Душевные истории

А Марина и впрямь не могла радоваться. На душе было муторно. Вчерашний разговор с мамой не давал покоя. Та, раздавая советы, как обычно делала перед всяким важным мероприятием, приказала собирать конверты с подарками от гостей лично. - Не доверяй никому, дочка! Потом половины не досчитаешься! - Пусть Вадик собирает. - Ну, конечно! Нашла надежные руки! Ты, Маринка, ты в себе? Когда это мужик надёжей был? На себя надейся, девонька! Только на себя! И никому не верь! - И тебе, мам? – Маринка гладила свадебное платье и посмеивалась втихомолку. - Что ты хихикаешь?! – мать Марины, Наталья, сердито уронила на стол, стоявший посреди комнаты, тяжелую стопку постельного белья, приготовленного для гостей, съезжавшихся на свадьбу. – Я тебе не тетка чужая! И плохого не посоветую! Опыт какой-никакой есть! Слушай мать-то, если своим умишком Бог не наградил! - Мама! - Что мама?! Разве я тебе чего плохого хочу?! Ты у меня единственный свет в окне! Я думала, что повременишь еще, доучишься, а тебе, вишь, засвербило! Замуж надо! Ну, иди! Сходи! Посмотри, каково там! А потом сбежишь от своего Вадима, как я когда-то от первого мужа сбежала! Потому, что нет там, доча, ничего хорошего! Для тебя – нет! То была бы сама себе хозяйка, а теперь будешь грести за всеми… - Наталья всхлипнула, и отобрала у дочери утюг. – Дай, я! Спалишь еще… И несут тебя черти в этот дом! Зачем тебе все это, дочка? Зачем тебе чужие люди?! Жили бы со мной! - Нет, мам. Ты же сама знаешь, что плохая это затея. Вадим тебе не нравится. Ты его съешь, и не подавишься! – Марина обняла мать. – Я тебя люблю, но жить с тобой – то еще удовольствие! - Все-то ты про меня знаешь… - Наталья вытирала слезы. – Чего тебе не жилось привольно? Еще бы хоть годик-другой? Ведь, не по залету… Марина хмыкнула и отвернулась, а Наталья ахнула и чуть не выронила утюг. - Что? Дочь… Да что же это?! Почему не сказала?! - А как тебе скажешь, мам? Ты же… Ой, только не реви! Мне нервничать нельзя! Чего ты? – Марина вытирала матери лицо чистой наволочкой, за неимением платка под рукой. – Ты не рада, что ли? - Куда уж тут радоваться?! Молодая, глупая, недоучка, а уже с дитем на руках! Марина, ну зачем?! - Мам, не начинай! Все уж сделано! - Вот именно! А последствия мне разгребать! - Почему тебе? Мы сами! - С усами! – Наталья сердито отшвырнула наволочку и принялась остервенело возить утюгом по Маринкиному платью. – Влезешь-то хоть в него? Или расставлять надо?! Времени уже нет! - Мам, ты чего? Оно же на шнуровке! Да и срок у меня еще маленький. Не видно ничего. - Его родители знают? - Нет. Мы никому не говорили. Ты – первая узнала. Эта новость хоть как-то примирила Наталью с реальностью. Если она первая, то это значит, что дочь пока на ее стороне, и нужно сделать все, для того, чтобы ветер не переменился. Заберут ведь… Она сделала глубокий вдох, оставила в покое утюг и ушла на кухню – воды попить. А когда вернулась, сунула Маринке здоровенное краснобокое яблоко и приказала: - Жуй! Витаминов много не бывает! Наталья пыталась держать себя в руках, но получалось, мягко говоря, не особо. Да и как иначе? Дочь-то единственная! И кроме нее у Натальи никого! Родителей давно на свете нет, а мужья… Что один был непутевый – все пил да гулял, пока не ушел от Натальи, вытрепав все нервы. Что другой – молчун и тихоня, не способный ни на что, кроме как принести в дом свои битые три копейки и сидеть вечерами часами напролет, клея кораблики. Модели парусников, которые он делал, Наталья все изломала до единой, после того, как муж сказал ей, что больше не любит и уходит к другой. Она сжимала в сильных руках хрупкую лодочку, и та ломалась с тихим треском, от которого становилось почему-то легче на душе… Больше Наталья мужчин в свой дом не допускала. Поумнела. Да и ни к чему было. Дочка росла, забот полон рот. Не до любви… Втайне Наталья мечтала, что Маринка не выйдет замуж, а родит ребенка и останется жить с ней. А, чем плохо? Дите под присмотром – хочешь гуляй, хочешь дома сиди! Мать всегда рядом! И накормит, и тебя, и ребятенка, и обиходит, и ума даст! Живи да радуйся! Но у Марины были свои планы. Уехала в город. Учиться. И там познакомилась со своим будущим мужем. Наталья, узнав, что Вадим из соседнего поселка, всплеснула руками: - Не могла найти кого поинтереснее?! Маринка, ну ты и звезда! Хоть бы городской был, а то… - А чем он плох, мама? Ответа у Натальи для дочери не нашлось. Вадима она не приняла сразу. Не понравился он ей. В глубине души Наталья понимала, конечно, что ни один из кавалеров Маринки в ее доме ко двору не пришелся бы, но признаться в этом даже себе она не спешила. Зачем? Она же хорошая мама! Маринка это знала, но как надо, не ценила. Хвостом махнула и подалась в дом к мужу. Этого Наталья дочери простить не могла. Обижалась, жаловалась при случае подругам, и мечтала, что дочь все-таки одумается. Перед свадьбой, разговаривая с будущими родственниками, родителями Вадима, Наталья старалась держать себя в руках. Зачем ссориться раньше времени? Успеется еще. Предложение «противной стороны» взять на себя большую часть расходов отвергла сразу. - Чай, не нищие! Дочь у меня одна! И все, что нужно, я за ней дам. Не обеднею! Родители Вадима переглянулись, но возражать не стали. Пока Наталья скрупулезно записывала в тетрадочку, что куда уже потрачено и какие расходы еще предстоят, мать Вадима, Галина, вынула из ящика комода небольшую шкатулку. - Это подарок мой тебе, Марина. Отдаю сейчас, потому, что тут не только украшения, но и денежка. Небольшая, конечно, но ты сама решишь, на что ее потратить. Может, туфли купишь, или еще что. Ты мне теперь тоже дочка. А детей баловать надо! Наталья на эту выходку Галины отреагировала не сразу. Поджала губы, зачеркала усерднее в своей тетрадке, а дома высказала дочери все, что думала по этому поводу. - Покупают тебя! Думает, что ты в теперь к ней объятия кинешься да мамой назовешь! У тебя одна мать, Маринка! Так и знай! Отвернешься от меня – не прощу! - Мам… - Даже не говори мне сейчас ничего! Молчи! Ух, какая я злая! Это ж надо было так довести?! Наталья бушевала еще долго, а Маринка украдкой заглянула в шкатулку, подаренную свекровью. Сережки были красивым, колечко – еще лучше, а денег оказалось столько, что Марина купила себе «то самое» белье, на которое давно заглядывалась. Стоило оно столько, что Наталья схватилась за сердце, когда случайно нашла бирку с ценой. - Дочь! Это же так дорого! - Мам, ну разок-то можно?! После свадьбы все стало только хуже. Наталья не упускала даже малейшей возможности, чтобы попенять дочери на то, что она ее бросила. - По ночам не сплю! Все кажется, что ты рядом ходишь, дышишь... Тоскливо так, что сил никаких нет! Лежу, пялюсь в потолок, и темноту слушаю… Ох, доченька! Как же без тебя тоскливо… Марина на причитания матери внимания не обращала. Были дела поважнее. Беременность протекала непросто. Недомогание сменялось полной апатией, все время хотелось спать и к кухне Марина подойти не могла даже близко из-за запахов. Готовила Галина. - Не будешь ты, доченька, хозяйкой в этом доме! Не подпустит она тебя к готовке! - Мам, да я сама не хочу! Меня наизнанку выворачивает, стоит мне даже пустую кастрюлю увидеть! Потом разберемся! - Когда – потом?! Родишь – точно не до того будет! Куда с ребенком к плите?! - Ты не утрируешь? Все готовят. Жили бы отдельно – все сама бы делала, а так – есть кому помочь, и хорошо! - Дожилась! Чужая тетка в помощь – хорошо, а родная мать – плохо! - Я этого не говорила! - Ладно! Проехали. Ты лучше скажи, что там родители Вадима думают про дом бабушки? Ведь забрали ее к себе? Почему вас отделить не хотят? - Ну почему не хотят? Мы сами отказались пока. Там ремонт надо делать. А куда нам сейчас? Потихоньку приведем дом в порядок и переедем, как время придет. - Ты Вадиму скажи, чтобы поговорил с родителями. Пусть перепишут дом на него! И желательно так, чтобы ты тоже там долю имела! - Мам, я к тому дому никакого отношения не имею. Вадима наследство. - А ты ему кто?! Жена?! Или чужая? Ребенка под сердцем носишь! Пора о себе подумать, дочка! Если Вадим твой загуляет, то куда ты пойдешь?! - К тебе. - Это понятно! И я тебя приму, конечно! Но ребенок-то чем виноват?! Или ему от отца ничего не должно перепасть? С паршивой овцы, Маринка, хоть шерсти клок! - Мама, тебя куда-то не туда несет! Я не собираюсь уходить от Вадима! - Правильно! Подожди, пока он от тебя уйдет! А сейчас – действуй! И не спорь! Марина видела, что с матерью творится что-то странное, но объяснения этому найти не могла. Ведь та всегда ее любила больше жизни! А теперь что? Спит и видит, чтобы семью дочери разрушить? Ерунда какая! Разговаривать с мужем по поводу бабушкиного дома Марина не стала. Как ни старалась Наталья вывести дочь на этот разговор, та не спешила. Решила, что это ни к чему. С родителями Вадима у Марины сложились спокойные, ровные отношения. Галина оказалась идеальной свекровью. В дела молодых не лезла, Марине помогала, чем могла, удивляя своей деликатностью в простых, казалось бы, вопросах. - Марина, тебе нужно что-нибудь в стирку закинуть? Я светлое в машинку загрузила, а цветное чуть позже. И на ужин голубцы хочу сделать. Хочешь? Или что-нибудь другое приготовить? Ни разу за все время, пока Марина жила в доме родителей Вадима, они не заглянули в комнату «молодых» без стука. И даже если бы Марина стала искать повода для того, чтобы поругаться со свекровью – она бы его попросту не нашла. Памятуя о том, что говорила ей мать о том, кто кому мама, Марина держала дистанцию, и у Галины достало такта и понимания, чтобы не торопить невестку с выводами. Подошло время родов, и Марина попросила Наталью съездить в город и купить приданое малышу. - Мам, мы с Вадимом все выбрали, но заранее покупать не стали. Ты же говорила, что примета плохая и все такое… Теперь нужно съездить и забрать коляску, кроватку, и прочее. Я тебе фотографии скину, что из одежки выбрала. По размерам – сама разберешься. В магазине подскажут. - Конечно, доченька! Не волнуйся ни о чем! - Только… Мам, Галина Ивановна тоже хотела поучаствовать. Зачем машину в город дважды гонять? Может быть, вместе съездите? И веселее, и мне спокойнее. Она с нами была в том магазине. Помогала коляску выбирать. Да и оплачивать ее она будет. Они с мужем решили внуку подарок сделать. - Вот еще! Я сама куплю! - Мамочка, ну зачем? Я не хочу с ними ссориться! Мы же уже договорились! - Не волнуйся, Марина! Тебе вредно! Мы сами разберемся! По дороге в город Наталья молчала. Галина же, задав ей пару вопросов, тоже примолкла и вела машину, чувствуя, как сгущается между ней и Натальей что-то плохое, недоброе… В магазине Наталья прошлась по рядам с колясками и спросила: - Какую Марина выбрала? - А вот эту! – показала Галина на светло-серую коляску-трансформер. – Удобная. Люлька большая, кресло для машины есть, колеса хорошие… Договорить Галина не успела. - Девушка! Нам вот эту! Синюю! – ткнула Наталья пальцем в первую попавшуюся коляску. - Наташа… - Галя, я сама разберусь! Марина попросила меня выбрать приданое малышу – вот этим я и займусь! Ты что-то против имеешь? - Вообще-то ребята уже все выбрали… - Ну и что? Или они лучше нас с тобой знают, что ребенку нужно? Молодые еще! Зеленые! Галина спорить не стала. Посмотрела внимательно на Наталью, кивнула каким-то своим мыслям и больше ни слова не сказала. По приезде домой оказалось, что у Марины начались схватки и ее увезли в роддом. Выписка прошла хорошо. Марина, немного бледная и уставшая, гордо поглядывала на друзей, держа в руках пышные букеты, подаренные Вадимом и родней. А Наталья суетилась рядом с зятем. - Вадим! Ты не так его держишь! Уронишь еще! Дай, я! - Мам, успокойся! Все хорошо! – пыталась урезонить ее Марина, но это было невозможно. Смотрины решили не устраивать. Ребенок маленький, Марина роды перенесла тяжело, и Галина впервые жестко ответила Наталье: - Нет, Наташа! Не сейчас! Марина себя плохо чувствует. Да и малыша пожалеть надо. Подрастет Мишенька, окрепнет, и тогда соберем всех. Наталья попыталась было протестовать, но слушать ее особо не стали. Поэтому, ей ничего другого не оставалось, как сесть в машину рядом с дочерью и дуться всю дорогу до дома. А там Наталью ждал очень неприятный сюрприз. - Что это? – она уставилась на серую коляску, стоявшую на веранде дома Галины. – А где та, что я выбрала?! - В магазине, - спокойно ответила ей Галина, пропуская в дом Марину с ребенком. – Ребята решили, что эта им нравится больше. Мы съездили с Вадимом в город и обменяли. - А что еще обменяли? – недобро, нахмурившись, спросила Наталья. - По мелочи. В основном то, что было в Маринином списке. А вот одежка, которую ты выбирала, вся осталась. Марина сказала, что сама лучше выбора не сделала бы… Галина не договорила. Просто потому, что ее уже никто не слушал. Наталья вылетела из дома и хлопнула на прощание дверью так, что задрожали стекла веранды. Почти месяц она дулась. Металась по дому, от злости наведя там такой порядок, что стены и пол чуть не сияли теперь, отмытые семью водами. Душа рвалась к дочери, а обида крепко держала в своих лапах, не давая мыслить здраво. - Сами?! Сами! Деловые все стали! Кого другого послушать – всегда пожалуйста! А мать родная все не так делает?! Ну, поживи сама, доченька! Попробуй, каково это – у чужих людей помощи просить! А потом поговорим! Ох, и поговорим! Но Марина, похоже, разговаривать с матерью на подобные темы не торопилась. Ей хватало возни с ребенком, ремонтом в новом доме и мечтами о новой жизни. Она звонила матери каждый день, но слыша в ответ от Натальи упреки, твердила одну и ту же фразу, а потом выключала телефон: - Не обижайся, мама! И Наталья злилась еще больше. Как так?! Ее же еще и виноватой делают?! Уже все сроки вышли! Любая другая уже поругалась бы со свекровью из-за какой-нибудь мелочи и прибежала к матери жаловаться, а эта – молчит! В конце концов, Наталья не выдержала. Накупила внуку подарков и отправилась проведать дочь. То, что она увидела в доме родителей Вадима, повергло ее в состояние, близкое к истерике. Марина вовсе не собиралась ругаться со свекровью и возвращаться к матери. Похорошевшая, довольная, она возилась на кухне с пирогом, пока Галина нянчила ребенка. - Мамочка! Ну, наконец-то! – Марина наскоро стряхнула муку с рук и обняла Наталью. – Совсем пропала! Зову тебя, зову на Мишаню посмотреть, а ты все отказываешься! Посмотри, как подрос! Богатырем будет! Наталья приняла из рук Галины ребенка, и ей стало чуть легче. Теплый, тяжеленький, щекастый мальчуган посапывал так тихо, что она невольно вздрогнула – дышит ли?! Нежность затопила душу, вымывая накопленную за последнее время черноту. Галина поняла это мгновенно. - Мариша, мы пошепчемся немножко, пока ты с пирогом управишься? А там – отец с Вадимом приедут, и будем обедать. Хорошо? От Натальи не укрылось, как переглянулась ее дочь с Галиной. И снова заныло сердце от ревности и досады. Спелись, ведь… Когда только успели? Галина ее опасения подтвердила. - Садись, Наташа. Поговорим. Давно надо было, да все оттягивала я этот разговор. Думала, что все само успокоится да наладится. А зря. Не нужно откладывать такие разговоры. Как и все, что родных людей касается. - Родных? – Наталья усмехнулась, поправляя складки одеяльца, в которое завернут внук. - А ты считаешь, что мы все еще чужие? – Галина улыбнулась, и улыбка эта полоснула Наталью по сердцу. Все понимает о ней! Все видит! Но как?! Ведь ни словом, ни делом не давала понять Наталья, как ей неприятны все эти люди! Люди, которые отобрали у нее дочь… - Не хотела я этот разговор заводить, Наташа. У меня есть все, что нужно, чтобы быть счастливой. Дом, муж, сын, дочка теперь появилась. Внука мне родила! Что еще в моем возрасте для счастья надо?! Лишь бы все были живы да здоровы! Так? - Наверное… - А тебе? Что нужно для счастья тебе? Наталья хотела было вспылить и сказать, что не хочет отвечать на такие личные вопросы, да еще и Галине, но что-то заставило ее задуматься. А и правда… Что? Она невольно вспомнила свою жизнь. Что хорошего в ней было? Да ничего! Полполушки счастья-то… Маринка только… Ее смех, ее слезы, ее радости и горести, которыми Наталья жила и дышала долгие годы, напрочь забыв о себе и своих желаниях. Впрочем, все они и сводились-то к одному – чтобы Марина была счастлива… - Она счастлива, Наташа… - словно прочитав ее мысли, тихо сказала вдруг Галина. – Она любит и любима… У нее есть все, для того, чтобы радоваться... Но ей плохо! - Плохо? – вскинулась Наталья, за малым не разбудив внука, который спал у нее на руках. - Плохо. Потому, что она не понимает, что и как ей сделать, чтобы и тебе было хорошо. Ты очень светлую девочку воспитала, Наташа! Умную, спокойную, рассудительную. Лучшей невестки я и не нашла бы, хоть всю землю обойди! Знаешь, я ведь очень боялась… Когда Вадим вырос, и я поняла, что он вот-вот объявит мне, что женится, у