Душевные истории

-Как это? -Так, мам...что за вопросы, я взрослый мужик, ты что? -Но…Лена приведёт Костика... - Вот и замечательно, я просил Лену эти выходные мне оставить, не то, чтобы я отказываюсь от ребёнка, но Костя живёт у меня, если ты не забыла и это Лена должна была побыть с Костей. -Ох, ох...Димочка, ну как же так -то? Леночка ведь придёт. -Издеваешься, да? Хочешь испортить мне настроение? Дмитрий давно уже не маленький мальчик, после внезапной смерти отца, он взвалил на себя обязательство по присмотру за матерью и младшим братом, Аликом. Алика, младшего сына, мать любила больной, безумной любовью. Ему позволялось всё, потому что сиротинушка, потому что растёт без отца, а Дима? Дима большой уже, ему четырнадцать... Дима после школы бежит листовки раздавать, а десятилетний Алик канючит у матери деньги на новые ролики и мать ему даст... Все мужские дела, прибить, забить, узнать, сделать, всё это легло на плечи мальчишки. Мать, до этого никогда не работающая, сделала усилие над собой и нашла какую-то работу возле дома, чтобы быть дома к приходу Алика, деточка хочет вкусненькое, у деточки какие-то ужасные бактерии нашли, ему нужна диета. Алик с каждым годом наглел и толстел, а Дима учился, работал, взрослел, получал образование и всё так же тянул маму с братом. Мальчику нужны обновки, хорошие вещи, репетиторы...Дима после учёбы шёл работать, как-то не привык сидеть на месте и ждать от кого-то помощи. Однажды он познакомился с Леной. Потом только понял, что всё было подстроено матерью. За год до этого, Дима встречался с Ольгой, однокурсницей, но матери Ольга ужасно не нравилась. Хамка, хабалка, ко бы ла, так называла мать Ольгу, она говорила, что они не пара, что Ольга дурно влияет на Диму. Ольга не видела в Алике божка и не поклонялась Диминой матери, а это плохо... Однажды, девушка просто сказала Диме, что они расстаются. -Почему, что случилось, Оля? Дима планировал с Ольгой семью, он хотел жениться на ней, завести детей...Но Ольга вдруг заговорила о расставании. -Не хочу потом разводиться, когда появятся дети. -Но зачем нам разводиться? -Потому, что выходить замуж за троих я не намерена. -Оля, за каких троих? -За тебя, твоего брата и твою маму, извини. Ведь ты не захочешь уйти и жить отдельно от них? -У нас большая квартира, Оля, всем хватит места, да и как я брошу маму с Аликом... Так они расстались. Мать торжествовала, она готова была праздник закатить по этому поводу, избавилась от оппонентки, Дима тогда не придал этому значения, он был погружён в свои переживания, Ольгу он любил. Но девушка была с характером, она не стала говорить парню, что его мама прямо ей заявила, что Дима будет продолжать заботиться о ней и об Алике, что их брак не значит ничего. -Он дал на могиле отца обещание не бросать нас. Он никогда не поставит выше семьи какую-то там девчонку. Тогда Ольга поняла, что это бессмысленно, она видела отношение Димы к матери и к брату, посоветовавшись со своей мамой, девушка решила уйти, плакала, переживала, но ушла. Так же сильно переживал Дима, он замкнулся в себе, много работал, в общем жизнь парня теперь была монотонна и однообразна. Мать, будучи дамочкой экзальтированной и взбалмошной, решила отчего-то, что Дима собрался уйти в монастырь... Вот она и познакомила его с племянницей подруги, Леночкой. Божье созданьице, с наивными голубыми глазками ротиком вишенкой, кроткая и покорная, мать думала, что легко сможет управлять снохой, но... Такой Леночка была для всех... На самом же деле, она не чаяла вырваться из-под гнёта матери и тётки и замужество было как нельзя кстати. На третий год семейной жизни, имея двухлетнего сына, Леночка побросала кое какие вещи в чемодан и уехала в командировку. В какую командировку может уехать неработающая женщина? Вот такой же вопрос был и у привыкшего решать все проблемы и чужие, в том числе Димы. Жена вернулась через неделю, с горящими глазами и блуждающим взглядом. Сложив руки на груди, Дима выслушал её версию и попросил собрать оставшиеся вещи и идти восвояси куда хочет. Мать пробовала усмирить Диму, но...наконец -то парень понял, он не кричал, не ругался, выставил жену за дверь, спокойно велел матери не лезть. Дождался братца, дал ему месяц на то, чтобы он устроился на работу, иначе через месяц, Дима пригрозил Алика не просто снять с довольствия, но и выставить за дверь. Они жили все вместе, Дима уже думал купить квартиру и съехать, но мать начинала плакать. Теперь же она молчала. Алик беспомощно посмотрел на мать, мол, скажи ему, чего он, но мать опустила глаза. Она решила, что лучше со старшим сыном не спорить, что видимо наступил какой-то предел его терпению, извини сыночек, говорил её взгляд, но теперь каждый за себя. Сына Дима оставил себе, нет, это не так, сына Лена оставила Диме. Мать уговорила его не разъезжаться, она правда помогала с малышом. Алик неожиданно взялся за ум, нашёл работу, стесняясь и смущаясь, попросил брата помочь ему снять жильё. -Почему дома не живёшь? -С девушкой хочу жить, она маме не нравится. -Понятно, молодец...я вот тогда не смог от вас уйти... -Ты...хочешь, чтобы я остался?- спросил брат. -Нет, я хочу, чтобы ты жил полноценной жизнью, и женился на той которую любишь и она любит тебя. А не так как у меня. -Прости меня. -За что? -Я знал тогда, что мама с тёть Ниной договорились тебя с Ленкой познакомить и какая Ленка, я тоже знал...Извини, брат...правда. -Да ладно, дело прошлое, давай, живи... Так Дима остался жить с сыном и матерью. Лена иногда звонила иногда, приезжала. Потом пропала на полгода. А Дима...Дима однажды встретил Ольгу. Они стояли друг против друга, оба замерли в порыве обнять друг друга, но так и не решились. Всё чаще и чаще стали встречаться внезапно, а потом Дима позвал Ольгу в кафе и просидели они там до самого вечера. Сегодня Ольга позвала его к себе. Она разошлась с мужем, воспитывает сына возрастом как Костя, сына забрал на выходные бывший муж Ольги, а она пригласила Диму. Мать, будто, что-то почувствовала, в последнее время появилась Лена и опять активировалась, так мать начала Диме капать на мозг, что может стоит простить? Всё забыть и начать жизнь с чистого листа. Дима же дал чётко понять, что никакого чистого листа не будет... -Леночка хотела с Костиком и с тобой сходить куда -нибудь... Дима устало сел на стул. -Мать...Ты чего добиваешься? -Я...я ничего, сынок, ты что? -Ещё раз ты скажешь мне про свою Леночку, про нашу совместную жизнь и что-то в этом роде, я заберу сына и уеду куда подальше. Мне надоело, поняла? -Дима...но я... -Я всё сказал. Буду в понедельник вечером. Мать давно поняла, у Димы кто-то есть, а ещё поняла, что власть её и контроль теряются над ним. На следующие выходные Дима взял Костика с собой, мальчик был в восторге от нового друга и тёти Оли. Только и болтал об этом. Мать сидела поджав губы. Вскоре случилось то, чего больше всего боялась и не хотела мать. -Я купил квартиру, - сказал Дима. -Мы переезжаем в новую квартиру? -Нет, переезжаю я и Костя, мама, нашу квартиру мы размениваем на две, тебе и Алику. -Что? - мать задохнулась от возмущения, - ты что такое говоришь, да ты знаешь с каким трудом папа... -С каким? Что папа? А мама? Я с четырнадцати лет тяну эту лямку и за эту квартиру я плачу так же, понимаешь, я! Мне надоело, всё, за коммуналку тебе буду платить я, на остальное ты себе заработаешь. Нужны будут продукты или лекарства, мало ли, мы с Аликом поможем. Всё, дайте мне жить нормальной, человеческой жизнью, я исполнил свой долг, мама, Алик слава богу, тоже за ум взялся, мы тебя не бросаем, не отказываемся от тебя, но прошу, дай нам жить своими жизнями. -Ты же не позволишь мальчику жениться на этой? -Мама! Хватит...однажды ты уже чуть не сломала мне жизнь...не портить её своему любимому сыну. Мать начала возмущаться, что -то говорить про пальцы которые одинаково больно если порежешь, но Дима её уже не слушал. Он сделал всё так, как задумал. Брат был благодарен Диме, он вообще как -то повзрослел, девушку выбрал хорошую, она не нравилась матери, но Диме очень. Хозяйственная, умная, добрая, но с характером. Приучила Алика к быту, он теперь и картошечки может поджарить и пол помыть... А Костя с Ольгой решили жить вместе, мальчишки считают друг друга братьями и всё вроде бы хорошо, да одно нехорошо, мать никак не успокоится, но ни Костя, ни Алик, уже не обращают внимания. Помогают матери, а в личную жизнь не пускают. Хотела было через Костика, мол не обижают ли...Наговаривал, да приговаривала, да только внук радостный, говорит, что очень ему нравится с папой, тётей Олей и Сашкой жить. Сашка, мол, брат мой, а я его. Поняла мать, что власть её не безгранична... Сунулась было к Алику, да тот направил быстро, по нужному адресу. -Вот чего ты? - говорят соседки матери, - парни-то у тебя, гляди какие умные да справные, самостоятельные, ну, тебе ли жалиться? Парни -то да хорошие, уж я их воспитала, да только с жёнами не повезло... А в чём не повезло, мать и не может сказать...Вот вроде всё хорошо, да что-то не хорошо, а что не хорошо, она и не поймёт сама... Так -то он должен мне, и второй сын тоже,- рассуждает мать,- да вроде всё покупают и приезжают, правда одни, без жён плохо, что советы материны ни во что не ставят...Костик тоже, прибежит, побудет с бабушкой немного и бежать... Обижается, что мальчишку этой...Ольги, не хочет привечать бабушка, а на что он мне здесь... Тоже хлыщ, бабка его вырастила...ну хоть не вырастила, но всё равно, а он к этой, к Ольге, матерью даже кличет... Залезла всё же в семью, вот ведь какая... Дима раньше так не разговаривал, а тут видите ли...долг он отдал сыновий...А Алик? Мать над ним тряслась, а он... Ну ничего, прибежите ещё к маме... Мать обижена. Она на поклон не пойдёт, много чести... А сыны? А что сыны, живут, семьями дружат, про мать не забывают, да только как -то будто она отдельно, а семьии сыновей отдельно. Вот Костя пришёл, новость радостную рассказал, мол, у дяди Алика и Марины ребёночек будет... А ей и не сказали... Автор: Мавридика д. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺

Дашу он, само собой, звал поехать с ним. Но тут уж она уперлась: пусть и маленький, а город!.. - Я жду настоящего! – говорила Наташа, и никто её не понимал. А дело было в семидесятых годах прошлого века. Жила Наташа в небольшом городке, и выбора женихов там особо не было. Но как-то же девушки выходили замуж! Выбирали из тех, кто был, настоящих не ждали. Да, не всем везло. Например, Наташина одноклассница и приятельница, Валя, вышла за одного из их небольшой дружной компании, а тот вдруг начал пить и поколачивать жену. Валя скрывала, как могла. Сор из избы не выносила. Синяки замазывала тональным кремом «Балет». Людям рассказывала, что в семье всё ладится – Юра деньги зарабатывает, и по дому всё делает – руки золотые. Но Наташа на правах подруги знала, что совсем не так радужно всё в семье у Валентины и Юрия. Так вот она себе такой судьбы не хотела! Не встречался ей хороший. Такой, чтобы Наташа поняла: за ним будет себя чувствовать, как за каменной стеной. Не было у них в городке таких, свободных, в смысле. В принципе, имелись хорошие мужички, но они и постарше Наташи были, и все уже, конечно, разобраны. Наташа ходила на работу в своё ателье, шила, ушивала и подшивала вещи населению, выполняла левые заказы в свободное время. У неё хорошо получалось, клиентки готовы были платить за копии модных платьев и блузок из журналов. А Наташа своё дело любила. Опять же, дополнительная копеечка. Глядя на дочку, которая почти всё свободное время проводила за швейной машинкой, мама Наташи, Дарья, только вздыхала. - Вышла бы, прогулялась. Так ведь и помрешь в девках. - Толку -то? С кем я должна прогуливаться? Я вон сарафан Зинаиде Кирилловне дошиваю. - Не дождусь я внуков. Всё уже ясно. - Да от кого я тебе тут внуков рожу?! – возмутилась Наташа. У неё самой отец был. Дарья в своё время вышла замуж за приезжего из деревни. Прожили они лет пять, родилась дочка. Гену потянуло обратно, в деревню. Ему там больше нравилось. Понял, что совершил ошибку. Дашу он, само собой, звал поехать с ним. Но тут уж она уперлась: пусть и маленький, а город! Коровам крутить хвосты не поеду ни за что! Гена уехал, а Наташа, пока училась в школе, ездила к отцу на лето. Там баба Аня пекла такой хлеб, который таял во рту. Особенно, если его запивать парным молоком. Потом бабушки не стало, а отец женился второй раз. Он по-прежнему звал Наташу в гости, но у неё не слишком сложилось с мачехой. - Ты лучше сам к нам приезжай, пап. – сказала она. Тот только кивнул. Всем было понятно, что не приедет. Так Наташа окончательно лишилась отца, но не сильно переживала по этому поводу. На самом деле, в их городке N очень много было одиноких девушек и женщин. Судьба матери была просто одной из десятков её землячек. Но мама Наташи боялась, что у дочки всё сложится ещё хуже. Ладно, замуж не хочет. Так если дальше будет сидеть, и ждать настоящего, можно ведь и без детей остаться! Годам к двадцати шести Наташа начала склоняться к тому, что мать права. Некоторые её одногодки, те, которым не хватило женихов, родили уже для себя. От кого? Кто-то молчал. А кто-то мог и проговориться – рожали-то, как правило, от чужих. От женатых. На этой почве в их небольшом тихом городке случались нешуточные скандалы. До драк с выдиранием волос. Ни в какие такие ситуации Наташа попадать не хотела ни за что! И когда девушке исполнилось двадцать семь лет, она решилась. Выбила себе в месткоме путевку в Прибалтику, и отправилась на море. - Одна? – удивилась мама. Почему, одна? Целая группа ехала туда же. А! Наверное, мама имела в виду себя. Что Наташа не позвала её. Обидится ещё. - Да, мам. Одна. Так надо! – многозначительно ответила она. - А-а… ну, ты езжай, дочка, езжай. Пусть всё получится. - Мама! - Молчу. Молчу. Наташа сама по себе была девушкой довольно стеснительной. В теории, конечно, хорошо было думать о том, что она поедет на море, и забеременеет там от кого-нибудь. Обязательно от красивого и умного. Ей ведь от мужчины ничего не нужно – ни взаимности, ни отношений. Главное, заполучить ребёнка. Но чем ближе поезд подъезжал к месту назначения, тем больше она нервничала. На вопросы попутчиков отвечала рассеянно, а потом просто забилась на свою верхнюю полку, и до самой Риги уже не спускалась вниз. Она довольно спокойно откололась от коллектива, который проживал в одной гостинице, был завязан на одного экскурсовода, и на определённый список мероприятий. Наташа не поняла, поездки на море тоже должны были быть коллективными, или как? У неё просто от волнения в голове стоял какой-то шум. Соседка по комнате, Маша, приёмщица из химчистки, спросила у Наташи: - Ты как себя чувствуешь? Всю дорогу молчала, теперь вон зелёная какая-то. Может, у тебя аппендицит? Живот болит? - Ничего у меня не болит! – взорвалась Наташа. – Отстаньте от меня все, пожалуйста! - А если ничего не болит, чего ты в музей не идешь? Наташа так зыркнула на Марию, что та предпочла ретироваться из номера. Девушка привела себя в порядок с дороги. Взяла деньги и пошла вниз, на стойку администратора. Наташа порадовалась, что она хорошо зарабатывает на заказах. Главное, чтобы администратор попалась лояльная. - Здравствуйте… я у вас тут отдыхаю…в триста двадцать первом. В общем, можно мне снять отдельный номер? У меня… у меня соседка сильно храпит! На стойке была табличка с именем администратора: Галина Сергеевна... Наташа прочла и сказала более умоляющим тоном: - Пожалуйста, Галина Сергеевна! Женщина лет тридцати восьми, на вид совершенно индифферентная, сказала в ответ: - Так поменяйтесь! - Не поменяется никто. Ну очень храпит! Ну, пожалуйста! И Наташа вытащила из кармана аж целую десятку. Аккуратно сложила и зажала между пальцев, и положила руку с купюрой на стойку. - Это за день пока. - У нас не день, у нас сутки. – женщина покрутила головой, ловко выхватила деньги, и шмякнула на стойку ключ с тяжелым брелоком. – А завтра, что? Соседка храпеть перестанет? Наташа заметила, что оформлять женщина ничего не стала. - Завтра будет завтра. – сказала она администратору. – И большое вам спасибо! - Спасибо на хлеб не намажешь! – ответила та, многозначительно усмехаясь. Вот же, наглый народ тут на курортах! Наташа чуть не сказала, чтобы та намазала на хлеб десять рублей, но вовремя прикусила язык. Ей и так пошли навстречу. Надо было уложиться в сутки. А то так можно спустить все накопления, если по десятке за ночь номера снимать. Наташа вышла на улицу и пошла по тротуару, всматриваясь в каждого парня, идущего мимо. Попадались и одинокие, и очень симпатичные с виду. И с умными глазами в том числе. Но Наташа так и не заговорила ни с одним из них. Не решилась. Тогда она вернулась к себе в номер. Нашла в чемодане свою тетрадку, в которой иногда зарисовывала эскизы платьев, увиденных где-нибудь в кино, или ещё где-то. Вырвала чистый лист и написала записку: «Молодой человек, я очень хочу ребенка, здесь я по путевке. Сама живу очень далеко. Я не хочу знать даже Вашего имени и никогда Вас больше не потревожу. Не могли бы Вы провести со мной некоторое время?» Пока писала записку – вся вспотела. Ну надо же! Это она просто сформулировала вопрос. А как будто голой на улицу вышла – такое ощущение. Ещё ведь эту записку нужно отдать… кому-то. Господи, да как же страшно! Наташа отправилась на дело второй раз. Половину листка она сложила вчетверо, чтобы сильно не мять, и положила в карман. Сначала несла, зажав в руке, но руки потели, и Наташа поняла, что записке настанет конец, если она не уберет её в безопасное место. Она шла и щупала карман сверху. Увидела симпатичного парня – он покупал воду в автомате. Наташа обрадовалась. Он стоит, а не идёт – удобнее будет подойти. Так и сделала. Подошла и протянула записку дрожащей рукой. Парень допил газировку, посмотрел на Наташу, потом на записку, и спросил: - Ты немая? Громко спросил. На всю улицу. Проходящие мимо люди начали оборачиваться на них, обращать внимание. - Нет. – сердито сказала Наташа. - Ну и скажи тогда словами, чего у тебя там. Чего за игры в Штирлица? Она вспыхнула, сунула записку обратно в карман, и пошла прочь. Такого она не ожидала. Что ему, трудно было развернуть