Душевные истории

Началось всё сразу после того, как Надя и Иван поженились. Их мамы очень подружились. Общались, перезванивались, ходили друг к другу в гости, благо жили они недалеко. Обе мамы были вдовами и находились в примерно одинаковом возрасте. Довольно немолодом, почтенном. Обе на пенсии, примерно одинаково крошечного размера. Болячки одинаковые, беды и проблемы тоже.Детям были отданы одинаково лучшие годы. И Надя, и Иван получили высшее образование, нашли хорошую работу и теперь, слава Богу, получали достойную зарплату, которая позволяла не только жить, не думая каждый раз, где взять деньги на хлеб насущный. Она позволяла отдыхать, путешествовать, покупать предметы роскоши. В разумных, конечно, пределах.И поэтому молодые, конечно же, помогали матерям. Наконец-то появилась возможность отблагодарить их за все труды и лишения. Но. С каких-то пор что-то пошло не так. Мама Ивана, Светлана Сергеевна и мама Нади, Ксения Михайловна регулярно общались, и среди всего прочего делились друг с другом новостями о том, как им помогали «детки». Кому что купили, кому оплатили, привезли, принесли. И с некоторых пор это превратилось в своеобразное соревнование. Всё бы ничего, но иногда мамы обижались до слёз, закатывали скандалы, трепали нервы себе и всем окружающим... Вот и сегодня, едва Надя, возвращаясь с работы заскочила в детский сад, забрала оттуда дочь, четырёхлетнюю Веронику и они вернулись с ней домой, пришла в гости её мама. Она уселась на диван и, обмахиваясь Надиным журналом по вязанию, который лежал тут же, принялась жаловаться. — Наденька! Как же так?! — восклицала Ксения Михайловна.— Ведь если бы не я, не видать бы вам тогда той квартиры! А сватья что? Разве она приложила к этому руку? Только зудит, как осенняя муха. Где бы вы были без меня?! А вы забыли, видать. Её всё балуете… — Мама! Ты о чём?! — возмущалась Надя. — Кто кого балует? Ваня заехал вчера вечером и привёз ей продукты. Он каждый раз так делает. Что особенного-то? — Ага… — обижается Ксения Михайловна. — Красную икру привёз! Простой хлеб с маслом её уже не устраивает? Зажралася… — Мама… — Надя сжимает пальцами виски: у неё начинает разбаливаться голова. — Ваня сказал, что по акции купил банку икры, случайно. Подумал, что дёшево, вот и взял. Праздник скоро, вот Светлана Сергеевна откроет и полакомится. — Ага. А она звонит мне сегодня с утра и щебечет, что, мол, бутербродиком угостилась с икрой на завтрак. Не дождалась она праздника. Лопает уже! Я так и села. Всё настроение мне испортила. А мне? Мне — икру? — Мама… — увещевает Надя и присаживается рядом с мамой на диван. Малышка Вероника рядышком с ними пристраивается на полу и пытается натянуть на своего пупса кукольную кофточку. Она умильно сопит и от старания высовывает язык. — Мы вчера с тобой целый список лекарств в аптеке закупили. Хороших. Качественных. Дорогих. Ты же просила! Вот. А икра… Я и не думала, что тебе икра нужна. Ну, давай сходим в магазин сейчас и купим. Только Вероничку надо обратно одеть, не оставлю же я её одну дома… — Не надо ничего, — поджимает губы мать и со вздохом, тяжело поднимается с дивана. — Пойду я домой. Таблетки эти чудесные пить, которые купили… Совсем мать не уважают. Забывают, задвигают на задний план. А ведь если б не я… Надя тоже встаёт, идёт в коридор, берет детский комбинезончик, одевает Вероничку и почти не слушает мамино ворчание. Что его слушать? Ничего нового. Она постоянно ищет повод обидеться. А за икрой лучше всё-таки сходить. Прямо сейчас. Вместе с мамой. Проводить её домой, а потом уж самим возвращаться. Дома полно дел… И потом, придя к себе домой, Ксения Михайловна сделает этот пресловутый бутерброд, примется есть, и, скорее всего, не дожевав, станет звонить Светлане Сергеевне. Расскажет, что она тоже ест деликатесы, не хуже неё, вот! Положит трубку и успокоится. По крайней мере, до следующего дня. Пока какой-нибудь пустяк снова не выведет её из душевного равновесия. Но тогда, вполне возможно, что ночью не будет спать уже свекровь, Светлана Сергеевна. И на утро станет терзать