МУЗЫКА. История, открытия, мифы

Если уж и назначать кого-то лучшим блюзовым гитаристом в истории русского рока, то кандидатура Юрия Наумова явно будет в числе первых. В 1980-е годы его имя через магнитофонные записи широко разнеслось по отечественному рок-андеграунду. Наумов пошёл своим путём, его творчество вышло далеко за рамки привычного. Уже в США, где своих виртуозов хватает, Юрия Наумова назвали человеком, который в одиночку умеет играть так, словно звучат сразу три гитариста. Юрий Наумов — не из тех музыкантов, которых легко вписать в конкретную категорию. Его базой на протяжении многих лет был блюз, но к нему подмешаны отзвуки и черты городского романса, фолка, бардовской песни. А тексты выдают мощный поэтический дар, построенный на виртуозной игре слов и образов. Но главное, Наумов научился звучать как целая группа, играя на одной гитаре. Юрий Наумов родился 3 мая 1962 года в семье врачей в Свердловске, но раннее детство провёл в Ташкенте и Душанбе. Весной 1968 года шестилетний малыш впервые услышал «Битлз»,

К концу 1960-х Соул-брат номер один принялся экспериментировать, уходя в более забойную и энергичную музыку. Душераздирающий соул сменился матёрым фанком. Одним из важнейших памятников надвигающейся эпохи стала хвастливая ода самому себе «Sex Machine», которая в десятиминутном варианте звучит едва ли не эффектнее, чем в сингловом шестиминутном. Джеймс Браун не ездил в автобусе. Во время гастролей он перемещался на частном самолёте. Поэтому, когда весной 1970 года после концерта в Нэшвилле в автобусе его группы внезапно появились сам Джей Би и органист Бобби Бёрд правая рука большого босса — все быстро протрезвели. Всего за несколько месяцев до этого группа Брауна взбунтовалась, поэтому худрук пригласил в состав басиста Бутси Коллинза и его брата — гитариста Фелпса «Кэтфиша» Коллинза из Цинциннати. Он собрал новую банду, которую назвал The J.B.'s. И теперь был готов к новым свершениям. Бутси вспоминал со смехом: «Мы только что отыграли концерт. Все обливались потом, сидели и валяли дура

Подобную музыку в конце 1960-х на всякий случай не крутили по радио. Но остановить её распространение было уже невозможно. В тёплое время года из открытых окон с пластинок и бобин звучали «Сумерки» — голос молодёжи своего времени. Эту мелодию пронизывает дух оттепели, когда вера в лучшее была непоколебима, а люди были чище, честнее и проще. В воздухе явно что-то витало... Советская эстрада ещё держалась за высокий державный стиль и не допускала вольностей, но тут и там в привычную реальность врывались то джазовые импровизации, то модные гитарные мелодии The Shadows и The Ventures, то залётная песня «Битлз», от которой по коже бежали мурашки... В Ленинграде эта атмосфера наверняка ощущалась сильнее. Город на Неве всегда был более открыт всему новому, отличался склонностью к вольнодумству и творчеству. Когда давление на эстраду чуть ослабло, появилась возможность делать то, что раньше было под запретом. Не сразу и в малых объёмах. Преодолевая бюрократические и идеологические препоны. Но

Эту музыку сложно вписать в какие-то рамки, и именно в этом её прелесть. Пожалуй, «Into the Labyrinth» можно считать самым доступным и известным альбомом, вышедшим из-под пера Лизы Джеррард и Брендана Перри. Его проще назвать величественным, меланхоличным и созерцательным, чем пытаться отнести к какой-нибудь жанровой категории... Добро пожаловать в лабиринт Минотавра, в котором ждут опасные открытия... Проекту Dead Can Dance — самобытному австралийскому дуэту в лице Лизы Джеррард и Брендана Перри и сочувствующим им музыкантам — подходит характеристика о широкой известности в узких кругах. Нишевая, экспериментальная, далёкая от хит-парадов музыка, которая умудряется расширять круг своих поклонников, сохраняя загадочность и верность принципам. Условно музыку Dead Can Dance можно разделить на три периода: раннесредневековое звучание, средний период, отмеченный использованием более экзотических инструментов, и, наконец, поздний период с ориентированными на поп-музыку аранжировками. Иногда

