Душевные истории

Быстрые и вкусные трубочки за несколько минут к чаю. Духовка не нужна. Справится каждый. Вафельные трубочки на сковороде. Без вафельницы. Очень вкусно из самых простых продуктов. На скорую руку к чаю и кофе. Можно сделать и мягкими, и хрустящими. Их любят и взрослые, и дети. На ~35 штук (~500г): 3 яйца 100г сахара 120 мл молока Полный список ингредиентов...

Началось всё сразу после того, как Надя и Иван поженились. Их мамы очень подружились. Общались, перезванивались, ходили друг к другу в гости, благо жили они недалеко. Обе мамы были вдовами и находились в примерно одинаковом возрасте. Довольно немолодом, почтенном. Обе на пенсии, примерно одинаково крошечного размера. Болячки одинаковые, беды и проблемы тоже.Детям были отданы одинаково лучшие годы. И Надя, и Иван получили высшее образование, нашли хорошую работу и теперь, слава Богу, получали достойную зарплату, которая позволяла не только жить, не думая каждый раз, где взять деньги на хлеб насущный. Она позволяла отдыхать, путешествовать, покупать предметы роскоши. В разумных, конечно, пределах.И поэтому молодые, конечно же, помогали матерям. Наконец-то появилась возможность отблагодарить их за все труды и лишения. Но. С каких-то пор что-то пошло не так. Мама Ивана, Светлана Сергеевна и мама Нади, Ксения Михайловна регулярно общались, и среди всего прочего делились друг с другом новостями о том, как им помогали «детки». Кому что купили, кому оплатили, привезли, принесли. И с некоторых пор это превратилось в своеобразное соревнование. Всё бы ничего, но иногда мамы обижались до слёз, закатывали скандалы, трепали нервы себе и всем окружающим... Вот и сегодня, едва Надя, возвращаясь с работы заскочила в детский сад, забрала оттуда дочь, четырёхлетнюю Веронику и они вернулись с ней домой, пришла в гости её мама. Она уселась на диван и, обмахиваясь Надиным журналом по вязанию, который лежал тут же, принялась жаловаться. — Наденька! Как же так?! — восклицала Ксения Михайловна.— Ведь если бы не я, не видать бы вам тогда той квартиры! А сватья что? Разве она приложила к этому руку? Только зудит, как осенняя муха. Где бы вы были без меня?! А вы забыли, видать. Её всё балуете… — Мама! Ты о чём?! — возмущалась Надя. — Кто кого балует? Ваня заехал вчера вечером и привёз ей продукты. Он каждый раз так делает. Что особенного-то? — Ага… — обижается Ксения Михайловна. — Красную икру привёз! Простой хлеб с маслом её уже не устраивает? Зажралася… — Мама… — Надя сжимает пальцами виски: у неё начинает разбаливаться голова. — Ваня сказал, что по акции купил банку икры, случайно. Подумал, что дёшево, вот и взял. Праздник скоро, вот Светлана Сергеевна откроет и полакомится. — Ага. А она звонит мне сегодня с утра и щебечет, что, мол, бутербродиком угостилась с икрой на завтрак. Не дождалась она праздника. Лопает уже! Я так и села. Всё настроение мне испортила. А мне? Мне — икру? — Мама… — увещевает Надя и присаживается рядом с мамой на диван. Малышка Вероника рядышком с ними пристраивается на полу и пытается натянуть на своего пупса кукольную кофточку. Она умильно сопит и от старания высовывает язык. — Мы вчера с тобой целый список лекарств в аптеке закупили. Хороших. Качественных. Дорогих. Ты же просила! Вот. А икра… Я и не думала, что тебе икра нужна. Ну, давай сходим в магазин сейчас и купим. Только Вероничку надо обратно одеть, не оставлю же я её одну дома… — Не надо ничего, — поджимает губы мать и со вздохом, тяжело поднимается с дивана. — Пойду я домой. Таблетки эти чудесные пить, которые купили… Совсем мать не уважают. Забывают, задвигают на задний план. А ведь если б не я… Надя тоже