сына, звонить и жаловаться, высказывая какие-нибудь другие претензии… У мамы Нади есть неоспоримое преимущество: она считает, что благодаря ей, Надя и Иван получили квартиру, в которой первое время жили после свадьбы. Правда, на деле всё не совсем так. Квартиру ту, старенькую хрущевку, отдала Наде бабушка, которая была «в контрах» с мамой, на то были основания, но это совсем другая история. И бабуля ещё при жизни на внучку её переоформила. Надя подозревала, что если бы бабушка с мамой были дружны, и квартира досталась бы матери, то жилплощадь Ксения Михайловна им с мужем вряд ли бы отдала. Скорее всего, сдавала бы. Вот бабуля и позаботилась о внучке. Потом, когда Надя и Иван стали хорошо зарабатывать, то они продали бабушкину квартиру и купили жильё побольше в новом доме. Однако Ксения Михайловна почему-то считает, что та квартира — это её заслуга. А у Светланы Сергеевны другой козырь. Она выручила Надю, когда ей после рождения Вероники нужно было выходить на работу. Они тогда ещё платили ипотеку и деньги были очень нужны, а садик ещё не давали, да и малышке был всего год. Мама Нади «закочевряжилась» и помочь под благовидным предлогом отказалась, сославшись на проблемы со здоровьем. А Светлана Сергеевна два года буквально жила у Нади и Ивана, помогая с внучкой. Именно она «подняла» её. А после ещё некоторое время помогала водить в сад и забирать. Недавно Надя сменила работу и смогла сама приспособиться и обходиться без помощи свекрови. Оказалось, что сложнее всего выбирать мамам равнозначные подарки. Ведь они обязательно встретятся, похвалятся друг другу и выйдет, что одна из мам что-нибудь недополучила. И обидится. Однажды Иван предложил решить этот вопрос радикально — дарить родительницам деньги, одинаковые суммы. Но нет. Не «прокатило». Мамы пришли к единодушному мнению (в этом они оказались солидарны), что подарок в конверте это… это вообще не подарок. Отделались просто. Никакого внимания и заботы. Формальность. Сухо и официально. Так нельзя с матерью. Ведь она родной человек, а не коллега какой-нибудь. Она растила, помогала, поднимала, заботилась. И дети должны… И так далее, и тому подобное. До следующего праздника. Потом только, снова получив подарки, мамы более менее успокоились.А однажды случилось нехорошее дело. Мама Нади и так не блистала здоровьем. Всё больше денег у неё уходило на лекарства. И понадобилась Ксении Михайловне операция. По квоте её делали бесплатно. И сделали бы обязательно. Но не сейчас, а через энное количество времени. Надя и Иван посовещались и решили не испытывать судьбу, положение было серьёзным. В короткий срок получилось оформить маму Нади в платную клинику и сделать эту операцию за деньги. Тот самый момент мама Ивана как-то упустила из виду и о госпитализации не знала. Ксении Михайловне было не до пустой болтовни, она готовилась ложиться в больницу, да и чувствовала себя плоховато. И они со сватьей несколько дней не общались. А тут, после вмешательства, довольная мама Нади, которая стремительно шла на поправку позвонила Светлане Сергеевне и похвалилась тем, что, мол, детки-то, молодцы какие! Устроили её в платную клинику. Так она им дорога, что они побоялись рисковать, ждать бесплатной операции и теперь всё хорошо! Завтра на выписку. Светлана Сергеевна тут же явилась домой к Наде, Ивану и Вероничке. Было воскресенье, все находились дома. Она с порога заявила, что за операцию сватье небось кругленькую сумму выложили! А ей тогда что? Должно же быть поровну. Иван опешил и не сразу понял, о чём вообще толкует мать. Тогда как Надя мысленно мрачно констатировала, что сбылись её худшие опасения. Конечно, они бы в любом случае помогли маме, и о том, что потом будет говорить свекровь, тогда не думалось, а теперь… Теперь придётся всё это разгребать. Надя устала и перенервничала: неделя была тяжёлой. Клиника, волнения за маму, операция. Сил не было на увещевание обиженной свекрови. Потому Надя просто вышла из комнаты и пошла на кухню готовить обед… — Всё. Мама ушла. Обиделась, плакала, — растерянно объявил