меня сон пропал. Муж тогда меня очень ругал… Говорил, что я схожу с ума и нечего бояться того, что еще не случилось. Но мне эти аргументы были до лампочки! Сын! Единственный мой ребенок! А если встретит такую, что не знает ничего о любви? Что, если она его обидит?! Ведь он у меня такой нежный душой мальчишка! Всегда таким был… Всех жалел. И людей, и животных. Меня жалел, хотя, вроде и ни к чему было. Мог прийти вечером с тренировки, и перемыть посуду, не спрашивая, нужна ли мне помощь… Завтраки по выходным готовил… Золото, а не ребенок… А потом он привел к нам твою Марину. И я успокоилась. Не сразу, признаюсь тебе честно. Присматривалась к ней, пыталась понять, что за человек. Но теперь точно уверена, что нам повезло! Всем! Всей семье! Потому, что найти такую драгоценную девочку – это большое счастье! Я не знаю, как сложится жизнь у них, Наташа. Молодые пока. Сложно сказать. Но одно я вижу – любят они друг друга! А теперь скажи мне – кто мы такие, что мешать этой любви? Разрушить всегда легко. Создать что-то сложно… Семью создать – это вообще запредельной сложности задача. И всем нужно очень постараться, чтобы вот этот молодой человек, названный в честь твоего отца, вырос спокойным и счастливым! Наши дети выросли, Наташа… А этому ребенку только предстоит узнать этот мир и свою семью. И что он узнает и увидит? Как думаешь, от нас с тобой, это будет зависеть? – Галина протянула руку, коснувшись беспокойно заворочавшегося внука. – Просыпается… Пора Марину звать. Как ты, Наташа? Наталья подняла глаза. - Не знаю, Галя… Пока не знаю… Сложно все. Я дочь одна поднимала. Может, потому и схожу теперь с ума? Отпустить боюсь… - А надо? – Галина улыбнулась. – Зачем отпускать от себя любимых? Отрывать, с болью и слезами? Разве нельзя просто быть рядом, предоставив им самим право решать, как жить? Когда мы учим их ходить, то водим за руку. А потом приходит момент, когда нужно отпустить от себя. Иначе ребенок не пойдет сам… Разве не так? - Может, ты и права, Галя… Но как же это сложно! - А кто сказал, что дети – это легко?! Мы можем помочь, поддержать, посоветовать. Но чем станет для них этот совет – благом или злом, тут уж только от нас зависит. Ты хочешь, чтобы твоя дочь прожила твою жизнь? – голос Галины зазвучал жестче и сильнее. - Нет! - Тогда, может быть, нужно перестать быть костылем? А стать уже, наконец, мамой? В комнату вошла Марина, и разговор прервался. Наталья и Галина переглянулись и что-то дрогнуло в этот момент между двумя этими женщинами. Не было больше раздора. Пришло ему на смену что-то иное. Понимание это было, или только тень его – время покажет. Но первый шаг был сделан. А малыш, хныкнув разок-другой, огласит дом надеждой на будущее и заставит обеих бабушек улыбнуться. - Кричи, мой хороший! Кричи! Разрабатывай легкие! – ласково прижмет к себе внука Наталья. И впервые за долгое время не почувствует себя лишней. Автор: Людмила Лаврова. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺

- Зачем же ты тогда... - прошептала побледневшая от волнения Елена. - Зачем... со мной... Ангелина увидела входящий звонок от сестры и нахмурилась. Меньше всего сейчас она хотела разговаривать с ней. Но телефон звонил снова и снова, и ей пришлось ответить: - Да, Вероника, я тебя слушаю. - Ты почему телефон не берёшь, Вера Игоревна тебе сто раз набирала! - в трубке послышался недовольный голос младшей сестры. - Я тоже дозвонилась с двадцать пятой попытки. Неужели так трудно ответить на вызов? Если люди тебе звонят, значит им что-то нужно. Ангелина усмехнулась: - Слушай, Ника. Для начала ты могла бы и поздороваться. И вообще, что за дурацкая привычка постоянно выступать с претензиями? Хотя, чему я удивляюсь, ты всегда была такой. Ни тебе здравствуйте, ни до свидания. - Давай я расскажу, какой была ты, - огрызнулась Вероника. - Слава Богу, сейчас у меня всё хорошо. А вот детство ты мне испортила. - Кто бы говорил! - воскликнула Ангелина. - Между прочим, я старше тебя всего на два года, а получала от мамы только я. И все из-за тебя. Ты считаешь это нормальным? Зачем ты вообще позвонила мне? Хотела настроение испортить? Извини, но у тебя не получилось, потому что у меня его и так нет. - Нет, я позвонила, потому что меня разыскала Вера Игоревна, наша старая соседка. Не знаю, откуда у неё мой телефон, может быть мать дала, я не удивлюсь. Так вот, она сказала, что мама заболела и её срочно нужно забрать к себе. В общем, поезжай к ней и забери. - Интересное дело получается, - рассмеялась Ангелина. - Значит, ты - мамина любимица, а забирать её должна я? Ничего не выйдет, дорогая. Бери её к себе. Тем более что ты живёшь в областном центре, там и возможности получше и врачей побольше. - Совсем с ума сошла? - воскликнула Вероника. - Ты прекрасно знаешь, что Кирилл принял мою дочку с большим трудом. А теперь хочешь, чтобы я навязала на него ещё и мать? Да он просто выставит нас всех за порог и будет прав. - У твоего Кирилла денег лопатой не перемешаешь, - съязвила Ангелина. - На что тебе жаловаться? Кстати, я всегда удивлялась, как тебе удалось подцепить его. Вроде бы в тебе ничего такого нет, не фотомодель, умом тоже не блещешь... - Зато ты у нас умница-разумница! - расхохоталась Вероника. - А только живёшь с каким-то алкоголиком. Фу, позорище. Я бы так не смогла. Помнишь, как сказал кто-то из писателей: "Ты лучше голодай, чем что попало есть и лучше будь один, чем вместе с кем попало". Вот я живу по этому принципу и у меня всё хорошо, в отличие от тебя. - Боже мой! - усмехнулась Ангелина. - Какие речи! И от кого я их слышу? От неудачницы, которая с двойки на тройку перебивалась? Это же просто смешно, когда человек цитирует кого-то, а кого, не знает. Между прочим, это слова Омара Хайяма, мудреца и поэта, а вовсе не какого-то там писателя, как ты говоришь... - Ой, ладно, - отмахнулась от сестры Вероника. - Я не обязана знать всю эту чушь. Это же ты у нас учительница, интеллигенция в первом поколении. Достала со своими нравоучениями. Скажи лучше, когда ты заберёшь мать? - А куда я её заберу? - пожала плечами Ангелина. - В двухкомнатную квартиру? Ты издеваешься надо мной? Не собираюсь я никуда её забирать. Вспомни, сколько раз в детстве ты кричала мне, что это только твоя мама. Один раз даже голову мне разбила кубиком. Неужели забыла? А я помню. Так вот, поздравляю, ты победила: теперь мама ТВОЯ. Я больше не собираюсь претендовать на её любовь. Так что, милочка, забирай её к себе. - Ты что, совсем дура? - сорвалась на крепкое слово Вероника. - Я только что тебе сказала, что не могу забрать её... В трубке что-то щёлкнуло и повисло молчание. Это Ангелина отключила вызов. - Вот зараза какая! - воскликнула Вероника. А потом подумала и набрала номер соседки: - Вера Игоревна? Да, это я. К сожалению, я не могу приехать к маме. У меня тут очень много дел. Я только что разговаривала с Ангелиной. Позвоните ей тоже, сейчас она возьмет трубку, и расскажите обо всём. - Вероника, а ты что сама не можешь поговорить с сестрой? - удивилась Вера. - Ваша мать больна. Ей необходимы уход и забота. У нас в доме постоянно ломается лифт, а мы с ней живём на седьмом этаже. Она даже сходить в магазин не может, постоянно просит об этом меня. И это при том, что у неё есть две взрослые дочери. Как вам не стыдно, я не понимаю? - Ой, вот только не надо учить меня жизни, - рассердилась Вероника. - Ладно, раз больше это никому не надо, я приеду, скажите об этом матери. Кстати, почему она сама мне не позвонила? Может быть, вы это всё выдумываете? - Да у неё никогда на телефоне денег нет. А недавно она его и вовсе утопила в раковине. Рыдала так, как будто потеряла близкого человека, а не старенький кнопочный телефончик. Скинулись бы вы с сестрой и купили ей хороший, современный телефон с сенсорным экраном. Научили бы её пользоваться им. Она бы созванивалась с вами по видео, может быть, не так тосковала бы. - Ладно, я что-нибудь придумаю, - буркнула Вероника и отключила вызов. А Вера пошла к соседке, чтобы обрадовать её скорым приездом дочерей. - Васильевна, ну, дозвонилась я до твоей Вероники и сказала, что ты заболела. Она обещала приехать, Ангелину тоже с собой возьмёт. Вот увидишь, заберут они тебя к себе и все у тебя будет хорошо. - Ох, не знаю, - вздохнула Елена Васильевна. Что-то они не сильно балуют меня своим вниманием. Наверное, я обидела их чем-то, а чем – не знаю. Вера присела на табурет, не понимая, о чём говорит её престарелая соседка, но догадываясь, что разговор будет долгим. - Чем это ты их обидела? Растила одна, себе во всём отказывала, ночей не спала, на двух работах загибалась. Мне ли не знать, как тяжело тебе было? - Так-то оно так. А всё-таки жизнь ты знаешь какая... - покачала седой головой Елена. - Ангелине было всего два года, когда родилась Вероника. Вероника была такая слабенькая, что у меня сердце обливалось слезами, когда я на неё смотрела. Всё детство с ней по больницам, старалась поднять её на ноги. Лекарства, врачи. Конечно, я и для Ангелины старалась, но всё равно приходилось старшую дочку обделять своим вниманием. А они, подрастая, просто соревнования какие-то между собой устраивали. Друг перед другом пытались выделиться, вечно что-то доказывали, даже дрались. Я, как могла, мирила их, но стоило мне отвернуться, они начинали всё сначала. Эх, жизнь моя жизнь. Вроде и старалась для всех, себе во всем отказывала, а ничего из этого не вышло. А годы пролетели как один миг. Тяжело думать об этом. Жизнь Елены Васильевны и в самом деле была нелёгкой. Когда-то, ещё совсем молоденькая девочка, только-только окончившая школу, приехала в город из деревни и поселилась у своей бабушки. Вера Петровна сама попросила её об этом, она постоянно болела и нуждалась в посторонней помощи. - Будешь ухаживать за мной, внучка, а я за это отдам тебе квартиру. Всё-таки в городе молодым жить лучше, больше перспектив и возможностей. Замуж выйдешь за хорошего человека, а я за тебя буду радоваться. Правнуков посмотрю напоследок. А тебя не обижу, не бойся, всё-таки ты моя единственная внучка от покойной дочери. Ну что, договорились? Лена, прожившая последние несколько лет с отцом, мачехой и сводным младшим братом, чувствовала себя в семье лишней, а потому охотно согласилась на предложение престарелой родственницы. Вот только вместо тёплых отношений с бабушкой, она получила целый круг бесконечных обязанностей, и Вера Петровна тщательно следила, чтобы внучка делала всё так, как надо, не отступая от правил ни на шаг. На долгие годы Лена превратилась в безмолвную и беспрекословную сиделку, у которой совершенно не могло быть личной жизни и своего мнения. Несколько раз Лена пыталась отпроситься у бабушки пойти погулять, но та поднимала такой скандал, что девушка перестала даже думать об этом. Она не получила образование, не нашла себе достойного мужа и однажды проснулась взрослой, одинокой женщиной, которая совсем не знала жизни. Хорошо хоть бабушка не обманула, и после своего ухода оставила внучке квартиру, обеспечив жильём. Но Елену это уже не радовало. Теперь она понимала, молодость и лучшие годы остались позади, а впереди ее ждало одиночество, ведь она просто не умела строить с кем-то отношения. Чтобы не сидеть на месте, Елена устроилась санитаркой в больницу. Работала она добросовестно, терпеливо ухаживала за самыми капризными больными, потому что просто привыкла делать это и уже смирилась со своей судьбой, когда однажды в одну из палат привезли пожилую женщину, Маргариту Андреевну. Её беспокоило давление, и врачи приняли решение подержать её немного в стационаре, чтобы понаблюдать за здоровьем. Вообще она была необычной больной, её муж когда-то занимал в городской Думе высокий пост, и она привычно считала, что ей все и всем обязаны. Маргариту Андреевну часто навещал сын, Владимир, и симпатичная санитарка понравилась ему. Он сделал несколько неловких попыток поухаживать за ней, и был очень удивлён, когда Елена ответила ему взаимностью. Он и не подозревал, что она, не искушенная в любовных отношениях, приняла всё за чистую монету и быстро доверилась ему, в надежде на простое женское счастье. Владимир был просто ошеломлен, когда узнал, что он стал первым мужчиной Елены. - Ты что, из леса вышла? - спросил он её. - Как так могло быть? В наше-то время… Лена покраснела и прижалась к его плечу: - Наверное, я всегда ждала тебя, - ответила она и улыбнулась. Они встречались несколько месяцев, а потом Владимиру надоела эта интрижка, и он перестал приходить к Елене, ссылаясь на занятость. Она всё понимала и не беспокоила его, но однажды не выдержала и сама набрала его номер: - Володя, я тебя жду, сегодня обязательно приходи, нам нужно поговорить. Он поморщился: - Вообще-то, мне некогда. Но ладно, вечером буду. Когда он пришёл к Елене, она проводила его в комнату и усадила за празднично сервированный стол: - Хм, есть повод? - удивился он. - Володя, - улыбнулась Елена, - нам нужно как можно скорее узаконить наши отношения. Я жду ребёнка... Представляешь? У нас будет маленький… Она замолчала, думая, что он сейчас обрадуется, будет обнимать и целовать её, побежит за цветами, а потом они будут долго планировать их совместную жизнь и уснут в объятиях друг друга. Но вместо этого Владимир только нахмурился: - Ты с ума сошла, какие отношения, какой ребёнок? Я женат уже больше двадцати лет, у меня две взрослые дочери и маленький сын. Зачем мне ещё кто-то? Семью свою из-за тебя рушить я не буду, на это даже не надейся. Где ты, и где моя жена. Вы две большие разницы. - Зачем же ты тогда... - прошептала побледневшая от волнения Елена. - Зачем... со мной... - Ну а что такого? Я мужчина, мне иногда хочется отвлечься от семейной жизни. Все так делают. Ладно, объясняться с тобой я не собираюсь. Вот тебе деньги на аборт. И давай считать, что между нами ничего не было. Забудь. Было и прошло. Понятно? Он бросил деньги на стол, встал и ушёл, а Елена ещё долго сидела, обхватив голову руками. Она решила рожать. В конце концов, ребёнок - это счастье, и она не собирается лишаться его. В положенный срок Елена родила Ангелину, но Владимир так и не узнал об этом, впрочем, для счастливой матери это было совсем неважно. Она вся отдалась материнству и просто обожала маленькую дочку. Но однажды дома у неё случилось беда: в квартире сверху прорвало трубу в ванной комнате и Елену затопило. Расстроенные соседи сразу же пришли к ней. Вины своей они не отрицали и предложили провести ремонт за их счёт. - Мы наймём бригаду, которая всё сделает и у вас, и у нас, - взволнованно говорили пожилые супруги. - Вы только не сердитесь, пожалуйста. - Да я и не сержусь, - улыбнулась Елена, прижимая к себе дочь. А следующим утром встретила Николая, того самого мастера, который взялся за ремонт в её квартире. То, что можно было сделать за три дня, Николай растянул на неделю. Но Елена не возражала против этого. Впервые в её квартире появился настоящий мужчина, который починил всё, что только можно и всюду навёл идеальный порядок. Он даже поправил антресоли, помог Елене выбросить из квартиры весь хлам и сделал несколько удобных полок на балконе. За это Елена вкусно кормила его, а когда узнала, что Николай приезжий, предложила на время ремонта ночевать у неё. Он охотно согласился и однажды вечером они оказались в одной постели. Второй раз Елена доверилась мужчине и снова ошиблась. Полгода они прожили вместе как сожители, и в быту вся позолота романтики и благополучия быстро слетела с Николая. Он оказался самым заурядным человеком с целым букетом вредных привычек. А ещё он сразу невзлюбил Ангелину и как-то, прямо на глазах у матери, пару раз шлёпнул малышку за брошенную игрушку, на которую он наступил. Елена бросилась на Николая как разъярённая кошка, готовая защищать своего котенка. И уже через полчаса он вместе со своими вещами был выставлен из квартиры. - Ну и пропадёшь тут одна, дурында! - крикнул он ей на прощание. – А я хотел как лучше! - Проваливай и больше здесь никогда не появляйся, - махнула рукой Елена и закрыла дверь. А ещё через две недели расплакалась, поняв, что снова ждёт ребёнка. И вот у Елены было уже две дочери. Ангелина и Вероника. Может быть из-за того, что у них были разные отцы, девочки совсем не были похожи друг на друга не только внешностью, но и характером. Вероника слабенькая и болезненная, не могла отвечать сестре силой на силу, поэтому придумывала много других способов насолить Ангелине. Она специально портила вещи сестры, постоянно жаловалась на неё маме, совсем никого не жалела и привычно любила только себя. Ангелина предпочитала решать проблемы кулаками и не видела в этом ничего плохого. И снова Вероника ябедничала на сестру, показывая матери синяки и царапины. Ангелина кричала, что это не она, что та ударилась сама, но Елена, зная вздорный характер старшей дочери, ей не верила. Так в вечном соперничестве и драках девочки взрослели, и Елена ничего не могла с этим поделать. Впрочем, ей