встаёт, идёт в коридор, берет детский комбинезончик, одевает Вероничку и почти не слушает мамино ворчание. Что его слушать? Ничего нового. Она постоянно ищет повод обидеться. А за икрой лучше всё-таки сходить. Прямо сейчас. Вместе с мамой. Проводить её домой, а потом уж самим возвращаться. Дома полно дел… И потом, придя к себе домой, Ксения Михайловна сделает этот пресловутый бутерброд, примется есть, и, скорее всего, не дожевав, станет звонить Светлане Сергеевне. Расскажет, что она тоже ест деликатесы, не хуже неё, вот! Положит трубку и успокоится. По крайней мере, до следующего дня. Пока какой-нибудь пустяк снова не выведет её из душевного равновесия. Но тогда, вполне возможно, что ночью не будет спать уже свекровь, Светлана Сергеевна. И на утро станет терзать сына, звонить и жаловаться, высказывая какие-нибудь другие претензии… У мамы Нади есть неоспоримое преимущество: она считает, что благодаря ей, Надя и Иван получили квартиру, в которой первое время жили после свадьбы. Правда, на деле всё не совсем так. Квартиру ту, старенькую хрущевку, отдала Наде бабушка, которая была «в контрах» с мамой, на то были основания, но это совсем другая история. И бабуля ещё при жизни на внучку её переоформила. Надя подозревала, что если бы бабушка с мамой были дружны, и квартира досталась бы матери, то жилплощадь Ксения Михайловна им с мужем вряд ли бы отдала. Скорее всего, сдавала бы. Вот бабуля и позаботилась о внучке. Потом, когда Надя и Иван стали хорошо зарабатывать, то они продали бабушкину квартиру и купили жильё побольше в новом доме. Однако Ксения Михайловна почему-то считает, что та квартира — это её заслуга. А у Светланы Сергеевны другой козырь. Она выручила Надю, когда ей после рождения Вероники нужно было выходить на работу. Они тогда ещё платили ипотеку и деньги были очень нужны, а садик ещё не давали, да и малышке был всего год. Мама Нади «закочевряжилась» и помочь под благовидным предлогом отказалась, сославшись на проблемы со здоровьем. А Светлана Сергеевна два года буквально жила у Нади и Ивана, помогая с внучкой. Именно она «подняла» её. А после ещё некоторое время помогала водить в сад и забирать. Недавно Надя сменила работу и смогла сама приспособиться и обходиться без помощи свекрови. Оказалось, что сложнее всего выбирать мамам равнозначные подарки. Ведь они обязательно встретятся, похвалятся друг другу и выйдет, что одна из мам что-нибудь недополучила. И обидится. Однажды Иван предложил решить этот вопрос радикально — дарить родительницам деньги, одинаковые суммы. Но нет. Не «прокатило». Мамы пришли к единодушному мнению (в этом они оказались солидарны), что подарок в конверте это… это вообще не подарок. Отделались просто. Никакого внимания и заботы. Формальность. Сухо и официально. Так нельзя с матерью. Ведь она родной человек, а не коллега какой-нибудь. Она растила, помогала, поднимала, заботилась. И дети должны… И так далее, и тому подобное. До следующего праздника. Потом только, снова получив подарки, мамы более менее успокоились.А однажды случилось нехорошее дело. Мама Нади и так не блистала здоровьем. Всё больше денег у неё уходило на лекарства. И понадобилась Ксении Михайловне операция. По квоте её делали бесплатно. И сделали бы обязательно. Но не сейчас, а через энное количество времени. Надя и Иван посовещались и решили не испытывать судьбу, положение было серьёзным. В короткий срок получилось оформить маму Нади в платную клинику и сделать эту операцию за деньги. Тот самый момент мама Ивана как-то упустила из виду и о госпитализации не знала. Ксении Михайловне было не до пустой болтовни, она готовилась ложиться в