муж, через полчаса. Он сел за стол и откусил добрый кусок от ещё горячей котлеты, которая лежала на блюде. — Я ей всё высказал. Стыдно немного. Но… Нервы уже просто. Не могу. Надя вздохнула и ничего не сказала. Она помешивала ложкой борщ, который варился на плите, и думала о том, что несмотря на то, что ситуация абсурдная, свекровь всё же немножко жалко. Она — как ребёнок, которому не купили мороженое. Недаром же говорят, что малый, что старый. *** — На три дня, да. В санаторий. Поедешь? Ну вот. Не плачь. И я тебя тоже. Пока, мам, — Иван положил смартфон на стол, шумно выдохнул, вытер пот со лба и присел на диван рядом с женой и дочкой. — Кажется, уладил. Надя посмотрела на мужа и улыбнулась. «Вот и ладно. Вот и хорошо, — думала она. — Мать есть мать. Роднее неё никого нет. И если сын её уважает и любит, разве это плохо?» Автор: Жанна Шинелева. Спасибо, что прочитали этот рассказ ❤ Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

Так Ефим овдовел, оставшись с пятилеткой на руках. Что такое воспитание девочки, Ефиму было неведомо. Всегда доселе Прасковья детишками занималась, он же был добытчиком в семье. А тут девчушка растет, косы лохматые путаются, одежу стирать надобно, а уж про то, что платья надо штопать, Ефим и вовсе не думал. Как управляться ниткой с иголкой он не ведал. На помощь соседка молодая пришла, Алёнка. Вот она лихо управлялась и с уборкой в избе, и с готовкой, и корову ловко доила. А уж как Иринка приукрасилась с появлением женской руки в доме! И косы заплетены, и личико чистое. Не прошло и года, как Ефим позвал соседку замуж. Живым надо жить… Алёнка с радостью пошла замуж за Ефима. Хоть и старше он был её на двенадцать годков, а мужик красивый, ладный, статный. Да и рукастый очень. Сватал её раньше Петр, да вот долго думала Алёнка — пойдет к нему в дом, а там и свекры, и сёстры его. То ли дело Ефим — один в хорошей избе живёт, знать ей, Алёнке, единоличной хозяйкой быть в доме. — Пойдешь за меня, Алёнка? — хлебая вкусные, наваристые щи, спросил будто между делом Ефим. — Пойду, — кротко кивнула она, продолжая вплетать ленту в косу будущей падчерице. Свадьбу играли довольно скромную, обвенчали новобрачных, с соседями посидели, да и к ночи гости разошлись. *** Хорошо относилась Алёнка к падчерице, да вот только покуда общие дети у них с Ефимом не пошли. И чем дальше, тем больше равнодушнее она относилась к дочери мужа. Тут и гражданская грянула, революция прокатилась по стране. Жили будто на пороховой бочке. Никто не знал, что завтрашний день принесёт. А Алёнка всё рожала и рожала детей Ефиму, да вот только чем больше детей появлялось в семье, тем больше мачеха думала о том, что Иринка лишним ртом в доме становится. В 1921 году, когда Иринке шестнадцать лет уж исполнилось, Алёнка ликовала — влюбилась падчерица в Артёмку Ненашева. Да и ему девчонка по сердцу была. — Ефим, ты же с Ненашевым-старшим приятельствуешь, так намекни ему, чтобы сватов засылал к нашей Иринке, — попросила однажды вечерком она мужа. — Ты чего, Алёнка? — он удивленно глянул на жену. — Так малая она ещё. Ты сама женой моей стала в двадцать лет. — Какая же она малая, коли уж шестнадцать годков исполнилось? Всё при ней, созрела уж девчонка для замужества. А коли сейчас такого жениха упустим, где найти нам лучшего? У Ненашевых надел земли хороший, четыре лошади, конь, коровы в стойле стоят, да дом добротный, а уж птицы по двору не сосчитать! Да любая деревенская за него замуж пойдет, стоит ему только свистнуть. Хорош всем Артём, ладный парень, да взрослый, считай, двадцать два года уж парню. — Слыхал я, что в рабоче-крестьянскую армию он записался, вроде же как собирается скоро отбыть, — с сомнением посмотрел Ефим на жену. — Так вот же, Ефимушка, — ласково погладила Алёнка мужа по голове. — Пусть сватают нашу Иринку, а как вернется, так свадьбу и сыграем. Кто знает, сколько он там пробудет. Может полгода, может год, а может и того больше. И дочка наша чуток повзрослеет. — Какая же ты у меня умная, Алёнушка, — он обнял жену. — И за Иринку, как за дочку родную