было не до этого. Чтобы хоть как-то содержать свою семью, она работала на двух работах, а ночами мыла подъезды, договорившись с соседями об оплате. Однажды за завтраком Елена заметила, что дочери как-то странно переглядываются. Причём, Ангелина улыбалась, а Вероника хмурилась и делала сестре предостерегающая знаки. - Что происходит? - спросила Елена. - Ничего, мам. Всё в порядке, - покраснела младшая дочь. - Наша Вероника влюбилась и мечтает поскорее выйти замуж, - заявила Ангелина, окидывая сестру торжествующим взглядом. Елена улыбнулась: - Ну что ж, вполне естественное желание для шестнадцатилетней девушки. В эти годы все мечтают о замужестве. Это нормально. - Неправда, мама, - рассердилась Ангелина. - Я вот замуж не хочу. Лучше спокойно жить для себя и ни от кого не зависеть. Сейчас многие так делают. И хорошо себя чувствует. Елена пожала плечами: - Не могу согласиться с тобой, дочка. Семья - это замечательно. Я просто не представляю, что было бы со мной, если бы не вы. Это же такое счастье иметь любящую семью. - У тебя устаревшие взгляды на жизнь, мама, - фыркнула Ангелина и снова посмотрела на замолчавшую сестру. - А ты ничего не хочешь сказать? Вероника покачала головой. - Ну, тогда я сама скажу за тебя. Мама, твоя прекрасная Вероника беременна, а парень, с которым она спала, от неё сбежал, как только узнал об этом. Как тебе новость? Что скажешь? Елена ахнула: - Ника, доченька, неужели это правда? - Да, мам. Я не хотела, чтобы ты знала. Думала, потихоньку сделаю аборт и всё. Но в больнице мне сказали, что если я несовершеннолетняя, значит должна приходить с кем-то из родителей. И вообще, от этих врачей больше проблем, чем помощи. - Вероника, - Елена внимательно посмотрела на дочь, - конечно, ты ещё несовершеннолетняя, но вполне уже взрослый человек, а значит должна научиться принимать правильные решения. - Что ты хочешь этим сказать? - вспыхнула Вероника. - Будешь рожать, - спокойно ответила ей мать. - Я вас вырастила и внучке помогу подняться, можешь быть в этом уверена. - Мам, ты что, не понимаешь, что я не хочу?! - расплакалась девушка, а её сестра продолжала сидеть и улыбаться, нисколько не сочувствуя ее горю. - Меньше надо было шляться, - процедила сквозь зубы Ангелина, надеясь, что мать поддержит её в этом. - А то как под парней ложиться, так ты первая, а как расхлебывать, так должны мы с мамой, да? - Ангелина, прошу тебя, перестань, - попросила Елена. - Как говорится, на долгий день ума не хватит. Что уж теперь говорить. А рожать тебе, Вероника, придётся. Вероника вскочила и выбежала из кухни, а потом закрылась в своей комнате и горько разрыдалась. Ещё несколько раз она пыталась убедить мать помочь ей с абортом, но Елена осталась непреклонной и настояла на родах. Вот только Вероника никак не могла привыкнуть к тому, что у неё теперь есть ребёнок и почти до семи лет внучку воспитывала сама Елена. Ангелина, к тому времени, успела окончить педагогический институт и выйти замуж, хоть и не по любви. Она вообще считала, что любовь - это сказочка для наивных дурочек. А взрослые, серьёзные люди живут по другим правилам, их объединяет уважение и терпение друг к другу. Впрочем, в браке Ангелины, ни того ни другого не было, с мужем она жила плохо, отношения выясняли через постоянные претензии друг другу, но всё-таки не расставались, потому что не надеялись встретить что-то лучшее. С сестрой Ангелина практически не общалась, не поздравляла её ни с праздниками, ни с днем рождения, а когда узнала от матери, что у Вероники появился богатый поклонник, завистливо протянула: - Ну конечно! Она привыкла на свою удочку женихов ловить, в своём городе всех перебрала и решила в область податься. Интересно, что за олух там нашёлся? - Что же вас никак мир не берёт? - вздохнула Елена. – Ты на нее постоянно наговариваешь, она на тебя. Вроде бы и взрослые уже, должны как-то найти общий язык. - С кем, мама? - воскликнула Ангелина. - С этой задавакой? Извини, но я не хочу. А если ты будешь всё также на её стороне, я перестану общаться с тобой. Поэтому, лучше не трогай меня. И Елена не трогала ни старшую дочь, ни младшую. Только когда Вероника приехала и сказала ей, что собирается выйти за Кирилла замуж, кивнула ей на маленькую дочку, которая жила с ней последнее время: - Ты рассказала ему о Сонечке? - Нет ещё, мама, – махнула рукой Вероника. – И я хочу попросить тебя, чтобы ты оставила её пока у себя. Я потом как-нибудь признаюсь ему, найду удобный момент и всё расскажу. А пока не надо этого делать. - Не выдумывай, - оборвала её мать. - И скажи Кириллу правду сразу, до свадьбы. Иначе потом будет только хуже. - Мам, сначала ты заставила меня её рожать, а теперь хочешь, чтобы в моей личной жизни всё было плохо? - воскликнула возмущенная Вероника. Елена покачала головой: - Я хочу, чтобы ты забрала свою дочку и чтобы она жила при тебе. Вот и всё. Ты знаешь, что дороже Сонечки у меня никого нет, но ни одна бабушка не заменит ребёнку матери. Запомни это раз и навсегда. Не говоря больше ни слова, она принялась собирать вещи внучки. Веронике ничего не оставалось делать, кроме как выполнить требование матери. Но она не представляла, как расскажет о дочери своему жениху, ведь он совсем не любил детей. Хоть и с трудом, но ей все-таки удалось выкрутиться перед Кириллом. Она объяснила всё молодостью и глупостью, долго умоляла его не бросать её. Скрепя сердце, Кирилл принял Соню, но сразу предупредил, что участвовать в её воспитании не будет. А Вероника этого и не просила, ей было достаточно того, что она сама устроилась благополучно. На свадьбу Вероника не позвала ни мать, ни сестру... Елена на это только вздохнула, а Ангелина ехидно рассмеялась: - Ну что, теперь ты увидела, что пригрела змейку на свою шейку? Эх ты, мама. И мне жизни не давала, и от своей любименькой Вероники ничего не дождалась. Вспомнив этот разговор со старшей дочерью, Елена покачала седой головой. Как же так вышло? Что она делала не так? Может быть, нужно было больше уделять внимание дочерям, но тогда им приходилось бы ложиться спать голодными. Сама Елена, бывало, падала с ног от усталости, стараясь заработать побольше, отказывала себе в лакомом кусочке, отдавая всё дочерям. Хотела, чтобы они выросли хорошими людьми, но, где-то, видимо, ошиблась. *** Проводив соседку, Елена Васильевна подошла к окну и долго смотрела во двор, надеясь, что вот-вот там появятся её дочери и внучка, но время шло, на улице совсем стемнело, а несчастную старушку так никто и не вспомнил. Прошло полгода. Однажды вечером зазвонил телефон Вероники, но она не услышала его и на звонок ответила Соня. Она молча выслушала невидимого собеседника, потом отправилась искать мать: – Тебе звонили, – сказала она. – Тетя Вера. – Какая тетя Вера? – равнодушно спросила Вероника. – Бабушкина соседка. Она сказала, что бабушка умерла. Вероника вскинула на дочь недоуменный взгляд. – Умерла?! – Да. – Да что же все так не вовремя?– всплеснула руками Вероника. – Теперь придется отменить поездку в Милан. – Мама! – в глазах Сони появились слезы. – Мы что, теперь туда не поедем? А я всем подругам уже рассказала, что лето проведу в Италии. Ну мама!!! – Сейчас я позвоню тете Ангелине, может она сама займется похоронами… Хоронила Елену Вера Игоревна, её соседка. Она собрала на похороны деньги с других соседей, и каждый дал, кто сколько мог. Дочери так и не появились, чтобы проводить мать. Вероника и Соня улетели в Италию, а Ангелина просто сказала, что плохо себя чувствует. Автор: Ольга Брюс. Спасибо, что прочитали этот рассказ 🎅 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

Наташа открыла ему. Так и есть: под потолком ещё растягивался дымок, а в квартире стоял стойкий запах сожжённого. Первым делом Гена поцеловал жену в щёку. Затем попытался свести всё в шутку: - Мммм... У нас сегодня на ужин мясные угли? Но Наташа не улыбнулась. Она стояла перед ним с зачёсанными в низкий хвост волосами, вся такая светлая, фарфоровая, с нежным тонким румянцем на упругих щеках, с длинными и светлыми ресницами, полуопущенными, под которыми прятались её бездонно-глубокие глаза, и мысли в этих глазах тоже прятались: глубоко и недосягаемо они таились в этих двух синих колодцах, отражая и солнце, и Гену, но лишь отражая, не пуская в себя. - Наташ, ну что ты опять, а? Ну подумаешь сгорели, не расстраивайся. Заново приготовим. Окна открыла? - Ага, - вздохнула она, вешая на крючок его плащ. Гена по-хозяйски зашёл на кухню. На плите ещё дымилась залитая водой сковорода, а в мусорном ведре возвышались кирпичной горкой чёрные, как уголья, котлеты. - Ё-моё... Гена накрыл сковороду крышкой. - Тэкс... - принялся он размышлять, - сейчас что-то придумаем. Кажется, у нас сосиски были? - В холодильнике. - Ты голодная? Лично я после смены как волк, - загремел он кастрюлей, заодно доставая из холодильника огурцы с зеленью. Взглянул на никакую жену: - Там помидоры на балконе... Ах, ладно, ты сиди, я сам. Последний урожай помидор они привезли из деревни от родителей Гены. Овощи дозревали в ящиках на балконе. Гена выбрал из них самые спелые и вернулся на кухню. Сам нарезал салат, сдобрив его сметаной, как любила Наташа. Лично Гена предпочитал в салатах душистое подсолнечное масло, но ради жены приходилось терпеть сметану. Затем выковырял из кастрюли переваренные, слипшиеся в кашу макароны, выложил на них две сосиски отправил в микроволновку. Взял следующую тарелку для Наташи. - Мне не надо, я не голодная. - На работе поела? - Просто не хочу. Пойду прилягу. Гена чувствовал, что что-то не то в последнее время. А сегодня она вообще как чужая. Он осторожно взял её, проходящую мимо, за руку. - Наташ... Всё хорошо? Тебя никто не обидел? Что с тобой? - Нормально все. Просто устала. Гена без аппетита поел и отправился к жене. Она стояла у окна в единственной комнате их квартиры, стояла и обнимала себя, стройная, гибкая, манящая... Гена поцеловал ее в шею, она отстранилась слегка, а он заключил её в крепкие объятия. - В пятницу кухню уже привезут, я говорил? А в субботу отец с братом подъедут, будем устанавливать, сэкономим на мастерах, а то они такую цену за установку влепили, я лучше за эти деньги обеденный стол куплю и на стулья новые хватит. Купим те стулья что ты хотела, с резными спинками, они, конечно, с кухней сочетаться будут не очень... - Гена, я от тебя ухожу. - ... но главное чтобы тебе нравилось, - договорил Гена и перестал поглаживать её живот, рука замерла, напрягшись. Что он услышал сейчас? Не почудилось ли? Наташа разняла его руки и сделала шаг в сторону. Посмотрела на него всё тем же взглядом, который Гене никак было не разгадать. Повторила: - Я от тебя ухожу, Ген... Я другого люблю. - Наташ, ты чего? Все ведь хорошо у нас. - У тебя хорошо, Гена, а у меня никогда и не было. Разные мы с тобой. Она взволнованно заходила по комнате. Взяла в руки статуэтку фарфорового ангела, подаренного ей свекровью, покрутила и поставила не место. - Скучный ты, простой как пять копеек, поговорить толком не о чем. Я и работаю, и развиваюсь, и учусь, стремлюсь к чему-то, а ты сидишь целыми днями в шахте с мужланами и ничего тебе не надо, сам говоришь, что не возьмёшь никакой ответственной должности даже если предложат. - Давай без лирики. Кто он? - Ты его не знаешь. Мы познакомились в городе. - Это та как бы подруга, у которой ты якобы оставалась переночевать во время сессии? А я потом твоё такси в кругленькую сумму оплачивал, ведь на мотоцикле тебе по городу ездить стыдно? - Да... То есть не совсем. И мне не стыдно было, просто на мотоцикле ездить холодно! Я верну тебе деньги, если только это тебя... - К чёрту деньги! И что? Ты с ним уже... того? Наташа отвернусь и ответила тихо, стыдясь: - Мы только целовались, если ты об этом. Гене хотелось в тот момент сделать многое: ударить её, схватить за волосы, вышвырнуть тотчас из квартиры, наговорив при этом кучу справедливых, но гадких слов... однако Гена был парнем простым, добрым и, главное, очень любящим свою жену. - Значит, ты всё решила? И все обдумала? - Не мил ты мне, Гена. Что за жизнь без любви? Вышла я за тебя только чтобы сбежать от родителей, а у тебя всё было - и родители нормальные, и квартира хоть и страшная, но своя. Живи не хочу в общем... У Гены перекосилось лицо, он стал пунцовым, как свёкла. Наташа поняла, что переборщила, была слишком жестокой. Попыталась сгладить: - Нет, ты мне нравился и я думала, что это любовь, но я девчонкой была, не понимала жизни... С Андреем всё по-другому... - Ах, Андрей, значит. Андрюша! - повысил голос Гена и подлетел к шкафу. - Ну хорошо, иди. Иди давай! Вперёд! Желаю счастья! Он начал вышвыривать на пол её вещи, крича. - Чтоб вы! Плюхнулась на пол одна охапка вещей. - Были! Вторая. - Очень! Третья. - Счастливы! Гена сгрёб в другом отделении висящие на вешалках платья-блузки и кинул их поверх остальных. Пылая злостью, он заметил среди них свою единственную выходную рубашку и выудил назад. - Ну? Чего стоишь? - Я не могу сегодня, - испуганно сказала Наташа. Она совсем не ожидала от обычно спокойного мужа такой вспышки гнева. - Я завтра... - Ну тогда я уйду, не буду мешать собраться. Бери что хочешь, дорогая! Здесь всё было для тебя! Выйдя из подъезда, Гена сначала шёл сам не зная куда. Он шагал быстро, почти бежал по осенней слякоти, не разбирал в темноте ни грязи, ни луж. Посёлок городского типа освещался слабо. Гена прошагал мимо пятиэтажки, в которой жил его верный товарищ, вышел по узкой дороге, пролегающей через сосновый бор, к основной дороге. За соснами оставался посёлок, где родители купили ему квартиру ещё до свадьбы. Ноги сами повели его дальше, в сторону отчего дома. Пешком идти около часа. Мимо проезжали редкие попутки, слепили фарами, но Гена не пытался их остановить. Он брёл вдоль дороги и не мог понять одного: как это могло произойти? Почему? Как глупо! Ведь всё было прекрасно! Они знали друг друга давно, ещё со школьных времён. Наташа была на год младше. Как-то они не пересекались особо, гуляли в разных компаниях. Наташа была обычной девочкой, можно сказать гадким утёнком. У неё была неплохая мать, но очень пьющий отец. Отец частенько позорил семью, вытворяя на улице непотребные вещи. Гена впервые по-настоящему заметил Наташу, когда его провожали в армию. Каким-то образом там оказалась и Наташа, кто-то из друзей её привёл. Гена увидел её и пропал... Весь год службы о ней думал, а как вернулся обомлел - расцвела ещё больше Наташа. Несколько месяцев Гена её преследовал, ездил на мотоцикле в город к её общежитию, она училась там на медсестру. Друзья говорили, что такая красотка не для него, да и родители выбор сына не одобряли. - Ох, Гена, Гена... - вздыхала мать, - ну куда тебе до Натальи. Она себе цену знает, красавицы то разными бывают, одни тёплые, простые, а другие холодные. А Наталья твоя, как лёд. У самой за душой ни копейки, а как приедет, ходит по селу королевой. Не будет тебе с ней счастья. Но Гена был ослеплён. И добился-таки своего - под Новый Год объявил родителям, чтобы готовились к свадьбе. И пошли жить молодые. Гена кое-как закончил горный техникум, устроился на шахту. На всё готов он был пойти, лишь бы жена его улыбалась. Только пригорюниться Наташенька, глазки опустит, а Гена давай её выспрашивать. Лето наступило, Гена, а у меня и платья нет нормального. - На тебе, Наташенька, душа моя, три новых платья. Потом опять Наташенька ох да ах. - Смотрю, Ген, у всех цепочки золотые, а я одна до сих пор на верёвочке крестик ношу. - На тебе, Натальюшка, золотую цепь, да ещё и браслет до комплекта. И серьги туда же. Пахал Гена на шахте, как проклятый, выходил на переработки. По контуру его ресниц, и на нижнем, и на верхнем веке, образовалась несмываемая чёрная подводка от угля. Но Гене нравилась эта работа, был он парнем простым, без амбиций, его пугали более высокие должности и он не хотел никакой ответственности: пришёл, отработал смену и домой, ни за кого и ни за что серьёзное не отвечая. - У тебя же, Гена, специальность есть, техник-технолог, ну чего ты роешься со всеми мужланами на передовой, так сказать, ну неужели не стыдно! Лежит диплом почём зря. - Не готов пока. - А я бы с удовольствием в институт поступила, это мечта моя. Была бы экономистом, всё лучше, чем медсестрой сидеть. Гена на ус намотал, поднакопил деньжат не без помощи родителей и поступила Наташа с сентября в институт на заочное, на платное. И работала в поликлинике, и училась. Первый год Гена её забирал на мотоцикле после сессии домой, а на второй, во время зимней сессии Наташа с кем-то там познакомилась и оставалась через день ночевать у подруги. - У подруги она была! - вслух сказал Гена и сплюнул на блестящий в ночи асфальт. - Выходит, как минимум полгода она уже с этим... Господи... У Гены сердце рвало. Как он любил её! Да если б она его сейчас догнала и попросила прощения, повинилась как следует... Он бы всё простил. У родителей Гена