листок и прочитать, что написано? «Штирлиц» недавно вышел на экраны и был очень популярным телевизионным фильмом. Про полковника Исаева слагали анекдоты, пихали фамилию Штирлица в разговоры, куда уместно, и даже не совсем. Музыка из фильма «Семнадцать мгновений весны» тоже была у всех записана буквально на подкорку, как и тексты песен. «Боль моя, ты покинь меня…» - так напевала Наташа про себя. Ещё бы и страх куда-нибудь заодно испарился. Правда, через две попытки ей было уже не страшно. Наташа упрямо ходила по улицам незнакомого города, и предлагала прочесть записку уже, кажется, всем подряд. Реакций было всего две. Либо парень мотал головой, глядя на Наташу, как на чокнутую. Либо смеялся, приговаривая что-то типа «Ну ты даёшь!» А она была готова дать, хоть прямо на улице, под деревом, честное комсомольское, но доброволец никак не находился. К гостинице она плелась уже ни на кого не глядя. Смятую записку сжимала в кулаке. Наташа посмотрела на свое отражение в витрине, когда проходила мимо магазина. Что с ней не так? Симпатичная, молодая. Фигура хорошая. Или… или она делает что-то не так, и вся её затея – сплошная глупость?! Перед гостиницей был сквер. Наташа пошла туда, села на скамейку, и зарыдала. Старалась не слишком бурно и громко. Зажимала себе рот ладонью, прокусив руку чуть не до крови. Как обидно, Господи! Никому она не нужна. Даже просто ночь провести никто не соглашается. Ещё и думают черт-те что, наверное. А и правильно думают-то! Дура она. По-другому и не скажешь… - Девушка, что с вами? – услышала она. - Всё в порядке. – пробулькала Наташа, и попыталась успокоиться. Она стирала слезы с лица кулаками, без особого успеха. - Возьмите. Девушка подняла голову. Перед ней стоял парень и протягивал Наташе платок в клеточку. Чистый выглаженный платок. - Спасибо. – всхлипнула она. Разжала руку, чтобы взять платок, и уронила свою записку. Молодой человек быстро наклонился и поднял смятый листок. - Вы из-за этого так горюете? – спросил он. - Да. Нет. Сама не знаю. Спасибо за платок. Когда она вытерла глаза насухо и посмотрела на него, он уже читал записку. Долго читал, словно не верил своим глазам. Потом спросил: - Это вы написали? - Я. – покаялась Наташа. - Это какой-то розыгрыш? Или, серьезно? - Я думала, поможет. - Сколько же вам лет? - Двадцать семь. - Рано вы отчаялись. - И ничего и не рано. Отдайте записку! - Забирайте. – он помолчал немного и сказал. – Ну… давайте, я вам помогу. Только насчёт имени я не согласен. Меня Андрей зовут. - Наташа… - по инерции ответила она. - Очень приятно, Наташа. Где будем время проводить? Я бы пригласил тебя к себе, но… - Не надо! Я тут номер сняла. - Тут? В Риге? – он как будто удивился. Гостиница именовалась «Рига» по названию города. - Да. Нас по путевке сюда заселили, но я сняла отдельный номер. – тут Наташе стало вдруг смешно, и она расхохоталась. – За червонец. - Однако. – хмыкнул Андрей. – Ну, пойдём. Ты мне скажи, какой номер. Я поднимусь следом. На Наташу навалилась вдруг такая тоска. Она была уверена, никуда Андрей не поднимется за ней. Зачем только предложил? Она скрыла досаду и кивнула. Ладно. Подождёт, а если он не придет – значит, зря Наташа всё это затеяла. - Наташа… - А? – обернулась девушка. - Номер-то какой? Значит, не врет? Придет? Наташа сказала номер, и пошла в гостиницу. Андрей появился спустя пятнадцать минут. Принёс бутылку шампанского, фрукты, и красную гвоздику. Одну. - Да не надо этого… - начала было Наташа. - Надо! Чего я, совсем, что ли, как этот?! Они выпили по стакану советского шампанского. Долго сидели и разговаривали – Андрей тоже оказался довольно скромным парнем. Потом он наконец-то поцеловал её. Вместе они провели целую ночь, а утром, когда Наташа проснулась, парня в номере уже не было. Когда девушка спустилась, чтобы отдать ключ, за стойкой сидела уже другая женщина. Лицо у неё было крайне недовольное. Наташа порадовалась, что вчера была другая. - А-а… - начала мямлить она. - Двести пятнадцатый? - Да. - Давай! – грубо сказала тётка, и посмотрела на Наташу, как на последнюю… Вчерашняя хоть и явно насмехалась над ней, понимая в чем дело, но такого презрения не излучала. Наташа быстро отдала ключ и ушла. За оставшиеся тринадцать дней Андрея она больше не встречала. А потом, уже дома, обнаружилась задержка. Через какое-то время стало ясно – авантюра удалась. В отпуск Наташа съездила не зря: она беременна! - Ну, а кто он вообще? – допытывалась Дарья. - Мам, ну какая разница – кто? Мы же с ним сразу договорились: он просто мне поможет! - Ну да, ну да. А отчество-то ты ребеночку какое дашь? - Мам, ну какое дам, такое дам! Я же буду сама рожать. С моих слов и запишут. - Ну а какое запишут с твоих слов? - Мам, ты покойника достанешь и то, честное слово! Ну, Андреевич. - Думаешь, мальчик будет? - Увидим. В срок родился здоровенький мальчик. Назвали Костей. Константин Андреевич, и фамилия мамина – Пузырева. Наташа сына полюбила, когда он был ещё у неё в животе. А когда увидела, так просто с ума сошла. Нет, какая она молодец, всё-таки. Всё не зря было! Всё не зря… Шли дни, недели, месяцы. Годы. Два с лишним года прошло. Андрей в очередной раз застыл, погрузившись в свои невеселые думы и глядя в окно. Хлопнула дверь – вернулась мать. - Помоги с сумками! – крикнула. Андрей пошёл помогать. - Опять дурью маешься? – спросила Галина Сергеевна, администратор регистрации гостей в гостинице «Рига». – Съездил бы уже давно, Казанова. - Да не нужен я ей! Договор был, что никто никого не ищет. Замужем она, наверное. Просто от мужа не смогла родить. Наверное… - У тебя всё «наверное», а сам и не знаешь ничего. Я тебе зачем адрес нашла? Поезжай, не майся дурью. Не могу уже смотреть на тебя! - Я могу уйти, не будешь смотреть. - Желательно, сразу на вокзал. – ехидно сказала Галина. – Что ты теряешь-то? Ну, замужем она, увидишь, и вернешься. Всё! - А если… - А если не замужем, вы поговорите. Всё! – она помолчала и добавила. – Хорошая девка. Мне глянулась. Смешная. Скромная. Однажды он собрался и всё-таки поехал. Поднимался на третий этаж пятиэтажки, а ноги так и норовили подогнуться от страха. Андрей собрался нажать кнопку звонка, как вдруг дверь открылась. На пороге стоял маленький мальчик, а позади – Наташа. - Ой. – только и сказала она. - Ты прости, что я вот так… но телефона же у тебя нет. А адрес мне мама ещё тогда дала. Я долго собирался. Если ты замужем, я уйду. А это он, да? – Андрей перешел на шёпот. – Как ты его назвала? - Константин. - Классный… можно? - Да… Андрей наклонился и осторожно взял мальчика на руки. - Приве-ет! Я – Андрей. - Он пока не общается толком. Погоди… какая мама тебе дала мой адрес? - Да моя же! Она работает в Риге. Ну, на стойке регистрации. Галина Сергеевна, вряд ли ты помнишь… - Я помню! Помню. Я еще порадовалась тогда, что именно она работала. На следующий день была злыдня какая-то… - А вы гулять собрались? Давайте я с вами. - Давайте. – Наташа улыбнулась. – Баул свой бросай тут, в коридоре. Они отвели Костю на маленькую карусель во дворе, кривую и облезлую – другой не было. Андрей крутил её одной рукой, второй придерживая сына. - Всё-таки, ты не замужем. Я рад… а почему? - Видишь ли, Андрей… - задумчиво сказала Наташа. – У нас тут совершенно не за кого выходить замуж. - За меня-то пойдёшь? – спросил он. Наташа вспыхнула и подавила желание отвернуться. Посмотрела на Андрея прямо и сказала: - Пойду. Чего не пойти? История на реальных событиях, рассказанных читательницей. Наташа вышла за Андрея, они живут вместе и по сей день... Автор: Ирина Малаховская-Пен.

Он был как будто и не с ней, а где–то в другом месте. Аню стало это раздражать… Умывшись, женщина легла на софу, задремала, но тут хлопнула входная дверь. Сергей уже топтался в прихожей. — Аня! Возьми у меня зонт! На улице жуткий дождик, я весь промок! — закричал супруг. Аня послушно встала, нащупала ногами тапочки, поспешила к Сергею. — Да, конечно. Добрый вечер, Сережа! — улыбнулась она. — Ужин будет готов через двадцать минут. Ты пока отдыхай. Давай, развешу твой плащ. Сергей сунул жене в руки мокрую одежду, ушел в гостиную. Там, расстегнув ворот рубашки, он открыл бар, вынул коньяк, плеснул себе в бокал, подержал его, наблюдая, как играет темными отсветами напиток, потом выпил. Налил ещё… Аня позвала к столу, пришлось закрыть шкафчик, идти к ней. Сережа сел на стул, забарабанил по скатерти пальцами. Потом, схватив вилку, быстро смел Анины котлеты и печеную под соусом картошку, отставил тарелку, вытер пухлые губы салфеткой, непременно тканевой, бумажные Сережа не терпел, а потом стал ждать чай. Он вздыхал сначала тихо, потом чуть громче, тем самым подгоняя Аню. Она же ела медленно, нехотя, кусок в горло не лез, но надо есть, не помирать же от дистрофии. Заметив нетерпеливый взгляд мужа, Аня наконец вставала, вынула его чашку из шкафчика. Вооружившись ситечком, женщина наливала Сергею заварку, всегда одно и то же количество, без чаинок, иначе Серёжа морщился и выливал чай в раковину, требовал налить другой. Свекровь, делясь секретами того, как привык жить Сережа, приучила Аню относиться к чаю чуть ли не как к божественному напитку. — Ты пойми, Аня, пить что угодно, лишь бы это было темного цвета и с черными, скукоженными листиками на дне, Сережа не будет. Ну вот такой он брезгливый человечек у меня! — тут она любовно смотрела на стену, за которой играл в шахматы Сергей со своим отцом. — Он любит хороший, дорогой чай, покупаемый всегда только в одном магазине, я тебе потом напишу его адрес, там подойдешь к Кларе, тамошней продавщице, и скажешь, что ты от Чижовой Галины Романовны. Клара тебе спецзаказы давать будет. Так вот, заварник обязательно фарфоровый, и накрывай, детка, его, чтобы тепло не терялось. Сережа любит, чтобы заварка была непременно кипяток. Дальше, вот ты наливаешь… Тут шел подробный инструктаж, как лить, какие ячейки ситечка единственно подходят для напитка, в каких случаях можно добавить чабрец или мяту. Аня слушала, кивала, запоминала… — Ты что, Ань! Совсем вы там с ума посходили?! — возмущалась Анина подруга, Катька, когда они зашли, кажется, в сотый магазин посуды, ища «именно такое» ситечко. — Налей ему обычного чаю, если не пьет такой, пусть воду хлебает! Ань, у меня ноги уже гудят, давай поиски ситечка перенесем, или я его вам на свадьбу подарю, а?.. — Нет, Кать. Ты иди домой, я сама дальше… — расстроенно говорила Аня. Уж очень ей хотелось угодить будущему мужу… Катерина, как и обещала, подарила злосчастное ситечко на бракосочетание. Ячейки оказались достаточно маленькими, а ручка достаточно длинная, чтобы Галине Романовне понравилось. И вот сейчас через это ситечко, оставляя на нём черные, развернувшиеся чаинки, стекала в Серёжину чашку заварка. Аня задумалась о чем–то, заварки получилось намного больше, пришлось выливать всё и начинать сначала. — Ань, ну ты чего? Уснула? Давай скорее, уже в горле пересохло! — недовольно засучил ножками под столом мужчина. — Да вот твой чай, — раздраженно бухнула на стол чашку Анна. — Сереж, а вот я вчера звонила тебе на работу, и мне сказали, что тебя там нет… Что ты взял отгул… Сергей выпрямился, его лицо из устало–недовольного стало раздраженным, сердитым. — Ты что, проверяешь меня? С каких это пор я должен отчитываться, где и когда я бываю, а? Да, я взял один день, чтобы съездить к своему школьному учителю, Петру Викторовичу. У того был юбилей, он очень просил заехать. Ну и что?! — Ничего… — Анна машинально смахнула в мусорное ведро остатки еды, стала мыть посуду. — И сколько ему? — Кому? — Юбиляру. Надо же было купить подарок, я бы могла зайти в ГУМ… — Ах, подарок… Я купил ему самовар, большой, пузатый, расписной самовар. Он ими увлекается, — махнул рукой Сережа. — Аня, ты бросай эти расспросы–допросы! Ну вот, чай совсем остыл! Мужчина с досадой оттолкнул от себя чашку, та накренилась, чай выплеснулся на скатерть, расплываясь большим, коричнево–желтым пятном. — Серёжа! Что ты делаешь?! — возмутилась Аня. Но муж уже ушел в кабинет, закрыв за собой стеклянную дверь. — Ну и ладно, — пожала плечами женщина. — Было бы предложено… Вчера невестке звонила Галина Романовна, выясняла, почему Сергей приезжает к ней такой хмурый, издерганный весь. Спрашивала, не может ли она чем–то помочь. — Нет, у нас всё хорошо, — как–то неуверенно успокоила её Аня. — Просто у вашего сына много дел на работе, такая ответственность, сами понимаете! Совещания, решения… Сергей работал в управляющих жизнью района структурах, был приближен к руководящим лицам, давно перестал быть мелкой сошкой, корона уже слегка давила ему на височки. Серёжина подпись стояла на многих документах местного масштаба… Как уж тут не издергаться, не ворочаться по ночам, размышляя… — Значит, ему просто нужно в отпуск! — догадалась Галина Романовна. — Точно! — кивнула Анна, вертя в руках найденный недавно гипсовый сувенир с надписью «В городе Сочи темные ночи». Вылитая из гипса половинка сердца с ломаным краем была куплена Сергеем явно без участия жены. Находка оказалась завернутой в туалетную бумагу и спрятанной в самый дальний угол бельевого шкафа. Аня полезла туда разобраться на полках, а тут эти «Сочи–ночи…» На фоне красно–охристого сердца было крупными мазками нарисовано море и стоящий на берегу мужчина. Его черный силуэт был хорошо виден на фоне заходящего солнца. Мужчина протягивал кому–то руку, но его спутника не было. Он, видимо, остался на второй половинке. Если спросить Сережу, что же это такое, и когда уже супруг успел побывать в Сочи, он наплетёт, что совершенно не понимает Аниных намеков, что сувенир ему привезли коллеги, что тот разбился случайно, и пришлось спрятать кусок. А потом Сережа просто про него забыл, закрутился… В Сочи, поди, сейчас жарко, цветут магнолии… А Сергей как раз неделю назад ездил в командировку в Подольск, очень, по меркам этого небольшого городка, длительную командировку. Вернулся коричневый, с четкой линией загара по коротким рукавам рубашки. «Надо же, какое солнце у нас, стоит выйти за черту Москвы!» — ехидно заметила Аня. Муж пропустил это замечание мимо ушей. …— Я поговорю с Сережиным папой, может быть он сможет организовать вам билеты на море, — сочувствуя сыну, прошептала Галина. — Вечером тогда узнаю, тебе сообщу. Всё, Анечка, пойду. Лев Петрович уже вернулся, буду кормить… — Да, конечно! — закивала Анна. — Пора кормить… Свекровь так и не перезвонила, видимо, билеты на море откладывались… … Весь оставшийся вечер молчали. Серёжа разгадывал кроссворды, Аня вышивала. По телевизору шёл какой–то концерт, большие напольные часы в дубовом чехле с прозрачной вставкой постукивали маятником, словно отбрасывали бильярдные шарики в лунки. Скоро муж сказал, что устал, ляжет пораньше. Аня кивнула, отвлеклась на минуту от пялец, переменила нитку и продолжила укладывать на ткани ровные, одинаковые крестики. Ближе к десяти вдруг затрезвонил телефон. Аня поспешила взять трубку, потому что от громких звуков Сережа всегда дергался во сне, стонал. — Алё! Анька, ты? — услышала женщина в трубке бодрый голос. — Я. Кать, не ори так! — А что? Спят усталые игрушки? Мои еще прыгают вовсю. Так вот, я что звоню… Катя на секунду замолчала, потом снова затараторила: — Твой Сережа тебе изменяет. Я видела его с какой–то губастой вчера в парке. Мы с детьми ходили кататься на карусели, а он с этой сидел на лавке, миленько так ворковал. Ань! Аня, что ты молчишь? Может, надо было сказать тебе при встрече… Такие вещи не сообщают по телефону, да? Анна помолчала немного, накручивая на палец телефонный провод. — Он с кем–то был в Сочи, — сказала она наконец. — Я нашла сувенир оттуда. — Да ты что?! Выгнала? — воспряла духом Катька. Раз Аня не печалится, значит и ей, Катерине, не стоит наводить траур. — Кого? Серёжу? Нет. Это его квартира, как я могу… — Слушай, тогда уезжай сама! Ну как он так может–то, а?! — дальше Катя обозвала Сергея гулящим котом и затихла, слушая, что ответит подруга. — Кать, ты не переживай, всё наладится у нас! Спокойной ночи! Аня же так любила Серёжу… Он был для неё вторым после Бога, Мужчиной, опорой, Единственным, красивым и очень–очень хорошим! Из почетной семьи, умный, с образованием, не увалень какой–нибудь, а очень даже спортивный, Серёжа стал отличным кандидатом в женихи. И Аня нравилась мужу, это совершенно точно. Когда–то нравилась. А сейчас… Сейчас он просто запутался, увлекся, нужно помочь ему достойно выйти из этой ситуации… Анна кивнула своим мыслям, еще раз рассмотрела половинку сердечка, подошла к двери спальни. Сережа храпел, значит, ничего не слышал… На следующее утро, проводив мужа на работу, Аня налила себе кофе, устроилась в кресле, открыла сборник стихов. Ей сегодня не нужно идти на работу, а значит, спешить некуда, можно переливать этот день, пропускать между пальцами, пребывая в блаженной неге. Глаза бегали по строчкам, подмечали интересные обороты, сравнения. Аня, редактор в небольшом издательстве, всегда запоминала необычные моменты в книгах, даже иногда выписывала их, потом читала мужу. Сережа всё это терпеливо выслушивал, но особенного энтузиазма не проявлял, скептически качал головой в попытке представить, как «лунный кот, сидя на самом краешке лужи, пьет из неё звезды, быстро лакая шершавым своим языком…» Аня открыла тетрадь, стала, закусив губу и пыхтя, как делала это в детстве, записывать понравившиеся обороты. Но её опять отвлек телефон. Лениво потянувшись, женщина подняла трубку. — Алло! — вопросительно сказала она. — Что вы молчите?! Трубка как–то странно вздохнула, потом женский голос прошептал: — Извините, вы же Аня, да? — Анна Фёдоровна. — Анна, вы простите меня, я разбудила вас? — С чего вы взяли? Я давно встала. Да что вам нужно? — уже хотела кинуть трубку Аня. — Нет, просто Сергей говорил, что ночами вы обычно плохо спите, мучают боли… Ох, как же мне жаль вас, как жаль!.. По–человечески, по–женски… — Что вы несёте, какие боли? Вы ошиблись номером! До свидания! — Аня покрутила пальцем у виска, бросила трубку. Но телефон зазвонил опять. Аня ответила. — Вы не поняли, я могу помочь. Мой отец работает над новым лекарством, он готов взять вас в группу испытуемых… — зашептала трубка. — Пока не стало слишком поздно… Аня помотала головой, думая, что