больницу, да и чувствовала себя плоховато. И они со сватьей несколько дней не общались. А тут, после вмешательства, довольная мама Нади, которая стремительно шла на поправку позвонила Светлане Сергеевне и похвалилась тем, что, мол, детки-то, молодцы какие! Устроили её в платную клинику. Так она им дорога, что они побоялись рисковать, ждать бесплатной операции и теперь всё хорошо! Завтра на выписку. Светлана Сергеевна тут же явилась домой к Наде, Ивану и Вероничке. Было воскресенье, все находились дома. Она с порога заявила, что за операцию сватье небось кругленькую сумму выложили! А ей тогда что? Должно же быть поровну. Иван опешил и не сразу понял, о чём вообще толкует мать. Тогда как Надя мысленно мрачно констатировала, что сбылись её худшие опасения. Конечно, они бы в любом случае помогли маме, и о том, что потом будет говорить свекровь, тогда не думалось, а теперь… Теперь придётся всё это разгребать. Надя устала и перенервничала: неделя была тяжёлой. Клиника, волнения за маму, операция. Сил не было на увещевание обиженной свекрови. Потому Надя просто вышла из комнаты и пошла на кухню готовить обед… — Всё. Мама ушла. Обиделась, плакала, — растерянно объявил муж, через полчаса. Он сел за стол и откусил добрый кусок от ещё горячей котлеты, которая лежала на блюде. — Я ей всё высказал. Стыдно немного. Но… Нервы уже просто. Не могу. Надя вздохнула и ничего не сказала. Она помешивала ложкой борщ, который варился на плите, и думала о том, что несмотря на то, что ситуация абсурдная, свекровь всё же немножко жалко. Она — как ребёнок, которому не купили мороженое. Недаром же говорят, что малый, что старый. *** — На три дня, да. В санаторий. Поедешь? Ну вот. Не плачь. И я тебя тоже. Пока, мам, — Иван положил смартфон на стол, шумно выдохнул, вытер пот со лба и присел на диван рядом с женой и дочкой. — Кажется, уладил. Надя посмотрела на мужа и улыбнулась. «Вот и ладно. Вот и хорошо, — думала она. — Мать есть мать. Роднее неё никого нет. И если сын её уважает и любит, разве это плохо?» Автор: Жанна Шинелева. Спасибо, что прочитали этот рассказ ❤ Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

Он огляделся – понял, что спали они в летней времянке, где стояла деревянная кровать, застеленная старым овчинным тулупом, потом тонкое одеяло, а поверх простынь. И сами они укрыты цветным покрывалом. Голова гудела, Санька не мог вспомнить, что он тут делает. Послышались шаги: топ-топ-топ. У кого-то довольно тяжёлая походка, а дальше еще шаги — кто-то другой гораздо мягче и осторожно ступал. Санька не успел сообразить, куда идут, как дверь потянул кто-то на себя, она чуть скрипнула и распахнулась настежь. Сразу прибавилось солнечного света – Санька снова зажмурился. В проеме двери стоял мужик в клетчатой фланелевой рубахе и в брюках, кажется чуть примятых. А за ним – за его спиной – женщина в ситцевом платке и в простом летнем платье. — Доброго утречка, молодежь, — сказал мужик и Санька теперь уже разглядел и узнал в нем Василия Субача – отца Алевтины, которая сопела рядом. Теперь уже нет – не сопела, от знакомого голоса она проснулась и тоже щурилась, натянув одеяло. — Глянь, мать, — он обратился к женщине и посторонился, чтобы пропустить ее, — лежат как голубки, чай сговорились уже. — Ой, — всплеснув руками, охнула женщина, — Аля, чего же это… да как же это… Санька совсем растерялся, такого переполоха еще не было в его жизни. Во-первых, не мог вспомнить, как он тут оказался, да еще рядом с Алевтиной Субач, ведь даже и в мыслях не было в одной постели с ней лежать. – Я счас, — сказал он и стал искать глазами свою одежду. — Портки ищешь? – спросил Василий. – Он