задержался до вечера. Гонял весь день на своём мотоцикле по полям... Хотел обогнать свою боль, но она впереди бежала и шлёпала Гену по лицу: звонко, больно, до красных пятен. Первый удар: "Вышла за тебя, потому что хотела сбежать от родителей!" Второй: "Удобный ты! Всё есть! И квартира, и зарабатываешь!" Третий: "С ним я узнала, что такое любовь!" А ты дурень, Гена, болван, простачок, я тобой пользовалась, был удобным и пользовалась! Гена нажимает сильнее на газ... Ветер хлещет в лицо... Всё смеётся над ним, весь мир, каждая птичка чирикает: "дурачок, дурачок, Гена, Гена-простачок!" Мать сказала: - Два года коту под хвост. А я говорила... Будет тебе наука. В квартиру Гена вернулся вечером. Пустые полки в открытом шкафу, нет на банкетке её обуви, в прихожей на вешалке не висит более её сиреневое пальто. И ноутбук забрала... По сути это был его ноутбук. Да пусть подавиться... Полгода Гена прожил как в тумане. Раны не спешили затягиваться. Он мучился и страдал, на других девушек и смотреть не мог. Работа-дом-работа... Встречи с друзьями... Временное забытье в алкоголе. И снова мысли о ней. Родители говорили подавать на развод, жить дальше, но Гена упорствовал. - Пусть сама подаёт. Мне всё равно. Только и оставалось Гене представлять о том как сейчас живёт Наташа. Ни слуху о ней и ни духу. Слышал только, что работает она теперь в городе. Тайно он всё-таки очень хотел её увидеть хотя и сам не понимал зачем. Три месяца лежали в коридоре упакованные в коробки доски их новой кухни, напоминая Гене о том последнем вечере. Гена раздумывал над тем не выкинуть ли их, но потом всё-таки установил кухню с братом. И вот прошло полгода. Наступил май. Гена затемно возвращался с работы и увидел, что около подъезда сидит на лавке одинокая фигура. Ветви цветущей черёмухи скрывали, благоухая, её голову. Фигура встала навстречу Гене. Наталья. - Привет, Гена. Не ожидал? - Привет. - Как живёшь? - Нормально. Гена рассматривал её. Она всё такая же красивая, совсем не изменилась, только в глазах выражение побитой собаки. Что-то неприятное и липкое скользнуло у Гены по спине. - А я вот приехала к тебе. - Зачем? - Соскучилась. Ты же мой муж. - Уу... Неожиданно. Я и забыл, что был женат. Точно. - Домой пригласишь или так и будем стоять? Она слегка кокетничала, это не ускользнуло от Гены. Он подавил смешок. - Ну пошли. Наталья с интересом осматривалась. - А кухня красивая, есть у меня вкус. - Ага, ничего так. Чай будешь с пирожными? Извини, я ничего не готовил толком. - Буду. А стол со стульями ты, я вижу, так и не купил. - Для меня и старый не плох. Гена включил чайник и полез в холодильник. Достал сыр, колбасу, редиску. Взялся нарезать. Наталья сделала им чай из пакетиков. Гена знал почему она приехала. Он смотрел на неё с болью. - Ты выходишь замуж? Нужен развод? Без проблем... Но могла просто позвонить. - Нет, я не за этим. Я вернулась, Гена, вернулась к тебе, - нежно, с улыбкой сказала Наталья и взяла его за руку. Гена не одёргивался. Он покрутил её ладонь, погладил запястье, на котором блестел подаренный им браслет. - Давай начнём всё сначала! - говорила Наталья, пользуясь его молчанием, - я всё переосмыслила! Прости меня! Я ошибалась! Ты мой муж и я люблю тебя, понимаешь, я поняла, что действительно люблю тебя! Порой людям нужно сделать ошибку, чтобы понять... Гена всё молчал. Он не мог понять что чувствует по отношению к ней. - То есть ты целый год кувыркалась с другим мужиком, полгода из них водя меня за нос, а теперь, когда он бросил тебя... - Это я его бросила! - оскорблённо выкрикнула Наташа. - Не важно. И после этого ты хочешь, чтобы мы жили как прежде? - Но ты же любишь меня, я знаю. - Значит, ты знаешь больше меня. Понимаешь, Наташа, разорванную пополам рубашку, конечно, можно сшить заново, но шов всё равно останется. Он будет грубым, некрасивым, будет натирать спину... Наташа начала плакать, но эти слёзы не сильно трогали Гену, он и сам не ожидал от себя такой холодности. Он встал. Никто так и не притронулся к чаю. - Я вызову тебе такси. Подадим на развод в ближайшие дни. - Гена! - Знаешь, я себя не на свалке нашёл, чтобы начинать с тобой всё заново. Если ты любишь повторы, начни всё заново с тем другим. Прошло ещё полгода прежде, чем Гена окончательно успокоил свои чувства насчёт Натальи. Он всё ещё любил её в тот вечер, когда отказывал. Говорят, что предавший раз, предаст и дважды... Гена не хотел проверять на себе эту народную мудрость. Он так и не узнал как дальше жила Наталья, ему стала не интересна её судьба. Через год он женился. Через пять лет стал отцом, у него дочь и сын. На работе его повысили, хотелось чего-то достичь ради настоящей семьи. Он спрятал от жены фотографии Натальи, но однажды она их всё-таки нашла. - Боже мой, да мы с ней одно лицо! - Да, вы похожи, только души у вас разные: Наташа наполняла себя за счёт меня, пустая она. - А я? - А ты наполняешь меня. Автор: Пойдём со мной. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🎅

- Ну что, звоню в дом малютки, - распорядилась директор, взглянув на малыша и вздохнув. Не каждый день деток подбрасывают, а все равно, тяжко как-то на душе, привыкнуть невозможно. - Хоть бы узнать, чей он, - смахнув слезу, сказала Нина Борисовна. - Ага, размечталась, - усмехнулась завхоз тетя Шура, - ищи теперь ветра в поле, давно и след простыл… - Ну, так можно поспрашивать, городок у нас небольшой… - А может это и не наши вовсе, может заезжий кто, всю округу что ли опрашивать… Но историю с подкинутым младенцем пытались все же раскрыть в том далеком 1968 году: и справки наводили, и у людей спрашивали, но никакого следа не нашли, как будто и в самом деле, аист принес, бережно оставив на крылечке местного детского дома. Через три года, из дома малютки мальчик поступил под фамилией Лёня Теплов в тот же детский дом, на крыльце которого его нашли. Кто и по какой причине дал ему это имя и фамилию, Нина Борисовна не знала. Он с интересом смотрел на всех карими глазками, хлопая от удивления ресницами. Светлые волосики уже отросли порядком, и воспитатель первым делом решила подстричь мальчика покороче. - Ничего, Лёнечка, глядишь, не задержишься у нас, может, найдутся тебе родители. Но почему-то усыновить Лёню не торопились. Так бывает: не складывается. Даже двум братишкам-двойняшкам быстро нашлись родители, а Лёне уже пять лет исполнилось, а он все в детском доме. Когда Лёня пошел в школу, то вместе с первыми буквами и стихами пришло понимание того, что у некоторых сверстников находятся родители, а у него – нет. А еще по праздникам или в выходной приезжали бабушки или другие родственники, подкармливая своих, оставленных в детдоме деток вкусностями, и они (дети), шурша обертками, взахлеб рассказывали, кто к ним приезжал из родственников. Даже непутевым мамочкам дети были несказанно рады, прижимаясь к ним и заглядывая в глаза, в надежде, что заберут домой. И только к Лёне никто и никогда не приходил. - Безродный, - вздохнув, говорила завхоз тетя Шура. – Надо же так, никаких следов, откуда привезли и кто подбросил… Нина Борисовна, жалея мальчишку, приносила иногда гостинцы, особенно по праздникам, когда родственники приезжали к детям. Тогда и передавала Лёне печенье с конфетами, или фруктами. И воспитатель не скрывала, что гостинцы от нее, а мальчишка с пониманием смотрел, и с гордостью нес подарки, ощущая, что он почти как все. У Нины Борисовны давно была семья и двое детей. Она сразу знала, что работая здесь, не будет усыновлять или удочерять, как бы ни запал ребенок в душу. Они так с мужем решили. Но в заботе и в душевности отказать не могла, проявляя любовь, а иногда и строгость. И все равно многие звали ее мамой. И не только ее. Не имея возможности произносить это простое слово из четырех букв, чтобы обратиться к близкому человеку, они называли своих воспитателей, нянечек, и тем самым хоть как-то компенсировали естественную потребность в родителях. Вот и Лёнька звал мамой Нину Борисовну, и уже смирился, что у него нет родителей, и вряд ли когда-то будут, - четырнадцать ему уже. С самыми отчаянными детдомовцами он совершал налеты на огороды местных жителей, тормоша ранетку и собирая огурцы за пазуху, а потом им влетало, как говорила тетя Шура, по первое число. Теперь уже ершистого Лёньку могла вразумить только Нина Борисовна. Он опускал голову, когда она стыдила его, отчитывала и призывала взяться за ум. А сама в душе понимала, что есть у парнишки затаенная обида, что никто не взял в семью, что родственников нет, или, может быть, есть, да они не знают про него, или не хотят знать. - Я хочу, чтобы ты человеком стал,- внушала воспитатель. - А зачем? – Лёнька поднимал на нее взгляд своих теплых карих глаз, и вопрос его звучал как-то равнодушно. – Все равно безродный… - Это кто тебе сказал? - А что – не так что ли? - Ты вот что, сначала восьмой класс закончи, в училище поступи, профессию получи, а потом уже распоряжайся своей жизнью, потом сам решишь, захочешь ли ты безродным остаться или род свой строить… - А как это – род свой строить? - А это когда семья своя… у тебя она с нуля, считай что будет, так что ответственность на тебе, Лёня, большая. Может быть, благодаря неравнодушным нравоучениям Нины Борисовны Лёнька окончил восемь классов, поступил в училище, и в восемнадцать получил крохотную комнату в общежитии от завода, на который устроился слесарем. Тогда и открылся новый талант парня: виртуозно играть на гитаре. - Спой, Лёнька, - просили ребята с соседней комнаты. И Лёнька, сначала неуверенно, а потом смелее начинал петь про «Завируху» и про то, что «такого снегопада не знали здешние места». Потом детский дом стал приглашать выступить на праздниках, а после концерта окружив, просили спеть еще. Песня помогла ему и в армии, когда в минуты отдыха, напевал «про солдата, который идет по городу». И вообще, с песней ему как-то легче стало жить. ____________ В Наташу он влюбился сразу, как только отслужил. Вернулся в городок, в котором вырос, и на другой день, на танцах, заметил девушку в синем платье. Уже потом, когда познакомились, она призналась, что тоже сразу заметила его, но делала вид, что не видит. Весенними вечерами они гуляли по улицам города, и Лёнька, обычно, прихватывал гитару, находил свободную скамейку и всю ночь готов был петь Наташе репертуар любого советского певца. Но больше всего ему и Наташе нравились лирические песни. Он много рассказывал про армию, про свою работу и совершенно ничего про детский дом. Он вообще боялся заводить это разговор. - А почему ты в общежитии живешь? – спросила Наташа. Лёнька сразу сжал губы, не торопясь с ответом. - Разве ты не местный? - Почему? Местный я, здесь вырос. Девушка не сводила с него глаз, и он понял, что она ждет ответ. И сейчас, может, настал момент истины, и от того, что он скажет, зависит его дальнейшая жизнь. Он знал, что раньше ребята привирали о своей жизни, придумывая благородные причины, по которым от них отказались. И такой соблазн возник и у Лёньки. Именно сейчас рассказать красивую историю про свою судьбу, тронуть сердце девушки, восхитить ее… Лёнька молчал. - Детдомовский я, - наконец сказал он, и это признание далось ему с трудом. - Так ты из нашего местного детдома? - Ну да, вырос там. - А родители? А родственники? - Не знаю. Меня подбросили… - Как это? – испуганно спросила девушка. Он стоял перед ней, любуясь ее лицом, ее светлыми волосами, собранными в хвостик, ее челкой, ровно подстриженной, и словно прощался с ней. Когда был маленьким, приходили семейные пары, смотрели на него, и ему казалось, что его скоро заберут домой. Но время шло, а за ним никто не приходил… И сейчас он испытывал знакомое чувство: теперь Наташа знает все и попросту повернутся и уйдет от него. Навсегда уйдет. - Ну, вот так со мной случилось. Говорят, я безродный, ну, в общем, родителей нет, точнее они есть, только неизвестно, кто они и где они. Короче, не знаю... мне теперь остается свой род строить. Наташа, я тебя всю жизнь любить буду…останься со мной… Она осталась с ним, хотя и была обескуражена историей его рождения. Но это сначала. А потом привыкла, как будто и не было ей дела, кто его родители. Они гуляли летними ночами, мечтая о будущем. Лёнька строил планы о семье, и от того внутри было легкое подрагивание, ведь у него никогда не было семьи, он вообще не знал, как это – жить в семье. ___________ - Заходи, Тома, как раз новость узнаешь. – Надежда Николаевна, мама Наташи, встретила старшую сестру Тамару. – Наташка-то у меня, замуж собралась. - За кого? - А ты у нее спроси, огорошила меня с утра, сижу и в себя прийти не могу. - Мам, ну ты хоть бы взглянула на него, Лёня хороший. - А и правда, сестра, ты чего в штыки сразу? – удивилась Тамара. – Девке двадцатый год, пора вроде… - Так у жениха родителей нет. И неизвестно, кто они… безродный жених-то, - сообщила Надежда. Тамара с испугом взглянула на племянницу. – Парней разве не было? Правда, Наташка, может, повременишь, найдется тебе еще парень… Наташа повернулась и стала смотреть в окно, поняв, что теперь и тетя Тамара на стороне матери. Следом за Тамарой пришел старший брат ее покойного отца. – Чего такие смурные? – спросил он с порога. - Проходи, Вася, ты теперь Наташке моей, считай что, за отца, вразуми ее… замуж собралась. - Ну, так и что? Раз единственная дочка, так и замуж ей не надо выходить? - Надо! Только за кого? С безродным связалась… вот я и против. Василий сел на стул, закинув ногу на ногу, привычным движением пригладил усы. – Ну а сам-то парень как… путный хоть? - Путный, дядя Вася, путный, - затараторила Наташа, - скажи ты ей, пусть хоть познакомится, он хороший… - Не буду я знакомиться, - сразу сказала Надежда, - против я. - Да и Тамара против, и ты, Василий, поддержи нас, вразуми девку… был бы Гриша жив, также бы сказал. Василий кашлянул осторожно, словно требовалось горло прочистить. – Ну как знать, может Гришка тоже самое сказал бы: взглянуть на парня. - Брось ты, Василий, не придумывай, лучше поддержи меня… не хочу, чтобы замуж за безродного выходила, мало ли у нас парней, найдется еще. Василий снова кашлянул. – Ну, так-то – да, мать твоя, Наташка, права. Но с другой стороны, если войну взять, так сколь людей потерянных было, считай что безродных… а выросли, людьми стали… - Ну, так то война, - возразила Надежда,- чего сравнивать времена. - Времена разные, а жизнь одна, - глубокомысленно сказал Василий. – Взглянуть-то можно на парня… - Не собираюсь на него смотреть,- решительно заявила Надежда, и Тамара поддержала ее. _________________ - Леонид, ты ворон считать будешь или работать? – спросил бригадир дядя Коля. – Какой-то ты сегодня несобранный… чего случилось? - Да так, нормально все. - А ему невесту не отдают! – Ляпнул Вовка Замятин. Дядя Коля ничего не сказал, а в перерыве, участливые мужики уже раздавали советы. – Да укради ты ее, - сказал тот же Замятин. - Молчи, за умного сойдешь, - сказал дядя Коля, - с такими советами и врагов не надо. - Он подошел к Леньке, хлопнул по плечу. – Раз ее мамка не желает с тобой знакомиться, значит надо мамку покорить, как вершину Казбек. - Ты чего, дядь Коль? Ты о чем это? - Да не пугайся так, я же не предлагаю тебе на мамке жениться… я тебе предлагаю расположить ее к себе. - Как расположить, если она видеть меня не хочет? Легче Наташу уговорить уехать вместе… - Это успеется, ты все же попробуй с будущей тещей договориться. - Как? - Да вон хоть на гитаре ей сыграй, ты же поешь, как Ободзинский… - Да, ладно, скажете тоже… - Ну ладно, чуть слабее Ободзинского… а все равно попробуй… - А как? Где? - Возле ее дома… ну, например, «Ми-иилая, ты услышь меня, под окном стою я с гитарою» - напел бригадир, хоть и не обладал вокальными данными. Вовка Замятин стал хохотать, схватившись за живот: - Вот это картина! «Милая» - к теще значит… - Правда, дядь Коля, как-то нагло будет, - смутился Лёнька. - Я тебе, Леонид, совет дал, а уж какую песню петь, сам выбирай. ________________ Хорошо, что Наташа жила на втором этаже, если бы на пятом, то пришлось бы на весь двор гитарой бренчать. Лёнька, касаясь струн, не без волнения, уставился на окна Наташи, приготовив репертуар Юрия Антонова. Уже было девять вечера – то самое время, когда все дома, но еще не легли спать. - Наташа, иди сюда! – Надежда вышла на балкон, услышав молодой приятный голос. – Это твой ухажер? – строго спросила она. - Мам, это Лёня, но я, честное слово не знала, что он придет. Я сейчас выйду... -Сиди! Я вот лучше милицию вызову, чтобы не горланил под балконом. Ленька как будто почувствовал, что говорят о нем… вдруг запел совсем не то, что приготовил: «Ми-иилая, ты услышь меня, под окном стою я с гитарою». – Голос Лёньки полетел по двору, как птица, вызвав любопытство у соседей. - Ах ты, паразит, - Надежда, забыв про милицию, вцепилась взглядом в нарушителя тишины. А он продолжал петь, да с таким чувством, будто эта песня была у него последней. - Это ты ему сказала? – спросила она Наташку. - Что сказала? - Не прикидывайся, - строго одернула Надежда, - все ты знаешь. Это ты сказала, что папка твой покойный песню эту мне пел по молодости… - Мам, да я и не знала, первый раз слышу, чтобы папа тебе этот романс пел. - Разве я не говорила? - Нет, конечно. - Надежда Николаевна, здравствуйте! – Крикнул Лёнька, набравшись смелости. – Какую вам песню спеть? Заказывайте! Или может вместе споем? - Вот же, наглец, весь дом поднимет, - она повернулась к дочери, - зови этого безродного, пусть поднимется, посмотрю, что это за «соловей»… *** С того времени прошло больше тридцати лет. Леонид Иванович давно уже не тот стройный юноша, теперь он раздобрел, как говорит Наташа, на тещиных блинах. Да и волосы стали гораздо реже, а голос остался тот же – мягкий, приятный голос, обволакивающий своей теплотой всех, кто его слушал. Они давно поменяли тещину квартиру на частный дом, где Леонид Иванович своими руками сделал пристройку, поставил баню, где теперь есть огород и сад, посаженный им. А еще веранда, на которой собираются вечерами семьей. Сын Тепловых уже давно взрослый, женился, и временами «подкидывают» с женой внука на радость дедушке с бабушкой и прабабушке Наде. И растут в саду деревья, которые сажал вместе с сыном, а потом и с внуком: - Вот, Никитка, смотри, это твое деревце будет, - говорил он внуку, - ты будешь расти и оно будет расти. А потом твои дети деревца сажать будут… Теща, несмотря на преклонность лет, по-прежнему командует, покрикивая на зятя. – Леня, лестницу-то убери, чего она тут стоит… - Да, мам, сейчас уберу, один момент, - и он бежит выполнять задание. Больше всего ему нравится называть ее мамой, вкладывая в это слово всю нерастраченную сыновнюю любовь и заботу, которую он щедро дарит любимой жене и теще. А Надежда Николаевна идет ставить на стол любимые блюда зятя, стараясь накормить вкуснее и сытнее. А потом они споют вместе, когда Леонид возьмет гитару. И еще она обязательно попросит, чтобы спел ее любимый романс: «Ми-иилая, ты услышь меня, под окном стою я с гитарою». Автор: Татьяна Викторова. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🎁