ей это всё снится. А это было просто начало конца… — Так, женщина, да о чем вообще речь? Откуда вам известно о Сергее? Кто мучается болями? Вы пьяны? Или в психиатрической больнице сегодня день открытых дверей?! — Анна… Меня зовут Елена, я… Мы… В общем, мы с Серёжей немного вместе… Да это же теперь вам неважно, да? — Да… То есть нет… Как это «немного вместе»? Я что–то ничего на понимаю, Елена! — Аня даже улыбнулась. Тётка в телефоне несла какую–то околесицу, даже забавно. — Аня, можно я приеду? Вам тяжело выходить из дома, понимаю. Я сама… Я знаю адрес! — деловито предложила затейница–Лена. Анна задумчиво пожала плечами. — А давайте! Вы меня заинтриговали, право! Приезжайте, жду! — ответила она наконец. — Как ваша фамилия? Мне нужно предупредить консьержку! — Дынина. Лена Дынина. Выезжаю. И вы не суетитесь там! Так хорошо, что мы с вами познакомились… Это так по–современному… Дынина еще что–то восторженно бормотала, но Аня не дослушала, повесила трубку… Лена была у Аниной двери уже через двадцать минут. Она робко нажала кнопку звонка. Сергей сказал, что Аня боится громких звуков… Анна Фёдоровна стояла в прихожей, рассматривала гостью. Строгий брючный костюм, легкая шифоновая блузка, высовывающаяся из–под жилетки, выпущенные на свободу кудрявые, каштаново–золотистые волосы, туфельки на тонком каблучке–шпильке, дневной, неброский макияж, длинные, в красном лаке ноготки… Лена застыла на миг, сглотнула. — А вы можете передвигаться самостоятельно? — вскинула она брови. — А не должна? — вопросом на вопрос ответила Аня. — Ну… Эээ… В вашем состоянии… Вот, здесь пирожные… Я нам к чаю… Лена робко протянула вперед коробку, перевязанную красивой розовой ленточкой. — Спасибо. Ну, проходите на кухню, забавная Лена! — развеселилась Анна. — Вот вам тапочки. Ленка сунула ноги в клетчатые «гостевые» тапки, засеменила за хозяйкой. Странно, в квартире совсем не пахло лекарствами, шторы раздернуты. Не так представляла себе Дынина Сережину жилплощадь. Но миленько, уютно, места много… — А как же ваша светобоязнь? — не удержалась Лена, уж очень яркий свет врывался в балконные окна. — Может быть, задернуть шторы? Нет, определенно Лена эта большая чудачка! Интересно с ней! — Сегодня пока не беспокоила! — улыбнувшись, развела руками Аня. — Может, завтра наступит… — Аааа… Ээээ… Понятно. Можно, я сяду? — Лена кивнула на стул. Аня разрешила. Она сегодня добрая. — Чаю? — поинтересовалась тем временем хозяйка, включила конфорку, поставила на плиту чайник. Тот, полупустой, быстро закипел, стал свистеть на всю квартиру. Но Аня не двигалась с места, наблюдая за гостьей. Та сначала нервно поглядывала на чайник, потом вскочила, выключила газ. — Вода не должна перекипеть, потому что иначе она… — объясняла свой поступок Лена. — Иначе она станет невкусной, — закончила за неё Аня. Этим премудростям учил их обеих Сережа… Елена наблюдала, как Аня расставляет на скатерти чашки. — Надо бы блюдца… — прошептала гостья. — Да, точно. Хотя… Да ну их! — махнула рукой Аня. — Сахар? — Белая смерть… — покачала головой Лена, вспомнив, как Сергей пугал её рассказами о том, что Аня, любящая с детства много сладкого, докатилась до смертельного состояния. — Хорошо. Зато у нас есть пирожные. Анна Фёдоровна взялась за заварочный чайник, но гостья тут же пролепетала: — Извините, но надо бы достать ещё и ситечко… Чаинки же… Аня замерла, потом, всё бросив и сев напротив Елены, прошептала: — Ну давай, рассказывай, что он там про меня наплел! Лена смущенно выпрямилась, поджала под стул ноги, откашлялась, а потом поведала, как, встретив Сергея, она поняла, что не может жить без него и дня. Он тоже увлекся ею, стал приглашать на свидания. — И сколько вы вот так… — сделав в воздухе пассы руками, уточнила Аня. — Ну… Год, наверное, — тихо ответила Лена. — Анечка, вы меня простите, я бы никогда не пришла, так и хранили бы мы нашу связь в тайне, но Сережа недавно, когда мы были… Летали… — В Подольск? — подсказала Аня. — Подождите, я сейчас! Она притащила на кухню сувенир в виде сердца. — Похоже, это оттуда? Очень символичный презент! Лена отпираться не стала. — Ну в общем да, вторая половинка сердца у меня. Это так трогательно… — зарделась гостья. Она была лет на восемь младше Ани, совсем еще молодушка, засмущалась, покраснела, как маков цвет. — Так вот, он признался, что вы в беде, и он просто не может вас оставить. — Да? И велика ли беда? Я просто как–то не в курсе. Аня плеснула в чашки заварку так, как это делала всю свою сознательную жизнь, без ситечек, лишних расшаркиваний и придыхания. — Вам жить осталось от силы месяцев шесть, за вами нужен уход, Сережа не в силах вас бросить, жалеет, поэтому нам с ним нужно будет подождать. — И какая часть тела меня подвела? — откинувшись на спинку стула, вытянув ноги и сложив руки на груди, спросила Аня. — У вас, простите, «размягчение мозга». Но вот поэтому я здесь! У меня есть связи с людьми, которые, конечно пока экспериментально, но пытаются лечить такие заболевания! Я думаю, вам стоит к ним обратиться! — быстро затараторила Лена, краснея еще больше. Аня улыбнулась. — Вы хотите меня спасти? Но тогда я не отпущу Серёжу. Если выживу, он так и будет со мной, ты же это понимаешь? — хитро прищурилась хозяйка. — Да и ему не резон разводиться. На таких постах, какие занимает он и к каким стремится, распад семьи, любовь на стороне не в почете! Леночка захлопала ресницами, раскрыла рот, да так и осталась сидеть, переваривая информацию. А сама Аня, услышав, что в дверь опять звонят, поспешила открыть. Это была Галина Романовна. Она приехала, чтобы поговорить с невесткой, как–то поддержать её, помочь в кризисе семейной жизни. — А! Вот и вы! Прекрасно! Галина Романовна, проходите сразу на кухню! — велела Аня. — Там сидит Лена, ваша будущая невестка. Она заменит меня, когда я с совершенно мягким мозгом отдам концы. Свекровь испуганно вскинула бровки, сомневаясь, видимо, в разуме Ани, пролепетала что–то, последовала за ней. Лена вскочила, стала, как школьница, теребить уголок рукава. — Вот, это Лена. Лена, это мама Сережи! Официальное знакомство окончено. Только вот беда, мне про проблемы с головой Сережа тоже рассказывал, только вот пациентом были вы, Галина Романовна. Вас нужно часто навещать, потому что отец с вами не справляется, вы чудите, а Сережа за вами присматривает. — Чего? — просто, неаристократично переспросила Галина. — Он бывал у нас очень редко, звонил тоже не часто. Я чудачка? Аня, я вообще ничего не понимаю! Налей мне, пожалуйста, чаю. Анна послушно вынула из шкафа ещё одну чашку, схватила ситечко. — Да выбрось ты это забрало! — скривилась вдруг Галина. — Я, слава Богу, нормальный, среднестатистический человек, совершенно спокойно отношусь к чаинкам. Лена, сядь! Девочки, милые, если я сейчас не съем вот это вот пирожное, — женщина показала на «Картошку» с украшением из крема, — то и правда размякну. — Так берите! И плевать на то, что сейчас только одиннадцать утра! — подтолкнула к ней коробку Аня. Сергей тщательно насаждал в семье идеи правильного питания. Есть сахар было вредно, конфеты — можно, но строго после обеда. Это правило также железно соблюдалось, как и наличие ситечка. — Да и правда… Галина с упоением откусила кусочек, второй, потом, выпив чашку чая залпом, налила себе вторую. Чаинки весело кружились на дне, танцевали и вертелись, толкая друг друга, а Галя, Лена и Аня с любопытством за ними наблюдали. — Как мухи, правда?! — прошептала Лена. — Вьются, скачут! Боже, если Сережа узнает… — Да упаси Бог! — поддакнула Аня. — Лена, а вы… Вы Сережина… — Галина Романовна не договорила, но Аня быстро назвала всё своими именами. — …Она ждет, пока мой мозг размягчится, чтобы занять мое место, — заключила невестка. — Вот, пришла посоветовать лекаря. — Как благородно! Нет, ну как трогательно! — всхлипнула Галина. — Такая забота!.. И что, когда Сережа овдовеет? Мне бы знать точно, надо будет искать хороший ресторан, устроить пышные поминки. На какую дату смотреть? Аня и Лена испуганно переглянулись, но Галина тут же рассмеялась. — Вот яблочко от яблоньки, а… У моего супруга тоже была идеальная версия, почему со мной, дочкой генерала, он не может развестись, но гулял на стороне по–страшному. Я тоже была смертельно больна. Только у меня, насколько я знаю, было что–то с печенью… Аня вдруг перестала веселиться, её лицо посерьезнело. Пирожные перестали быть вкусными, кухня, до этого просторная, светлая, вдруг начала сужаться, давить. — Почему вы не развелись? — тихо спросила невестка. Галина Романовна сложила руки на столе, чуть наклонила головку набок, став похожей на любопытную сороку. — Ну, во–первых, с мужем я могла путешествовать по миру. У него длительные командировки, у меня интересные поездки. Зачем же я буду кусать руку, которая меня развлекает?! Ну и любила немного его, красавчика. А потом, после его первого инсульта, все пассии его разбежались, никто кроме меня ему чаинки не вылавливал, рубашки по цвету не рассортировывал, с ложечки не кормил. Вот тогда он понял, кто есть кто, стал меня ценить. Но это был мой выбор… Тут Галина взяла Аню за руку, погладила её ладонь. — А ты, Анюта, решай сама, что дальше с твоей семьей станется. Я не была красавицей, вряд ли нашла бы кого–то другого, ты — другое дело. Решишь развестись — я пойму… — тихо закончила она свою речь. Хлопнула входная дверь, из прихожей понеслись проклятия, что–то упало. — Аня! Анна! — закричал Сергей. — Сделай мне кофе! Но жена не двинулась с места. — Что ты сидишь? Я же просил… — заглянул в кухню мужчина, увидел гостей, его готовая сорваться с уст тирада так и лопнула мыльным пузырем. Сергей сглотнул, медленно прошел к столу, потом виновато, просяще взглянул на мать. Та отвела взгляд, но через секунду послушно встала и принялась насыпать в турку кофе. — Лена? Что ты тут делаешь? — наконец прошипел Сергей. — Пришла поддержать твою жену. Только вот никакого размягчения у неё нет… — пояснила Елена. Сережа хотел сесть, но Аня быстро задвинула его стул. — Ты что? Я же могу пасть! — зло буркнул он. — Мне чудить разрешается! Шесть месяцев, и я овощ, ты же знаешь! Ну и как там, в Сочи, ребята? — спросила Аня, улыбнулась, а потом, чтобы никто не заметил дрожащего подбородка, отошла к окну. Больно, когда предают, еще больнее, когда делают это скрытно, пытаясь усидеть на двух стульях. — Мама! — вдруг оттолкнул чашку Серёжа. — Ты зачем мне гущи налила?! Кофе должен быть… Галина Романовна усмехнулась, взяла чашку, вылила напиток в раковину. — Каков мужик, таков и кофе, с осадочком. Извини, сынок, но ты больше ко мне не приезжай. Не хочу тебя видеть. — Мама! — растерянно схватил её за руку мужчина. — Да не слушай ты их, я только тебя люблю! Давай, домой отвезу, хочешь? Мамулечка, они тут просто с жиру бесятся, а ты у меня лучшая! Галина Романовна покачала головой. — Да никого ты не любишь, как и твой отец. Ань, пойдем, хочется на воздух. — Ага, голову проветрить мою, размягченную! — поддакнула Аня, сняла с пальца обручальное кольцо, положила его перед мужем, потом, улыбнувшись свекрови, пошла одеваться. Лена, испуганно глядя на Сергея, вся как будто уменьшилась, скукожилась, будто старалась слиться с мебелью. Но не вышло. Только за Аней закрылась дверь, как мужчина вскочил, стал ругаться, укорять Лену в том, что всё она испортила, а могли бы жить припеваючи. — Тоскливая бы это была песня, — одернула его Леночка. — Как же так, а, Серёжа? Сказочник ты, однако… — Сделай мне чай! — как будто не слыша её, велел мужчина. — Я буду в кабинете. Никакого покоя в собственном доме! Ну, что ты встала истуканом? Хотела со мной жить? Давай, поворачивайся! Да ситечко возьми, слышишь?! Я без чаинок люблю! Лена сначала хотела уйти, бросить его, хлопнуть дверью, проплакать неделю, да и воспрянуть потом духом… Но осталась. Квартира хорошая, просторная, Сережа красавчик, теперь на ней женится… Ради такого и чаинки можно повылавливать. Да и ребенка всё не одной растить, а то, вон, уж третий месяц, сказали, скоро живот будет заметен, надо бы отца к ответственности привлечь!.. Аня и Галина Романовна, как будто сговорившись, о случившемся не вспоминали, поехали на ВДНХ. Сидя в кабинке «Колеса обозрения», они, схватив друг друга за руки, разглядывали окрестности. Сережа высоты боялся и им запрещал на таких аттракционах кататься, ну а теперь можно, с размягчением–то мозга… Потом женщины поплавали на катамаране, постреляли в тире. Галина выиграла огромного белого медведя с грустными карими глазами. Аня выбрала себе розового фламинго. — Куда теперь? — спросила уставшая свекровь. — Вы домой, я вещи пойду собирать, потом не знаю, придумаю что–нибудь, — махнула рукой Аня. — К родителям вернусь. — Ну вот ещё! У меня есть квартирка на Сходненской, о ней вообще никто не знает. Живи, если хочешь. — Спасибо. Не нужно, — Анна вдруг повеселела. — А не сгонять ли нам с вами в Сочи, а? Галина Романовна удивленно вскинула бровки. — Ну… Надо спросить у… — начала она. — А мне не надо. Я поеду! Тоже сувенир привезу! Она отвернулась, зашагала прочь, потом побежала, уже не пытаясь сдержать слёзы. — Аня! Анька! Ты чего несешься так?! — схватила её за рукав Катерина. — Случилось что? Аня улыбнулась подруге, вдруг обняла её, вздохнула. — Катюха… Так хорошо, что ты здесь… С Галиной Романовной можно было гулять, делать вид, что всё в порядке, что ты сильная и справишься, а вот с Катей можно быть собой. Катерина видела Аньку в самые разные моменты её жизни, на неё можно положиться… —Да что ты?! Пугаешь меня! — не на шутку растревожилась Катя. — Поехали куда–нибудь, а? Подальше отсюда, от города этого. Хочу с чистого листа всё начать… — тихо попросила Анна. Катя понимающе кивнула… Она привезла её к себе домой, сунула ребятне купленные по дороге раскраски, заперлась с Аней на кухне, сварила тягучее, пахнущее корицей какао, как когда–то делала её мама, если Катюшке было плоховато на душе. — …Ну, Анютка, всё к лучшему, я знаю! — выслушав Анину историю, заключила Катя. — Мне никогда твой Серёжа не нравился. Напыщенный индюк, и больше ничего! Уж очень замороченный, а из себя мало что представляет. Но ты, я вижу, сильно переживаешь, да? Давай, хочешь, на дискотеку сегодня пойдём? «Мы по барам, по тротуарам…» — напела Катя, стала пританцовывать. ну? У меня такое платье есть, вообще отпад! — Нет. Можно я просто у тебя посижу, а? — шмыгая носом, попросила Аня. — Да хоть вообще живи! — согласно кивнула Катерина. — Постелю тебе в дальней комнатке. Там тихо, хорошо… Аня долго не спала, ворочалась. Потом встала, вышла в коридор. Заплакали Катины дети. Аня тихонько зашла в их комнату, села в кресло, стала напевать колыбельные. Господи, сколько она знает колыбельных!.. Ей бы своего ребеночка, его бы пестовать, да пока не время, видимо… … — Аня! Ты? — услышала женщина знакомый голос, оглянулась. В толпе встречающих стоял Сережа, держал в руках цветы. Но ждал он явно не Анну. — Привет, — кивнула женщина бывшему мужу. — Привет. Рад тебя видеть… — протянул Сергей, потом быстро скользнул взглядом по идущей из самолета толпе. — А я здесь Лену встречаю… — стал он как будто оправдываться. — Да и встречай себе на здоровье! — улыбнулась женщина. — Извини, мне пора! Она быстро повезла чемодан к выходу. Там ей уже махал кто–то, какой–то мужчина в бейсболке. Он не привередлив, пьёт чай с чаинками, тоже, как и Аня, любит поэзию и никогда не ложится спать, не сказав жене, как любит её. Аня верит ему. Жить без доверия невозможно, немыслимо, лучше уж тогда вообще доживать свой век в одиночестве… Денис любит рыбалку и то, как Аня тихонько стоит рядом, пока трепещет на поверхности воды поплавок. Он, Анин муж, простой, смешливый, отходчивый. Аня с ним счастлива… Сергей проводил Аню взглядом, отвернулся. По залу к нему уже шла Леночка, опять чем–то недовольная, опять расстроилась... Лена с Сережей не любят друг друга, но зато она наливает ему чай без чаинок и жарит его любимые рубленные котлеты. Она живёт в его большой, светлой квартире, растит их сына, давно уволилась, ходит заниматься йогой и пилатесом. И никогда не спрашивает, где пропадает муж. Лена не доверяет ему, но предпочитает просто ничего не знать о его похождениях, пользуясь благами супружеской жизни. «Уж лучше жить так, чем быть матерью— одиночкой!» — рассуждает она. Счастлива ли Лена? Говорит, что да… Галина Романовна мечется между Сергеем и Аней, навещает внука, потом бежит к Аниной дочке. Аня не возражает, ведь всем хочется счастья, домашнего, семейного, теплого, тихого счастья, с чаем, пирогами и обнимашками… Так пусть и у Галины Романовны оно будет… Автор: Зюзинские истории. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