взял на стуле Санькину одежду и кинул ему рубашку и брюки, — на вот, прикрой стыд… хотя какой стыд, время нынче такое – раз слюбились, значит женитесь. — Жениться? – переспросил Санька. – Зачем? Я это… я счас уйду. — Ага, напакостил как шкодливый кот и стрекача хочешь дать? Так не пойдет. А ты, кобылка такая, чего развалилась? Ни стыда, ни совести – проспала свою девичью честь… — Какая честь? – Санька начал осознавать, к чему клонит Василий. – Я уснул просто… — Ага, уснул, а раздеться до нага не забыл, — с усмешкой сказал Василий. — Ой, стыд-то какой, дочка, как же так, — причитала Клавдия – мать Алевтины. — Да что вы в самом деле? Уйду я счас, — Санька пытался одеться, но родители Али в упор смотрели на него. — Да ладно, поняли мы, ругать не станем, я ведь не против, — сказал Василий, — женитесь уж, а мы поможем свадьбу сыграть. — Какая свадьба… я вообще не помню, как я тут… — бормотал Саня. Алевтина тем временем стыдливо опустила глаза. — Ладно, не отпирайся, будь ты мужиком, раз спишь с девкой, значит все у вас решено. Или не так? Ну тогда возьму вожжи и моей Альке не сдобровать. Аля затряслась и заплакала, натянув одеяло до самого подбородка, и еще больше прижавшись к Саньке, будто просила защиты. А он, еще не разобравшись, что произошло, попытался защитить ее. — Да что вы на нее, мы просто уснули… такое бывает. — Ага, сказывай, как баба девкой была, — усмехнулся Василий, — опозорил дочку, а теперь в кусты… уж признался бы, что по нраву тебе Алька… да чего уж там, сразу видно, любовь у вас…. А у нас согласие. – Он отвернулся. – Клава, не гляди, дай молодым одеться. За считанные секунды Санька и Алевтина оделись и уже готовы были выскочить из времянки, но Василий повернулся к ним и с благостным выражением лица сказал: — Ну дети, раз уж так случилось, то мы не против, совет вам да любовь. А ты, Саня, считай, что посватал Алю, за свадебкой дело не станет, мы с матерью поможем. – И он смахнул слезу, что было так непохоже на него. Клавдия зашвыркала носом, вытирая глаза уголком платка. – Старшую выдали, а теперь и младшую замуж отдаем, — и он подошла к Алевтине и обняла ее. А потом также обняла совсем уж опешившего Саньку. Когда они вышли из времянки, Александр взъерошил волосы, хлопнул себя по щекам. – Умыться надо бы, а то вообще башка не соображает. Это чего было? – спросил он Алю. Она стыдливо опустила глаза. – А то и было… такой уж ты горячий, Саша… славная ночка у нас была… — Да ты что? Вообще не помню… и с чего это твои взяли, что нам пожениться надо… я вот даже не думал. Алевтина опустила голову и заплакала. Ее светло-русые волосы еще не были прибраны, немного волнистые – это она накануне кудри навела; её белое тело вздрагивало от плача. — А чё ревешь? Чё случилось-то? -Ты разве не помнишь? Сам подумай. Чего это мы раздетые в одной постели… Санька хлопнул себя по лбу, присел на табурет и стал вспоминать, что же было вчера. Еще и трех месяцев не прошло, как он вернулся из армии. Девушки у него не было, отслужил спокойно, без душераздирающих тоскливых писем, какие получали сослуживцы от своих подруг. Спокойно вернулся домой, обрадовав родителей и старшую сестру Тамару. Имея водительские права, попросился на самую большую машину, там платят больше. Вообще он был настроен на работу, но как не порадовать друзей, здесь ведь и школьные товарищи остались, надо же отметить. Ну поначалу так и сделали, но Санька сдерживался, не увлекался. И сколько бы раз не встречались, в клубе там или еще где, он держался, находил причины. И вот вчера день рождения было у Мишки Клюева, собрал он всех на берегу, там беседка есть — человек десять