У них даже родился сын Руслан, которого Паша тоже полюбил до безумия. До появления ребенка он и не думал, что способен полюбить кого-то больше, чем свою жену. Но оказалось, что и так бывает. Но, к сожалению, счастье их длилось недолго. Когда Руслану исполнилось три года, и он пошел в садик, Лена вышла на работу. И там-то и встретила того, кто испортил Паше жизнь. Лена влюбилась. Сильно влюбилась. Пашу она, наверное, тоже любила, но не так, как он ее. Но она ему не изменила. Просто в один из дней сказала, что уходит к другому. - Паш, не думай, я тебе была верна. И я искренне надеялась, что это пройдет. Но не проходит. И Сережа меня очень любит. Мне так жаль… Паша на это даже ничего не сказал. А что тут скажешь? Смысла уговаривать остаться нет, раз она уже все решила. Да и ругаться не стоит. Ведь она честно во всем призналась, ушла по-хорошему. Да и сын у них, ради него стоит сохранить нормальные отношения. Они развелись, и Паша остался один. Лена убеждала его, что он непременно найдет ту, которая оценит все его достоинства, кто сможет по-настоящему его полюбить. Но Паше это не надо было, он уже обжегся один раз, и решил, что второго не будет. Руслан рос, Паша виделся с ним часто. С Леной они общались хорошо, договорились обо всем полюбовно. Она даже на алименты не подавала, сказала, если сможешь – давай деньги. Наверное, чувствовала свою вину за то, что все так вышло. Но Паша был ответственным и прекрасно знал, как много денег нужно на маленького ребенка. Он же постоянно растет, плюс добавились кружки и секции. Да и еда нынче не дешевая. Поэтому каждый месяц отправлял определенную сумму, сколько мог. Руслан часто бывал от отца, и именно от сына Паша узнал, что его бывшая жена беременна. Мужчина даже не понимал, что почувствовал в этот момент. Горечь? Зависть? Боль? Или все-таки он был рад, что у бывшей жены все хорошо сложилось? Но радоваться явно не стоило. Когда у Лены родилась от Сережи дочка, тот их бросил. Просто ушел к другой, забыв и про Лену, и про ребенка. Женаты они не были, что тоже должно было стать тревожным звоночком для Лены. Но она была так влюблена, что ничего не замечала. Помогал Паша. Отец Лениной дочки и деньги-то со скрипом давал, а уж другой помощи от него и не дождаться было. Зато Паша, когда забирал Руслана, мог и с Лениной дочкой часик погулять, чтобы она свои дела успела сделать. Мог их в больницу отвезти. Один раз даже остался с ней и сыном, когда Лене надо было срочно на несколько часов уехать. Сходиться они не планировали. Паша понимал, что никогда не будет, как прежде, а Лена думала, что это будет нечестно по отношению к бывшему мужу. Но сохраняли дружеские отношения, старались ради сына. А когда девочке исполнилось два года, а Руслан пошел в школу, случилось страшное: Лена погибла. Пьяный водитель сбил ее прямо на остановке. Машину занесло, и она влетела в людей, ожидающих автобус. Погибло тогда три человека и, к сожалению, Лена была в их числе. Она даже до больницы не доехала. Для Паши это была ужасная новость. Все же к Лене у него сохранились чувства, пусть это была уже и не любовь, но все же она оставалась для него близким человеком. А теперь ее не стало. Но горевать было некогда, нужно было помочь организовать похороны, успокоить сына. И вот когда Паша занялся всем этим, выяснилось, что отец Лениной дочки не собирается ее забирать. Встретились они перед похоронами. И тот огорошил Пашу, что дочка ему не нужна. - У меня другая семья, куда мне ребенок! - Но это же твоя дочь, как ты так можешь? - Ничего, она еще маленькая. Найдут ей хорошую семью, - отмахнулся тот. - А другие родственники? Может, они заберут? - Вон, у Лены сестра есть, если хочет, пусть забирает. Да и какое тебе дело? Речь ведь не о твоем сыне. Знал Паша Ленину сестру. Алкоголичка, живущая в разваливающемся доме в деревне. У нее самой было трое детей, и уж точно ей не стоит доверять маленькую девочку. Когда Паша забирал вещи Руслана, маленькая Верочка стояла в стороне и смотрела на них. На время ее забрала соседка, пока все не устаканится. Но она тоже сказала, что не собирается оформлять опеку. - Мне почти пятьдесят, у меня свои дети выросли. Куда мне такая малышка? ВК, ТГ и ОК - подписывайтесь и не теряйтесь! После этого разговора Паша никак не мог заснуть. Да, Вера – не его дочь, он вообще к ней никакого отношения не имеет. Но родному отцу на нее плевать, родственников нормальных нет. Веру же отправят в приют. А это дочь Лены. Его Лены! Пускай она и была его бывшей женой, все же она была ему не чужой. И если что-то на том свете и существует, то ее сердце сейчас разрывается на части. Хорошо, если Верочку определят в благополучную семью. А если ее удочерит кто-то нехороший? Она же такая маленькая, даже постоять за себя не сможешь. А утром к нему подошел Руслан. - Пап, а Веру дядя Сережа заберет? – спросил он. - Нет, Рус, он не сможет. Паша никогда не врал сыну, и считал, что лучше сказать горькую правду. - А кто тогда? - Скорее всего, ее отправят в приют. - В приют? А там ей будут на ночь сказку читать? И она не любит манную кашу, можно сказать, чтобы ей что-то другое давали? И, пап, мы сможем ее навещать? Паша улыбнулся. Нечасто встретишь, чтобы брат так искренне любил младшую сестру. И если их сейчас разлучить с Верой, этой любви больше не будет. Да и Руслан, когда вырастет, поймет, как все это было неправильно. - А как ты смотришь на то, чтобы Вера жила с нами? – спросил Паша. - Правда?! А так можно? Ты же не ее папа. - Мы можем попробовать. Обойдя все инстанции, Паша добился того, чтобы ему дали опеку над Верой. Когда он забирал ее от соседки, Вера подбежала к нему и крепко-крепко обняла. Ведь она его знала, даже намного лучше, чем собственного отца. А уж когда девочка увидела родного брата, то сразу улыбнулась. Конечно, она была совсем маленькой и не понимала, что мамы больше нет. Но это и к лучшему, ей будет намного проще пережить потерю матери, чем, например, Руслану. Через несколько месяцев Вера стала называть Пашу папой. А он не стал ее поправлять. Ведь он и есть папа. Он же взял на себя обязательства по ее воспитанию, значит, он и отец. А родной Верин папа больше и не появлялся. Деньги порой перечислял, но нечасто и немного. Но Паше от него и не нужно ничего было, сам справится. К тому же Вере быстро нашли место в яслях, войдя в Пашино положение. Верочка росла, и все больше становилась похожей на маму. Они с Русланом очень друг друга любили, и с каждым днем Паша понимал, что сделал все правильно. Да и девочку он полюбил, как родную дочь. И те, кто не знали о случившемся, никогда бы не догадались, что Вера ему неродная. Порой Паше даже казалось, что она и на него похожа. А когда Вере исполнилось шесть лет, Паша все же встретил свою любовь. Он зарекался, что больше никогда не женится, что никогда не пустит кого-то в свою жизнь. Но это случилось. И его любимая приняла его детей. И Руслана, и Веру. Вера даже через какое-то время стала звать ее мамой. Ведь свою маму она не помнила. А Руслан просто уважал жену отца и очень вежливо с ней общался. Но от сына Паша большего и не требовал. Паша никогда не врал Вере, как и своему сыну. И девочка знала, что он не ее родной отец. Но воспринимала его именно так. И лишь когда она повзрослела, она осознала, на что пошел Паша. Что после трагедии забрал не только своего родного сына, но и абсолютно постороннюю девочку, которую растил, как родную. И как-то вечером, когда Вера окончила школу и готовилась к первому дню учебы в университете, она подошла к своему отцу. - Спасибо, пап, - проговорила она. - За что, солнышко? – улыбнулся Паша. - За то, что не бросил меня тогда. За то, что у меня было счастливое детство. За то, что не разлучил с братом. За то, что стал мне настоящим отцом и привел мне маму. Паша улыбнулся сквозь слезы. - Пожалуйста, Вера. И тебе спасибо, что пришла в мою жизнь. Ведь я обрел настоящую и очень любящую дочь. Автор: Юля С. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 😇

— Настасья Никитична. Так нельзя. Надо кушать, — сказала нянечка, убирая нетронутую тарелку с едой, оставшуюся с обеда. — Подымайтесь, расходитесь немножко. Совсем ослабли. Зря доктор вам потакает. Надо в столовой есть, со всеми. Там и аппетиту больше. Пожилая женщина молчала. Она лежала на кровати в доме престарелых, отвернувшись к стене. Уже три дня она отказывалась вставать. На обед, ужин и завтрак не ходила. Только пила немного молоко, которое приносили вечером. Врач велела приносить еду бабушке в палату и оставлять. И беседовали с Настасьей Никитичной, и уговаривали, но она всё время молчала. А в глазах женщины стояли слёзы. — Здравствуйте! Кто тут у нас живёт-обитает? Как в сказке… Кто в теремочке живёт? — в комнату, улыбаясь, вошла Илона — девушка волонтёр. Она неделю должна была отработать в этом доме престарелых и решила познакомиться с подопечными. Эта палата была самая последняя по коридору, в торце здания. Почему-то именно здесь чувствовалась особо гнетущая атмосфера. Может быть, всему виной были деревья, плотной стеной растущие за окном: сквозь них совсем не пробивалось солнце. А может Илоне просто так показалось. Хотя… Что веселого может быть в таких местах? Бабушка так и не повернулась. Пожилая женщина, сидевшая на соседней кровати, с любопытством разглядывала посетительницу. На столе у неё стоял открытый пакет сока, лежали фрукты. Похоже, бабулю недавно навещали родные. Илона тихонько прикрыла в палату дверь и вышла в коридор. Она спросила нянечку, которая, после того, как отнесла нетронутый обед бабушки обратно в столовую, принялась поливать стоящую на подоконнике в коридоре герань, о той молчаливой старушке. — Одинокая совсем? — Да нет, — пожала плечами женщина. Она поставила бутылку, из которой поливала цветы на подоконник и повернулась к Илоне. — Внучка, вроде как, у неё есть взрослая, Дарья. Она-то её и привезла сюда. Но носу не кажет. Сколько тут работаю, ни разу не приехала. К другим ещё худо-бедно наведываются… Хотя, что я говорю? И таких, как она, полно. Три дня уже помогала Илона в доме престарелых. Работы тут хватало. Потому её сюда и направили. Благотворительная организация, в которой числилась Илона, курировала несколько таких мест. За время своей работы девушка успела подружиться с некоторыми подопечными. Один весёлый дедушка даже научил её играть в шахматы. Доска с фигурками стояла в холле на низком столике. А вокруг стояли старенькие продавленные кресла, угрюмые и скрипящие, чем-то немного похожие на обитателей этого места. Дедушка чаще всего играл сам с собой, а тут Илона, на радость старику, составила ему компанию. И вот подходила к концу неделя, которую Илона должна была отработать. Та старушка в торцевой палате так и грустила. Правда, удалось уговорить её поесть. Приходила психолог от благотворительного центра Илоны и долго беседовала с ней… — А вам тут передали! — Илона протянула Настасье Никитичне пакет. — Мне? — удивилась бабуля и привстала с кровати. — Кто? — Эээ… Женщина какая-то, — сбивчиво объяснила Илона. — Вы берите пакетик-то! — Она… Она такая… С хвостиком, блондиночка? В красной куртке? — спросила бабушка, пытливо заглядывая Илоне в глаза. — Д…да… Да! В красной. С хвостиком, блондинка, — уже увереннее заговорила девушка. — А не пришла к вам сюда потому, что обед был, да. Её не пустили. А она ждала-ждала и, наверное, не дождалась, на охране оставила и попросила передать вам. Вот я и принесла… Конечно же, пакет и всё что в нём, купила сама Илона. Ведь ей так жалко было бабулю! Весь день Настасья Никитична ходила и улыбалась. И будто светилась изнутри от радости. В пакете лежал красивый тёплый халат, платочек на голову и угощения: печенье, фрукты. Бабуля показывала это всё другим пожилым женщинам и говорила о том, что и её навещали. И хорошо это, потому что не забыли, помнят и любят. В первый раз Настасья Никитична засыпала не со слезами, а с улыбкой. Об этом рассказала её соседка по комнате. *** — Дарья. Дарья её зовут. Женщина молодая, — спрашивала Илона, стоя у одного из подъездов старого пятиэтажного дома. Рядом стояла пожилая женщина и держала на руках маленькую собачку. Она запахнула свою куртку, укрываясь от холодного ветра, и сказала: — Дашка? Знаю я её, как не знать? Бомжует теперь. У перехода на станции сидит. Мелочь собирает. Пострашнела — жуть. Не узнать. А то гляди что, красотка была, ходила тут гоголем с ухажёром своим. Да он обманул её видать по крупному. Как липку ободрал. ...Илоне прямо запала в душу Настасья Никитична. Окончив работу в доме престарелых, девушка решила кое-что выяснить. И попробовать исправить. Приехав по адресу, который смогла добыть (не без труда), она решила сначала расспросить соседей. Ей повезло. Словоохотливая бабушка, судя по всему, бывшая соседка той внучки Дарьи, стояла у подъезда со своей собачкой. Видимо они погуляли, а теперь решили немного задержаться на улице, прежде чем пойти домой. По словам этой соседки, Галины Павловны, Дарья жила здесь с мужчиной по имени Виктор. Они снимали квартиру на втором этаже. — Петровна пять лет назад уехала к детям жить — соседка наша пожилая. А халупку свою сдавать стала. Вот из-за неё тут у нас и ходят-бродят всякие разные, — проворчала бабушка, опуская собачку на асфальт. Та забавно закружилась на маленьких ножках, пытаясь догнать свой крохотный хвост и запуталась в поводке. Галина Павловна тяжело вздохнула и принялась её распутывать... Снимали квартиру Виктор и Дарья долго. Точнее, Виктор снимал, а Дарья потом появилась. Чем занимались — не понятно, про это никто не знал. Часто ругались, спорили, шумели, допоздна не спали, шастали туда сюда, соседям мешали. И каким-то образом Даша задолжала этому мутному типу Виктору гигантскую сумму. Что там было, Галина Павловна точно не знала, поговаривали, что вроде как, с подпольными играми связано. — Вроде бы нелегальный клуб у нас тут где-то был организован, в подвале, недалеко. И они туда ходили, а теперь прикрыли его. Но это я не знаю точно, сама не видела. Думала, что только в кино такое бывает, — рассказала Галина Павловна, снова взяв псинку на руки. И этот Виктор стал требовать с Дарьи огромную сумму денег. А она, дурочка, когда-то говорила ему, что живёт с бабушкой, и больше никого у неё нет. И квартира записана на неё. Бабуля полностью доверяла внучке и решила, что надо все дела с нотариусом организовать пока она ещё в добром здравии и на своих ногах. Вот и сходили они однажды переписали квартиру на Дашу. — А растила её бабушка оттого, что с родителями девочки несчастье случилось. Погибли. Бабуля оформила на Дарью опекунство, сама поднимала, одна. Это мне сама Дашка рассказала, когда мы с ней как-то разговорились, — пояснила Галина Павловна. — Вот этот Виктор и «упёрся рогом», дескать, продай квартиру свою и отдавай долг! А Дашка говорит, дескать, бабулю-то куда? А Виктор ей пригрозил сильно, сказал, что это её проблемы. Орали так, что стёкла дрожали. Весь подъезд слушал. Полицию вызывали, да ничего не нашли криминального: ни ножей, ни пистолетов. Вроде как, разборки семейные. Он ведь ей сожитель был, Витька-то. Илона молчала, переваривая услышанное. — И сдала бессовестная Дашка свою бабушку в дом престарелых. Витька подобрел сразу, как узнал, что квартира освободилась. Сказал, что теперь Дашке выписаться надобно, а он её обязательно пропишет к себе, есть у него комната свободная, пусть не переживает. Как всё было дальше, Дарья не помнила. Куда-то её возили на машине, что-то она подписывала. Накануне они так хорошо с Виктором посидели, что голова у неё сильно гудела. А в памяти были провалы. Очнулась она на лавочке в парке. При ней ни сумки, ни документов. Пришла сюда. А тут никакого Виктора нету. Квартира закрыта, замки поменяны. — Я её видела тогда, как она приходила, — продолжала Галина Павловна. — Она мне и поплакалась, рассказала все это. Я говорю, иди, мол, в полицию. А она: «Мне нельзя. И вы, баб Галь, никому не говорите» Видать опасалась чего-то. Жила тут у нас на последнем этаже, на лестнице, перекантовывалась. Кто чем, её кормили, жалели. А потом новые жильцы въехали в квартиру на пятом этаже и выгнали её, пригрозили полицией. Ушла на улицу бомжевать. Вот такая история… Илона пошла на станцию и сразу увидела Дашу. Она сидела у перехода, как и говорила Галина Павловна. Рядом с ней были ещё два товарища, такого же бомжеватого вида. Илона долго с ней разговаривала, рассказывала про бабулю, что плачет в доме престарелых, и отказывается есть. Уговаривала её вернуться к нормальной жизни и обратиться в благотворительную организацию… У Илоны в глазах застыли слёзы. Она сидела на стульчике, стоящем в коридоре дома престарелых, и слушала рассказ нянечки. Той самой, которая тогда впервые ей поведала грустную историю Настасьи Никитичны. — Так и уснула с улыбкой. И не проснулась больше. Не плачьте! Ей там лучше будет, правда. — Я хотела как лучше, но почему-то чувствую себя виноватой! — всхлипнула Илона. — Да вы что?! Какая вина на вас? Это всё Дарья… Эх, да что говорить! *** ...