Полное имя Аси было Агнесса, но так её никто не называл. Девочка всё детство жалела, что родители назвали её таким необычным именем. Ей хотелось быть простой Леной (коих в их классе было аж четыре) или Наташей (тоже трое имелось), ну, на крайний случай, Олей. Но, Агнесса! Девочке думалось, что это имя больше подходит некоей полной даме в очках, которая ходит в растянутой вязаной цветастой кофте, всюду таскает большую сумку и любит декламировать стихи… Однако одноклассники, примерно в шестом классе, в конце концов, сократили имя до Аси, и всех это устроило, особенно саму Агнессу. Впервые, после школьных лет, о своём необычном полном имени Ася вспомнила, когда встретилась с Лёликом. Парень назвался так, когда они познакомились в университетской столовой, где девушка обедала, сидя за столиком. Ася сразу вспомнила старый мультик про Лёлика и Болика, а ещё, про Лёлика из «Бриллиантовой руки» и прыснула от смеха в кулачок. Парень нисколько не смутился и присел за её столик.Он притащил целый поднос еды и ел с большим аппетитом. Ася, удивлённо раскрыв глаза, наблюдала, как исчезают с его тарелки котлеты, салат и гарнир. А потом и булочка с компотом. Асе бы той еды хватило раза на три. Она была худенькая и ела, как птичка (так ей всегда говорила бабушка). А ещё бабушка говорила, что мужчина должен питаться хорошо, сытно и обязательно мясом. Ася на минутку загрустила. Ведь бабушки давно не стало, как и её родителей. Ася жила одна. А этот молодой человек со смешным именем был очень обаятелен… — Значит, вас зовут Агнесса, а не Ася? На самом деле, меня тоже зовут не Лёлик, а Леонид, — важно заявил он, поглаживая себя по животу, после того, как съел свой комплексный обед. — Но почему-то все меня зовут Лёлик. А я и привык. Как я вас раньше не видел? Вы же на пятом курсе учитесь? Скоро диплом? — Да… — задумчиво сказала девушка. — Даже не верится. Эти годы были для меня очень насыщенны событиями. Когда я училась на втором курсе, у меня погибли родители, и я осталась одна. Сначала было очень тяжело, но потом я привыкла, а теперь, спустя три года, мне кажется, что прошла целая вечность с тех пор. Я научилась самостоятельно справляться с трудностями, и это оказалось не так уж страшно. Ася замолчала и подумала, что слишком уж разоткровенничалась с едва знакомым человеком. Раньше она себя так не вела. Обычно была молчалива и замкнута. И уж точно не рассказывала о таком личном. — Когда вы грустите, ваши глаза похожи на два изумруда. Никогда не видел таких удивительно красивых глаз! — вдруг сказал парень, а потом улыбнулся и добавил: — Но это не повод, чтобы грустить специально, надеюсь, вы это понимаете? — Понимаю, — улыбнулась Ася. Ей стало смешно. Она подумала о том, что только дурак станет грустить ради того, чтобы выглядеть красивее, чем есть на самом деле. Так, болтая о всякой чепухе они провели некоторое время. Потом обменялись телефонами и с тех пор стали встречаться. Лёлик оказался полной противоположностью Аси. Он был, мягко говоря, не сильно самостоятельным. Жил с мамой, зависел от неё и финансово, и немного психологически. Хотя, к её нравоучениям относился философски, да и она не сильно его контролировала. Ему тоже оставалось доучиться один год. Что делать дальше, он пока не придумал. У Аси же был подробный план. Она уже узнавала насчёт вакансий и присмотрела пару мест. Она не могла себе позволить долго думать — нужно было на что-то жить. Накопления родителей помогли ей доучиться, но они быстро таяли… Молодые люди полюбили друг друга. Получив дипломы, они расписались и стали жить у Аси. У неё была просторная трёшка, в которой они когда-то жили вместе с родителями. Мама Леонида не вмешивалась в их жизнь. Ася ей очень понравилась, женщина была приятно удивлена надёжностью и серьёзностью этой хрупкой девушки. Очевидно, она сочла, что передала Лёлика в «надёжные руки» и потому успокоилась. Ася устроилась туда, куда планировала. Всё вышло отлично. А у Лёлика с трудоустройством было похуже. Соответственно его уровню образования ничего подходящего не попадалось и, в конце концов, помыкавшись пару месяцев, он устроился на ту же фирму, что и Ася, только гораздо менее удачно. Это мама, Нонна Альбертовна, уговорила его, когда однажды сын заглянул к ней в гости. — Так нельзя, дорогой. Ты мужчина. Нужно зарабатывать деньги. А то Ася бросит тебя. На что ты ей нужен такой? Смотри, она какая молодец! Хорошая девушка. Иди, приткнись туда пока хоть кем, а потом покажешь себя с лучшей стороны, и будет тебе карьерный рост. Образование же я тебе, слава Богу, дала!— Ну, мам… — бубнил Лёлик, угощаясь пирожком с капустой, которые Нонна Альбертовна напекла специально для любимого сына. — Это не вариант. И зарплата там маленькая. Надо поискать что-нибудь получше! — Зато какой соцпакет! Иди, говорю! — прикрикнула она на сына. — Ладно… ладно… Так и устроился Леонид. Место было не престижное и не денежное. Стимула у него никакого не было. Вместо того чтобы показать себя с лучшей стороны, Лёлик всячески увиливал от своих обязанностей, норовил уйти пораньше или взять отгул. А дома ныл и сводил с ума, уставшую после работы, Асю. У неё же — напротив, было всё отлично. Начальство то и дело поощряло способную работницу и намекало на скорое повышение. Правда ради этого Ася работала, как вол. Сидела в обеденный перерыв, оставалась после работы, словом выкладывалась полностью. Однако мужа жалела. В тонкости она не вдавалась, что происходило у него там на самом деле, не знала (муж работал в другом здании, в другом отделе) и верила его словам. А по ним выходило, что Лёлика несправедливо обижают, не замечают его заслуг, не ценят, не уважают и мало платят. Придя с работы и едва поужинав, Ася принималась за уборку и готовку. Лёлик любил хорошо поесть. До этого был ещё поход по магазинам с целью закупки мясных деликатесов (Ася помнила слова своей бабушки). Агнесса очень старалась, но Лёлика ничего не радовало. Он всё время жаловался и ныл. Через некоторое время, та должность, которая гипотетически «светила» Леониду, была отдана его коллеге. Видимо это он, а не муж Аси, показал себя с лучшей стороны… Лёлик три дня ходил, дулся, ворчал и злился на всех и вся, а потом неожиданно взял и уволился. Асе клятвенно пообещал, что нашёл замечательный вариант и уж теперь всё пойдёт, как надо. Ася только успела порадоваться, как услышала, что это за вариант и задумалась: Лёлик решил заняться бизнесом на пару со своим университетским товарищем. Надёжным товарищем. Только нужно было вложиться. — У нас же есть кое-какие деньги? — наивно спросил Лёлик. — У меня. У МЕНЯ есть деньги. Только я копила их не для этого. Хотела создать некоторую «подушку безопасности», — заявила Ася. — Ну, малыш, пойми — это окупится. Но сначала надо вложиться. Как без этого? Я так люблю тебя! Скоро у нас будет много денег, вот увидишь! На отдых съездим. Куда ты захочешь… Леонид умел уговаривать. Ася сняла и отдала деньги на развитие будущего бизнеса. Она побоялась, что Лёлик возьмёт кредит. Он что-то говорил об этом. Уж этого точно было не надо! Бизнес сначала шёл ни шатко, ни валко. Раскрутка давалась тяжело. Было много ошибок и со стороны мужа, и со стороны его партнёра по бизнесу. Потом, вроде как, всё наладилось. И даже стали появляться излишки. Лёлик начал шиковать. С работы часто задерживался. Они с другом отправлялись в ресторан, боулинг и ещё Бог знает куда. Ася видела, что деньги буквально утекают сквозь пальцы, но никакие уговоры на мужа не действовали. В конце концов, она узнала, что он набрал долгов и взял-таки кредит. В то время Ася родила ребёнка, сына, и была полностью поглощена заботами. Шло время. И, наверное, оно было наиболее тяжёлым за все предыдущие годы семейной жизни, ведь кормильцем в семье был теперь только Леонид. Малыш подрос, и Ася отвела его в садик, а сама вышла на работу. Вот тогда и смогли они расплатиться с кредитом и, наконец, вздохнуть свободно. Однако к тому времени и бизнес зачах. Муж снова стал несчастен и стенал целыми днями. Ася опять уговаривала его и поддерживала и морально, и материально. Правда теперь, снова создав некоторые накопления, решила ни за что не отдавать их Леониду. То, как бесшабашно он обращается с финансами, пугало её. Если у него были деньги, то он гулял на всю катушку. Копить не умел и не собирался и совершенно не думал о будущем. А если денег не было — он, похоже, решал, что Ася его всегда спонсирует, если что… Почти год Лёлик валялся на диване и страдал. И ничего не хотел менять. Работать «абы кем» или простым служащим его не устраивало. Он заявлял Асе, что, побывав у руля собственного бизнеса, теперь просто не сможет по-другому. Он изменился! Изменилось его мировоззрение! Ася только качала головой. «Мировоззрение-то как раз у тебя нифига не поменялось. Только лежать и ныть…» — грустно думала она. В её глазах Леонид падал всё ниже. Однако сына он любил, её тоже любил и в целом был добрым, хорошим человеком. Только вот с деньгами и работой, ну никак не клеилось. А ещё лень… И задумала Ася разводиться. Достало её всё. Надоело. Как только эту новость узнала свекровь, она принялась уговаривать женщину. — Асенька! Не торопись. Не разрушай семью, дай ему шанс, прошу тебя! — умоляла свекровь. — Я всё понимаю, и даже мне лично как раз и стыдно от того, что я воспитала такого балбеса, но он ведь хороший человек! Не бросай его, пропадёт же! Он тебя любит, знаешь как! Сколько раз мне говорил. Ну, вот не везёт ему! Ася не могла взять и «послать» пожилую женщину, окаянства не хватило. Разговор отложили, и она обещала подумать. Только дальше события понеслись, словно скорый поезд. Нонна Альбертовна отправилась в санаторий на юг отдыхать, и там у неё случилось обострение давней болячки. Понадобилась срочная операция. Её положили в местную больницу. С этими новостями она позвонила Лёлику.Он из сбивчивого объяснения матери ничего не понял и передал трубку Асе. Свекровь плакала и говорила, что не знает, как ей возвращаться домой. После операции не то, что ездить в дальние поездки, и ходить-то некоторое время нужно будет аккуратно и понемногу. Да и путёвка уже закончилась. Несчастье случилось в предпоследний день отдыха. А из больницы её скоро выписывают. Ася схватилась за голову и, взяв на работе несколько дней за свой счёт, отправилась на помощь свекрови. Ася поехала туда на машине и намеревалась за день доехать. А потом забрать свекровь и вернуться обратно. Суток должно было хватить на всё про всё. Лёлик плохо водил, хотя права у него были, но машиной он не пользовался, она нужна была в основном Асе. Он заявил, что так далеко ехать боится и лучше останется с сыном. Агнесса с большим трудом заставила себя уехать, оставив сына на попечение Леонида. А что было делать? Не тащить же пятилетнего малыша в такую дорогу? Да и зачем? Но она переживала о том, как Леонид без неё справится. Гуляла с сыном, в основном, она. Водила на занятия тоже. И купала. И спать укладывала… Переживания её были не напрасны. В тот день, когда Ася и Нонна Альбертовна уже должны были вернуться, отец с сыном отправились на прогулку и каким-то образом мальчик потерялся. Леонид сидел на лавочке, на детской площадке и вяло пролистывал ленту новостей в своём смартфоне, на сына почти не смотрел. Егор всё время был рядом, играл в песочнице. Играл-играл, а потом пропал, как сквозь землю провалился. Леонид кинулся искать его и звать. Но в ответ была тишина. Площадка вдруг вмиг опустела, и спросить было даже не у кого. — Егор! — громко позвал Леонид и беспомощно оглянулся. — Егор… Он зажмурился и подумал, что это просто такой страшный сон. И если он откроет глаза, то сын найдётся. Но нет. Солнце клонилось к закату и отбрасывало длинные тени. Вдалеке каркала ворона. Становилось холодно. Изо рта шёл пар — осень давно вступила в свои права. Мужчина в панике подумал: «Ася! Как жаль, что её нет рядом, она бы…» И вдруг его прямо пронзила мысль: «Да что же я совсем никчёмный что ли?! Не мужик?! Да я уб.ью каждого, кто посмеет обидеть моего сына! Я сам найду его!» Он решительно направился в сторону забора, который находился рядом с детской площадкой и в котором зияла довольно большая дыра. А там, за ней — лес. *** — Как же ты провалился-то туда, а?! Хорошо, хоть цел! — Леонид был просто невероятно счастлив, что нашёл ребёнка. Он поднял его на руки и понёс, бережно прижав к себе, как малыша. Оказалось, что мальчик упал в какую-то яму, неподалёку от забора и злополучной дыры и молча сидел там, пока Леонид не подошёл к нему вплотную. Он объяснил, что хотел поиграть в выживание, хотел найти хвороста для костра, отправился через дыру в лес, но не заметил яму и провалился в неё. Тогда он решил играть в другую игру: как будто его посадили в темницу… — Что же ты молчал? Не звал на помощь?! — удивлялся отец. — Я же мужчина, — невозмутимо ответил Егорка. — Я терпел и ждал. Так учила мама: быть смелым, мужественно переносить трудности и не ныть… *** — Не зови меня больше Лёликом, мам. Не хочу, — пробурчал Леонид, когда Нонна Альбертовна в очередной раз назвала его этим именем. Поездка прошла удачно. Ася привезла свекровь и помогала ей разложить вещи. За этим занятием и застали их Леонид и Егорка, которые прямо с той злополучной прогулки, после звонка Нонны Альбертовны и сообщения, что они с Асей благополучно вернулись домой, сели на автобус и приехали к ним, в бабушкину квартиру. Бабушка кинулась обнимать внука и заметила, что он весь грязный. — Где же ты так испачкался?! — всплеснула руками Нонна Альбертовна. А Ася скрипнула зубами и ничего не ответила, продолжая молча складывать вещи свекрови в шкаф. Она подумала, что Лёлика нельзя даже на сутки оставить с собственным ребёнком. Она ещё больше уверилась в том, что надо разводиться. — Бабушка! Я был, как настоящий боец! Сидел в землянке, в плену, пока папа меня не нашёл! — Боже! Ну и игры! — не выдержав, сказала Ася, и устало прикрыла глаза рукой. Муж подошёл к ней сзади, обнял и тихо-тихо сказал на ушко: — Ася… я сильно виноват перед тобой, прости. Из-за меня чуть не произошло несчастье. Я оказался совсем никудышный муж и отец. Но я обещаю исправиться… Сегодня наш сын… он… когда он потерялся, я подумал, что… Я не смогу без вас жить. Просто не смогу, потому что люблю и тебя, и Егорку… сильно люблю! В общем… прости меня! Нонна Альбертовна тихонько вышла из комнаты и увела Егорку на кухню. А дверь за собой прикрыла. — Егор потерялся?! — изумилась Ася и заплакала. — Я так и знала, что что-нибудь случится! Я боялась оставить его с тобой! Я устала всё тащить на себе, понимаешь?! Зачем мы с тобой вместе, если я делаю всё сама и не могу ничего тебе даже доверить?!! — Прости, прости, прости… — Леонид покрывал поцелуями щеки, глаза и шею Аси. — Я не знаю почему! Но я обещаю, что больше такого не будет. Всё. Я очень люблю тебя. Очень… Ася и Леонид долго разговаривали. Нонна Альбертовна успела напечь внуку его любимых блинчиков, сидя на стульчике перед кухонной плитой, потому что стоять ей было ещё тяжело после недавней операции.— Мама! Ну что ты! Не надо было! Тебе нельзя перенапрягаться, — всплеснула руками Ася, когда они с Леонидом наконец-то, после долгого разговора, вышли на кухню. Взглянув на детей, Нонна Альбертовна поняла, что всё хорошо, и они помирились. — А по-моему, как раз надо, — улыбнулась пожилая женщина. — Садитесь, поешьте тоже! Блины вкусные, кружевные! Егорка, вон, уже четвёртый уплетает, да малыш? Леонид с тех пор действительно изменился. Он вдруг почувствовал ответственность за свою семью, за жену и ребёнка, понял, как они ему дороги. Он понял, что сделает всё, чтобы быть с ними. Он устроился на работу. Хорошую, достойную работу. Просто пошёл и нашёл её, спустя почти год бесполезных попыток. Очевидно, решимость Леонида сыграла роль, и ему удалось-таки «переломить судьбу». Как в шутку сказала потом Нонна Альбертовна Асе: «Наконец-то мой мальчик вырос». Она очень радовалась, что развод не состоялся. Ася поначалу не верила в такую метаморфозу, произошедшую с мужем, относилась настороженно, но он, и правда, стал другим. А самому Леониду казалось, что именно в тот момент, когда в минуту опасности он зажмурился и захотел позвать жену на помощь, чтобы она всё «разрулила», как всегда, осознал, что не хочет больше прятаться за её спиной. Что стал противен сам себе, отвратителен. И, конечно, он решил никому и ни за что не рассказывать про то, что именно сын преподал ему тогда «урок мужества»… Автор: Жанна Шинелева. Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

- А как же тогда? Пропала мать, не звонит – не пишет, и все? Никаких причин? Вы с ума все посходили, что ли?! Девка же растет! А ну, как потом сорвет ее?! Натворит дел, и кто отвечать будет? Ты, Нинка? Или Олег? Он, хоть и отец, а ты тетка – но нельзя так! Надо объяснить ребенку, куда мать подевалась! - И что я ей скажу? Мам, она – ребенок! У нее должно быть детство! А не вот это все! - Много ты понимаешь! – бабушка грохнула чашкой о блюдце. И тут же заворчала, запричитала, что нервы у нее не железные, а посуды жаль… Нина прошла через комнату, где уложили спать Наташу, в коридорчик за веником. А на обратном пути поправила одеяло племяннице. - Спишь? Наташа не ответила. Но как только тетка, вздохнув, отошла от ее дивана, уткнулась в подушку и всхлипнула тихонько. А не надо ей ничего говорить! Она и так знает, что мама ее бросила! Ей еще неделю назад соседка, баба Лида, все рассказала. - Ох, Наташенька, и не повезло ж тебе с матерью! Вертихвостка скаженная она, вот что! И папаша у тебя такой же! Что одному, что другой – гулянки только и нужны! А что летечко коротко – про то им и знать неохота! Да и минуло уж оно! Дите по двору бегает, а им все одно – волю подавай! Я, вот, что тебе скажу, Наташка! Просись к тетке! Пусть Нинка тебя заберет! У нее хоть сыта будешь! А если с отцом останешься, то ничего хорошего тебя не ждет! Так и знай! У него домов – как у зайца теремов! Он уж, вон, новую семью себе присмотрел! А тебя куда? Его зазноба тебя не примет. У нее своих – семеро по лавкам! Лишний рот ни к чему! Поняла? Наташа слушать бабу Лиду не хотела. Но убежать та ей не дала. Крепко вцепилась в рукав кофточки, и пока не высказала все, что думала, не отпустила. И внимания даже не обратила на Наташины слезы. Хорошо еще, что Нина увидела в окно, что творится что-то неладное, и крикнула, чтобы Наташа шла домой. Спрашивать у племянницы о том, что случилось, она не стала. Сунула Наташе тряпку в руки и скомандовала: - Ну-ка! Помоги мне! Развели бардак! Мать приедет – отругает! Это тебе она бабушка, Наталка, а со мной церемониться не станет. Может и вицей вытянуть! - Ты ж уже большущая! – ахнула Наташа, глядя на тетку, которая лихо намывала окна, балансируя на подоконнике на одной ножке. – Разве тебя можно?! - А отчего ж нельзя? – рассмеялась Нина. – Дети для мамки всегда малыши. Сколько бы лет им ни стукнуло. Я уж и замуж сходить успела, и развестись, а все маманя меня воспитывает! И, знаешь, что я тебе скажу, Наталка? Дай Бог ей здоровья! Пусть! С меня не убудет, а она рядом… Нина осеклась, но продолжать тему не стала. И Наташа поняла почему. Больно делать ей тетка не захотела… Просто у Нины мама была, а у Наташи… Обида ледяной змейкой ворохнулась на сердце и свернулась там калачиком, грея себе место. А Наташа, наплакавшись, еще успела сквозь сон услышать, как ругнулась тихонько тетка, порезав палец об осколок чашки, и как вздохнула бабушка: - Учишь вас, учишь… Иди сюда, горе мое! Полечу… Утром бабушку Наташа уже не застала, а тетя встретила ее на кухне мрачным: - На завтрак что тебе приготовить? - Все равно… - Тогда – блины. Садись! И слушай меня внимательно! Через час машина придет, а нам с тобой еще собраться надо. Нина смешивала ингредиенты для теста машинально, почти не глядя на свои руки. Ее взгляд был прикован к Наташе, которая сжалась на табурете, подобрав ноги и уткнувшись носом в свои коленки. - Кузнечик ты мой… Наташа, послушай меня! Мама твоя уехала. Как далеко и как надолго – не знаю. Она мне не сказала. - А папа? - А папа… Сам тебе объяснит потом, какие там у него дела… Все, что тебе нужно сейчас знать – жить теперь ты будешь у меня. - Долго? - Не знаю, Наталочка… Как пойдет… Увезла шестилетнюю Наташу Нина в тот же день. Навела порядок в шкафчиках на кухне, выбросила все съестное, что нашла там, и перебрала Наташины вещи. - Да уж… - выбрав единственный приличный сарафан из горы пестрых одежек, Нина кивнула племяннице. – Одевайся! И ничего не бери отсюда! Пусть. Потом все купим. Разрешила она Наташе взять с собой только пару игрушек. - Выбери самые любимые. Ехать далеко нам и лучше налегке. Она заперла дверь, подхватила легкую свою сумку, и взяла племянницу за руку: - Двинули! Как ни крутила Наталья головой по сторонам, надеясь еще хоть разок увидеть отца на прощание, тот так и не появился… От поселка до города доехали быстро. А там Наташа вдруг заупрямилась. - Мама меня не найдет! – ревела она, сидя в аэропорту. - Наталочка, девочка моя, не плачь! Мы ей письмо напишем! - Я писать не умею! - Научишься! Тебе же в школу на следующий год! Наташа даже плакать перестала, когда поняла, что именно сказала ей Нина. - Значит… Я совсем-совсем никогда к ним не вернусь? – почему-то шепотом спросила она у тетки. - Я не знаю, Наталочка… - так же шепотом ответила ей Нина. Все эти подробности Наташа вспоминала потом пусть и с трудом, но всякий раз терзая память. Что упустила она? Где не сделала того, что должна была? Хотя, чего можно было требовать от шестилетнего ребенка? Причин поступков взрослых ей никто объяснить не удосужился. Впрочем, Нину Наташа за это никогда не винила. Ведь ближе человека у нее попросту не было. Бабушки не стало всего через полгода после того, как тетка забрала Наташу к себе, а родители сгинули, словно их и не было никогда ее жизни. Изредка Нина получала письма от Наташиного отца, но племяннице их не показывала. Не хотела расстраивать и не понимала, как объяснить девочке, что она не нужна, а чужие дети в количестве трех штук – очень даже… Отчимом Олег показал себя куда лучше, чем отцом для собственного ребенка.