчаливого согласия его родителей. Женщина твердо решила, что не станет забирать квартиру у старшего внука. Она еще раз убедилась, что ее решение было абсолютно верным. Об этом она спокойно, но абсолютно уверенно сказала дочери. Наталья ушла от матери, хлопнув дверью. Она была страшно разгневана. На прощание дочь заявила, что не желает больше знать свою мать. - Ты мне никто, - злобно бросила она через плечо. Что и говорить, Ольга Борисовна была очень расстроена. Она даже поплакала, понимая, что сама виновата в таком отношении дочери. «Это все мое воспитание, - с грустью думала женщина, - а значит, мне и нести это бремя до конца своих дней». И все же радовалась Ольга Борисовна тому, что у нее такой внук замечательный. И что сумела она хорошему парню отличный старт в жизни дать. Вот только узнала бабушка, что Наталья теперь через Сашку начала действовать. На мозги парню капала, что квартирку-то продать нужно, а денежки поделить. Тут уже Ольга Борисовна проявила твердость. Так и сказала она внуку, что деньги принадлежали ей, а значит распоряжаться ими только она сама могла. И раз решила, что квартира Сашина, значит так тому и быть. - Никогда не настраивала тебя против родителей, а вот теперь скажу, - произнесла бабушка, - тебе ж места нет в их квартире. И никогда не было, даже когда ты родился только. - Я, бабуль, всегда знал, что младших они больше любят, - признался молодой человек, - но не грустил из-за этого. У меня ведь ты всегда была. Улыбнулась Ольга Борисовна и обняла внука. И шутливо пальцем пригрозила, чтобы не смел даже думать о продаже квартиры. И Саша пообещал, что не станет слушать ни мать, ни отца, если начнут они разговоры подобные. Так и получилось. Раз отказал Саша, два отказал, родители и перестали с ним разговаривать. Напоследок, правда, обвинили в непорядочности и неблагодарности. Не сильно расстроился парень. Давно уже стали чужими ему эти люди. Да и брат с сестрой не изъявляли желания с ним общаться. Друзья, которых, кстати, привечала его бабуля, куда ближе и роднее были Саше, чем Антон и Вика. Так и получилось, что Наталья, Вадим и их младшие дети больше знать не хотели Сашу и его бабушку. Попыталась Наталья жаловаться другим родственникам на мать. Даже родной сестре матери поплакалась, тетке своей. Но та выразила мнение всей родни – вольна была Ольга Борисовна своими деньгами распорядиться, как хотела. А Сашку она как родного сына растила, потому и ближе он ей. Радовал внук бабушку. Не забывал ее даже когда женился, и свои дети появились. А с матерью и отцом так и не общался. Когда у Ольги Борисовны худо со здоровьем было, составила она завещание, где единственным наследником внука указала. Женщина поправилась вскоре, ведь Саша и его жена ухаживали за ней, как за родной матерью. Однако ей было самой спокойнее знать, что в случае чего, не отнимет неблагодарная дочь квартиру. Ведь когда Ольга Борисовна заболела, ни Наталья, ни младшие внуки не пришли даже навестить ее. Автор: Ирина Ас.

-Он не один приедет. -Да? А с кем? С другом? -Нет...с девушкой. -Вот как? Ну что же, парень вырос, повзрослел...хорошо. Я сегодня допоздна, - уловив, как напряглась жена, поспешил оправдаться, - у Бориса внучка родилась, пригласил в бар, посидим, чисто мужской компанией. Выделил слово мужской, отвёл глаза, встал из-за стола, подошёл, поцеловал в щёку, так всё привычно и обыденно. -Спасибо, дорогая, я побежал. -Да, конечно, счастливо. Катя задумчиво крутила в руках чашку с остывшим кофе. Когда он называл её последний раз по имени? Давно...Давно поселилась прочно в лексиконе мужа эта дорогая, дорогая то, дорогая сё...Надо собираться на работу. Катя подошла к зеркалу, пригладила волосы, посмотрела на своё отражение. Дорогая. Женщина усмехнулась, дорогая. А когда -то она была Катькой, Катюхойпоехалисдруззьяминадачу, Катенька, Катюшка, Катя- Катерина... На работе она Екатерина Петровна, для сына - мама, а для мужа - дорогая. Катя смотрит на себя в зеркало, морщинки, а куда без них, надо идти красить волосы, бич всех брюнеток, чуть отросли и видно седину, эх... Ладно, дорогая, надо идти собираться...