было. Девчонки тоже были. А надо сказать, что Алевтина Субач — его ровесница, как-то загадочно на него поглядывала вот уже вторую неделю, можно сказать, мелькала перед ним. То заговорит сама, то смешное что-то скажет, то глаза опустит. Ну и танцевали пару раз – было такое. Саньке-то молодое тело не в тягость, пора и о девчонке подумать, присматриваться надо. Но так чтобы запасть на Алевтину – такого не было. Ну пошутили, посмеялись, она даже в щечку его шутливо чмокнула, Санька отшутился, а больше и все, значения не придавал. И вот Аля тоже на берегу. Платье на ней в обтяжку, все прелести напоказ, а сама волосы распустила, туфельки новые на каблучке. — Аль, не упади, — посмеялся кто-то, — на таких каблучках разве на реку ходят, споткнешься еще, — пошутили девчонки. — Не упаду, меня на руках понесут, — нашлась что ответить Алевтина. И все это время возле Сани крутилась. Поздно ночью со смехом, с шутками, с песнями молодёжь начал расходиться. И Аля, взяв за руку Саньку, считай что повисла на нем. – Ой, не могу идти, — сказала она. Санька тоже не лучше был. Он в этот раз не смог отказаться, да и весело было, как-то легко было, хотелось со всеми разделить молодецкую удаль. Ну вот и разделил, одну за другой, да еще Саню подначивали: давай еще, давай еще. Неизвестно еще, кто кого привел домой к Алевтине, она вроде за него цеплялась, вроде того, что идти не могла, а он как будто поддерживал, так и шли и тропинка привела к дому Али. Тихо прошли во времянку, там он и рухнул на постель. И вот утром, когда голова трещит, и не соображаешь, что же случилось, появляются родители Алевтины и с торжественным видом поздравляют их с помолвкой. Нет, ну Алька симпатичная девчонка, в теле такая, но Саня еще не готов, он вообще не думал всерьез о ней… И вдруг – женитесь. — Ладно, не реви, мы же знаем, что ничего не было. Алевтина снова заплакала, а потом зарыдала. – Ты мне в любви клялся, да и все видели, мы же танцевали, под ручку ходили, даже целовались при всех… — Не помню, — сказал Санька. — Не помнишь, как в клубе танцевали? — Это помню, но ведь это так просто – это же не спать вместе… — А сегодня переспали. – Сказала она резко. — Ты отказываешься от меня? А ведь в любви клялся. – Она обхватила его за плечи. – Да ведь и я тебя люблю, Санечка, давно люблю. И такая она была ласковая и беззащитная в этот момент, что Саня не выдержал и сам вытер слезу на ее нежном лице. – Не переживай, разберемся. — Заявление нам надо подать, иначе отец меня прибьет, вот посмотришь, пропаду я. — Ладно, не бойся, я в кусты не спрячусь, если так, то не обижу, не откажусь от тебя. Он кое-как вырвался из времянки Субачей и пошел домой. В голове была какая-то круговерть, мысли роились, не давали покоя. То, что проснулся с Алей в одной постели – это факт. Но что было раньше — не помнит. Да, вроде пришли к ней, вроде еще чай успели попить, потом смеялись, да, кажется, целовались, а что дальше – непонятно. Дома родителей уже не было, на работу ушли, Санька быстро переоделся, выпил воды и тоже пошёл на работу. Вообще было сумбурно на душе и стыдно за случившееся. Жениться он не собирался, по крайне мере, так рано. Но и выглядеть негодяем в глазах Али и ее родителей тоже не хотелось. Поэтому думал, как вообще выпутаться из этой истории достойно. Хорошо, что в этот день у них ремонт, профилактическое обслуживание техники, потому остался в мастерской, проверяя свой грузовик, начищая его. Крутился он, несмотря на вялое состояние, как заводной, будто хотел оправдаться за вчерашнее. — Саня, здорово! – Родной дядька по матери Захар Иванович хлопнул племянника по плечу. – Что-то ты какой-то