переживаешь. Поговорю, обязательно поговорю с Ненашевым. Только не за Иринку она переживала, а за то, чтобы лишний рот из дома сбагрить. ***** Сватов Ненашевы заслали, сговорились, что когда Артём вернется, тут же свадебку сыграют. Со слезами на глазах прощалась Ирина со своим любимым, обещала ждать и молиться за него. Но прошёл год, а от Артёма весточек обнадеживающих не было. Писал очень редко, казалось, конца и края не будет беспокойным временам. И домой он не собирался. А в конце лета 1922 года в дом Ефима вновь пришли сваты. На этот раз просили они руки Иринки для младшего своего сына, Григория. — Так Артёму обещана дочь моя, — удивился Ефим, увидев будущего свата. — Письмо пришло нам, Ефим Макарыч, — грустно ответил Ненашев-старший. — Не вернется в скором времени Артём. Ира, услыхав эти слова, громко вскрикнула и упала на землю. Когда она пришла в себя, её стали успокаивать. — Жив он, жив. Уехал на Кубань, писал, что вернется не скоро, не в этом году точно. Говорит, шибко остро сейчас, каждый день проживает, как последний. — Я дождусь его, дождусь. Я напишу ему, а вы передадите письмецо моё, — простонала Ира. — Не надо ему писать, — покачала головой мать Артёма. — Другую зазнобу он себе нашел. Забудь о нём. Выходи замуж за нашего Гришку. Нравишься ты ему, почти ровесники вы, он всего на два года постарше тебя будет. А мы там поможем вам во всём, дом поставим, корову и лошадь дадим. Девушка ты хорошая, нам такая невестка нужна. — Я не могу ответ дать, — плакала Ирина. — Мне обдумать всё надобно. **** Думала она недолго. Мачеха и отец наседали с одной стороны, а с другой стороны она всё думала о зазнобе любимого. Он предал её, получается? Не выполнил обещания своего, и про любовь его слова пустыми оказались. Вот так — мечтала о счастье с одним, а жить будет с другим. И осенью 1922 года Ирина выходила замуж за Григория. Не любила она его так, как Артёма, но хорошим парнем Гришка был, на неё смотрел с любовью и восхищением, цветочки полевые по утрам приносил, слова ласковые говорил, так и растопил сердечко молодой жены. В начале 1924 года родился из первенец Иван, а потом один за другим Сергей и Дмитрий. И когда Ирина родила третьего сына, вернулся Артём со своей женой Галиной. Но не было у Ирины ревности или сожаления — Артём сильно изменился, был грубым, много дымил, ругался. И жена ему под стать… А вот Гришу она полюбила всем сердцем. Вскоре Артём и Галина уехали, а Ира с Гришей остались в селе — растили детей, работали в колхозе, в который вступили, отдав большую часть добра. Ненашевы боялись раскулачивания, оттого пожертвовали тем, что у них было, лишь бы жить в покое. Спокойно трудиться и воспитывать детей. Но спокойную жизнь нарушил осенний вечер 1931 года. — Собирай вещи, жена моя родная, собирай детей и самое необходимое и ценное. Нам сегодня ночью надобно дом покинуть. — с порога велел муж, зайдя в дом. — Ты чего, Гриша, уработался? Куда же нам деваться? Да и зачем? — думала она, что пошутил муженек. — Отца с матерью придут арестовывать, и нас могут прихватить. — Да за что же? За что? — Ирина заплакала. — В чём же провинились Андрей Кузьмич и Евдокия Петровна? — Ты же знаешь, отец мой бригадиром на посевной, а мать счетоводом стала месяц назад. Да вот завистников злоба и съела. Написали донос на них, оклеветали. — Какой донос? — Что укрыли они три мешка муки. А знаешь, что за это будет? Кто-то на места их метит… — задумчиво произнес Гриша. — Так ничего же они не брали!