без тебя дорогая, весь мир остановится... Катя оделась, вышла на улицу, пошла к машине, на лавочке сидит одна Семёновна, это раньше, бабули сидели на лавке с раннего утра до позднего вечера теперь редко такое увидишь. Да и Семёновна присела просто отдохнуть, не обсудить что Любка из первого подъезда ш, а Танька из третьего б, а Василь Иваныч откуда-то приволок мешок чего-то, а... Такого нет давно уже, - вздыхает Катя. - Здравствуйте, Марья Семёновна. -Ой, здравствуй, Светочка. -Я не Света, я же Катя. -Ой, Катюшка, точно...так на маму похожа, как там они? -Да ничего, хорошо. -В город -то не тянет? Родители продали квартиру, в соседнем подъезде купили большой дом в двадцати километрах от города, живут и радуются. -Они приезжают, - отвечает на ходу Катя, - нет, не тянет. Семёновне хочется ещё поболтать, но Катя спешит. -Ладно, Марья Семёновна, побегу. -Давай, Катюша...Катя...- Кате так не хочется останавливаться, но надо, некрасиво так, - Катюша, а разве не ты с Виктором твоим поехала с час назад, я как раз из магазина шла, за хлебушком горяченьким ходила, я думала ты...ещё думаю не поздоровалась Катя, обиделась, что ли... Кате будто чем -то тяжёлым по голове ударили, но...надо держать лицо. -Нет, это коллега Виктора, здесь живёт, - Катя покрутила рукой и пошла быстрым шагом к машине. Так значит...Внучка у Бориса родилась, ох уж этот Борис...Слишком часто он стал появляться в их жизни. То звонит вечером, то смс шлёт, Борис, Борис... На работе Кате было не до проделок мужа. Вечером решила не готовить, так перекусила, села в кресло задумалась. Полистала соцсети. Долго решалась...да, она это сделала, списала номер Бориса, успокаивая себя тем, что так...на всякий случай, мало ли...вдруг до Виктора не дозвонится, а раз они последнее время так дружны... Набрала номер. -Алё...Алё, кто это?- весёлый, молодой голос, музыка, на заднем плане кто -то зовёт кого-то выключать телефон и бросаться в объятия...Да не кто-то это, а Витя, муж...Эх, Витя, Витя...Вот он какой...твой Боря. Катя не плачет, удивительно, да? Ей безразлично. Когда же это пришло? Безразличие? Может когда он завёл интрижку с коллегой, так, ничего серьёзного, - сказал он тогда, - просто на корпоративе перепили, пересеклись, потом ещё пару раз, что из-за этого семью рушить? Или когда его на полгода отправили в командировку? Звонил каждое утро и вечер, вечером по видеосвязи...Рассказывал про работу, как устаёт, снимал жильё у бабушки какой-то, Катя с Максом скучали по мужу и папе, всё было хорошо, пока...пока не появилось на заднем плане юное создание в коротеньком халатике, с круглыми, такими крепенькими коленочками... -Это внучка Зои Петровны, - смутился отчего-то муж и папа, - на ужин вот пришла звать. Фея появилась не просто так...Ох, уж эти молодые, провинциальные феюшки... Командировка сразу прервалась. Тогда тоже простила, ведь ничего не было, мало ли кто там появлялся на заднем плане. Виктор примерный муж и любящий отец, а она...сидя дома, превращается в тётку, устраивающую скандалы... Макс был слабеньким, до трёх лет постоянно лежали в больнице с ним, к пяти начал крепнуть, бассейн помог, разные секции начали посещать. Потом подготовка в первый класс, школа... Катя поняла что тупеет, к третьему классу Макса вышла на работу, сначала была на последних ролях, девочка на побегушках. Да, било по самолюбию, наравне с девчушками после учёбы. Это и придавало силы, шла вверх по карьерной лестнице, семимильными шагами, всё успевала и на работе, и дома все дела переделать, и с Максом, и супругу время уделить... Когда же пошло всё не так? Когда она превратилась просто в дорогую? Потеряла своё имя? Когда? А может... Страшная догадка озарила Катерину, а может так было всегда? Просто она, молодая, влюблённая, ничего не замечающая или не желающая замечать...А ведь ей намекали, но она...она ничего не хотела видеть и слышать, она решила для себя что ей просто завидуют, те же подруги, сестра...