Время шло. Наташа пошла в первый класс. Нина расстаралась, и собрала племянницу честь по чести. И гольфы белые с кружевом, и бантики не хуже, чем у других девчонок. Наталка старательно таращилась на учительницу и думала только том, что пятерка – это единственно правильная отметка… Пыл ее к старшим классам немного поугас, но школу Наташа окончила хорошо. Об институте даже не думала. Нина болела. Нужно было становиться на ноги и как можно скорее. Поэтому, пошла в училище. А что? Стрижку хорошую сделать не всякий мастер может. Вон, какие очереди к тем, у кого руки откуда надо растут! А она еще и понимает, что кому идет, а что не очень. Глянет на женщину, и видит ее другой – красивой! Нина не сразу эту особенность племянницы поняла и приняла, а как разобрала, что к чему, так и выдала: - Тебе, Наталка, сам Бог велел людей красивыми делать! Учиться только тебе надо… В Москву поедешь! - Куда?! - Не кудахтай! В Москву! Есть у меня там одна подружка. Поможет на первых порах. А дальше уж сама… И помни, девочка, что потопаешь – то полопаешь! Не гонись за дармовщинкой! Ничего хорошего не выйдет! А что заработала – все твое! И никто у тебя этого не отнимет! Подруга Нины Наталью приняла честь по чести. Даже умудрилась пристроить в довольно модный салон красоты. Подай-принеси, конечно, но Наташа и тому была на первых порах рада. Сняла комнату в коммуналке и начала работать. Шмыгала мимо именитых мастеров мышкой, а сама подмечала, что да как. И это довольно быстро заметили. - Что смотришь? – усмехнулся Борис, лучший дамский мастер салона. – Интересно? - Да. - Ну, смотри! Сама-то умеешь что-нибудь? - Нет! – честно ответила Наташа, понимая, что ее умения лучше не демонстрировать таким, как Борис. - Ладно! – с прищуром смерил ее взглядом Боря. – Иди сюда. Покажу кое-что. Так началась ее учеба. Кем только Наташа не была за те два года, пока Борис делал из нее «подобие». И мымрой, и грымзой, и Бог знает, кем еще! В выражениях Борис не стеснялся. Но Наташа лишь стискивала зубы, чтобы не ляпнуть что-то ему в ответ, и пыталась сделать то, что ей приказывали. Борис бушевал, ругался, но всякий раз, получив тот результат, который требовал, удовлетворенно хмыкал: - Моя школа! Однажды Наташа все-таки не выдержала и, вспомнив свое босоногое детство, выдала Борису в ответ что-то настолько заковыристое, что тот только рот открыл. - Ничего себе цветочек! Я думал, что ты ромашечка, а ты – целый кактус! - Не люблю, когда обзываются, - проворчала Наталья в ответ. - А как тебя мама в детстве ругала? - Да никак! Не за что было! - Вот как? - Если что-то натворю – называла меня стрекозой… - Прекрасно! Я тоже буду так тебя называть! Только, на ругательство это не похоже. Но слово мне нравится. Тебе идет! Ты похожа на стрекозу. - Это чем же? - А такая же сильная и упертая! А еще… красивая! Вот! Будешь у меня – стрекоза! С крылышками! – рассмеялся Борис и тут же велел Наташе заняться уборкой. – Давай-давай! Это тебе за мои нервы! С нервами Бориса Наталья со временем научилась справляться так виртуозно, что когда она объявила ему, что возвращается к тетке, ее учитель не смог сдержать эмоций: - Выучил тебя на свою голову! Куда?! Я же себе замену готовил! Наташка, как ты можешь?! Не уезжай! Я прошу тебя! - Не могу, Боренька! – Наташа обнимала Бориса, и ревела, как маленькая. – Мне надо ехать. Хорошо еще, что соседка догадалась мне позвонить! Нина совсем плоха. И как я могу ее бросить?! Она же мне мать заменила… С этим Борис спорить не стал. Ему, сироте, выросшему в детском доме, Наташина история была известна во всех подробностях. - Лети, стрекоза моя… Все правильно делаешь. Только, обещай, что, если будет плохо, то вернешься! - Не буду, Борь. Не люблю давать обещания. Пустое это занятие. - Что ж. Тоже верно. Лети. Я тебя ждать буду… Нину Наташа увидела, и зашлась. - Ну что ты, девочка моя?! – Нина силилась улыбнуться, сияя лысиной и похлопывая себя по макушке. – Каков кочанчик, а?! Врачи говорят, что отрастут, как поправлюсь! Так что, нечего рыдать! Будешь мне еще модную стрижку делать! - Нин, почему ты молчала? Почему ничего мне не сказала?! - Тревожить тебя не хотела, Наталка. Думала, может и срастется у тебя что-то в столице… Замуж выйдешь, детишек нарожаешь… - Ну ты даешь! Это ты решила меня с глаз долой прогнать, чтобы помереть спокойненько? Ну уж нет! Не дам! - Да что ты можешь сделать, Наталка? – грустно улыбнулась Нина. – Мое время вышло… - А это мы еще посмотрим! – сдвинула брови Наташа. Борис на ее просьбу откликнулся сразу. - Парик вышлю, как найду. А с человеками придется повозиться. У меня есть, конечно, кое-какие связи, но не напрямую. Но ты не дрейфь, Наташка! Найду я тебе самого лучшего доктора! Обещаю! - Я знаю, Борь. Вот нисколечко не сомневаюсь! Уже через неделю она заставила Нину напялить новый парик и выдала: - Такой красоты столица еще не видала, Ниночка! Все ахнут! Нина лишь грустно усмехнулась в ответ. Она давно уже поставила на себе крест и мечтала лишь об одном – чтобы Наташа устроила свою жизнь. Ехать в Москву на консультацию она отказалась. - Ничего из этого не получится, Наташа. У нас тоже тут врачи хорошие. Какая разница-то – здесь или там?! Ты же видишь, что со мной делается! Мне осталось два понедельника! - И слышать ничего не желаю! Тебе не стыдно? Боря пол-Москвы на уши поставил, чтобы найти тебе хорошего специалиста, а ты нос воротишь! Не стыдно?! На этом споры и закончились. Ценить чужое время и усилия Нина Наташу учила с малолетства. И племянница с превеликим удовольствием ей об этом напомнила. - Выдра ты, Наталка! Уела! Ладно. Съездим. Все равно ничего из этого не получится. Только потратимся… Однако, к счастью, Нина оказалась не права. Врач, который принял ее, долго перебирал бумажки, качал головой, что-то бурча себе под нос, а потом воззрился на Нину. - Вы, голубушка, жить хотите? Нина задумалась. Она давно уже отплакала свое. Отпустила себя и решила, что если уж на роду ей написано уйти до срока, то так тому и быть. А что? Замужем была, ребенка воспитала, жизнь, пусть и не особо, повидать и узнать успела. Другим и того не дано… - Не знаю, - наконец выдохнула она, подняв глаза на врача. - Так не пойдет! Я не возьмусь за вас до тех пор, пока вы мне точно не скажете, что хотите жить! Это главное, что нам нужно для успеха! У вас же дочь! - Она мне не… - Да это все неважно, голубушка! У нее дети есть? - Нет. Она не замужем пока. - Так у вас дел невпроворот! А вы куда-то собрались! Разве матери это позволено?! Нет, нет и еще раз нет! Будем работать?! - Будем… - робко согласилась Нина. Следующий год станет для нее настоящим испытанием. Она, уже решившая было, что все видела и все знает, стискивала зубы и заставляла себя отрывать по утрам голову от подушки, вспоминая слова врача: «Разве матери это позволено?» Наташа работала сразу в двух салонах, чтобы оплачивать крошечную квартирку неподалеку от центра, где проходила лечение Нина, и по ночам драила полы в подъездах, напевая «Хабанеру». - Наталка, ты бы не про птичек да любовь песни пела, а нашла бы себе кого-нибудь! - Ниночка, все потом! Вот тебя на ноги поставим, а там и мне жениха сыщем! Никуда он от нас не денется! Она не хотела до поры до времени рассказывать Нине, что познакомилась с одним из врачей в ее центре. Молодой, перспективный, но тоже «понаехавший» Алексей ухаживал за Наташей в «дистанционном режиме». - Мы с тобой да сапога пара, Наталка! – смеялся он в те редкие минуты, когда им удавалось встретиться. – Оба только о работе и думаем! - Нет, Лешенька! Я думаю о тебе! А вот ты, судя по всему, только о работе! – парировала Наталья. - Ну вот еще! Я тоже о тебе думаю… Ната, а давай поженимся? Вдвоем как-то легче думается. А? - Леш, ты мне этот вопрос уже в двадцатый раз задаешь! Погоди! Вот, Ниночка поправится, тогда и поженимся! И столько уверенности было в ее голосе, столько силы, что Алексей лишь молча обнимал свою невесту, думая о том, что не может Бог не услышать такое сердце. Так и получилось. Далеко не сразу, но терапия дала свои результаты. И однажды Нина приехала прямо в салон к Наташе, где та работала в тот день, и на пороге стянула с головы парик: - Все, Наталка! Все! Наташа выронила ножницы, и ахнула: - Нин… - Ремиссия, Наташенька! – Нина плакала, смеялась и танцевала по салону, не обращая внимания на косые взгляды. И столько было жизни в этой женщине, что вслед за нею поднялись с мест те, кто был там в тот день. Кто-то включил музыку, и хозяйка салона, выглянувшая на минутку из своего кабинета, чтобы узнать, что случилось, застала странную картину. Люди танцевали! Мужчины, женщины, и даже малыш, который пришел с мамой, и битый час капризничал, не желая стричься… А солировала странная женщина с париком в руках и короткой седой щетиной на голове. И было в этом празднике жизни что-то этакое, завораживающее и заставляющее сорваться с места, что дородная хозяйка салона не отказала себе в таком удовольствии и присоединилась к веселью. А спустя еще полгода гордая Нина выдавала замуж свою Наталку. Она ревела в три ручья на груди у Бори, и тот, как мог успокаивал ее: - Ну что вы, Ниночка! Это же такое счастье! Представляете?! Наша стрекоза – и замужем! Боже мой! Да это же просто чудо какое-то! А как вам прическа невесты?! Нет, вы мне ответьте! - Боря – это шедевр! - Точно! Только, она может еще лучше! Я вам говорю! Не дайте ей закопать свой талант! Она знает, что такое красота! Более того, она умеет творить ее! Нельзя таким даром разбрасываться! Скажите ей, что я лично буду нянчить ее детей, но она не должна бросать профессию! Я этого не допущу! Нина кивала о ответ, а сама не сводила глаз с Наташи. Легкая, словно перышко, Наталья порхала по залу. Подойдя к ди-джею, она о чем-то пошепталась с ним, и Нина рассмеялась в голос, услышав ту самую песню, под которую когда-то танцевал салон красоты. - И что стоим? Кого ждем?! – Наташа потянула руку Нине, та Борису, и скоро уже большая часть гостей вышла на танцпол. - Будь счастлива, стрекоза… - Нина на мгновение прижала к себе племянницу, поправляя фату Наталье. – Будь счастлива – жизнь моя… Автор: Людмила Лаврова.

Наваливалась какая-то робость, и на душе от предстоящего дела уж сейчас было как-то кисло. Они свернули с путей, пошли по дороге через перелесок. Сразу за ним Дементьевка. Все выглядело прежним, тут ничего не менялось, кроме времён года. В его доме родительском осталась жить сестра – старая дева, вековуха Валентина. С будущей женой Светланой Николай познакомился сразу после армии в столовой местного леспромхоза. Нельзя сказать, чтоб хороша была она собой, но того, что наводит на грешные мысли было в ней предостаточно. А он был молод и совсем не прочь жениться. Была Светлана человеком без роду и племени, жила в бараке леспромхоза, и привел Николай ее в дом уже беременной. Мать со старшей сестрой выбор его приняли, хоть и видно было, что не особо нравилась им невестка – женщина грубоватая, самоуверенная, да и старше сына на четыре года. Светлана как-то быстро взяла всех в оборот. Властный характер ее, приличная зарплата и бидончики с супами и провиантом, которые потаскивала она из столовой, в те годы были существенным подспорьем. Поэтому дома ее существование стало практически королевским. Она не стала самоотверженной матерью – сынишку быстро доверила бабке и тетке, вернулась на работу с столовую. А вскоре родила ещё ребенка – девочку, которая тоже оказалась на руках домочадцев. Все ходили на цыпочках, когда Светлана отдыхала, лучший кусок доставался ей, лучшие вещи были ее вещами или вещами ее детей. Материнская пенсия уходила на нужды дома, зарплата Валентины –на нужды племянников. Уж давно никто не спрашивал, что хочет мать или Валентина, все цели направлены были на семью Николая. Вскоре мать сдала, стало частенько болеть. Валентина взвалила хозяйство на себя. Она носила воду с колодца, обстирывала и обглаживала всю семью, кормила всех и чистила кастрюли. При этом продолжая работать на сельском их почтамте. Николай на работу ездил в Усмань, ближайший городок. И вскоре дали ему там небольшую квартиру. Поначалу переехал он туда всей семьей –с детьми. Светлана и там устроилась в заводскую столовую. Но вскоре детей вернули в село – они болели, а больничные у Светланы на работе не приветствовались. Уж подростками стали жить они с родителями. Когда мать Николая и Валентины умерла, по привычке и заведеной традиции летом дети были в Дементьевке, у так и не вышедшей замуж тетки – вековухи.И вот теперь Николай с женой ехали к Валентине по очень важному, но не очень приятному делу. – Глянь-ка! – Николай чуть не наткнулся на широко шагающую впереди него жену, она остановилась неожиданно, – Глянь! Это наш что ль? Николай сощурился, посмотрел в сторону дома. Красным пятном над всеми крышами возвышалась новая незнакомая крыша их дома. – Всё-таки сменила! – выдохнул Николай, – И где денег-то нашла? – Во-от... А ты все плачешься, что сестричка у тебя бедная, несчастная, жалеешь ее... А она вон, побогаче тебя будет, – обстоятельство это Светлану с одной стороны разозлило, а с другой... Если дело выгорит, так и славно что крыша новая. – Так может... Может мужичка завела... – Чего-о? – оглянулась Светлана на мужа, – Этого ещё не хватало! Неуж твоя сестра на старости лет с девичеством своим простится? Нее... Вряд ли. Но тревожно стало. Такой поворот мог разрушить все их планы. А планы были просты. Дело в том, что в доме Николаю по наследству перепала лишь четверть. Остальное – Валентине. – Вот возьмём и заедем, имеем право, – как-то полушуткой сказала Светлана, чтоб глянуть на реакцию Валентины. – Так добро пожаловать. Потеснюсь. Жили ведь, – спокойно ответила та. Хоть особой радости в голосе и не прозвучало. Оно и понятно. Комната и кухня проходные, а за ними ещё две малюсенькие комнатки – врозь жить невозможно, а вместе уж отвыкли. Зарплаты почтальонши Валентине на ремонт стареющего дома не хватало. Крыша требовала замены уже давно. Валя как-то, спрятав скромность, попросила Николая помочь с ремонтом крыши, но увы... Деньгами в семье брата всегда распоряжалась Светлана – отмахнулась. – Рехнулся что ли? У самих сплошные проблемы... Ее дом, пускай и латает. А проблемы, действительно, были. Друг за другом обзавелись семьями дети. А жить им было негде. Светлана расскандалилась со снохой, пока жили вместе. Сын на нее обиделся, ушли молодые на квартиру. И теперь сын даже не здоровался с матерью при встрече. А дочка ютилась в коммунальной комнатке мужа, где вмещались лишь кровать, стол и шкаф. Расстояние меж шкафом и кроватью было в полметра. Молодые ждали второго ребенка, но и первый спал вместе с ними на кровати – детскую кроватку поставить было некуда. Вот тут-то и вспомнила Светлана о Валентине, живущей "как барыня", в просторном доме в Дементьевке. Совсем недалеко от Усмани. Конечно – село, конечно – дом требует ремонта. Но... План Светланы был идеальным для всех. Ну, разве что для Валентины – не совсем. Комнатка в коммуналке была совсем плоха. Но ей пойдет: в городе жить будет, жилье почти отдельное. Чего ж плохого-то? Да и не много ей надо, безсемейной. В общем, решила Светлана, что лучший вариант, если они с Николаем переедут в Дементьевку и заберут туда дочь с семьёй. Зять на работу сможет и ездить. А сыну отдадут квартиру свою – очень хотелось Светлане с сыном помириться, хотелось видеть внуков. Только сноху видеть она совсем не хотела, была на нее зла. Будут они в Дементьевке, так привезет сын внуков. Как не привезти? Дело осталось за малым – перевезти Валентину в коммуналку, а самим заехать в дом. И всё для этого было готово. Даже молодежь переселили, и с машиной Светлана договорилась. Валентина никогда не отказывала им. И сейчас не откажет. Но эта новая крыша сбивала с толку... Валентина – она ж несчастная забитая вековуха, доживающая свой век в старом доме, и