Сразу после разговора с на станции, Илона с Дарьей поехали в благотворительную организацию. Дарье помогли выправить документы, найти работу с проживанием в общежитии, и её даже проконсультировал местный юрист. Он объяснил, что сделку с квартирой, которую продала Дарья, можно признать недействительной. Все обстоятельства обмана на лицо. Через некоторое время Дарья всё же съездила к Настасье Никитичне. Они долго разговаривали. Бабушка ужаснулась, в каких условиях жила внучка в последнее время. Они вместе поплакали и разошлись на том, что Даша пообещала: как только получит своё жильё обратно, то заберёт к себе и бабушку. И они снова заживут вместе счастливо, как будто и не было всех этих кошмарных лет. *** — А на следующее утро, вот, и не стало Настасьи Никитичны, — рассказала Илоне нянечка из дома престарелых. — Не дождалась счастья. В тот день, как уехала внучка, бабуля прямо разволновалась. До самого вечера рассказывала своей соседке по комнате, что хорошая она, Дашка-то! Не стоило обижаться на неё. Получилось, что «попала» по глупости. И она не виновата, да! А что её, родную бабушку, сюда тогда определила, так выхода другого не было! Пригрозил ей преступник. Вот как она любила и защищала бабушку свою! А сама, получается, больше неё пострадала: полгода на улице жила. Шутка ли совсем без жилья остаться? А теперь всё наладится. Теперь хорошо будет. Теперь я спокойна… — И вам благодарность передавала бабуля. Девочке, мол, этой, Илоне, когда приедет, передайте спасибо за внучку, за то, что помогла ей устроиться, — добавила нянечка. — Ладно. Пора мне коридор мыть. Пойду я. …Дарья квартиру свою получила обратно, вернулась туда жить. Виктора посадили. Та афера была не единственная в его «послужном списке». А Дарье все говорили, что надо было сразу в полицию обратиться. Но Виктор её запугал, вот она и не решалась. Илона так и ездит в тот дом престарелых, помогает. И нет-нет, да вспоминает Настасью Никитичну. Вспоминает, как она тогда сказала старушке неправду, что внучка её приезжала и привезла гостинцы. Но ведь и правда же, потом она приехала! Только не так это всё должно было быть. Не так… Да разве всё зло на свете исправишь? Автор: Жанна Шинелева. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🎁

Ольге было в тот момент совершенно все равно, красивый у нее ребенок или нет. Руки-ноги на месте, пальчики пересчитаны и хорошо! Лишь бы здоровая была, а остальное – дело десятое! Впервые на личико дочери она посмотрела внимательнее уже при выписке. А ведь и правда! Красавица! Ресницы такие, что ураган поднимут. На щеках лежат словно крылья бабочки. А личико… Точеное, словно самый искусный скульптор работал день и ночь. Ольга видела немало младенцев. Еще бы! Ведь все подруги давно уже мамы, да не по одному разу. Но ни у кого не было такого красивого ребенка! Только у нее! И уголок нарядного конверта поднимался снова и снова, демонстрируя Олину гордость. А что? Пусть любуются! Мало в мире красоты, вот пусть и посмотрят себе на радость! Муж Ольги, Михаил, чуть с ума от счастья не сошел. Еще бы! Такая дочка! Даже Илья Степанович, суровый Ирочкин дед, отец Михаила, одобрительно качнул головой: - Красивая девчушка! В нашу породу. А про бабушек и говорить нечего. У Ольги теперь только что смены караула не было в доме. И помощь всегда готова, и любви ребенку отмерено столько, что не всякий столько получает. С рук не спускали ни днем, ни ночью. Хотя нужды в этом совершенно никакой не было. Спокойнее младенца было еще поискать. Даже обычные детские «радости» вроде режущихся зубов или колик, проходили мимо почти незаметно. Иришка словно знала, что ее капризы не красят, вот и старалась лишний раз не плакать. Нежный, словно херувимчик, кудрявый младенец, неизменно вызывал умиление у всех окружающих. Во дворе каждая соседка считала своим долгом ахнуть и потрепать за пухлую щечку. А если Ольга вывозила Иришку в парк, то случался настоящий звездный час. Иришка улыбалась, сидя в нарядной коляске, а Ольга принимала комплименты. Ирочка быстро привыкла к тому, что красива. Привыкла, что люди смотрят на нее как на самую прекрасную и дорогую статуэтку. Став чуть старше, она становилась у зеркала в бабушкиной комнате и подвигала поближе фарфоровую пастушку, которая стояла на комоде. Конечно, похожа! И кожа такая же тонкая, белая, светящаяся чуть розовым. И глаза нежно-голубые, прозрачные как льдинки и такие же чистые! И локоны, словно специально завитые и уложенные искусным парикмахером только что! Все это она, Ирочка! Куколка, как называют ее все в семье. В садик Иришку не отдали. Зачем? Обе бабушки готовы были сидеть с ребенком день и ночь. Чтобы не ссориться, они установили четкий график и теперь Иришка жила на три дома, у родителей появляясь только по вечерам, да и то, не всегда. Ольга вернулась к работе над диссертацией, А Михаил быстро шел по служебной лестнице, благодаря протекции отца и тестя. Все складывалось как нельзя лучше. Ближе к школе для Ирочки были найдены сразу три преподавателя. Красивая девочка оказалась еще и умненькой. Радости родных передела уже не было совершенно. Любые игрушки, лучшие наряды, дорогое пианино, купленное для ребенка в расчете на то, что Ирочка будет музицировать, а, возможно, и запоет, как бабушка Надя, мать Михаила, которая была в свое время известной оперной дивой. Голос остался далеко в прошлом, исчезнув после того, как Миша, на тот момент двенадцатилетний подросток, убежал гулять с друзьями в рощу недалеко от дома. Гроза, которая началась внезапно, но натворила немало бед, напугала Надежду так сильно, что она, не думая ни о чем, бросилась искать сына. Пока женщина металась по роще, срывая голос и пытаясь найти своего ребенка, Миша спокойно сидел в гостях у приятеля и ждал, пока дождь закончится. После этого происшествия голос у Надежды пропал и из театра пришлось уйти. К счастью, она решила, что все к лучшему, и, устроившись на работу в консерваторию, нашла себя в педагогике. Преподаватель из нее получился просто прекрасный и довольны остались все. И Мишин отец, который рад был тому, что жена теперь при ребенке и доме. И Михаил, который увидел, наконец, в матери обычную женщину, а вовсе не небожителя. И, как это ни странно сложившиеся обстоятельства устроили саму Надежду, которая с радостью приходила на работу, а потом, с еще большей радостью, уходила с нее, спеша домой к мужу и сыну. Женитьба Михаила только добавила радости в ее жизнь. Ведь теперь можно было ждать внуков, а робкая Оленька, которая боялась лишний раз поднять глаза на родителей мужа, пришлась ко двору как-то сразу. Вот только с детьми у Миши и Оли вышла заминка. Что-то не ладилось. Оля старалась не показывать своих эмоций, а Надежда страдала, не понимая, как подступиться к невестке, чтобы помочь. После второй неудачной беременности у Ольги, Надежда отбросила, наконец, излишнюю деликатность. Она купила две путевки на выходные в загородный дом отдыха. И, на удивленные расспросы мужа и сына, категорично отрезала: - Девочками съездим! Нам тоже нужно иногда отдыхать. Справитесь сами, не маленькие! Ольга, не понимая, чего хочет от нее свекровь, согласилась с опаской. Мало ли! Мать всегда твердила ей, что проблемы человека – это всегда только его собственная печаль. И Ольга не видела причин ей не верить. Она ждала чего угодно, но только не помощи от той, кого по устоявшейся традиции принято было считать чуть ли не врагом. Но Надежда ее удивила. Долго собираясь с духом, чтобы начать разговор, она все-таки смогла расположить к себе невестку. Поначалу осторожно, чтобы не спугнуть, она попыталась было найти какой-то путь к сердцу Ольги, но не сдержалась и выдала все как есть. - Оленька, я так не могу! Не могу ходить вокруг да около! Поэтому, буду говорить все, как есть. А ты послушай. Потом можешь отправить меня на все четыре стороны и будешь права, только не перебивай пока. Я и сама собьюсь. Ведь, понимаю, что лезть туда, куда собралась влезть сейчас, я просто не имею права. Но если я могу чем-то помочь, то должна это сделать. Иначе жалеть буду потом всю оставшуюся жизнь. Потом Ольга благодарила небо за то, что промолчала в тот момент. Хотя очень хотелось возмутиться и сказать свекрови, что она и правда, лезет не в свое дело. Спросить, кто дал ей право так бесцеремонно вмешиваться туда куда совершенно не просили. Сделай она подобную глупость и не было бы врача, которого Надежда, что называется, «достала из-под земли», поставив на уши всех своих подруг и приятельниц, не объясняя, зачем ей понадобилось это светило от медицины. Подруги кивали, сочувствовали, звонили мужьям, родственникам, знакомым, но нашли-таки прямой контакт именно того специалиста, который интересовал Надежду. Ольга безропотно пошла на прием к нему, а оттуда еще к двум врачам, которые были рекомендованы. И, хотя очередная беременность закончилась с тем же результатом, что и раньше, но срок уже был побольше и проблема была вовсе не та, что раньше. Еще немного усилий и на свет появилась Ирочка! Чудо-ребенок, которого дало небо и никак иначе. Музыкой Иришка, в отличие от бабушки, не бредила, воспринимая ее как что-то настолько же естественное, как каша или сырники по утрам. Есть и ладно. Надежда, которая взялась было обучать внучку, быстро поняла, что великой из девочки не выйдет, а потому незачем угнетать ребенка. Она отвела Ирочку в балетную школу, потом в театральный кружок и на этом остановилась. Здесь Ире нравилось, и она явно оказалась на своем месте. Прелестный ребенок, бойко тарабанящий Шекспира на английском, не понимая, впрочем, смысла, и не давая себе труда вдумываться в слова, мигом заставил умиляться всех вокруг и в скором времени уже получил все ведущие роли. Ирочка стала звездочкой. Да, пока еще не звездой, но все к тому шло. Неудивительно, что именно Ирочка сидела на плече у рослого старшеклассника, потряхивая тяжелым колокольчиком на первой в своей жизни школьной линейке. А после, изящно сложив точеные ручки перед собой на парте, внимательно слушала учительницу, изредка косясь на свою соседку, Настеньку. Настя была странная. Совсем некрасивая и вовсе не изящная. Ее, коротко остриженные под модное каре, волосы, завивались куда угодно, но только не в нужную сторону. Большой бант, заботливо завязанный утром мамой, сполз почти на нос, и Настена все пыталась вернуть его на место, пока ей это не надоело. Тогда она просто содрала его с волос и сердито засунула в портфель, озорно подмигнув Иришке: - Надоел! Ирочка, которая удивленно наблюдала за всеми этими манипуляциями, невольно подмигнула в ответ, и сама не поняла, как у нее появилась первая в жизни подруга. Дружить с Настей ей нравилось. Бабушки, проведя собственное «расследование», выяснили, что родители Настены занятые люди. Отец работал заведующим отделением в местной больнице, а мама преподавала в университете. Девочку сочли достойной того, чтобы «войти в дом». Теперь Настя приходила после занятий вместе с Ирочкой в большую просторную квартиру Надежды. Бабушка с дедом жили в соседнем со школой доме. На общем семейном совете было решено, что Ирине, да и все остальным будет удобнее, если девочка не будет ездить туда-сюда, а поживет пока у Надежды. Мать Ольги собиралась замуж второй раз и заниматься внучкой ей теперь было некогда. Поэтому, заботу об Ирочке взяли на себя Надежда и Илья Степанович. Домой ребенка отправляли только на выходные, да и то не всегда. И Ольга, и Михаил уже привыкли жить на два дома. В просторной родительской квартире находилось место всем. Настя быстро освоилась в доме Ирочкиных родных. И даже Илья Степанович расплывался в улыбке, когда кругленькая, как сдобный колобок, Настена, скидывала пальтишко в прихожей, здороваясь с ним. - Ну, здравствуйте, прелестная девица! Составите мне компанию в шахматы? На это Настя была согласна в любое время. Играть она любила и в скором времени Илья Степанович начал уже всерьез учить девочку, сетуя, что родители не желают заняться образованием ребенка, а ведь такой талант пропадает. Ира шахматы не любила, но покорно сидела рядом с подругой, глядя, как та внимательно слушает объяснения дедушки, который нет-нет, да и поворачивался к родной внучке, чтобы потрепать ее за подбородок или поцеловать в лоб. - Моя прелесть! Ты не устала? Ирочка только мотала головой в ответ. Ей не было скучно, ведь рано или поздно все внимание возвращалось к ней. И Настя, почти выиграв очередную партию, бросалась ей на шею, чтобы расцеловать с победным криком: - Ирочка! У меня получилось! Это ты мне помогла! Ты - мой талисман! Надежда, глядя на эту картину, неизменно умилялась: - Это же надо! Так радуются друг за друга! Настоящие подруги! Пусть так и будет! Ей было невдомек, что Ира вовсе не радовалась за подругу. Ей просто было совершенно все равно, что происходит вокруг, если это так или иначе приводило к восхищению ее собственной персоной. А Настя была именно тем человеком, который восхищался Ирочкой всегда и во всем. Возможно, именно поэтому их дружба оказалась такой крепкой. Настя восхищалась подругой, та исправно и с радостью это принимала и все были счастливы и довольны. Так было до того момента, пока девочки не подросли. Им исполнилось по пятнадцать, когда в классе, где они учились, появился новенький. Игоря перевели в их школу среди года. Изрядно заскучавшие к середине третьей четверти девочки мигом оживились, стоило появиться на пороге класса высокому стройному мальчишке, который так сильно отличался от примелькавшихся уже одноклассников. Игорь был таким же эталоном красоты, как и Ирочка. Увидев их впервые рядом даже строгая Алла Николаевна, классный руководитель ребят, всплеснула руками: - Господи! Бывают же такие красивые дети! Неудивительно, что Ирину и Игоря тут же негласно записали «парочкой». Причем не абы какой, а сделали из них лучшую пару школы. Им доверяли вести праздники и концерты. Посылали на различные мероприятия, где нужно было представлять школу. Ирина это воспринимала как само собой разумеющееся, а вот Игорю вся эта «возня» не нравилась. Равно, как не нравилась и сама Ира поначалу. Чувствовал ли он что-то, или просто не хотел мириться с ролью Петрушки при самой красивой девочке школы? Как знать. Но отношения у них сложились далеко не сразу. - Ирка, он такой красивый! – Настя млела, поглядывая исподтишка на Игоря. – И очень умный! Ты знала, что у него разряд по шахматам? Эх! Жаль, что я не такая красивая как ты… Ирина только дергала плечиком на откровения подруги. Подумаешь! Нашла по кому сохнуть! Вредный и противный этот Игорек! Пусть забирает его Настя и ест с кашей! Уже ей-то, Ирочке, такой кавалер совершенно не нужен! Как