бабушка... Бабушка не любила Виктора почему -то. Катя сидит в кресле, подтянув колени к подбородку, ей открывается картина её жизни, её мира того который она себе придумала и жила в нём, живёт... Катя думает, о чём? Да кто же его знает, какие мысли бродят в голове у прозревшей женщины... -Дорогая, - Катя вздрагивает, - видимо уснула, Виктор пришёл, - а ты что тут, иди в кровать... Дорогая...как же режет слух... Всю неделю Катя ходит задумчивая, Виктор бодр и весел, всё так же поёт в дУше, так же после завтрака целует Катю в щёку и бежит на работу..."Борис" видимо где - то рядом живёт, Катя уже пару раз видела их, весёлые такие, счастливые... Это же хорошо когда человек счастлив, - думает Катя, - она вот работает над этим, чтобы стать счастливой, опять, только по другому...Ведь она была счастлива, по своему, а счастливый человек, он счастлив во всём, и мир у него играет красками, а не серый... Буду, буду счастливой, решает Катя, - обязательно буду. -Дорогая, я сегодня задержусь, я наверное с ночёвкой ...Борис пригласил партейку в... - Сегодня при...- перебивает его Катерина и обрывает себя на полуслове, она чему-то улыбается.- Ты сегодня задержишься? -Ну да, как ты слушаешь? Сегодня и останусь скорее с ночёвкой... -Хорошо, хорошо... Катя улыбается. Она такая спокойная. Вечером Катя готовится к завтрашнему дню. Приедет сын, с девушкой. Значит что-то серьёзное, просто так он не будет знакомить, ну что же...мальчик вырос и имеет право стать счастливым, все имеют такое право, она Катя тоже и Виктор, да и все... Сын приехал рано утром, Катя ещё спала. Встретила их, девушка сразу понравилась, какая -то добрая, милая, молодец сынок отправила их спать. А сама встала, сварила кофе, задумчиво смотрит в окно. Рано, люди спят, выходной же, все спят ещё, только дворник не спит, метёт двор вжих-вжих-вжих, воробей купается в луже, странно...а почему Катя раньше этого не замечала? Хотя давно - давно любила это, и скрежет метлы по асфальту, и купающихся в лужах воробьёв, а потом... Потом будто перешла в другой режим, начался другой жизненный этап, где всё другое, где бежишь по кругу. Там, на том этапе, нужно было кому-то пожертвовать чем-то, по идее двоим это надо делать, тогда получается здоровая и крепкая семья. Иногда один хитрит, он делает вид, что тоже пожертвовал, а сам...сам продолжает жить, как всегда, делая вид что...тоже пожертвовал, ради любимого человека ради семьи. Ну и ладно, Катя всё равно была счастлива на этом своём жизненном этапе. Вся наша жизнь состоит из этих этапов, размышляет Катя нарезая салатик и запекая утку. Мы выносим оттуда что-то хорошее для себя, развиваемся, умнеем, взрослеем, не все конечно...Но многие... За столом сидят все. По старинке. Ну не хотят взрослые в кафе, им надо дома, в тёплой домашней обстановке, привыкли они так. Смеются, общаются, Максим доволен, родственники приняли его любимую, очень он рад этому. Только мама какая-то будто отстранённая. Вышел следом за ней на кухню. -Мамуль, что -то случилось? -Нет, с чего ты взял, всё хорошо сынок девушка у тебя...не обижай её хорошая какая. -Мам, точно всё хорошо? А я не понял, где папа -то? -А, что? Аааа, папа же...он у Бориса. -У какого ещё Бориса, - зашёл свёкр, стоит насупив брови, следом свекровь, - что за Борис, который дороже сына. Свекровь пытается смягчить обстановку. - Так он наверное на работе, да Катюша. -Нет, - улыбается Катя и даёт свекрови в руки полную салатницу, - он у Бориса, они там партейку... -Какую партейку, Катерина, - свёкр грозен, - что за шутки, вы что, поругались? -Нет, о...а вот и Виктор. Катя выскальзывает из кухни и несёт утку, распространяя по квартире умопомрачительный запах. -Дорогой, ты как раз к горячему, проходи, ты один? а я почему -то подумала, что ты с Борисом... -Да..он не ...смог, он...Борис. -С ума сошла, - шипит Виктор на Катерину, - ты что тут устроила? -Я? Это твой сын, он же привёз девушку знакомится. -Ты почему мне не сказала? -Я говорила, три раза, в последний раз ты прикрикнул на меня, что ты в памяти и не надо тебе постоянно говорить об одном и том же. Я решила, что Борис тебе дороже встречи с потенциальной невесткой, раз ты так спокойно остался у него ночевать. -Ты...