вдруг... И чем ближе подходили они к дому, чем ближе становилась добротная новая недоделанная ещё крыша, тем волнительней становилось Светлане, и менее весомыми казались ей придуманные доводы. Привычно крутанули вертушку калитки, вошли во двор. И тут Светлана придумала ещё кое-что. Она оттянула мужа от окон за глухой угол дома. – Коль, Коль... Подь-ка сюда. Послушай-ка чего. Если уж начнет выкобениваться, так мать вспомни. Она ж любила тебя, мать-то. И ей велела за тобой приглядывать. Скажи, мол, чего б мать-то сказала, если врагами вы останетесь – брат с сестрой. Хотела мать, чтоб помогали вы друг другу в жизни, на уступки шли. Ведь беда у тебя настоящая, и она, как сестра, уступить должна ... Тебе нужнее дом. Это ведь случайно так вышло, что он ей почти весь достался. А куда он ей без детей, без мужа? Так и скажи – мать бы верно рассудила, коль жива бы была, так ведь нет матери-то. Поднажми уж на жалость-то... Она ж всегда плаксивая была, Валька-то, растает... – Не дело мы задумали, Светка. Человека из дома своего гоним... И куда – в задрипанную коммуналку с соседом алкашом. Она ж тут всю жизнь... – Да хватит тебе! Сопли утри! Будь мужиком, наконец. Поднадави... Нам ее только перевезти, а уж обратно не пустим, да она и сама не захочет, когда тут другие хозяева. Ведь я и денег ей пообещаю, и, сам знаешь, сколько везу сейчас, и туфли, и пальто... – Ага, дом на старое свое пальто поменять хочешь..., – ворчал Николай, но совсем не громко, не убедительно, а просто для проформы. – Да не такое остаток. Поносила б и сама ещё. А ты дураком не будь. Хватит уж – вечно в дураках ходишь. Они направились в дом. Вот только не приметили, что на непокрытых ещё железом досках крыши как раз с той стороны, где встали они с Николаем, сидит мужичок. Он работал на крыше, устал и решил передохнуть, потому сидел себе тихонько. Они шли к крыльцу, а мужичок задумался и закурил папиросу... – Ох! – в цветастом фартуке, косынке, чуть поправившаяся встретила их, распахнув объятия Валентина,– Вот те и на! Гости! Эх, кабы знать... Она улыбалась, была рада, досадовала, что не знала – встретила б лучше. Николай было размяк, как это бывало всегда, когда приезжал в этот дом, тоже заулыбался, но, взглянув на жену, вспомнил зачем прибыли и напустил на лицо грусти. – Заходите, заходите... Так рада я... А у меня тут... крыша вон. – Видим, Валечка, видим, – плаксиво начала Светлана, – У кого – крыша, а у кого – одни беды. – Беды? – всплеснула руками Валентина, – А что случилось-то, Господи? – Всё расскажу, Валечка, всё... Может ты чем поможешь нам, советом, может. Просто ума не приложу – как и быть. Светлана заплакала горестно и вполне естественно – ведь и правда горе у нее – сын совсем отвернулся от матери, внуков не видит. Прошло с полчаса прежде чем изложила невестка ей свою слёзную просьбу – переехать в замечательную городскую квартиру почти в центре города, уступить им этот, пусть старый, но дом, где могут разместиться две семьи. – Да что ты, Свет, как это? Куда я отсюда? Тут и мать... – Ох, Валечка. Думаешь, мне охота из городской благоустроенной квартиры в дыру эту залезать? Но ведь делать нечего... Вот, мать, говоришь! А ведь она хотела, чтоб вы с Колей, как брат с сестрой во всем друг другу помогали. Ведь так мечтала она об этом. – Я ведь крышу... –А мы оплатим. Не сразу может. Откуда деньги-то у нас, но... – Не хочу я, Свет. Приезжайте, да живите. И я уж тут... – Так где, Валь? Ведь двое детей будет у Маринки... И тебе там лучше будет. Уж поверь. Ты одна, всё рядом: магазин, поликлиника, парикмахерская... Валентина слушала невестку, ставила самовар, а слезинки капали на самоварную крышку с припаянными ручками. Она не умела отказывать, не хотела обидеть брата, боялась угроз невестки о вечной вражде меж ними, но и уезжать отсюда никуда не хотела. Мать ведь не зря оставила ей большую часть дома. Знала она, что Валентина корнями тут приросла. Но и невестку было жаль, и брата, и племянников. Получалось так, что вся их жизнь дальнейшая зависит от нее. Так Светлана ей изложила. Светлана не давала ей ни минуты подумать, все говорила и говорила, описывала плюсы, грозила минусами, задаривала ее подарками, накидывала на плечи пальто. – Подумать мне надо, Свет... – Нету времени, Валечка, думать. Нету... Того и гляди уедет Серёжка. И тогда –всё. В петлю я... Была б ты матерью, поняла бы. Да и чего тут думать-то? Машину завтра закажем, я уж знаю где, да и... – Как завтра? – Так, Валечка, так. Чего тянуть-то? Валентина уж давно проанализировала свою жизнь. Частенько вспоминала она и совместный быт с семьёй брата, нападала обида. И сейчас уступать не хотелось. Но вот как отказать? Как? Когда привыкла спасать, выручать, ложиться костьми для брата и его семьи... – Неуж не поможешь, Валечка? Кто нас ещё спасет? Валентина утирала слезы. Стало так страшно! Этот дом – ее место. Здесь каждый камешек ее, каждое брёвнышко, каждый кустик. Дом и есть ее единственный спутник жизни. И проститься с ним, что проститься с жизнью. Но видно придется ... ради близких ей людей – придется. И тут дверь размашисто открылась, и на пороге появился бравый коренастый, чуть подернутый сединой мужичок. – Валюш..., – было начал он, но осекся, увидев гостей, – Ого! Да у нас гости? Валюша, а чего это ты гостей так плохо встречаешь? Ну-ка, достань нам бутылочку за знакомство, – он подошёл и поцеловал Валентину в косынку на макушке, она подняла голову, посмотрела на него как-то с подозрением, – Здрасьте, здрасьте, я – Александр. Мы вот с Валентиной крышу затеяли..., – он открыл подполье по-хозяйски, махнул Валентине. Валентина спустилась в яму, за ней полез и мужичок... Николай со Светланой переглянулись, ничего не понимая. Вскоре на столе уже стоял бутыль самогона, а Александр не умолкал. – Эх, раз такое дело, крышу уж завтра... Как не выпить с братом молодой жены! – Жены? – Светлана вопросительно глядела на Валентину. Та развела руками. За нее говорил Александр. – Да вот. Поженились на старости лет. А что? Оба одиноки, а Валентина ваша мне очень понравилась сразу. А хозяйка она какая! Да и женщина... просто подарок. Вот и дом в порядок приведем. Думаю ещё постройку сделать во дворе, типа летней кухни. Как думаете? А? Пошли, Коль, посоветуемся... И он повел Николая во двор, шумно рассказывал свои грандиозные планы, советовался. Николай кивал. Светлана оцепенела, смотрела за окно на неожиданно нарисовавшегося нового хозяина. – Валь, а чего ты не сказала-то? – с обидой в голосе спросила она. – Так вышло... Не успела. – И чего теперь? А у него жилья нету что ли? Бездомный? – криво усмехнулась Светлана. – Было. Продал. Крыша моя ... пристройку делать хочет. Приезжайте, Свет. Четверть дома Колина. – Четверть! Хм! – Светлана встала из-за стола, стул за ней чуть не упал, – Что нам твоя четверть? Дура! Сбрендила на старости лет! Сбрендила! Ты хоть понимаешь, зачем он на тебе женился, на старухе двинутой? Понимаешь? – Светлана, началась собираться, – Он дом заграбастать хочет! Твой дом! Он кончит тебя однажды и в богатых наследниках останется, – Светлана изобразила на лице счастье, – "Смотрите, какой я умник, а эта дура старая повелась". Неужели ты думаешь, что он и правда на твои красоты позарился, а? Ничему тебя жизнь не учит! Это ж надо, так лохануться! – шурша длинным плащом, она быстро одевалась, –Ну, всё-ооо, всё-ооо, мы тебе больше не семья, так и знай! Живи с этим козлом, лижи ему пятки! Мы для нее как лучше хотели. Такую квартиру в городе отдать хотели, а она замуж выскочила... У нее видите ли свои планы на жизнь! Валентина смотрела на невестку спокойно. Теперь она уж рада была, что не успела окончательно согласиться. А ведь ещё бы чуть и .... Светлана складывала в чемодан пальто, которое собиралась подарить, новые туфли и ворчала: – Ненавижу тебя, и мать у вас была такая же раболепная. Никакого самоуважения. Вот и сейчас тебя этот к рукам приберет. Ноги будешь ему мыть, дура! А мужчины, как ни странно, вполне себе подружились, с радостными лицами обсуждали дела строительные. – Николай, мы уезжаем..., – Светлана поставила чемодан, демонстрируя, что муж должен его забрать. – Как? – Николай уезжать настроен не был. – Давай быстрей, я жду! – направилась за калитку. – Куда же вы? И не посидели еще нормально, – развел руками Александр. Но Николай со вздохом направился в дом, чтоб взять свои вещи. – Прости, Коль..., – Валентина была всё ж расстроена. – Да всё правильно, Валюха, я даже рад... Твой это дом. И мать так хотела. А мужик нормальный такой, – он махнул рукой и побежал догонять жену. Валентина и Александр вышли за калитку. Когда спина брата исчезла за поворотом, Валентина обернулась к Александру: – Саш, что это было-то? В подвале Александр ей шепнул пару слов, чтоб подыгрыла. – А я часть разговора услышал, пока на крыше сидел. И мне их идея не понравилась. Обмануть Вас хотели, Валентина Ивановна. Ирка моя всегда говорит, что Вы – самый добрый человек на свете из всех, кого она встречала, вот и решил... Нельзя быть такой уж доброй, Валентина Ивановна. – Ох, Саша. – А разве я не помог? – Помогли... ещё как помогли. Я ведь чуть было не согласилась. Я всегда так... А потом бы... Даже представить страшно, как пожалела бы, наверное, – Валентина схватилась за лицо, рассмеялась, – Господи, они ж и правда поверили, что Вы – мой муж. – И хорошо,– улыбнулся Александр, – У Вас ещё все впереди. Может и встретите свое счастье. Валентина махнула рукой, но было ей приятно. Александр полез на крышу. А она смотрела на свой дом, на недавно посаженные кустики роз в палисаднике, на окна со светлыми занавесками. Теперь дом похорошел, стоял с почти законченной красной крышей. Она так долго копила на нее, отказывая себе во многом. Мечтала об этой крыше. А ещё повезло ей с хорошими людьми – муж сослуживицы по почте из соседнего села согласился сделать крышу совсем недорого. И, наверное, впервые за всю свою жизнь Валентина отказала близким в просьбе. Ей сейчас жаль было брата, племянников. Но о своем отказе она ничуть не жалела. Осталось научиться делать это самостоятельно, а не с чьей-то помощью... Автор: Рассеянный хореограф. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

Саше уже тридцать пять, но он до сих пор верит в то, что чудеса иногда случаются. Особенно под Новый год. Пусть маленькие. Вот, например, вчера... Мама так расстраивалась, что у них нет елки: — Грустно, Сашка. Раньше все было по-другому, помнишь? Добрее, что ли. И елку мы почти каждый год наряжали. Помнишь ведь? Саша помнит. Он бы купил для мамы елку и в этом году. Но нельзя. Она будет ругаться, нервничать. Ясно же сказала: «Даже не думай! Это неоправданно дорого! Обойдемся!» И надо же: сегодня утром его попросили почистить снег на елочном базаре. Сашка убрал бурую, растоптанную сотнями ног жижу, выбросил хвойный мусор, посыпал песочком тропинку, ведущую в сетчатый загон с елками. — Молодец, спасибо! — сказал ему упитанный краснолицый елочный продавец. — Тебе как заплатить? Хочешь, дерево возьми. Вон там у меня некондиция. Конечно, Саша согласился. Выбрал из кучки подходящую елочку. Пусть лысенькую с одной стороны. Но это же не страшно: Саша поставит ее в угол неказистой стороной, а все красивое будет снаружи. Зато как обрадуется мама, какой праздничный запах наполнит комнату... Сейчас елочка стоит в парадной, в уголке, чтобы не мешать жильцам. Сашка предвкушает, как отнесет ее домой. Вот только почистит дорожки к подъездам. — Саш, будь другом! — это сосед со второго, Леха. Он хороший, хоть и «буржуй», как называет его мама. Леха тоже никогда не обижает Сашу. Зато часто просит о чем-нибудь. Саша обычно не отказывает. Он любит помогать. И работу свою любит. — Сашка, меня снегоуборщик закопал, выручай! — просит Леха. Саша берется за лопату и идет за Лехой к его машине. Большой, красивой, дорогой... Сегодня из сугроба торчит одна крыша. — Вот как они чистят? — возмущается Леха. — Эх, если не материться, то и сказать нечего! Поможешь? Саша кивает и берется за раскопки. Снега много, лопата с каждым взмахом кажется все тяжелее, но он быстро справляется. Леха доволен. Ныряет в салон. — Спасибо, Сашка! Держи! С праздником тебя! — Он протягивает Саше красивый, блестящий пакет, украшенный снежинками. Саша заглядывает внутрь и замирает: внутри целое богатство. Баночка красной икры, шампанское, шоколадка, симпатичный розовый шарик на елку... Он поднимает глаза на Леху, благодарит. — Да не за что! — улыбается тот и лезет в карман, достает купюры, сует в карман Сашкиной рабочей куртки. — А это за работу! Саше неудобно: и подарок, и это... Он что-то хочет сказать, но Леха уже не слушает, заводит машину и уезжает. Саша торопится домой. Надо отнести елку и Лехин подарок, а потом дочистить дорожки. Снег валит и валит... *** — Откуда? — спрашивает мама, когда гордый Сашка устраивает в углу свою елочку и протягивает матери блестящий пакет. Она так удивлена. Саша торопливо объясняет, что елку ему дали за работу и пакет, а еще деньги. Мама улыбается, а он счастлив: хоть одно ее желание он выполнил, порадовал. Она даже села на кровати, потянулась за байковым, теплым халатиком. Нездоровится ей сегодня. Частенько ей в последнее время нездоровится. Звонок в дверь. Саша открывает: это их соседка Оля. Она навещает маму. Иногда делает ей уколы. Оля Сашке нравится: добрая, красивая, работает в больнице. И маме она тоже нравится: — Эх, Сашка, была бы у тебя такая жена! Саша обычно только пожимает плечами. Он уже смирился с тем, что жены у него, похоже, не будет. Он знает, что женщины любят красивых, богатых и умных. А он ни то, ни другое и тем более не третье. — Зато ты работящий и добрый, — возражает мама, но потом признает Сашкину правоту. — Да, такое сейчас не ценится. А жаль. Оля тоже вряд ли стала бы его женой. Даже если бы была свободна... А она замужем. Ее Пашка — человек неплохой, но они почему-то часто ссорятся. Саша слышит их ругань через тонкие стены. — Надоело, я кручусь, как проклятая. Хоть дома покоя хочу! Так нет же! Ты опять зенки залил, — кричит Оля. — Я не заливал, — Пашку слышно хуже, он не кричит, только немного повышает голос. — Выпил чуточку, сейчас ужин тебе разогрею. Ну не ругайся, Оленька. Но она уже не может остановиться. Кричит, потом плачет и только после этого затихает. Из их скандалов Саша знает, почему Оля так недовольна. У нее папа был выпивохой. Матери жизнь сломал. Вот Оля и боится, что ее постигнет та же участь. Обычно они мирятся быстро. Но иногда Пашка уходит из дома и долго сидит на скамейке... — Как мама? — спрашивает Оля, Сашка пожимает плечами и провожает ее в комнату. Потом собирается и идет доделывать работу. *** Он кидает снег и думает о своем: «Надо еще забежать в магазин, купить что-нибудь к праздничному столу. Лехины деньги пришлись очень кстати». Они с мамой поиздержались в этом месяце. Лекарства дорогие, а мама что-то разболелась. У нее есть кое-какие льготы, как у пенсионерки, да и Сашка работает, но все равно перед праздником денег осталось совсем негусто. Наконец Саша окидывает оценивающим взглядом свою работу: он доволен. Пора в магазин. Он собирает корзину с умом. Может, он далеко не профессор, но деньги считать умеет. Купил все, что хотел, и даже упаковку дешевых сосисок по акции. Сосиски для собаки, которая увязалась за ним, едва он вышел со двора. Она дошла за Сашкой до дверей магазина, и он пообещал ей угощение. Пусть у нее тоже будет праздник. Выйдя из стеклянных дверей, Саша присаживается на корточки, разрывает зубами упаковку, вытаскивает из розового полиэтилена сосисочное тельце и протягивает собаке. Та тянется седым носом к Сашкиной руке, хватает сосиску, жует, урчит от удовольствия. Сашке жалко собаку. Она, похоже, старенькая... Ошейника нет, неужели ничья? Он встает, хлопает себя рукой по бедру: пойдем. Собачка виляет хвостом и бежит за Сашкой. Они вместе подходят к подъезду. *** Олин муж, Павел, понурившись, сидит на лавочке. Саша здоровается. Павел поднимает голову, кивает, хлопает рукой по скамейке: — Посиди со мной, Санек. Тошно мне. До праздника всего ничего, а мы опять с моей поругались. Да так сильно! Я ее не виню. Нервы у человека сдали. Просила же не пить до боя курантов, а я хлопнул рюмашку. Вот она и завелась. «Иди, говорит, отсюда! Празднуй в другом месте, раз моих просьб не слышишь!» Я и ушел... Хотел, чтобы она успокоилась. А теперь вот не знаю, как вернуться. Да и стоит ли? Уж очень она сегодня зла. Сашка слушает, собачка крутится у его ног. Он жалеет Павла, жалеет Ольгу, но что сказать, не знает. Не силен он в отношениях мужчин и женщин. Да и вообще пора домой, собака вон совсем замерзла: дрожит всем своим невеликим тельцем. Да и елку хорошо бы нарядить... Поэтому он предлагает Пашке пойти к ним в гости. — Да на кой я вам сдался? — отмахивается Павел, но в глазах его надежда. Саша говорит, что нужен, что будет гостем, что негоже человеку одному в праздничный вечер на улице мерзнуть. Пашка кивает. Они поднимаются по лестнице. *** Открыть дверь Саша не успевает. Из соседней квартиры выглядывает соседка, баба Маша. — А, это вы... — разочарованно говорит она. — А я-то надеялась. Сашка поздравляет соседку с наступающим и спрашивает: почему у нее красные глаза, неужто плакала? Баба Маша всхлипывает. Сашка удивлен. Ведь день назад она, торопясь в магазин, вся лучилась счастьем: «Дочка должна приехать, внука привезти! Надо салатиков наготовить, пирог испечь! Побегу, хлопот много!» И вот вам, пожалуйста — слезы. — Не приехали, — вздыхает баба Маша. — Дела какие-то... Занятые нынче все, не до матери! Пашка неловко утешает ее. А Саше приходит в голову прекрасная мысль. Он приглашает бабу Машу в гости. Ну а чего ей сидеть одной... Та смущается, неуверенно отказывается, но в итоге кивает: — Сейчас подойду, стряпню свою только из дома прихвачу, а то кому же ее есть-то? Пашка вызывается ей помочь. Саша с собачкой заходят в свою квартиру. — Это кто же такой? — удивляется мама. Выглядит она лучше. Сашка рассказывает ей, как встретил собаку, потом Павла, а следом и бабу Машу. Как позвал их всех в гости. Он надеется, что мама не против. Ей не нужно ничего делать. Он сам накроет на стол, нарядит елку и сам все потом уберет. — Ну хоть чем-нибудь я могу помочь? — улыбается мама. — Например, собаке имя дать. Сашка довольно кивает. — Мушка? Ночка? Сажа? — перебирает мама имена, как ей кажется, подходящие черной маленькой собачки. — Тайна! Саше имя нравится. Собака тоже довольна, виляет хвостом, умильно смотрит маме в глаза. Хлопает входная дверь: наверняка Пашка с бабой Машей. Пора готовиться к встрече Нового года. *** Они сидят за столом. Пашка ерзает, нервничает, наконец не выдерживает: — Пойду все-таки домой, повинюсь перед Олей. Не могу я так. Саша кивает: наверное, это правильно. Паша встает, извиняется, поздравляет. Его прерывает звонок в дверь. — С ума сойти, — говорит мама. — У нас за целый год столько гостей не было. Саша спешит к дверям, впускает в коридор Олю. — Моего не видели? Ушел и пропал... Наорала я на него сегодня. Стыдно. Сашка улыбается, приглашает Ольгу войти. Пашка обнимает жену, целует в щеку, просит его простить. — Да миритесь вы уже и оставайтесь. Пора Старый год провожать! Оля соглашается, устраивается рядом с мужем. В уголке мигает огоньками елка. На любимом мамином кресле дремлет сытая Тайна. Оля встает, поднимает бокал: — Спасибо вам за все! Особенно тебе, Саша! Хороший ты человек! Желаю тебе встретить достойную женщину. Саша смущается, благодарит. Ему очень хочется верить, что Олино пожелание сбудется. Может, и правда, где-то на белом свете есть та, которая полюбит Сашу. Такого, как есть. Он все о себе понимает... Да, он не слишком умен. Но он умеет любить и заботиться. Может быть... Но даже если в этом году ничего не получится, как и во все предыдущие годы, Саша не будет унывать. Ведь у него есть работа, мама, хорошие люди вокруг. А теперь еще и собака. И он вполне счастлив. Автор: Алена С. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺

Больше в квартире делать нечего. Хорошая трёшка, везде красота и современная обстановка. Олег, не до конца проснувшись, заглянул на напичканную техникой кухню. Там его ждала красавица-жена Кристина. Она поприветствовала мужа лёгкой улыбкой. А на столе уже источали аромат горячие оладушки. Всё-то у них прекрасно. Дом, полная чаша, сами красивые, здоровые. Чего ещё хотеть? Но было у Олега еще одно желание. Это желание, как правило, присуще женскому полу. Но в их семье получилось наоборот. Когда семь лет назад Олег сделал предложение Кристине, она сразу его предупредила: -Олег, ты знаешь, я выросла в многодетной семье, и большую часть времени мне приходилось ухаживать за младшими. Я редко гуляла с подружками, едва успевала учиться. И больше такого не хочу. Хочу жить для себя. Я согласна выйти за тебя, Олег, если ты согласен жить без детей. Я представляю, что это такое, какой труд, и не хочу, понимаешь? В то время для Олега это не представляло проблемы. Уж о чём, о чём, но о детях он думал в последнюю очередь. Он любил Кристину. Впереди были блестящие перспективы по работе. И бездетный брак представлялся ему нормальным вариантом. Тем более, Олег думал, что если все у них будет хорошо, со временем Кристина передумает. А если плохо, то уж тогда какие дети? И вот они женаты семь лет. И все прекрасно. Олег занимает руководящую должность. Кристина строит карьеру в фармакологической компании. Большая квартира со свежим ремонтом, дорогой автомобиль. Живи и радуйся! А Олег недоволен. Теперь ему начинает казаться, что семья без детей не может быть настоящей. Если уж и заводить ребёнка, то кому как не им, имеющим на это материальные возможности? В течении всего последнего года мужчина пытался намекнуть Кристине, что пора бы уже пересмотреть свое мнение. А она была категорична. -Олег, мы с тобой все решили перед свадьбой. Ты был не против. Как ты не поймешь, что для меня появление ребенка представляется каким-то кошмаром? Эти бессонные ночи, пеленки, памперсы, соски! А ты хоть знаешь, как часто маленькие дети болеют? Я всего этого хапнула в детстве и больше не хочу. Давай не будем возвращаться к этому вопросу. Ты же знаешь, что в компании сейчас стоит вопрос о моём повышении. Я не могу его лишиться из-за декретного отпуска. Олегу нечего было сказать. Кристина права. Они всё обговорили давным-давно. Но сейчас всё настолько поменялось! У всех друзей и знакомых Олега в семьях подрастали дети или ожидалось пополнение. Недавно подчиненный мужчины, зарабатывающий гораздо меньше, сообщил ему, что жена беременна вторым, доведя Олега до зубовного скрежета. Почему кто-то, с худшим материальным положением, не боится заводить даже двух детей, а Кристина не хочет решиться на одного? Жена просила его не возвращаться больше к этому вопросу. Но Олег знал, что он будет возвращаться. Ещё как будет! Надо просто переубедить её, дать понять, что рождение малыша не станет для неё такой тяжкой ножей, которую она себе представляла. Олег решил подключить тяжелую артиллерию. Вечером после работы он поехал к своей маме. Мама Олега жила вместе с семьей его старшей сестры. Перебралась к ним давно, как раз для того, чтобы помочь с детками. Сейчас эти детки уже большие. Младший племянник Олега заканчивал седьмой класс и помощь мамы вроде бы уже не требовалась, но все давно привыкли, что Алевтина Михайловна живёт в семье Веры. Да и жилплощадь позволяла. Мама визиту сына обрадовалась и в то же время насторожилась. -Олежа, а ты почему один? Где Кристина? Кристину Алевтина Михайловна любила. Да и вообще, у них была дружная семья. Если немного и напрягало маму отсутствие детей у сына, она предпочитала в это не вмешиваться, рассудив, что Олег с Кристиной сами разберутся. Войдя в дом сестры, Олег не спешил отвечать на вопрос мамы о Кристине. Он осмотрелся. Убедившись, что дома никого, кроме мамы и сестры Веры нет, расслабился. -Это так хорошо, что вы здесь вдвоём. Мне как раз с вами обеими нужно поговорить. Вы никогда особо не интересовались, почему мы с Кристиной не заводим детей. Я вам за это благодарен, но сейчас мне очень нужна ваша помощь. Из дома сестры Олег вышел довольный. План есть, и он надеялся, что он сработает. В пятницу вечером, вернувшись домой из ресторана, куда Олег с Кристиной часто ездили в конце недели, мужчина словно бы между делом сказал жене: -Завтра к нам мама с Верой придут, примерно к обеду. -Вот это что такое, говоришь? - в ужасе всплеснула руками Кристина. - Почему ты мне сообщаешь об этом только сейчас? Когда я успею накрыть на стол? Вместо ресторана нам нужно было съездить за продуктами. -Да не паникуй ты, Кристин. Никакого стола не нужно. Придут только мама и Вера. Вдвоем. Даже племянников не будет. С утра сгоняю за тортом, возьму выпечки. Попьем чаю. Не суетись, пожалуйста. Кристина немного успокоилась, расслабилась и, как оказалось, зря. На следующий день, когда свекровь с Верой пришли, лица у них были слегка напряжены, и чувствовалось, что пришли они не просто так, а для какого-то разговора. К этому разговору Алевтина Михайловна решила приступить сразу, не откладывая дело в долгий ящик. Едва только они расселись за стол, и Кристина разлила по чашкам ароматный чай, а Олег принялся нарезать торт, женщина заговорила: -Кристина, ты уж нас прости, пожалуйста. Я знаю, что мы лезем не в свое дело, но Олег рассказал нам о вашем разногласии. -Разногласии? - расширила глаза Кристина. - О чём вы? Я ничего не понимаю. У нас с Олегом всё хорошо. Правда, Олег? -Хорошо-то хорошо, - аккуратно раскладывая куски торта по тарелкам Олег не смотрел на жену, - но кое-что есть. Я насчёт ребёнка, Кристин. -Опять ты за своё, - выдохнула женщина. - Олег, ну сколько можно? Ты ведь знаешь, что это было изначальным моим условием. -Подожди, подожди, Кристина. Не сердись, - вмешалась Алевтина Михайловна. - Олег рассказал про твои аргументы. В детстве ты много нянчилась с младшими и не хочешь повторения. Но ведь сейчас всё будет совсем не так. Рядом есть я и Вера, в конце концов. -Да, Кристин, - кивнула пухленькая Вера, обожавшая сладости и накинувшаяся на торт. - Я двоих уже вырастила. С маминой помощью, конечно, но ничего страшного в этом не вижу. Я не работаю и с радостью помогу тебе с ребенком. Ты не будешь одна. -Вот-вот, - поддакивала Алевтина Михайловна, - мы можем по очереди приезжать к тебе. -Да хоть каждый день! Ты будешь высыпаться, будешь отдыхать. Опять же, Олег, я думаю, в стороне не останется. -Да, конечно же, нет, - воскликнул мужчина. Он видел, как под напором его родни растерянно моргает жена и решил, что именно сейчас нужно ее дожимать. -Да, если хочешь, я могу в декретный отпуск уйти. А ты по-прежнему будешь работать. Ну, если боишься потерять своё повышение. Под столь яростным нажимом Кристина совсем потерялась. "А может быть, правда" - мелькнула мысль в голове у неё. "Самые сложные первые годы. Но если я не буду одна... Олег хороший муж... И если он так хочет ребёнка..." -Ладно, хорошо. Кристина сдалась столь внезапно, что сидевшие за столом и думавшие, что будут убеждать её ещё долгое время, растерялись. -Хорошо, я согласна. Если вы будете помогать мне, то мы с Олегом займёмся планированием беременности. -Ура! - провозгласила Вера, со стуком поставив чашку чая на стол. - Такое решение нужно уже не чаем обмывать. Как насчет по рюмочке коньяка? Находившийся в полном восторге Олег тут же извлек из бара красивую бутылку. Но когда начал разливать коньяк, Кристина накрыла свою рюмку ладошкой. -Я не буду. Уж коль мы с тобой решили беременеть, надо подходить к этому серьёзно. От алкоголя я откажусь уже сейчас. Кристина забеременела как-то очень быстро, всего через пару месяцев после принятого решения. Олег, мечтавший об этом годами, но думавший, что все это не так просто, даже немного растерялся. Женщина терпеливо сносила все токсикозы, не прекращая работать. В декрет она ушла после семи месяцев и, в принципе, была спокойна, помня обещания родни помочь ей во всем после рождения ребенка. Однако, не был так спокоен Олег, и для этого был весьма веский повод. Мужу сестры Веры по работе предложили перевестись в Москву, и вся семья собиралась уехать туда на ПМЖ. Самое страшное, что с ними собиралась поехать и Алевтина Михайловна. Кристина об этом не знала, но знал Олег. Он заезжал в дом сестры практически каждый вечер делая отчаянные попытки уговорить остаться хотя бы маму. Алевтина Михайловна тяжело вздыхала, косясь на сына. -Олежа, извини, пожалуйста, что так получилось. Я знаю, что нехорошо поступаю. Наобещала вам с Кристиной, а не получилось. Я уже столько лет живу с семьёй твоей сестры. Как они там без меня, на новом месте? Как обустроятся? К тому же, это Москва. Ты не представляешь, как мне всегда хотелось в ней побывать, а тут такая возможность. Ты уж извинись перед Кристиной за нас. Легко сказать - извинись! Олегу даже страшно было представить, как он скажет об отъезде его родни. Сказать пришлось..... Вера с семьёй и мамой уехали в срочном порядке, еще до рождения ребенка Олега и Кристины. И Олегу волей-неволей пришлось поведать об этом жене. Кристина так сильно расстроилась, что роды у нее начались немного раньше времени. Не критично раньше и малыш родился здоровым. Мальчика назвали Егором. Из роддома их с Кристиной выписали в срок. Забирать жену с ребенком Олег приехал один, стараясь казаться веселым. Но страшно было ему смотреть в лицо жены. Оно и без того мрачное, а ему предстоит сказать ей кое-что еще.... Дело в том, что уже через пару дней Олегу предстояло поехать в командировку. Эта командировка была очень важна для его карьеры. Хотя отказаться он, конечно, мог. Мог, но не захотел. Пока Кристина была в роддоме, Олег пообщался с одним из своих подчиненных, у которого совсем недавно родился второй ребенок. Тот понарассказал Олегу всяких ужасов про бессонные ночи и орущих младенцев. Олег запаниковал. Командировка на месяц показалась ему прекрасным выходом из положения. За это время Кристина привыкнет справляться с малышом, смирится и обстановка нормализуется. Так думал Олег. Сообщение о его командировке Кристина приняла стойко. О том, что когда-то, сидя за столом большой семьёй ей обещали помощь она не хотела вспоминать. Как и о том, что Олег обещался взять декретный отпуск. Сейчас это казалось чем-то из области фантастики и вспоминать об этом уже было глупо. Олег уехал. Целый месяц его не было дома, но каждый вечер он звонил жене. В первое время Кристина разговаривала вполне спокойно, но к концу командировки Олег явственно почувствовал надрыв в её голосе. Кристина говорила отрывистыми фразами, быстро обрывала разговор, ссылаясь на ребёнка. Когда вернулся домой, Олег ужаснулся. Кристина была не похожа сама на себя. Под её глазами залегли тёмные круги, а собранные в пучок волосы давно не видели расчески. Сама женщина была злой и раздражительной. Она не уклонилась от поцелуя мужа, когда он вошел в квартиру, но в глазах Кристины была загнанность. -Олег, я так больше не могу. Мне нужно куда-нибудь выйти, иначе я свихнусь. -Конечно, конечно, Кристина, - закивал головой Олег. - Я приехал. Ты можешь сходить в салон красоты, на массаж, расслабиться. Я посижу с Егором. Кристина ушла в тот же вечер. Перед этим она объяснила Олегу, что у сына проблемы с животиком и каждые два часа ему необходимо давать капельки. Она так все разжевывала Олегу - о кормлении, капельках и памперсах, что мужчине уже тогда стало не по себе. -Кристин, ты ведь всего на пару часов уходишь, а инструкций выше крыши. Может быть, ты и сама еще успеешь дать ему капельки. -Олег, ты должен уметь заботиться о Егорке, - настаивала Кристина, вновь и вновь объясняя мужу, как правильно разводить смесь. А потом Кристина ушла. Прошло два часа, три, четыре. Она не возвращалась. Начавшись нервничать уже после двух часов, Олег не прекращал названивать жене. Кристина не отвечала на его звонки. Ближе к ночи от нее пришло СМС. "Я не вернусь, Олег. Я не справляюсь. Ты обещался взять декретный отпуск, так вот бери. Пишу тебе и чувствую себя виноватой, хотя не понимаю за что. Ты же знаешь, я всего этого не хотела. Хотел только ты." Олег впал в панику. Он подержался с ребенком несколько часов, только живя надеждой, что Кристина вот-вот появится. Что делать теперь? Егор постоянно капризничал. Начинал плакать, стоило только спустить его с рук. Эти капельки через каждые два часа... Когда же спать тогда? К утру паника Олега превратилась в истерику. У него не получилось отдохнуть после возвращения с командировки. Ни поспать, ни нормально поесть, ничего! Оказывается, маленький ребёнок требовал почти ежеминутного внимания. Смена памперсов чередовалась с кормлением, а засыпал Егор только когда его качали на ручках. Как бы ни старался Олег осторожно положить малыша в кроватку, тот мгновенно просыпался и начинал плакать. Укачивая малыша, Олег вспоминал, как уходила Кристина. Так вот зачем она взяла с собой такую здоровенную сумку и судорожно накидала в нее самое необходимое! Почему в тот момент он не придал этому значения? "Эх, Кристина, Кристина, как ты могла?" На работе у Олега был неотгуленный отпуск, и он оформил его с утра по телефону. О декретном мужчина пока и думать боялся. Находясь с Егором "двадцать четыре на семь" Олег думал, что сойдет с ума. А нужно же успеть еще продукты купить и смесь для малыша. К тому же, мальчику нужны ежедневные прогулки, купание. День у Олега стал сплошной беготней по кругу и всегда мучительно хотелось спать. Первые дни мужчина пытался звонить жене, но ее телефон перестал отвечать. Видимо, Кристина просто его выключила. Через неделю Олег понял, что скоро свихнется, а через две не узнал себя в зеркале. Красные глаза выдавали бессонные ночи, осунувшиеся щеки - плохое питание. Питался мужчина в основном полуфабрикатами, купленными в спешке в ближайшем супермаркете во время прогулок с Егором. Мужчина смотрел на себя в зеркало, слыша, как причмокивает в кроватке малыш, готовясь проснуться и разразиться ревом, и думал о жене. Как он теперь её понимал! И не мог винить ни в чём. Нет, не мог! Кристина согласилась на ребёнка, лишь в надежде на помощь, а он бросил её совсем одну. Наобещал "с три короба" и сбежал. Где же теперь его Кристина? Олег услышал звук поворачиваемого в замке ключа и не мог поверить. Открыть дверь могла только жена. Решив, что от бессонных ночей у него начались галлюцинации Олег выглянул в прихожую. В дверь входила Кристина. Она виновато посмотрела на мужа и заплакала. Заплакала, стоя прямо у порога. -Олег, я не могу... не могу здесь...не могу без вас.... Всё время думаю о Егоре и о том, как ты с ним справляешься. У вас всё нормально? -Я бы не сказал, но, в принципе, пойдёт, - устало улыбнулся Олег. - Кристин, я был не прав. Не нужно было мне оставлять тебя одну. -Это я, я не права, - плакала, женщина. - Я плохая мать! Я всегда этого боялась. Так и получилось. Я бросила своего сына. -Кристин, перестань, - шагнул Олег к жене. - Это был нервный срыв, я понимаю. Я и сам сейчас точно в таком состоянии. Всё изменится. Я больше не буду оставлять тебя одну. Мы разделим обязанности поровну. Я всегда буду рядом. Мужчина сделал пару шагов к жене, и Кристина кинулась в его объятия. Она плакала у мужа на плече, а он точно знал, что с этого момента все будет нормально. Автор: Ирина Ас. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