- всполошилась Ирина. Она знала своих свёкров как честных людей. — Приедут из города, поищут и ничего не найдут. Вон, Михей, участковый наш, разве же он не осмотрел дом? — В том-то и дело, что Михей предупредил. Подставили отца и мать, в сторожку нашу лесную кто-то муку оттащил. Думается, Пушковы это. Ведь не зря сыновья их старшие вызвались сторожку охранять, пока из города начальство не приедет. — Гриша, это же не могли мама с папой сделать? Нет, точно не могли, — заплакала Ира. — Не могли, — покачал головой Григорий. — У матушки вчера голова болела, отец ходил до Прасковьи в Величковку за травами. Утром проходил, заглянул в сторожку, удочку свою там оставил. Никакой муки не было. А когда вернулся из Величковки, в сторожке уже люд скопился, мол, муку там обнаружили. Кто-то за это время притащил туда мешки. Подставили его. — Значит, им тоже бежать надо, — в страхе произнесла Ирина. — Пусть бегут, а там, когда разберутся, смогут вернуться. — Не побегут, — покачал головой Гриша. — Отец на Бога уповает, говорит, не виноват ни в чем и бегать не собирается. А мы, Иринка, уедем от греха подальше. Знаю я, как разбираются. Нас потом всем селом клевать станут, да еще и из колхоза погнать могут. Нет уж, вот батька монет дал, хватит на первое время, да и добра, которое ежели чего продать можно будет, у нас достаточно. От бабки досталось. Вот это в первую очередь и грузи на телегу. В ту ночь Ненашев Григорий с женой и тремя детьми покинули родное село. Путь их лежал на Урал, где проживали родственники. Вот там и решили они обосноваться и переждать нелегкие времена… Все мечты о счастливом будущем она оставила в доме, который покидали в ночи… ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇 👇 👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) ⬇

- Представляешь, Алена звонила, завтра прилетает, нужно встретить её в аэропорту. Столько времени молчала и вот пожалуйста, - быстро говорила жена, радуясь встрече с подругой детства. – Как здорово, что мы с тобой не сняли стационарный телефон, она ведь номер моего мобильника не знает, у неё только этот номер, который я ей сообщила сто лет назад, а ты говорил: «не пригодится, убрать нужно это старье». А вот пожалуйста. - Ну надо, так встретим, - сказал Антон, озабоченный своими хозяйственными делами и пошел за дом, думая, - ну наконец-то объявилась, а то моя Варюха вся исстрадалась, ни слуху-ни духу от подруги. Восемнадцать лет назад расстались подруги детства и с тех пор не виделись, а ведь клялись и божились, что обязательно будут встречаться часто, но судьба и жизнь решила по-другому. Аленка и Варя учились в одном классе, сидели за одной партой в небольшой поселковской школе. Сколько раз их пересаживали, но они находили способы и вновь усаживались вместе. За годы дружбы девчонки стали, как сестры, делились радостями и невзгодами, даже менялись вещами. Ссорились очень редко и то по пустякам, но однажды все-таки обиделись друг на друга, так и разошлись по домам. Гуляя за домом, нашли детскую сумочку розового цвета возле тропинки в траве, Аленка сразу же взяла её себе, а Варя обиделась: - Я первая её увидела, значит она моя. - А я первая её подняла, значит моя. Слово за слово, так и рассорились, Варя убежала домой, а подруга тоже пошла домой с сумочкой, но на душе у неё было скверно. Утром Аленка принесла эту сумочку Варе и решили они подарить её соседской девчонке, у которой была непутевая мать, часто прикладывалась к горячительному и игрушек ей никогда не покупала. Та девчонка от счастья прыгала и радовалась, а подружки засмеялись и убежали по своим девичьим делам. Пролетело счастливое время детства и пришла пора распрощаться со школой. Подруги давно решили поступать после школы в педагогический институт, обе учились на хорошо. Поступили. Поселились в общежитие в одну комнату естественно, в комнате жили еще две девушки, подружились быстро. Учеба давалась легко и той и другой, ходили в кино, в парк, на дискотеки. В общежитии тоже иногда устраивали танцы и приходили к ним парни из строительного института, что неподалеку, а еще приглашали парней из военного института, будущих вертолетчиков. Иногда вместе гуляли. Алена дружила с Игорем, который в этом же году заканчивал военный институт и должен был получить распределение для прохождения службы. Алена с Игорем быстро расписались, многолюдной свадьбы не было, Игорь детдомовский и родителей своих не знал. Небольшая свадьбы была в поселке у родителей Алены, конечно и Варя тоже там была со своим Антоном, с которым уже полгода, как были женаты. Антон учился в строительном институте и тоже познакомился с Варей на