ты... Они улыбались весь день. Вечером, собираясь домой, свёкор задал вопрос про Бориса. -Ой, ну что ты...ну товарищ с работы, да сынок, взрослый, старый мужик, ну? -Да нет...молодой, - засмеялась Катя и не мужик вовсе, да...дорогой? Виктор покрылся испариной... *** Они сидят друг против друга, человек, который прошёл этот жизненный этап и что -то вынес для себя и тот другой который так ничего и не понял который так и застрял где-то посередине к взрослению. -Катя, прости...я...я сам не знаю что на меня нашло. Я...прости, мне никто не нужен. -О, ты вспомнил моё имя. -О чём ты? Я и не забывал. Прости, Катюша. -Я не злюсь, Виктор. -Правда? -Да. Я подала на развод и на раздел имущества конечно. Не забывай, доля сына тоже здесь есть. Так, что, вам с Борисом, придётся либо выплатить нам с Максом, либо довольствоваться малой частью. Всё поделим по- честному, скандалить не будем. Виктор был ошарашен, он отчего-то поверил ей сразу. Это уже не та Катя, которая верила всему, что он ей говорил. -Я не хочу, Катя...я не готов с тобой разводиться, ты что? Что ты выдумала? Из-за какой -то интрижки, которая ничего для меня не значит, ты рушишь семью... Катя молча смотрит на Виктора, а мысли её уже далеко, на пути к другому жизненному этапу. -Там не будет места лжи, - гворит она вслух. -Где, Катя? -Тебя это уже не касается, дорогой...дальше я иду одна, без тебя, привет Борису... Автор: Мавридика д. Спасибо, что прочитали этот рассказ ❤ Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

Саша, набычившись, молча смотрел исподлобья на женщину, которая споро пеленала его сестренку. - Ну, что же ты молчишь, дружочек? – Ирина погладила внука по светлой макушке. – Вы с Дашенькой пока с тетей побудете. Пока я не вернусь. - А мама? – Саша обернулся, и у Ирины зашлось сердце. Синие, такие же, как и у ее младшей дочери, Алины, глазищи, были полны слез. Мальчику никто ничего не говорил о том, куда так надолго пропала его мама. Но Саша был не глупым. Он давно уже понял, что с мамой случилось что-то нехорошее, а потому, живя у бабушки, старался вести себя хорошо и готов был присматривать за сестренкой. - Ох, грехи мои тяжкие… - вздохнула Ирина, смахивая слезы. Но Регина тут же оборвала ее, сердито отшвырнув с сторону грязную пеленку, и беря на руки племянницу. - Не твои, мама! Чужие это грехи! В количестве двух штук! И если Сашку я еще могла бы понять и принять, то эту девочку… - Регина посмотрела на племянницу так, что Саша невольно сделал шаг вперед, чтобы защитить сестренку. – Зачем, мама?! Ну, зачем Алине было ее рожать?! Ведь знала от кого! Понимала уже! И все равно решилась! А в итоге что?! Опять мы с тобой на подхвате! А Алина, если выживет, опять пойдет счастья искать?! Регина заплакала вслед за матерью, но Саше было уже не до ее слез. Он подошел к тетке, потянул ее за подол, и приказал: - Отдайте! Регина даже не сразу поняла, чего хочет от нее племянник. - Чего тебе? - Отдайте мне ее! Вы – злая! Вы нас не любите! Регина опешила. - Вот так ты мне за мою доброту?! – ахнула она. - Вы не добрая! Вы – злая! И нет любите мою маму! Ее здесь нет! Но у Даши еще я есть! Нельзя ее обижать! Она маленькая! Саша потянулся к сестренке, и Регина положила девочку на диван, давая возможность племяннику обнять ребенка. Даша, словно чувствуя родные руки, которые обхватили ее осторожно и нежно, закряхтела, и Саша легонько коснулся ее щечки. - Не плачь только! Ты громко кричишь. Они ругаться будут! Эта сцена настолько потрясла Регину, что она выскочила из комнаты, оттолкнув от себя Ирину, которая пыталась ее остановить. - Не трогай меня, мама! Не смей! Это не я, а ты во всем виновата! Потакала Алине, баловала ее, а в итоге что?! Я же еще и злая, оказывается! Нет! Молчи! Ничего не говори мне! Объясняй детям! Ирина попыталась было обнять и успокоить дочь, но Регина ее даже слушать не стала. Саша на выходку тетки не отреагировал никак. Он лежал рядом с сестренкой, обняв ее, и прижавшись носом к нежной щечке, и думал о