и что случилось потом, так никто и не понял. Настя, которая успела влюбиться «по самую макушку» в Игоря, вдруг узнала, что тот обратил-таки внимание на Иру. И не просто обратил, а сходит с ума по этой девочке с холодным взглядом. - Ир, он же тебе не нужен! Ты сама говорила! Так, зачем? – Настя плакала, сама того не замечая. Ирина, забрав у подруги тетрадь, чтобы той не пришлось переписывать уже готовое сочинение, на которое капали слезы, мило улыбалась: - Был не нужен, а теперь все иначе. Настя, ты сама говорила, что он красивый. Мы отличная пара! Так, почему бы и нет? Кроме него рядом со мной никто не смотрится. А скоро выпускной. Представляешь, как мы будем танцевать? Ирочка была в своем репертуаре. Ее мало волновали слезы подруги или чувства Игоря. Она уже видела себя в белом воздушном платье, кружащейся посреди школьного двора. Надежда, которая наблюдала за внучкой, озадаченно хмурилась и делилась с невесткой своими опасениями. - Оленька, как бы плохого не вышло… Игорь-то влюблен по уши, а Ира на него едва смотрит. Ей все это не нужно. Она даже в чувствах видит только себя и совершенно не думает о том, что будет после выпускного. А это так… неправильно! Подумай, что будет с этим мальчиком, когда Ирочка пойдет дальше, а он останется со всей своей любовью один на один? - А вы точно не слишком много внимания уделяете подростковой влюбленности? – Ольга с тревогой поглядывала на дочь, которая учила перед зеркалом очередную роль для школьной постановки. – Может быть не стоит так уж драматизировать? Надежда качала головой. Нет! Ей так не казалось. Что-то назревало, но что именно, она не знала. Только чувствовала, что добром все это не закончится. Так и вышло. Выпускной был великолепен. Ирочка с Игорем кружились в вальсе, под восхищенные вздохи собравшихся в зале родителей и учеников. Настя, забившись в угол, смотрела на эту пару и не находила в себе сил даже разозлиться. Да и на что? Они были так красивы, что взгляд отвести было невозможно, не говоря уже о том, чтобы сердиться на них. Больше всего на свете ей хотелось бы сейчас, чтобы Игорь пригласил на танец ее, но Настя понимала – этого не будет. Видя, какими глазами он смотрит на Иру, Настена понимала, что сегодня случится что-то серьезное. Что-то такое, что изменит их жизнь раз и навсегда. Она не осталась до конца вечера. Тихо ушла домой, не оглядываясь и не давая себе ни малейшей возможности остановиться. Ей нужно было думать о будущем. Впереди был институт, новая жизнь, карьера. А сзади оставались первая любовь, которая так и не стала счастливой, и подруга, с которой так тяжело стало находиться рядом. О том, что Игорь сделал предложение Ире, а та посмеялась от души над ним, Настя узнала лишь на следующее утро. Мама Игоря, встревоженная тем, что сына нет дома, принялась обзванивать одноклассников. Недолго думая, Настена подхватилась, и организовав небольшую группу из друзей, принялась методично прочесывать район. Игоря они нашли через пару часов. Он стоял на крыше недостроенной высотки, куда подростки изредка забирались по вечерам, чтобы посидеть с гитарой и полюбоваться на вечерний город. Пока ребята гомонили, пытаясь уговорить Игоря отойти от края, Настя спокойно подошла к нему, влепила пощечину, а потом взяла за руку. - Я думала, что ты умнее! Она того стоит? Чтобы не жить? Настолько любишь? Или себя так пожалел? Игорь, даже и не думавший прыгать, удивленно посмотрел на эту пухленькую девушку, которую едва замечал в тени Ирочки все это время, а потом кивнул: - Пожалел… - Нормальная реакция. Себя и должно быть жальче, чем всех остальных. Себя, а потом родителей. Остальные могут идти лесом и полем туда, куда им вздумается. Понял? Игорь снова кивнул, а потом покорно пошел за Настей, которая так и не выпустила его ладонь из своих рук. Она вела его за собой, крепко сжимая пальцы обеими руками и не обращая внимания на неудобство. О том, что произошло между ними, Игорь рассказал Насте чуть позже, перед своим отъездом в другой город, куда родители отправили его учиться. - Понимаешь, я сказал ей, что люблю. Что дышать без нее не могу. А она ответила, что я болван. И какая любовь может быть в нашем возрасте, когда все дороги открыты и нужно думать не о щах-борщах-детях-пеленках, а о жизни? Я только не понимаю, с чего Ира взяла, что мне нужно от нее именно то, о чем она говорила? Ведь я готов был ждать столько, сколько она скажет, лишь бы быть рядом. Я все про нее знаю. Знаю, что она мечтает стать актрисой, что хочет учиться! И полностью ее поддерживаю! Я тоже хочу получить диплом, что-то из себя представлять, но разве одно другому как-то мешает? Зачем она так со мной, Настя? Ответить Настене было нечего. Про Иру она давно уже все поняла, а огорчать Игоря еще больше ей не хотелось. Молча слушая, Настя решила не давать никаких комментариев. Они расстались если не близкими друзьями, то хорошими приятелями и пошли каждый своей дорогой. Настя поступила в медицинский, как и мечтала. Окунувшись с головой в учебу, она запретила себе думать об Игоре. С Ирой они виделись редко, но связь не теряли. Настена знала, что подруга не поступила с первого раза в театральный. Это было странно и удивительно, ведь все в один голос твердили, что для Ирочки никаких сложностей не будет. Но так или иначе, проболтавшись год без дела, Ира все-таки смогла поступить туда, куда так хотела. Новая жизнь захватила ее, не оставив времени на сожаления и «прочие глупости». К третьему курсу Настя встретила своего будущего мужа. Он был совершенно не похож на Игоря, но это девушку только порадовало. Вспоминать о своей первой любви Настя не хотела. Она знала, что Игорь учится и все у него складывается неплохо. Этого было вполне достаточно, чтобы она запретила себе вспоминать прошлое. Окончив учебу, она твердо сказала «да» своему избраннику и вычеркнула из памяти все, что было связано с прошлым. У Ирочки же личная жизнь не складывалась. Ее прелестное личико, как и прежде, привлекало внимание, но рано или поздно те, с кем она мечтала построить отношения, тихо уходили в сторону, оставляя Иру в недоумении. Что с ней не так? Чего им еще надо? Ольга сочувствовала дочери, но посоветовать что-то не могла. Она, так же как и Ира, не понимала, что происходит. Ее прелестная девочка, такая умница и красавица, лила слезы в подушку, вместо того, чтобы счастливо смеяться! И все почему? Из-за мужчин?! Да будь они неладны все! Ольга тоже не могла взять в толк, что нужно от Иры еще, кроме прелестной внешности и спокойного нрава… И только Надежда, да еще Настя видели, что не так с Ирой. Ей были неинтересны люди. Кроме себя, она, как и в далеком детстве, не видела никого и ничего. Ира готова была даже ждать, но при условии, что рано или поздно все внимание будет принадлежать ей и никак иначе. Встречая мужчину, она желала обладать им целиком и полностью, тут же пытаясь вычеркнуть из его жизни всех, кого он любил до этого момента. Мать, сестра, ребенок от первого брака? Вздор! Есть только она, Ирочка, и никого больше! Она позволит любить себя, при условии, что кроме нее в жизни избранника не останется больше никого и ничего. Рано или поздно, мужчины уходили от Иры, и она снова плакала, не понимая, что происходит. Как можно бросить ее, такую нежную, такую красивую? Всякий раз, когда это случалось, Ирочка словно теряла часть своей магической красоты. Чуть тусклее становились глаза, чуть бледнее личико. И к тридцати годам от Ирочкиной красоты осталась почти тень. Нет, она все еще была очень привлекательна и мужчины не проходили мимо, но былого задора в ней уже не осталось и все чаще стало прорываться раздражение, которое отпугивало кавалеров куда быстрее, чем Ирочкин эгоизм. Она немножко болела, немножко хандрила и уже почти перестала мечтать о том, что когда-то в ее жизни появится тот человек, который сможет снова наполнить ее смыслом и даст хоть какое-то подобие света. Ведь Ирочка не умела светить сама. Она была светлячком, который охотно отражает свет, но своего не имеет. Настя, которая к тому времени стала уже довольно известным в городе врачом, ждала второго ребенка. Она помогала Ирине с родными, у которых начались уже серьезные неполадки со здоровьем. Болела Надежда, болел Илья Степанович, да и Ольга начала резко сдавать, несмотря на то, что жаловалась на здоровье редко и лечиться не любила. Ира металась между родными, пытаясь хоть как-то облегчить им состояние. Настя не узнавала подругу. Куда девалась эгоистичная Ирочка, которая видела только себя? Разве это она часами делала массаж Надежде, которая после второго инсульта отказывалась двигаться? Разве это Ира варила куриный супчик капризному деду, а потом уговаривала его поесть, обещая уговорить Настю заехать на партию-другую в шахматы? Небрежно закрученные в узел на затылке пышные кудри, лишенное макияжа лицо и изящные, красивые руки, которые не боялись больше никакой работы. Ира наотрез отказалась впускать в дом сиделку. Уговорив отца обменять квартиру, чтобы быть поближе к бабушке и деду, она жила теперь на два дома. Времени на это у нее хватало с лихвой. Театр, где она служила, был небольшим. Все ведущие роли были расписаны на годы вперед и Ирочке оставалось только довольствоваться тем, что она имела. Но это уже не волновало ее. Она думала лишь о том, как продлить жизнь своим любимым. Теперь Ира точно знала, что кроме семьи никто и никогда не будет любить ее так как они. И, когда она поняла это, ей стало вдруг очень страшно. Ведь, если уйдет этот свет, то что останется? У нее больше нет никого и ничего. Ни собственной семьи, ни ребенка… Ничего… А это значит, что нужно сделать все, чтобы родные были рядом как можно дольше. И Ира делала. Не смущаясь ничем и не боясь уже больше никаких хлопот. Настя, которая наблюдала за этим, видела, как подруга тает не по дням, а по часам. Ей очень хотелось помочь хоть чем-то, но она знала, что Ира откажется. К тому времени подруга уже привыкла решать все сама. Настя договаривалась со специалистами, доставала дефицитные лекарства, но на этом ее помощь и заканчивалась. Поэтому, когда Ира обратилась к ней с просьбой найти хорошую сиделку, Настена очень удивилась. - Ты же не хотела?! Ира, вздернув подбородок повыше, чтобы не разреветься, объяснила подруге все как есть. Илья Степанович слег вслед за женой. И, хотя Ирина не видела ничего особенного в том, чтобы ухаживать еще и за дедом, поняла, что не справляется. Грузный, тяжелый мужчина оказался ей не по силам. - Понимаешь, я даже в кресло его усадить не могу. Да и вижу же, что он мучается. Ему плохо, Настя. Плохо от того, что я его мою, вижу раздетым. Он даже смотреть на меня не хочет. Как я не успокаивала его, он даже слова мне сказать не дает. Заладил – найди сиделку… А где я ее найду? Это или дорого очень, или приходят такие, что мне страшно становится… Настена, помоги, а? Есть кто-нибудь на примете? Настя задумалась. Она работала в роддоме, а там была своя специфика. Пообещав поспрашивать, она, как могла, успокоила подругу. А спустя две недели в квартиру Ирочки постучали. Бросив тряпку, которой намывала пол в коридоре, Ира удивленно подняла брови, ведь звонок работал, и пошла открывать. Человек, которого она увидела за дверью, поразил ее. - Вы кто? Высокий, кудрявый парень, стоявший на пороге, улыбнулся так широко, что Ирина не выдержала и улыбнулась в ответ. - Простите, что я постучал. Решил, что, время послеобеденное и кто-то может отдыхать. Я от Анастасии Александровны. Вячеслав. Вы искали сиделку? - Да… - Ирина открыла рот от изумления и шагнула в сторону, пропуская странного гостя. - Вот, я и есть сиделка. Если устрою. Вы не смотрите, что я мужчина. Это даже хорошо, правда? Я слышал, что у вас дедушка болеет. А я сильный и умею находить общий язык даже со сложными пациентами. Он говорил что-то еще, но Ира уже не слушала. Ей почему-то стало так спокойно сейчас, как не было уже давно. Слава, как попросил называть себя парень, в два счета разобрался и с капризами Ильи Степановича, и со скромными желаниями Надежды, и даже с усталостью самой Ирочки, сварив ей такой кофе, что женщина зажмурилась от удовольствия сделав глоток, а потом кивнула: - Вы приняты! И, спустя месяц, Ира уже не понимала, как жила раньше, когда в ее жизни не было Славика. Настя, которая ненадолго выпала из реальности, занятая собственными родами и младенцем, нашла время поинтересоваться тем, что происходит в жизни подруги, спустя лишь полгода. - Как дела, Иришка? Как там Славик? Правда, хороший парень? Гениальный врач будет, когда доучится. Я, когда увидела, как он из детского отделения детишек на кормление мамкам носит, сразу поняла, что он тот, кто нам нужен. Представляешь, наши девки, которые медсестры, младенцев, как дрова, на руку накидают и тащат, а он по одному и не дыша! Вот, где заботушка! Ты не думай! Я справки навела, прежде, чем его к тебе отправить. Живет один. Была мама, но ушла с год назад. Он за ней больше двух лет ухаживал, поэтому и знает, что такое лежачий больной. Как он вообще? Справляется? Глядя, как покраснела вдруг Ирина, Настя удивленно ахнула, а потом рассмеялась. - Что ты так застеснялась, Ирочка? Или думаешь, что осужу тебя? Глупая! Да если у вас что-то сложится, я только рада буду! Только… - Не бойся, Настя. Знаю, о чем сказать мне хочешь. Да только мы уже не те дети и я совсем другая стала. Теперь я точно знаю, что такое красота. И глупая кукла, которая не видела ничего, кроме собственных бантиков, давно уже в прошлом. Настя не нашла, что ответить. Она сжала ручку коляски, которую передаст «по наследству» Ирочкиному первому сыну всего через год, и кивнула: - Вот и хорошо! Потому, что такие красивые люди как ты, Ирка, должны быть еще и счастливыми. Потому что, когда у красивых и счастливых людей рождаются дети, мир становится чуточку лучше. Это я тебе как врач говорю. - Настена, меня только одно смущает… - Что он тебя младше? - Ага… - Плюнь и забудь! Кому какое дело? Главное, что вы будете вместе. А что такое пара лет разницы для двух взрослых людей? Ничего и говорить тут не о чем. И несколько лет спустя, на линейке в той самой школе, где когда-то учились Ирина и Настя, высокий рослый старшеклассник поднимет на плечо прелестную белокурую девчушку, которая испуганно ахнет, ухватив покрепче тяжелый колокольчик. - Вы посмотрите на эту куколку! Просто чудо, правда? Ирина улыбнется, услышав за спиной шепот других родителей и сожмет покрепче пальцы мужа: - Красивая она у нас получилась, правда, Слава? - Вся в маму! – Вячеслав поцелует жену в висок и помашет дочке, которая тут же приосанится и смелее затрясет колокольчиком. Родители смотрят! Значит, бояться нечего… Автор: Людмила Лаврова. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