хмурый, — сказал он. — Здоров, дядя Захар. Да это я так, не выспался. — А мне сдаётся, наоборот, выспался, а может переспал, лицо помятое у тебя. — Ничего, разгладится. Захар еще раз подозрительно взглянул на племянника, потом вышел на солнышко, присел на скамейку и решил отдохнуть. Домой Санька возвращался с полной уверенность, что вопрос с женитьбой даже поднимать не станет. Нет, ну Алька – девка притягательная, но нет у него к ней огромной симпатии, нет такого, чтобы ух и ах. Ну подурачились, принял он лишку – так это ведь не повод сразу жениться. Родители уже были дома, и встретили его насторожено, будто ждали какого-то признания. — А ты не хочешь нам ничего сказать? – спросил отец Николай Никифорович. — А что именно? — Да вот мы с отцом от других людей узнаем такую новость, — сказала мать Зоя Ивановна. — Какую новость? – Саня и в самом деле не понимал, о чем это они. Отец вроде собрался читать газету и уже был в очках. Но снял их, отложил в сторону. – Говорят, ты женишься, а мы ни сном, ни духом… как это понимать? — Кто женится? Я еще и не думал жениться… на ком? — На Алевтине Субач. Сегодня Василий нас с матерью лично поздравил, сказал, скоро породнимся. Санька как оглушенный присел, соображая, что же произошло. – Вообще я не собирался жениться, никакого моего слова не было… Зоя Ивановна заплакала: — А в чужой времянке без штанов спать – это было? Субачи нас сегодня с Колей поздравляют, про свадьбу говорят, а мы ничего и не знаем, стоим, моргаем глазами. Ну тут Василий с Клавдией и поведали нам, что стряслось. А я поверить не могла… ну как же так, сынок… ну стыдно же… хоть бы нас известил. — О чем? Я сам только сегодня узнал. — Так, скажи лучше, где ты утром проснулся? – хлопнув ладонью по столу, спросил отец. Санька вилять не стал. – Во времянке Субачей. Да, ночью был с Алей… — Ну вот и понятно все. Скоро все узнают, уж у Клавдии не заржавеет, растрезвонит. Но это ладно, ты скажи, если нравится она тебе, если хочешь жениться, так скажи, мы ведь не против, только уж больно рано. – Признался отец. Зоя Ивановна снова заплакал. — Конечно, рано, надо ли ему это. — А по чужим времянкам шляться не рано? – строго спросил отец Саньке этого не надо, но его уже так припёрли, что показалось, пятый угол пора искать. Но больше всего в этой истории ему жалко было Алю. Она ведь вечером сама пришла, и он вышел за ворота, сели на скамейку. – Отец житья не дает, торопит… ты уж скажи, если не против, то давай заявление подадим. Саня был в полном смятении. Посмотришь на Алю – симпатичная, веселая девчонка. Правда, сейчас она какая-то несчастная, поникшая, видно, в самом деле, родители «точат» ее, как вода камень. Он вспомнил всех девчат, которых знал, ни с кем серьезно у него пока не было, да и не было такого, чтобы кто-то сильно понравился. Ну Алевтина – да, неплохая она, вроде нравится… да и ночью, наверное, что-то было, а иначе с чего бы он, раздевшись, спал под боком у нее. — Ну а что, давай подадим… надо подумать, где жить… Аля оживилась сразу, глаза заблестели. – Папка говорит, во времянке живите, а потом дом поможем построить. — Не-ее, не хочу у твоих жить, а то будут каждый раз проверять, заявились же нынче утром. — Сань, ну это же временно… ну хочешь сам место для дома выбери. — Выберу. Тут недалеко от нашего дома как раз есть место, там и построим. — Ну вот и хорошо, значит договорились: поживем пока у моих, а дом построим ближе к твоим. Все по-честному. Заявление они подали через два дня, и это был сигнал родителям готовиться к свадьбе. ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇 👇 👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