маме. Ему не было дела до скандалов взрослых или до причин, которые привели к тому, что они с Дашей остались одни. Он скучал... Отчаянно скучал по маминым рукам, по ее теплу, по голосу. И хотя мама оставила его у бабушки почти полгода назад, уехав с новым мужем в другой город, чтобы устроиться там и родить дочь, Саша на нее не обижался. Он понимал, что если бы не Даша, то сейчас у него не было бы вообще ничего. Ни мамы, ни сестры… - Сашенька… - Ирина подошла к дивану, села рядом с внуком, и погладила его по голове. – Ты прости меня, мой хороший! Тетя твоя совсем не злая женщина! Ты не думай! Просто ей тяжело смириться с тем, что в жизни иногда все бывает очень сложно… - Почему? – Саша не хотел смотреть на бабушку. Ему было ее жаль. Она так много плакала в последнее время, что Саша уже без всякой просьбы со стороны бабушки снимал с сушилки чистые платочки, и приносил ей, когда очередной становился совсем мокрым. Только раз она взяла себя в руки, и успокоилась. Это случилось, когда пришла пора забирать из роддома Дашу. Они тогда поехали в тот город, где жила мама, нашли ее мужа, и вот тогда Саша увидел, на что способна его бабушка. - Нам главное увезти их оттуда, Сашенька! Понимаешь меня? – бабушка, накануне этой поездки, собирала вещи, и шмыгала носом. Но не плакала. Слезы оставили ее, дав возможность действовать. - А мама поедет с нами? – Саша смотрел на бабушку и понимал – происходит что-то странное и нехорошее. - Не сразу, мой хороший. Но ей придется! – бабушка закрыла глаза на минутку, вцепившись в свою кофту так, будто хотела разорвать ее на клочки, но тут же успокоилась. – Мы поговорим с ней, Саша. И объясним, что Дашеньке будет лучше с нами, а не там, где они жили. Мама твоя все поймет! Она всегда была умной девочкой… Саша, конечно, не знал, какой была его мама до того, как он появился на свет. Несколько раз он просил бабушку рассказать ему о том, какой мама была в детстве, но та отнекивалась или просто говорила, что она была очень хорошей девочкой. И только из случайно подслушанного им разговора бабушки с тетей, Саша узнал, что мама его вовсе не была примерным ребенком. Бабушка в тот вечер уложила его спать, и ушла на кухню, где ее ждала тетя Регина. А Саша, поворочавшись немного, решил, что хочет пить. И потопал следом. Но на кухню в тот вечер он так и не зашел. Сидел в коридоре, на холодном полу, обнимая бабушкиного кота, и слушал разговор взрослых, хотя делать ему этого и не полагалось. - Ты помнишь, как она сбегала из дома? Как трепала нервы тебе? Как все искала чего-то, не понимая, что ее место здесь и нужно просто жить по-человечески, не уничтожая свою жизнь и жизнь своих близких! - Регина, доченька, не осуждай ее! Она же твоя сестра! - Она давно уже чужой человек и мне, и тебе! Из-за нее я чуть не лишилась тебя! Забыла, как прощалась с жизнью, когда она в очередной раз пропала?! А ведь Сашу носила! Восьмой месяц! Сложная беременность! И творила, что в голову взбредет! - Что ты такое говоришь?! - А что есть, то и говорю! Ты забыла, когда у тебя случился первый сердечный приступ?! Именно тогда! А потом был второй! Когда твоя драгоценная Алина родила-таки Сашу! Я бегала вокруг тебя, разрываясь между работой и больницей, а ты думала только о ней! Как она там, как ребенок… Ребенок, которого она родила незнамо от кого! Она так и не призналась тебе, кто его отец? - Нет… - И не признается! Потому, что ей наплевать на то, что о ней думают! Она творит, что хочет! Живет, как ей нравится! А мы должны разгребать последствия ее поступков и жалеть ее! Ах, Алиночка! Ах, бедняжка! У нее же такая тяжелая жизнь! Но, знаешь, что, мама?! Она сама виновата в том, что ее жизнь такая! Это только ее выбор! Вот пусть она сама и отвечает за него! А я умываю руки! И тебе советую! Отправь ребенка к ней! Пусть живет с матерью! Почему ты воспитываешь Сашу?! Это же неправильно, мама! - А кто знает, как правильно жить, Регина? – вздыхала бабушка. – Ты судишь по себе. И меня, и Алину. Но тебе не понять, что такое без мужа поднимать двоих детей. Что значит быть талантливой