Просторный бальный зал, роскошный оркестр, играющий в ритме вальса, и пара, которая сошлась в танце в последний раз... Эта сцена, достойная старого фильма, оживает в песне, которая в конце 1960-х на разных языках разлетелась по всей Европе. «Последний вальс» («The Last Waltz») Энгельберта Хампердинка — история утраченной любви, в которой за простой мелодией и незатейливым текстом скрывались ностальгия по старым-добрым временам и удивительное стечение обстоятельств. В один из воскресных дней 1967 года прославленные британские авторы песен Лес Рид и Барри Мейсон собирались сыграть в гольф. Но пошёл дождь, пикник пришлось отменить. Чтобы скоротать время, оба сели сочинять музыку. Британская поп-сцена бурлила, и участники тандема решили написать что-нибудь подходящее для солидных эстрадных певцов вроде Энгельберта Хампердинка. У Рида была своя история, которой он поделился с Мейсоном. Когда он был ещё ребёнком, его отец служил в армии, а мама по пятницам ходила на танцы в местный молодёжны

Какой альбом у Rockets лучший? На это счёт мнения поклонников легенд расходятся. Но многие из тех, кто начал слушать французскую группу ещё на бобинах в 1980-е, особенно выделяют «Пластероид». И слушают этих «фантомасов» с голосами роботов до сих пор. Музыка Rockets по сей день звучит причудливо и оригинально. А уж в тогдашнем СССР… Она казалась и вовсе прилетевшей из далёкого будущего. Или из глубокого космоса. На обложке «Пластероида» участники команды изображены в ледяных кубах, парящими в безвоздушном пространстве... Франция ещё в 1970-е начала фонтанировать музыкой на космическую тему. Дидье Маруани и Жан-Мишель Жарр зарылись в синтезаторы. Прог-рокеры Magma пели на ими же изобретённом кобайском языке. Droids выступали на телевидении, переодевшись в костюмы роботов... Rockets замечательно вписались в эту компанию. Они начинали в качестве обычной группы, выступавшей в привычной одежде. Однако уже к 1975 году приняли название Rockets и радикально пересмотрели имидж, переодевшись в л

Предлагаю провести вечер в компании Джонни Кэша и одной из его самых долгоиграющих песен. Не в том смысле, что она долгая по продолжительности (длится она две с половиной минуты), а в том, что сам автор исполнял её с 1956 года и до самого конца жизни. И всё-таки самым завораживающим остаётся самый ранний вариант, выпущенный 1 мая 1956 года, ровно 70 лет назад. Сначала появилась музыка. Джонни Кэш служил в ВВС в Западной Германии с 1950 по 1954 год Там он создал свою первую группу The Landsberg Barbarians. Однажды он включил свой катушечный магнитофон в режиме реверса и услышал странный, навязчивый звук. В своей автобиографии Кэш сравнил его с жутковатой церковной музыкой. Именно воспроизведение гитарных партий в обратном порядке напрямую повлияло на уникальную последовательность аккордов в «I Walk the Line». Можно сказать, что Джонни Кэш начал эксперименты с обратным воспроизведением записей за 10 лет до того, как «Битлз» выдали свою эпохальную психоделическую «Rain». Что касается текс

Глянешь на календарь — и правда май! А за окошком погоды не особенно майские: ветер завывает, дождик накрапывает... И всё равно на душе светло. Как ни крути, вышли на финишную прямую по направлению к лету. Да и Первомай никто не отменял. Пусть и без демонстрации, но с чувством праздника и выходного! «А за окошком месяц май...» Эти слова, спетые фирменным голосом Гарика Сукачёва, знакомы нескольким поколениям ценителей русского рока. Да и вообще широкой публике, живущей в России. Хит, без которого уже невозможно представить конец весны, появился в 1996 году и быстро разлетелся по стране. Но история песни не закончилась четверть века назад. В 2021 году у неё появилось продолжение, написанное старым другом и соавтором Сукачёва. В середине 1990-х Гарик Сукачёв задумал сольный альбом. Одна из новых песен, сочиненная им буквально на коленке, называлась «За окошком месяц май». Дворовая по духу, лёгкая и немного хулиганская — она сразу обращала на себя внимание. И приглашала проникнуться весен