дискотеке в общежитии, где жили девчонки. Алена с Игорем после свадьбы уехали на Камчатку по направлению его к месту службы. Как же плакали подруги расставаясь, обещая друг другу не теряться. Варя с Антоном уезжали к нему в город, там его ждал свой дом, наследство от бабушки, правда на окраине города, но зато свое жилье. А если учесть, что Антон инженер-строитель, то понятно было, что дом этот он перестроит и доведет до ума. Так и было. Старенький дом был разобран, а на его месте теперь стоит двухэтажный особняк с красивым и ухоженным двором. Антон с Варварой очень любят свой уютный дом и конечно их дети, дочка с сыном. После разлуки подруги писали письма друг другу, даже номер телефона Варвара сообщила Алене, написала: - Звони нам, мы поставили стационарный телефон, звони и не теряйся. Но со временем письма от Алены почему-то не стали приходить и звонить - не звонила. Варвара ждала, писала по их адресу, но пару писем вернулись с пометкой – «адресат выбыл». Оказывается, Игоря перевели к новому месту службы, записную книжку с адресом и телефоном подруги Алена потеряла. И вдруг раздался звонок на стационарный телефон, Варвара даже вздрогнула, почти никто не звонил на этот телефон, сейчас у всех мобильники. Это была Алена. На следующий день Варвара с мужем поехали в аэропорт встречать подругу. Столько было радости, она говорила: - Антоша, как же я рада, что сейчас увижу подругу со своими близкими. - А что она разве тебе сказала, что прилетает с семьей? – спросил муж, - вроде бы ты сказала, что встречать нужно одну. - Ой, Антош, точно, мы и не говорили на эту тему, она сказала: «встречай» и все. Варвара издалека увидела Алену, она была одна во всем черном, похудевшая и бледная. Обнялись, поплакали, уже дома за столом Алена рассказала о своей жизни. После службы на Камчатке Игоря направили к новому месту службу в другой вертолетный полк и при переезде Алена не могла найти свою записную книжку, так и оборвалась их связь. Пока на новом месте обжились, детей у них не было, при обследовании оказалось, что Игорь не мог иметь детей. Игорь все время на службе пропадал, Алена работала в колледже преподавателем. А потом наступил тот день, когда ей сообщили, что её Игорь погиб, вертолет попал в туман и случилась авария. - Когда мне сообщили о гибели Игоря, я вначале подумала, что это кто-то так шутит. Но потом включив свои мозги, поняла. И дошло до меня, что Игоря больше нет только недавно, а так с момента похорон я жила, как на автопилоте, все делала на автомате. - Как же ты номер телефона нашла, если ты потеряла свою записную книжку? – спросила Варвара. - Перебирала документы мои и мужа, в записной книжке Игоря вдруг нашла ваш номер, там было написано – подруга жены Варя. Я еще и не верила, но набрала номер, а ты ответила, счастье-то какое! А я потом вспомнила, как попросила и его записать твой номер, на тот случай, если я потеряю свою запись. Видишь Варь, даже после своей смерти Игорек мне помог с тобой встретиться, - со слезами на глазах сказала подруга. Они просидели всю ночь напролет, Антон специально ушел, оставив их наедине, да и поздно было, а ему на работу. Антон дал им выговориться вволю за все восемнадцать лет. Варвара в этот день отпросилась и не пошла в школу, она преподавала старшеклассникам историю. Много вспоминали подруги, потом Варвара сказала решительным тоном: - Алена, пока поживешь у нас. Места всем хватит, на втором этаже есть гостевая комната, она в твоем распоряжении, дети уже большие, не помешают, у них каждого своя комната. Так что живи сколько потребуется. Это будет компенсация за нашу долгую разлуку. - Спасибо, Варя, но как-то неудобно вас стеснять, - высказала свои опасения Алена. - Аленка, ну о чем ты? Там есть и ванная комната вторая, ты нас совсем не стеснишь. Ты забыла, что у меня муж строитель? Он предусмотрел все и приезд гостей в том числе. Все решили и постановили. Алена пока устроилась в детский сад воспитателем, они с подругой решили, когда будет место в школе, Варвара ей сообщит. Детишки Алену полюбили и толпой