художницей, но не иметь возможности рисовать так, как хочется, потому, что мама не может позволить себе выделить достаточно средств на твое увлечение. Не может купить тебе те краски, которые требует художественная школа, и не может оплатить дополнительные занятия, чтобы ты наверстала то, что пропустила, пока болела… Ты забыла, как досталось Алине?! Она два года жила по больницам! - И кто в этом виноват? - Я, получается. Я родила не слишком здорового ребенка, пытаясь сохранить семью с твоим отцом ради тебя же… Я не дала ей достаточно возможностей. Я все сделала не так… - Саша слышал, как бабушка плачет. – И ты можешь с полной уверенностью сказать, что если бы Алины не было, то нам с тобой было бы куда проще жить! Но она есть. И она мне такая же дочь, как и ты! - Не такая, мама! Я рядом с тобой! И помогаю тебе! А она где?! - Она там, Регина, где пытается хоть как-то стать счастливой. И не нам ее за это судить… - Нет уж! Я буду ее судить! Буду! Потому, что могу! Потому, что имею на это полное право! Она всегда думала только о себе! И никогда о других! - Ты не права! Она думала о других! - Когда?! - Когда родила Сашу! Она могла избавиться от этого ребенка! Сразу после того, как… - Как что, мама?! - Я не должна тебе этого говорить. Но ты же не успокоишься! Так и будешь донимать ее и меня своими беспочвенными обвинениями! Поэтому, слушай! Алина не виновата в том, что Саша появился на свет! И не виновата в том, что не знает, кто его отец! А вот я очень виновата в том, что не смогла защитить своего ребенка! Я должна была лучше присматривать за ней! Должна была беречь ее! Но я так уставала, что в тот вечер, когда все это случилось, просто поленилась пойти и встретить ее после занятий… И спохватилась только тогда, когда она не вернулась домой вовремя. И не дай тебе Бог, Регина, увидеть когда-нибудь то, что увидела я, когда нашла ее! Пусть никогда не скажут тебе врачи того, что услышала я! И не узнаешь ты, каково это, когда тебя просто разрывает на части от боли и непонимания! Когда тебе говорят, что решать будешь только ты и нет другого выхода, кроме как оставить ребенка! Потому, что если этого не сделать, то других детей у твоей дочери никогда уже не будет! И она не станет матерью! Не сможет быть счастливой рядом с человеком, которого полюбит когда-нибудь… - Мама… Почему ты никогда мне об этом не рассказывала? - Потому, что ты и тут нашла бы к чему прицепиться! Ты слишком правильная, Регина! Это не плохо, наверное, но только не в тех случаях, когда ты берешь на себя роль судьи! Роль, которую никто тебе не давал! - Мама! - Все! Я не хочу ничего больше слушать! Алина в разы сильнее тебя! Да и меня тоже… Она пытается строить свою жизнь дальше! И пусть у нее пока это не очень хорошо получается, но я очень хочу, чтобы она хотя бы попыталась! Ты не знаешь, через что она прошла и что вынесла, чтобы хотя бы попытаться попробовать построить отношения и иметь семью. И если нужно будет прикусить свой язык, чтобы не кричать ей о том, как не нравится мне сделанный ею выбор, то я так и сделаю! Лишь бы она поняла, что в жизни еще есть для нее возможность счастья. И еще. Я буду заботиться о Саше столько, сколько понадобится. Потому, что он мне внук! В нем нет и никогда не было ничего от его отца, кем бы он ни был! Сашенька похож только на свою маму! Странно устроена природа… Она будто слышит то, о чем ее просят… Пока Алина ждала Сашу, я только и делала, что молилась, чтобы он был похож только на нее… Так и вышло… - Но что дальше, мама? Алина родит, и ты будешь заботиться о двоих? - О троих, Регина! А точнее, о четверых. Ты тоже мой ребенок. И совершенно не важно, что эти дети маленькие, а ваш с Алиной возраст позволяет сказать о том, что вы уже выросли. Не так это. Для матери дети всегда дети. И ты, и Алина, для меня такие же девочки мои любимые, какие были, когда бежали мне навстречу по дорожке детского сада, как делает это сейчас Саша… Я никогда не делила вас! И ты это знаешь! А сейчас? Чего ты хочешь от меня? Я должна отказаться от одного своего ребенка, потому, что