Юлия, не снимая кроссовки, прошла на кухню и схватила стакан воды. Холодная жидкость никак не помогала унять дрожь в руках и ногах. — О, ты забыла что-то? — муж вышел из ванной комнаты. — Да. Там дождь, я вернулась за зонтиками для девочек. Кажется, у тебя звонил телефон. — Да? — муж с нескрываемым интересом взял его в руки. — Нет, звонков не было. — Может сообщение? — не отступала жена. — Нет ничего-го, — муж на несколько секунд задержал взгляд на экране, а потом сделал пальцем несколько движений, удаляя информацию, и не скрывал радости, улыбался. — Как назовёшь сына? — Юля вновь схватила стакан и вновь сделала несколько жадных глотков воды. Игорь прошёл на кухню, сунул руки в карманы и неуверенно произнёс: — Раз ты знаешь, давай без истерик. Я соберу вещи и уйду. — Я и не планировала истерик, я спросила тебя, как назовёшь сына? — Я не думал об этом. — А о чём ты думал? — не сдерживала себя Юля. — Что, наконец-то буду с любимой женщиной и у меня будет сын. — Мне ты говорил также. И я предлагала тебе родить третьего ребёнка. — А если родится девочка? — А чем дочь хуже? — раздражённо выпалила Юля, — она тоже ребёнок. Твой! — Я не брошу девочек. Просто я разлюбил тебя. — Я уже поняла. Умело скрывался. Может, думал, если девочка, останусь тут... Игорь вдруг сощурился, но сразу ответил: — Мы планировали. Жалко не было под рукой сковородки, Юля это же не планировала, в отличие от мужа. Она держалась, не хотела показывать, что ей сейчас так больно. Вся эта ситуация казалась Юле банальной. "Муж нашёл другую, она рожает ему ребёнка и он уходит к ней". Юля взглянула на часы и поняла, что уже опаздывает в детский сад. По дороге из детского сада она вдруг набрала номер матери: "Можно мы зайдём?" Девочки весело причмокивали за столом на кухне, стаскивая с тарелки блинчики, заботливо приготовленные бабушкой. — Может мёд ещё достать? — Сгущёнка есть, бабуль? — Есть, моя ягодка, сейчас дам. Ешьте. Дарья Вячеславовна поставила розетки со сгущённым молоком на стол и показала дочери на дверь: — Пойдём в комнату, пусть девочки едят. — Их в детском саду хорошо кормят? — Хорошо, мам. — Это славно. Что у тебя? Ты какая-то бледная? — Игорь уходит... уходит от нас. — Что? — мать подняла брови так, что они стали выглядывать из-за дужек очков. Отец даже выключил телевизор, который смотрел. — Да, вот так. У него будет сын, я увидела сообщение на телефоне, а он не стал юлить и признался. — Мерза... А что он сказал, ну... причину назвал? — спросила мать. — Разлюбил, говорит. И у него, наконец, родится сын. — Негод ... — Мам, я не хочу о нём... Лучше посоветуйте, что делать, как жить дальше? Ипотека же. — А что советовать... Брала ты её до брака, оформлена она на тебя была, как я помню. Значит, и выплачивать тебе, и владелица ты, тут никакого деления нет, — заметил отец. Юля на момент подачи документов в банк имела официальную работу и белую зарплату, поэтому оформила всё на себя, да и её родители помогли с деньгами на первоначальный взнос, вроде как подарок молодожёнам. — Не смей, дочка, квартиру делить. Ушёл — и ушёл, нечего, — мать откинулась на спинку кресла и поднесла пальцы к губам. Отец тоже выглядел задумчивым. — Ты не бойся, дочка, мы с матерью откладывали на санаторий, если нужны будут деньги, то только скажи. А жить дальше надо. Переверни страницу. — И знаешь, — добавила мать, — не смей обратно принимать, как бы не просил, не умолял. — Завтра суббота, может, оставишь девочек у нас? — перевёл тему отец. — Да, пожалуй, и я сегодня останусь у вас. К обеду Юлия вернулась домой. Игоря не было в квартире, и он не ночевал дома. "Так даже лучше", — подумала она и прошла на кухню. Ей ужасно захотелось чего-нибудь сладкого, лучше мороженого, но в морозилке не оказалось ни одной упаковки на всякий случай. В вазочке в шкафу лежала одна шоколадная конфета. Юля сварила себе чашку кофе, взяла конфету и только сделала первый глоток, как муж принялся открывать дверь своим ключом. — Надо сменить замки, — тут же подумала она. Игорь вошёл молча и, заглянув в гостиную, произнёс: — Девочки где? — У родителей, у моих, — добавила она, — ты сообщил своим, что мы разводимся? — спросила Юля, откусывая конфету. — Нет, мне было некогда и пока не собираюсь. — Почему? — Был занят, — Юля почувствовала раздражение в его голосе. Она знала мужа прекрасно и даже по тону могла определить, что у него нет настроения. — Чем же? — решила продолжить она, понимая, что это ему не понравится. Раньше жена не позволяла себе подобные разговоры. — Тебе нечем заняться? — спросил муж. — Могла бы и вещи свои начинать собирать. — В смысле собирать вещи? – чуть не поперхнулась Юля, как раз делая глоток кофе. — Квартира в ипотеке, придётся её продать, чтобы поделить. Юля улыбнулась: — Квартира моя, я на себя оформила кредит, если ты помнишь, да и оплачивала всегда со своей карты, гасила своими деньгами, даже когда сидела в декрете. А ты, да... ты содержал семью, тут я не спорю. Поэтому делить квартиру мы не будем. И вещи пора собирать тебе. Игорь от такой новости даже застыл. А Юля доела конфету и запила её последним глотком кофе. На дне кружки явно вырисовывалась точка из кофейной гущи. Это Юля тоже заметила. Словно точка в отношениях. Игорь молча собирал вещи, было заметно, что он обдумывает что-то. Но вслух не произнёс. " Плакать не буду", — решила Юля, когда дверь за мужем закрылась. Дни побежали один за другим. Дочери часто спрашивали об отце. Старшая дочь Дарина прекрасно понимала, о чём говорила мать. А младшая Машенька, надувала губы, как ей объяснить, что отец не хочет их видеть, даже разговаривать. Юля тянула детей, ипотеку, параллельно искала подработки и более высокооплачиваемую должность. Вот так был муж и отец у детей, раз и не стало. — Юлия Андреевна, — руководитель фирмы, в которой работала Юля, вызвала её к себе. — До меня дошли слухи, что вы ищете новое место? Юля честно ответила: — Да. С мужем развелись, а у меня ипотека. Подработка не спасает. — А почему вы ко мне не пришли сразу? Вы же хороший работник. Ответственный. На этой должности я вам прибавку сделать не смогу, скажу сразу, но... я давно присматриваю кандидатуру в новый отдел, и считаю, что вы справитесь. Будет два условия: первый год на должности будут переработки, я сразу учту их в заработной плате, постарайтесь не брать больничный, и второе — на две недели вы идёте в отпуск, отправляйтесь к морю, активно отдыхайте, перезагружайтесь, одним словом. Если согласны, то жду заявление. Юля улыбнулась: — Я согласна. — Вот и отлично. Дочери весело плескались у самого края моря, в набегавших на берег волнах. Юлия лежала на галечном пляже и пыталась не закрывать глаза. Южное солнце слепило, кожа жадно цепляло загар. Двенадцать дней солёного воздуха, что хотелось вдыхать полной грудью, солнечные ванны, даже в пасмурную погоду, вечерний бриз и вкусная еда были очень вовремя. — Вас не пустят с мешком камней в самолёт, — смеялась мать, но две маленькие русалки не могли остановиться и приносили частички пляжа в сумку к матери. Город встретил дождём и холодом. Словно из сказки через несколько часов мать с дочками очутились в реальности. Юля повернула ключ в замочной скважине и поняла, что кто-то есть в квартире. Волнения это у неё не вызвало, у родителей был запасной ключ. — Папа! Папочка, – закричала Машенька и кинула свой рюкзачок прямо на пороге. Старшая дочь тоже обрадовалась, но вела себя более сдержанно. Одной Юли был непонятен этот визит — они ни о чём не договаривались с бывшим мужем. — Какие вы загорелые, просто шоколадки! Игорь вёл себя так, словно ничего не произошло. — Девочки, идите переодеваться, нам с папой нужно поговорить, — сказала Юлия и прошла на кухню. — Что ты тут делаешь? — сейчас Юля очень сильно пожалела, что забыла сменить личинку у замка. — Я вернулся. Осознал, что вы моя семья и люблю я только вас. И тебя, Юля. — Игорь подошёл к ней ближе и хотел приобнять, но она убрала руки. — Зачем это сейчас? — Там родился больной ребёнок, и я не готов взять на себя такую ношу. — Заводить малыша на стороне — ты брал ношу, а теперь, когда твой, замечу твой, ребёнок родился больным, он и его мать тебе стали не нужны?! Да ты хуже, чем я думала. Где были мои глаза, когда я выходила за тебя замуж? И как хорошо, что всё закончилось. Уходи, — Юлия указала бывшему мужу на дверь. — Мне некуда идти. — Меня это не волнует. У тебя есть родители, сними жильё, всё. Обратной дороги нет. Загорелая, с распущенными светлыми локонами, выгоревшими на солнце, Юлия была очень привлекательна, даже злилась обворожительно. Игорь сделал шаг к ней и протянул руки в надежде, что поцелуй и нежные прикосновения растопят её сердце, но Юля выставила руки вперёд и повторила: — Уходи! — Мама, папа уже уходит? — спросила Маша. — Да, доченьки, мама выгнала папу. – Вот только не надо всего этого, — возразила Юлия.– Папа приходил отдать ключи. Игорь ушёл, а Юля захлопала в ладоши и сказала: — Так-так, давайте разбирать чемодан и рюкзаки. Подарки доставайте, камушки свои. — Мам, они пахнут морем! — воскликнула Дарина. — Да, точно, дочка, морем, солнцем и счастьем. Раскладывай камушки везде, пусть у нас дома будет счастье в каждом углу. — Ура! Раз углы будут заняты, значит, меня не будут наказывать, правда мам? — обрадовалась Маша. — Я и так тебя не наказываю, смешная, — мать прижала к себе дочь и думала уже не о бывшем муже, а о том, как счастливы они будут. Она и дочки. Автор: Сысойкина Наталья. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

Она тоскливо смотрит в окно, она давно хочет есть и пить, но... Девочка знает, стоит только ей встать, так эта...которая теперь её бабушка, она схватит её вещи и мигом растолкает по своим шкафам. Ещё девочка знает, что вот - вот, за ней приедет её папка, настоящий, а не этот...лешак его задери, непонятно откуда взявшийся. *** -Алка, смотри мне...принесёшь в подоле, отбуцкаю, из дома выгоню, со свету сживу, прокляну к чертям собачьим. -Знаю, мама...ну сколько раз ты мне это говорила. Неужто я вертихвостка какая? У меня всё размеренно всё высчитано, ну? Отучусь, Гриня из армии вернётся, поженимся, внуков тебе рожу. -Смотри... Смеётся Алка, заливается. Гриня, он из соседнего села всех девок с ума свёл, в двух сёлах, и её Алку конечно. Да только Алка -то умная, она и виду не показала, что сохнет тоже по Грине. На танцы придёт в его сторону и не смотрит. - Рыбка - рыбка помоги золотая рыбка...- Поёт на эстраде, приехавший из города длинноволосый, в штанах в облипочку, с усами подковой парень. Старухи сидящие на скамейках, головами качают— о времена настали, мол. С мылом те штаны надевать. только... Аллочка вид делает, что им заинтересована, шейк выходит танцует легко, изгибается притопывая, ножкой в белой босоножке. . А Гриня бесится как это? Его не замечает, да по нему все девки сохнут. Начался медленный танец, да ещё и белый. Аллочка на улицу вышла. Стоит на крылечке, позёвывает, делает вид, будто скучно ей... -Здравствуй, Алла...- слышит за спиной, даже мурашки побежали. -А...это ты? Здравствуй, Гриша. -А ты кого ждала? - Спрашивает зло, - этого усатого, что ли? -Нет...Просто. -Проводить? Аллочка домой и не собиралась даже. -Нет, спасибо, - ответила весело. -Чего так? -Боюсь. -Чего меня бояться? -Да не тебя, боюсь, что твои поклонницы, с двух сёл-то, отлупят меня. - Брось, идём. -Нет. -Да почему? -Потому...иди, вон выглядывают уже, а ко мне не лезь, понял. -Ишь ты...Что есть кто? -Нет. Но и тебя не надо даром. Ух, как всё внутри у парня загорело, ууух. Никто не отказывал, а тут... Долго добивался Гриша Аллочку, даже похудел весь. В город к ней мотался, училась там она. Добился. смилостивилась королевишна, в кино пошла... Так и начали встречаться. Вскоре все знали — Алла, официальная Гринина невеста, он даже к матери возил знакомить девушку. Мать уж так, для проформы поругалась, знала она, у неё Алка не из таких. Что ты, Васенька кого выглядываешь, - спрашивает мать Алкина у парнишки на велосипеде, глядя вслед удаляющейся дочери. -Тётя Зина, а Алла дома. -Да нет же, Вася вон ускакала...к своему. -Ааа, а я ей...слив принёс. -О Вася...да не мучайся ты...замуж она за Гриньку собралась, ну... Сходил в армию Гриня, Аллочка от счастья порхала, к свадьбе готовилась платье, заказывала. А Гриня, что -то реже стал появляться, слушок по селу пошёл, вроде с городской Гриню видели...Алка виду не показывает, собралась и в город поехала, Гриня говорят тоже уехал туда и вроде там живёт. А через месяц...а через месяц Алка за Васю замуж вышла. Все знают, Вася с детства за Аллочкой хвостом ходил, но чтобы вот так раз и замуж чудеса, а как же Гриня? А он женился давно, оказывается, а Алке мозг пудрил...или она знала, да сама его погнала? Кто их разберёт. Вскоре и дочка у Васи с Аллой народилась, долго с детьми не стали затягивать. Вася в своей принцессе, так он дочку звал, души не чаял. Жили вроде как, хорошо, без скандалов жили раааз, на тебе, новость по селу. Вася с Алкой разошлись. Как так разошлись? А вот так...Приехал Гриня из города, полгода уже, как...нажился. Ну видимо с Алкой и спутался. Та мучить Васю не стала, призналась что дитё мол, не его. -А то я дурак,- Вася ей говорит, - считать -то умею, но Варю люблю, моя она. Ты подумай, Алла, стоит ли рушить, то что с трудом построили? Да баба-дура закусила удила, нет и всё любовь, вишь у неё. Забрала девчонку и к Грининой матери так, мол, и так кровиночка ваша внучка родимая. *** Вот малышка и сидит, эти на работу — Алка с Гриней, она чемоданчик хвать и к окну, папку ждать. Алке -то хорошо, у неё медовый месяц с любимым человеком, дождалась своего счастья, а девчонке беда, с папкой любимым разлучили. Эх, любовь окаянная, только горе папке с Варей принесла. Алкина мать приезжала, увещевала Алку, нет, погладиться не даёт, у неё любовь и всё ты тут. Эх, где же папка, не едет, Варюшка уже все глаза проглядела, не ест не пьёт. А Вася что? Вася, как большинство мужиков — запил. Что ты будешь делать? Мамка на Варю внимания не обращает, счастливая, глаза блестят, в рот тому Гриньке заглядывает. -Варька, это папка твой, настоящий. -Нет, - говорит девчонка насупившись. -Что значит нет? Я те дам нет, ты поглянь на неё, а ? Что творит, Гриня, поговори с девчонкой. -Да оп чём? - хмыкает Гриня, - она меня не признаёт. -Как признает -то? Ты к ней будто к чужой. -Ну, что ты от меня хочешь, Алка? Ну чужая она мне, чужая... -Как это Гриня...дочка твоя Варька, кровиночка... -Кровиночка...А откуда мне знать, может Васькина? -Твоя...твоя, Гриша, ну...что же ты... Тёща к Василию пришла. -Пьёшь? -Пью. -Горе заливаешь? -Заливаю. -Тьфу на тебя...Дитё ба пожалел. -Меня кто пожалеет. -Правду ли Алка сказала, мол, Варька не твоя? Молчит Василий, голову опустил. -Эээх, ну коли так...прости зятёк...пойду... -А чего приходила -то, мать? - Да что уж теперь, Варю жаль... -Что с дочкой?- подхватился. -Да не нужна никому Варька, та любовь свою встрела, Гринька не признаёт, сомневается, что его девчонка, а она слышь...сидит всеми днями у окна... папку ждёт своего, как принцесса, что он спасёт её...а где он, её папка? Эх, надо как -то постараться себе забрать внучку, да то ли Алка отдаст, она же всё равно любит дочку. Вот такие дела, Вася. Что же...живи своей жизнью...хорошая же семья была...Эх, Алка...ду ра. А я пойду думу думать, как кровиночке своей помочь. А в это время. Гринька домой пьяный заявился. -Гриша...А ты что так рано? Опять с работы погнали? -Молчи мать...Жрать давай лучше...а ну брысь, малявка...Иди...поиграй. -Нельзя так с мамой разговаривать, - строго говорит Варенька, а увидев слёзы на глазах у бабушки, соскочила со скамейки, руки в бока поставила и на Гриньку так грозно смотрит, да ножкой топает. -Уймись, мать, оглохла что ли, жрать неси...да эту убери, с глаз долой, а ну, - и замахнулся на девчонку -то... -Угомонись, Гришка, - послышался голос суровый, вмиг его кто-то за руку схватил, - на дитя моё руки свои поганые поднимаешь? -Папка, папочка, ты приехал, папочка мой... - Собирайся, милая, домой поедем. Тут и Алла прибежала, сказали ей, что мужики, мол её, дерутся. - Хорошего ты себе мужика выбрала, ничего не скажешь...на дитё руку поднимать, я забираю дочь...рот закрой, вместе с Гришкой, а не то...Перееду обоих трактором, нелюди...Тьфу на вас...живите, любитесь, сколько влезет, а дитё не дам мучить... Идём Варюшка моя, идём домой. -Бабушка, ты не обижайся, я знаю ты моя родная бабушка, ты приезжай к нам в гости, можно, папа? -Можно, принцесса, Клавдия Егоровна, вы и вправду, если внучку захотите увидеть, приезжайте, я не против... -Спасибо, Васенька, прости ты их...Я к тебе приезжать буду, Варюшка, до свидания милая. Вот такая история любви. Варюшка к бабе побежала к своей к Алкиной матери, первым делом потом баба Нюра пришла Васина мать. Уж то обнимались, то целовались, бабушка с внучкой. -Папка, родненький, ты меня не отдавай никому, больше. -Не отдам, доченька...не отдам. А на второй день, смотрит Алкина мать, а Алка стоит у калитки. -Ну? -Прости, мама...Можно войду? -Это тебе не у меня, прощения просить надо, а у мужа с дитём, а уж простят ли нет, то мне неведомо. Заходи что уж, но ежели опять сбежать удумаешь, лучше под забором ночуй. И...не дочь мне будешь, прокляну, Алка...ты меня знаешь. -Да куда там...набегалась уже, мама...А перед Васей и Варей стыдно мне... - Стыдно ей...Вот взять бы дрын, да тем дрыном тебя, бесстыжая, что учудила, Алка, что наделала, - заплакала мать, обняла дочь свою бестолковую и вместе плакали, стояли. -Ну ладно идём, а то все сбегутся скоро на концерт бесплатный смотреть идём, Алка...что уж теперь. Дело сделано. -Мамка, ты приехала, - услышала Алла голос доченьки, - мамочка. Обняла свою кровиночку, в родную шейку уткнулась, запахом не может надышаться, а всего-то ничего, пару дней не видела, а кажется годы. Ну не может дитё без матери, хоть что ты...Не может и мать без дитя. Стала Алла в дом приходить, когда Васи нет, напечёт, наготовит, уберёт и уходит до его прихода. А однажды, не успела уйти. Пришёл Вася, а девчонки пельмешки стряпают, в муке вымазались, хохочут и песню поют какую-то весёлую, прямо как раньше, до всего этого. Алла испугалась, словно козочка вскочила. -Здравствуй, Вася...прости...я уйду сейчас... Варя тихонько заплакала молча, как взрослая, у Василия сердце сжалось. -Не уходи...Алла. -Останься...мамочка, - заплакала Варя. Алла осталась. Всю ночь до утра с Василием о чём-то говорили. Кто его знает, о чём двое могут говорить... Простил её Вася. Через три года, она сына родила, Юрочку. Про любовь свою к Гриньке больше и не думала как отрезало, уж что там у них произошло, то неизвестно никому... Он уехал, сначала вроде к жене в город вернулся, а потом и на севера куда -то, завербовался. Больше про него ни слуху, ни духу не было. Бабушка к Варе ездила и она к ней, да про Гриньку молчок, будто и не было его, вовсе. Объявился лет через двадцать, отец -то родной, мол осознал всё, Варя замуж выходила, вроде как с дочерью отношения налаживать, денег привёз, да Варвара не повелась на его деньги, извинилась и направила по адресу...куда -то в лес, вроде... А Вася с Аллой живут, старость вместе встретили... Про тот случай, забыли вовсе. Автор: Мавридика д. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