ходили за ней на прогулке и она всегда была в окружении детей. С детьми она оттаяла и говорила подруге: - Варь, ты даже не представляешь, как мне нравится работать с детьми в садике, даже и в школу не хочу. Алена никогда не повышала голос на детей, всех выслушивала, советовала, помогала. То ли это тоска по своей бездетности, не родила своих, но всех своих воспитанников она опекала, как своих собственных детей. Был у неё в группе мальчик Кирилл, у него умерла мама, отец его воспитывал один. Часто он приводил сына в садик неопрятным, иногда без пуговицы на рубашке или штанах. Видимо не успевал он, да и мужик есть мужик. На мелочи не обращал видимо внимания, не до того. Алена иногда сама пришивала пуговки Кириллу, иногда даже угостит его втихаря конфеткой. Варвара предлагала Алене познакомить её с кем-нибудь из мужчин, но та отказывалась. - Ален, у нас в школе есть пару учителей, правда в разводе, но одинокие, давай познакомлю. - Не, Варь, не нужно. Видимо мое счастье уже меня посетило, я с Игорем была счастлива. И навряд ли второй раз счастье постучится в мою дверь. Видимо мое счастье не такое, как у всех. Варваре было больно смотреть на Алену, такую одинокую и грустную. Она подружилась с детьми Варвары, а те даже чаще с ней общались, чем с матерью. Дочка заканчивала школу и тоже собиралась поступать в педагогический. Они подолгу сидели в Аленой во дворе в беседке, и даже матери говорили в шутку: - Мам, у нас появилась вторая мама Алена, - а Варвара радовалась за подругу. Как-то Алена жаловалась подруге: - Представляешь, опять я нашла у Кирюшки в шкафчике чужую машинку. Тот мальчишка плачет, потерял машинку, а этот молчит, как партизан. Ноготочки у него не подстрижены, волосы тоже уже нужно стричь, завтра пойду и поговорю с его отцом, душа болит за мальчишку. Сходила Алена раз к отцу Кирилла, потом еще раз, Варвара заметила, что повеселела подруга, но не спрашивала ни о чем. А потом она и сама рассказала обо всем. - Варяяяя, я влюбилась! - Ну Слава Богу, а в кого? – одновременно радуясь и удивляясь, спросила подруга. - Приглашай своего жениха к нам на смотрины, мы с Антошкой оценим, да не бойся ты, мы же должны знать, кого берем в семью, - шутила Варвара. Когда Алена впервые пришла в квартиру к отцу Кирилла, увидела картину не очень-то радостную. Вроде бы в квартире прибрано, но все как-то неопрятно, видно, что нет женской руки, все по-мужски, по-спартански. Вещи вразброс, не на своих местах, игрушки не прибраны, навалом в углу комнаты, шторы не стиранные. Не было того уюта, который создает женщина. Отца Кирилла звали Матвей, встретил он воспитательницу своего сына смущенно, то краснел, то бледнел, но сам из себя приятный мужчина. Он оправдывался, что с работой не хватает у него времени, но Кирюшку своего любит. Посидели за чашкой чая, и как-то незаметно у них зародилось несмелое чувство чего-то светлого. Алена чаще стала приходить к ним, помогала с готовкой, смотрела внимательней за Кирюшкой в группе, тщательней помогала ему вымыть руки, подтягивала штанишки, завязывала шарфик. Потом вместе с Матвеем они сделали уборку в квартире, после чего стало светлее. А однажды он несмело поцеловал её, а она осталась у него. Больше всех радовался Кирюшка, ведь Алена у него была и дома, и в садике. Свадьбы у Матвея с Аленой не было, просто после регистрации брака посидели у Антона с Варварой. Матвей влился в их компанию очень легко, умный и светлый человек, заботливый отец и муж. Алена расцвела, а на сороковом году ей выпало женское счастье, она ждала ребенка. - Ваааааря! Ко мне вновь постучалось счастье в двери, как же я рада. Господи, как я благодарна за твою щедрость, - не уставала повторять она. Родилась Маргаритка, маленькая и хорошенькая девчушка, сестренка Кирюшки, который тоже радовался. Матвей с Аленой стали еще счастливее. Радость пришла к ним. Матвей не уставал повторять: - Вот так и не знаешь, где найдешь свое счастье, а оно ходит рядом и более того само пришло ко мне домой в виде Алены, самой прекрасной женщины на свете! Автор: Акварель жизни.