другому что-то не нравится?! - Нет, мама… Я не то имела в виду! - Я знаю, что ты хотела сказать. Но сейчас ты послушаешь меня, Регина! Быть родными – это не обязанность! Ты можешь отказаться от меня или от сестры в любой момент. Можешь забыть, как нас зовут и не волноваться о наших проблемах. Но кто будет волноваться о тебе, когда придет время? Молчи! Ты можешь, конечно, сказать, что о тебе не придется никому волноваться. Но это не так, доченька. Мы не знаем, что для нас приготовила жизнь. Будет ли наша судьба легкой или испытания будут такими, что не поднять и не вынести… Потерять связь с родными легко. А вот восстановить ее, да еще когда у тебя проблемы, это очень сложно. Ты скажешь, что не готова тянуть Алину всю жизнь и смотреть, как она губит себя. Не готова заботиться о ее детях. Или обо мне… И будешь права. Это не твоя ноша. И взять ее на себя ты можешь только добровольно… А потому, я прошу тебя! Помоги! Помоги мне! Помоги своей сестре! Ей очень нужно, чтобы рядом были те, кто поддержит ее! - Не понимаю. Почему ты просишь меня об этом? - Потому, что я не могу разорваться! Мне нужно будет какое-то время побыть с ней рядом, пока она не окрепнет настолько, чтобы ее можно было забрать и перевезти домой. Ты же знаешь, роды были очень тяжелыми! И теперь кто-то должен позаботиться о детях. А кто лучше тебя это сделает? Тебе я смогу доверить и Сашу, и Дашеньку! После того, как муж ушел от Алины, она совершенно потеряла себя. Не хочет жить… Не хочет бороться дальше… Регина, ты же понимаешь, что мы можем потерять ее?! - Мама, не такая уж я и глупая! Конечно, я не очень понимаю, почему нужно было рожать от такого ненадежного человека, и зачем вообще нужно было с ним сходиться, но теперь-то уже ничего не исправить. Я помогу… - Знала, что не откажешь! Теперь у нас с тобой только один путь – сделать все, чтобы детей сохранить, а Алине дать понять, что не все потеряно! - Ох, мама… Ну почему ты такая странная у меня?! Веришь в любовь, хотя видишь, что нет ее на свете! И тебя отец бросил, когда понял, что не хочет тянуть на себе ношу в виде жены и детей, и Алина все это тоже увидела… Не знаю, почему вы так цепляетесь за эту фантазию?! - Ты так говоришь, потому, что пока не встретила того, ради которого твое сердце забьется сильнее. Придет к тебе любовь, и ты скажешь совсем иное. - А я не хочу! Не хочу ее! Зачем мне все это? Чтобы потом вот так же плакать, думая, куда пристроить детей, если заболею или что-то случится? Нет уж, мама! Если я и выйду замуж, то только по расчету! Больше Саша ничего не услышал. Он уснул, прижавший к толстому теплому коту, который тарахтел, словно старенькая бабушкина стиральная машинка, и от этого было почему-то так спокойно и хорошо, что не хотелось говорить или что-то делать. Хотелось просто окунуться с головой в этот тихий звук и дать ему увести себя в страну снов. А наутро бабушка разбудила его, и они поехали в тот город, где жила мама. Там все было очень сложно. Бабушка бегала, оформляя какие-то документы и договариваясь с врачами, а Саша сидел тихонько на лавочке в просторном холле, и ждал. Долго. Он очень наделся увидеть маму, но бабушка, в очередной раз целуя его в макушку, сказала, что это пока невозможно. Но расстраиваться не нужно, и Саша сможет посмотреть на свою сестренку. Только для этого нужно сначала найти человека, с которым мама жила все это время. Это тоже было сложно. Но бабушка справилась. - Забери ребенка и отдай его мне. Тебе же это ничего не стоит! - А зачем мне это надо? Человек, которого Саша видел всего пару раз в своей жизни, был ему отчаянно неприятен. Весь! Целиком! От странной, клочками почему-то растущей, бородки, до старых, потертых кроссовок. Пахло от него тоже неважно. Но Саша решил не обращать на это внимания. Бабушка объяснила ему, как важно уговорить этого человека помочь им забрать из роддома Дашу. - Я уговорю Алину никогда не просить у тебя помощи. Тебе не нужно будет платить алименты или как-то еще помогать своему ребенку. Просто помоги мне сейчас забрать девочку. Ты – ее отец. Пока. А потому, тебе ее отдадут. - Вы обещаете, что больше я никогда ни вашу дочь, ни вас не увижу? - Обещаю! Бабушкина рука дрожала. И Саша решил, что пришло время ему вмешаться. Он шагнул вперед, заслоняя собой бабушку, и протянул руку этому человеку, который смотрел на них так, будто хотел сбежать куда-нибудь далеко-далеко. - Я тоже обещаю! И странное дело. Тот, кого Саше хотелось пнуть хорошенько и никогда больше не видеть, наклонился, и осторожно пожал ему руку в ответ. - Прости, брат. Просто я не очень подходящая партия для твоей мамы. И точно буду не важным отцом. А чем такой, так лучше и вовсе никакого. Я это точно знаю… А мама твоя… Она очень хорошая! А я – нет. Ей будет лучше, если она сможет жить с тобой и твоей бабушкой. Ты понимаешь? - Не очень. Но я очень хочу, чтобы мама вернулась… Дашу они забрали в тот же день. Ее отец проводил Сашу с бабушкой на вокзал, помог сесть в поезд, и, вытащив из кармана кучу скомканных бумажек, которые оказались деньгами, сунул их в сумку бабушки. - Я потом еще пришлю. И, если разрешите, приеду. Алина меня видеть точно не захочет, но я хотя бы на дочку посмотрю. Издалека! Вы не думайте! Я не стану портить ей жизнь! И тут бабушка сделала то, чего Саша от нее никак не ожидал. Она встала, обняла этого странного человека, и шепнула ему на ухо: - А ты не порти. Приезжай. Пусть у Даши будет отец. Я не буду против. А потом они приехали к Регине, и тут Саша понял, что ему пора становиться взрослым. Что нельзя позволять обижать тех, кого ты любишь. А если люди злятся, то не всегда это от того, что они плохие. Он сделал этот странный вывод после того, как бабушка уехала к маме, а они с Дашей остались у тетки. И когда утром Регина поставила перед ним тарелку с румяными блинчиками и погладила, осторожно и несмело по макушке, так же, как это делала бабушка, Саша понял – не злая она. Просто в ее сердце, наверное, попала льдинка. Как в той сказке, которую читала ему бабушка. И теперь нужно растопить эту льдинку. Ведь если это сделать, то все будет совсем по-другому. Тетя станет доброй, а мама вернется. И Саша очень постарался сделать так, чтобы зима на душе тети мести перестала, а льдинка растаяла. Он помогал тете купать сестренку, и приносил пеленки, когда приходила пора менять их. Сидел рядом с кроваткой Даши тихо-тихо, когда она спала и не давал бабушкиному коту озорничать, чтобы сестра не просыпалась раньше времени и не плакала. И тетя, видя, как он старается, постепенно менялась. Она стала мягче, ласковее, и уже не смотрела на Дашу, как в тот день, когда девочку привезли в ее дом. Теперь Регина не уходила заниматься своими делами, когда Саша пристраивался рядом с ней на диване с книжкой или игрушками. Она играла с ним или читала вслух сказки. И когда бабушка, наконец, вернулась вместе с Сашиной мамой, все стало именно так, как и должно было быть. Не было больше упреков. Не было злости. Не было ничего того, что мешает людям слышать друг друга. И пусть мама Саши поправится далеко не сразу, Саша увидит, как меняет жизнь людей такая простая вещь, как доброта. Чашка горячего чая, просто потому, что и у того, кто его принес, и у того, кто выпил, станет чуть теплее и легче на душе. Мягкий пушистый плед и связанные бабушкой смешные полосатые носки, на которые не хватило пряжи и Саше пришлось искать разноцветные ниточки в большой корзинке с кучей маленьких клубочков. Бабушка сделала из них одну длинную-длинную нитку и носки получились разноцветные и веселые настолько, что даже мама улыбнулась, когда Регина натянула ей их на ноги. Простое объятие и доброе слово… Просто потому, что так надо! Для всех без исключения, потому, что это и есть жизнь! Любить и быть любимым! И спустя несколько лет, когда Регина выйдет-таки замуж, вовсе не по расчету, а по большой любви, и у нее появится свой ребенок, Саша отдаст свои долги, помогая тетушке присматривать за ним. И когда она обнимет его, благодаря за помощь, он улыбнется в ответ: - Я тоже тебя люблю, тетя! - Как просто ты всегда об этом говоришь, Саша… - А что же тут сложного? Автор: Людмила Лаврова.