— Кому как! Ты богачка, не понимаешь. А у нас копейки лишней за душой нету… — просила младшая. — Вот и жди тогда бесплатную очередь, — отрезала Лида. — Жадина. Зачтётся тебе… — злобно сверкнула глазами младшая сестра и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Мама Наталья Петровна тоже не одобряла Лиду. Просила дочь помочь младшей сестре. Но Лида не понимала, в чём спешка? — Ей оно не надо было никогда, а тут понадобилось! Да и будет ли прок от процедуры? — Твой долг помочь сестре, а не думать о проке. Так нельзя, вы родные, — говорила мать. — Ах так! Вспомнили?! А когда я крутилась сама, мне никто не помогал, тогда не родные были?! — возмущалась Лида. — Фиг ей, а не деньги! Между сёстрами Лидой и Розой разница в десять лет. Так получилось, что дружбы у них не было с самого начала. Конечно, разница в возрасте сыграла в этом главную роль. Когда Лида уже оканчивала школу, Роза в неё только пошла. А когда Лида вышла замуж, через пять лет после окончания учёбы в вузе, Роза как раз сама оканчивала школу. Только ни в какие вузы она поступать не планировала. «Ох, лишь бы куда! И так до одиннадцатого класса еле доучилась», — вздыхала мать. Отца у девочек к тому времени не стало. Он бы, наверное, настоял на поступлении младшей дочери в вуз. Только там раньше надо было думать. Может отец бы и строже воспитал Розу, чтобы училась в старших классах, а не гуляла. А она гуляла. Вот и результат. Отправилась Роза в колледж, платно, мать настояла. Едва его не бросила, мать опять же, упросила доучиться. А Розке оно не надо было: замуж собралась, любовь всей жизни встретила. Спешно расписались они с парнем и стали жить у матери. А Лида со своим мужем жила отдельно, в мужниной квартире. Родился малыш у них, Лида села в декрет. Она не планировала так, хотела поработать, опыт наработать, а потом уж и детей рожать. Но так вышло. И избавиться от беременности у неё рука не поднялась. Да и муж, вроде как, о сыне мечтал. Только не сложилась у Лиды семейная жизнь. Мечтал он или не мечтал, а была у него на стороне другая женщина. И Лиду, как это обычно и бывает, решили просветить в этом вопросе «добрые люди». Она узнала обо всём последняя. Тоже, как обычно. Был скандал. С мужем разошлись, Лида явилась обратно к матери. Только теперь там жила ещё и Роза с мужем. — Во, сестричка, как жизнь поворачивается! Веришь этим мужикам, а они… — сочувствовала Роза Лиде. — Только с ребёнком поторопилась ты, дурочка. Я, вон, и не собираюсь. Туда, годам к сорока, может быть. — К сорока? — ахнула мать. — А не поздновато? — А ты хочешь, чтоб как у Лидки? — усмехнулась Роза. — Чего хорошего в спиногрызах? Не поехать никуда, не отдохнуть. Мы только жить нормально начали. Нет уж, дудки! Жить они и правда, начали нормально. Роза не по специальности устроилась, просто к мужу работать пришла, на конвейер. Частное производство, фармацевтическая фабрика, фирма как раз на подъёме была, работали днём и ночью, вот за ночные смены-то и платили очень хорошо. Роза с мужем выходили, когда все остальные отказывались. Забогатели, стали по курортам мотаться, вещей много себе покупать. А Лида совсем бедно жила. Пока малыш Дима подрос, пока работу нашла, когда он уже в сад пошёл. Роза не помогала нисколько. — Твоя жизнь сестра, сплошная серость, — заявляла Роза. — Не помогла учёба, не права была мать. Вот, посмотри на меня! Работаю, деньги зашибаю хорошие, отдыхаю, куда хотим, ездим с Пашкой. Не жизнь, а сказка! — Так и откладывали бы деньги! — советовала Лида. — Вдруг что произойдёт? Закроется ваша фирма. И так странно, наверное, что-то нечисто там, подозрительно всё… — А это не твоего ума дело, — зло сверкнула глазами Роза. — Может и закроется. На другую устроимся, ничего. А копить нам не с чего, я путёвки уже выкупила, поедем скоро отдыхать. А ты копи, сестричка, на безбедную старость. Ха-ха! Ах, да, тебе же ещё и спиногрыза растить. Вот куда все деньги-то уходят, права я была. Роза засмеялась, а мать, присутствующая при разговоре, покачала головой. Она тоже не одобряла, что дочь с мужем «сорят» деньгами. Старшую же было жалко. Однако она не помогала ей особенно часто. Считала, что не дело это, мать (которая сама ещё работала) напрягать внуком, пусть дочь сама крутится: сумела родить, сумеет и вырастить. А что дочери не повезло, так не мать же виновата, почему ей расхлёбывать? Каждый жил сам по себе в этой странной семье. Как общежитие. Все сидели по своим комнатам, благо метраж и планировка квартиры позволяли. И холодильника два у них было: Роза с мужем себе отдельный приобрели и в своей комнате поставили. Там деликатесы часто водились разные. А Лида с матерью по очереди готовили для себя и маленького Димы: суп, кашу, котлеты. Роза с Павлом в основном не готовили, а брали полуфабрикаты или готовую еду заказывали. А потом Лида съехала. Нашла работу, где давали общежитие и ушла. — Всё равно я, как в общежитии живу, а так, хоть не буду видеть эту Розку с Павлом, достали! — сказала Лида матери. Роза с Павлом, и правда, никого в расчёт не брали и жили так, как хотели. После ночных смен являлись утром, шумно ели на кухне, громко слушали музыку, а малыш Дима иногда спал ещё в это время. Мама тоже спала. Да и выходной это был иногда, все спали, и соседи тоже. Однажды жаловались даже на них, участковый приходил. А этой парочке всё равно, как с гуся вода. Зато днём спали, и покоя для себя требовали. «Дима шумит, Дима бегает! Дима стучит! Убери, Лида своего ребёнка, мешает отдыхать честным людям!» — заявляли они… Мама запиралась в своей комнате и вообще не выходила. В споры дочерей не встревала, предпочитала занимать нейтральную позицию. Вот и съехала от них Лида с сыном. Потом понемножку вылезла из нищеты. Годы потребовались, чтобы встать на ноги. Но выкарабкалась и Диму подняла. Мальчик видный рос, умненький, хороший. Лида давно уже не жила в общежитии, ушла с той работы. Сначала квартиру смогла снимать, когда зарплата хорошая у неё стала, а потом поднакопила и ипотеку взяла. Крошечная однушка, а всё же своя, хорошо! И деньги она очень бережно откладывала, копила. Муж бывший помогал немного, на сына присылал деньги, тоже подспорье было. Теперь Лида копила ему на учёбу. Вдруг на бюджет не поступит? А у младшей сестры за эти годы много всего произошло. Фирма та действительно занималась тёмными делишками, незаконными. Остались Роза с Павлом однажды без работы, оба. Искали-искали, да такого «шоколадного» места уже не нашли, устроились, лишь бы куда. Пока болтались без работы, вытрясли все мамины запасы, потому как за душой у них, как не было, так и не появилось ничего, всё подчистую спускали. Когда уже мать последние пенсионные накопления свои сняла и сказала, что нету, мол, больше, тогда только и задумались серьёзно. А так всё искали работу «ни шатко, ни валко»… Обоим уже по тридцать шесть лет исполнилось. И задумались они о продолжении рода. — Чёт прямо стала я понимать мамочек-то! — заявила как-то Роза. — Смешно прямо. Я никогда не любила детей, а тут втемяшилось мне: хочу и всё! Будем, мамка, обзаводиться потомством. Как у всех скоро станет. Внуки у тебя пойдут. Роза засмеялась и обняла мать. Мама неопределённо пожала плечами. Были у неё на этот счёт некоторые сомнения. Розка пару раз за эти годы сбегала в клинику, да только за обратным. Не нужна ей была беременность. А теперь понадобилась. Но после второго раза, мать помнила, что у неё там проблемы были. Долго ходила она, лечилась. Хотя вроде всё наладилось, но кто знает? Лида только диву давалась. Какие им дети? Так и не подумали о том, чем их кормить-то? Не то, чтобы даже жить отдельно. Хотя Розке-то что? У матери хорошо жить! Зарплаты у них с Павлом чистые слёзы теперь были. Едва хватало на жизнь, об отдыхе и курортах забыли давно. Теперь у Розы другая идея-фикс появилась: дети ей понадобились. Даже в порыве чувств как-то племяннику подарочек купила. Единственный раз за всё время. Детское лото привезла. А Племяннику-то уже семнадцать. Он этими играми давно не интересуется, высшую математику изучает, к поступлению в вуз готовится… Не получалось у Розы забеременеть. Никак. Полгода прошло, год. Отправила её врач на ЭКО. — Говорит, бесплатно можно, по квоте. У меня уже подтверждено, что я не могу иметь детей, срок достаточный прошёл. Все справки собраны. Поедем на очередь становиться, — объявила Роза матери. Мать в очередной раз вздохнула и подумала о своём. О том, что Бог давал ребёнка, дважды, да тогда не надо тебе было, дочка. А теперь… Не даром люди говорят: хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. — Квоту одобрили! Во, государство у нас хорошее какое! Заботится, — радовалась Роза. — Бесплатно такую процедуру делают. Только ждать теперь долго надо. Ох… тяжко ждать-то. — Ничего, Розка, — утешал муж Павел. — Столько ждали, ещё подождём. Какие наши годы! Исполнится наша мечта! Дождались. Сделали. Только не вышло ничего. Так бывает. Сто процентной гарантии никто не даёт. Роза очень расстроилась и готова была отправиться на следующую процедуру, хоть тот час же. Но врач заявила, что это возможно только спустя определённый срок. Снова подавать заявление, снова комиссия, ожидание решения и если одобрят, то тогда… — А за деньги, хоть сейчас! — заявляла Роза матери. — Где деньги-то взять? — задавала резонный вопрос Наталья Петровна. — У меня нет. Не вздумай кредит брать, ещё предыдущий, за спальный гарнитур, не выплатили! Зачем он вам нужен был только... — А у Лиды попросим! У сестрички. Неужто не даст? — предложила Роза. — Она же копила на учёбу своему Димке. Полно, небось на счетах. Поделится. А потом отдадим ей. Когда-нибудь. — Так ему и поступать уже в этом году! — возразила мать. — Да он у неё такой заучка, на бюджет поступит, вот увидишь, не понадобятся деньги! Лидка — перестраховщица. Зачем ей тогда деньги, если поступит? Мать подумала, что деньги Лида найдёт, куда применить и без Розы. Однако всё же было жаль непутёвую дочку. И правда, помогла бы Лида, что ей стоит? А то Роза, как одержимая с этим материнством стала! Лиду не смогла упросить помочь ни мать, ни Роза. Сестра вместе с мужем заявилась к ней в гости. Лида даже опешила, никогда такого не было. Привезли угощения к столу, разговор завели, но поругались. Лида наотрез отказалась давать деньги. — Сами еле концы с концами сводите, куда вам детей и платные процедуры? — возмущалась она. — А не твоего ума дело, куда! — сорвалась Роза. Расстались плохо. Ушли, хлопнув дверью. «Скатертью дорога, — думала Лида. — Пусть сами колупаются. А то им вынь и положь. Подождут бесплатное…» Подождали. И одну процедуру, и другую, и всё зря. А потом Павел взял и ушёл от Розы. Надоело ему, что она бездетная, другую нашёл. Вот так. А Роза недолго погоревала, да сошлась с другим мужчиной, вдовцом. Вышла замуж, переехала к нему. Вот там получилось всё сразу, само, без ожидания. — Видать на небе есть всё же план какой-то… — говорила мать, улыбаясь и держа на руках новорожденного внука. — Рыпайся не рыпайся, а всё по нему будет. — Да уж, — улыбалась Роза. А у Лиды уже другие заботы были. Дима поступил в вуз, на бюджет, и на третьем курсе взял, да женился. Учёбу клятвенно обещал матери не забрасывать. Тоже с супругой ребёнка ждут. Живут втроём с Натальей Петровной в её квартире. Жизнь идёт своим чередом, так что теперь и Лида скоро станет бабушкой, хоть и не так она всё себе это представляла, да что сделаешь. Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах… Автор: Жанна Шинелева. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🎁

- Скажи ещё, что тебя мама не пускает! - Продолжает горячиться Настя. Ира знает, Кирилл ей нравится. Очень. Ей и самой нравится один человек. Валера. Правда, в школе они не особо общаются. А здесь был бы повод познакомиться поближе. - Почему не пускает? Наоборот, говорит: "Иди, веселись, Иришка. Какие твои годы!" - И что тогда?! - Настины глаза становятся совсем огромными, удивлённо-требовательными. - Правда, не понимаешь? - Ира прищуривается. - Ну как я её одну оставлю? Она меня сама растит, без отца. Делает для меня всё, подработки берёт. - Ну и? - Настя не понимает. - Это нормально, Ир. Это просто жизнь. Ты - её ребёнок. Она сама тебя рожала, ты не просила. И делает то же, что делают все другие родители. Все ли? Ира вдруг вспоминает мамины глаза, когда ей позвонили из детского садика, что Ира заболела, и у неё перед тихим часом поднялась температура. Мама примчалась тут же, хотя начальник не отпускал. Как же она смотрела тогда на дочь. В её глазах было столько тревоги, что Ира сама немного испугалась, хотя до этого было совсем не страшно, просто очень сильно болела голова и хотелось спать. Ира вообще часто болела тогда, и маме пришлось уйти с очень хорошей работы, потому что терпеть сотрудницу, постоянно уходящую на больничные, никто не будет. Откуда она это знает? Нет, мама не жаловалась. И, тем более никогда не упрекала Иру. Девочка просто услышала однажды её разговор с подругой. - Рит, нельзя было уходить с такого места. С твоими способностями ты бы сделала там карьеру. И зарплата. Людмила Фёдоровна посидела бы с внучкой, не развалилась. - Валя, во-первых, когда ребенок болеет, ему мамина забота нужна. А во-вторых, ты же знаешь, как моя мать относится к Иришке. - Конечно. Помню, как она метала громы и молнии, когда ты сказала, что хочешь оставить ребёнка, как требовала, чтобы избавилась от дочери. - Тогда ещё непонятно было, мальчик или девочка, но мне это казалось не таким важным. Главное, это маленький живой человечек, родной, мой. Как можно? Мама с тех пор так и не смирилась с этим моим решением. Ну и пусть. Я всё сделаю, чтобы Иришка была счастлива. Маму тогда вынудили написать заявление по собственному желанию. Другую работу она нашла быстро. Вот только работать она там вынуждена была больше, а платили меньше, и ей постоянно приходилось брать какие-то подработки. Зато, на больничный с ребёнком можно было уйти без проблем. Правда, Ира потом выросла, окрепла и болеть стала гораздо меньше, но, как говорила тётя Валя, свою возможность мама уже упустила. - Ну, знаешь, Ирочка, подруги так не поступают! - Настя уходит, обиженно хлопнув дверью. Мама никогда не запрещала Ире приглашать кого-то в гости. Не ругалась даже тогда, когда девчонки вытаскивали из шкафа её вещи, играя в принцесс или модельное агентство. Это сейчас Ира понимает, что никаких особенных красивых и дорогих вещей у мамы никогда не было. Просто им, малявкам, тогда все взрослые платья казались необычными. Той же Насте подружек в дом водить не разрешали. - Убираться потом за нами. Вот ещё. Мама сказала, нет. - Она по-взрослому поводила плечом. А Ирина мама не ругалась, и убирала вместе с дочерью стихийно возникающие при постройке домиков из одеял и подушек беспорядки. И пекла вкусное домашнее печенье, щедро угощая им дочкиных друзей. Все... А когда Иру пригласила на день рождения, которое отмечали в кафе, самая популярная девочка класса Вероника Максименкова. - Мама, я не пойду. - Ира испуганно смотрела на мать. - Скажу, что заболела. - Почему? Тебе ведь хочется пойти, я вижу. - Хочется. И Вероника, если я не приду... Да, эта девочка могла настроить класс против любого, кто ей не понравится. Но Ире, как ни странно, она благоволила и, если и не делала её своей подругой, то обижать никому не позволяла. - Мам, я не смогу подарить такой подарок, которые дарят все. Это дорого, у нас таких денег нет. - Ты пойдёшь. - Решительно сказала тогда мама. - Пойдёшь ради своего и моего спокойствия. Потом Ира узнала, что то платье, красивое и дорогое, которое мама приносила накануне померить и в котором собиралась пойти на праздник восьмого марта на работе, вернулось обратно к тому, кто его продавал. И на торжественный вечер мама отправилась в своём обычном офисном костюме. Вероника потом ушла из их класса, но Ира до сих пор училась спокойно, поддерживая со всеми одноклассниками ровные отношения. Вот тебе и просто жизнь. А этот Новый год. Он для мамы и так какой-то грустный. Тётя Валя переехала в другой район на краю города, там построили новые дома, и они с мамой теперь почти не встречаются. Так, созваниваются иногда. И на работе опять сложности. Не только у её мамы, вообще. Может быть, их даже будут закрывать. Ира видит, что мама старается держаться, но ей трудно. Поэтому и тормошит её то и дело. Они вместе убрали квартиру, достали с антресолей ёлку, нарядили. Ира теперь всё время маме подсовывает рецепты из интернета, спрашивает, что готовить будут. И Насте не понять. Ира знает, что мама не обидится на неё, если дочь уйдёт отмечать праздник с друзьями. Только девочка сама не сможет. Не сможет оставить её одну. Она не предательница какая-то. А с мальчишками, между прочим, можно потом договориться пойти в кино или в кафе. Каникулы длинные, увидятся ещё. * * * * * - Как там наша утка? Ира смотрит на маму с улыбкой. Она повеселела. Наверное, на работе налаживаться начинает. Последний день перед праздником они вечером вместе салаты резали, смотрели старый фильм, его всегда в это время показывают, каждый год, смеялись. И сегодня мама приготовила наряды себе и Ире, положила в холодильник шампанское. - Детское покупать не будем. - Подмигнула дочери. - Тебе уже пригубить можно, а там ещё сок есть. - Иришка, как же я тебя люблю! - И я тебя, мамочка! Ира и подарок приготовила. Тонкий серебряный браслетик под мамино блестящее платье. Специально выбирала именно под него. Положит среди ёлочных ветвей. Сюрприз. Они с самого Ириного детства так делают. Вернее, сначала только мама, а потом, когда девочка стала постарше, тоже начала прятать сначала самодельные открытки, потом, купленные на сэкономленные деньги, милые безделушки. Что с того, что нет Деда Мороза? Если хочется подарить радость близкому человеку, очень просто самому им стать. В хлопотах день пролетел незаметно. Зимой темнеет быстро. Вот уже и гирлянду на ёлке включили. - Мам, смотри, сегодня почти во всех окнах разноцветные огоньки! Мама встала рядом, обняла за плечи. - Да. Праздник. Людям всё равно его хочется, Иришка, даже если не всё в жизни ладится. Звонок в дверь прервал разговор. - Мам? Мама пожала плечами, но Ире вдруг показалось, что она смутилась немного. - Здравствуйте, девицы-красавицы! Не ждали? А я к вам! Через рощи и дубравы, через реки и озёра, полями широкими, лесами густыми добирался, чтобы поздравить! Ира с изумлением смотрит на стоящего на пороге Деда Мороза. Ну мама! Ну даёт! Да, к маленькой Иришке как-то приходил Дед Мороз, да не один, со Снегурочкой. И песенку она им пела. И подарок тогда они принесли, кукольный домик, о котором она так мечтала. Но сейчас. Ира переводит взгляд на маму. Она стоит счастливая и смущённая одновременно и смотрит на Иру и неожиданного гостя. - Стишок требовать не буду, а вот подарочки подарю! И Дед Мороз вручает Ире и маме по блестящей коробочке. Но не уходит почему-то. - Что же ты. - Говорит Ире мама. - Не интересно? Давай вместе откроем. - Давай. - Соглашается девочка. Они начинают разворачивать блестящую бумагу. - Мамочка! Телефон! - Ира бросается маме на шею. - Тот самый! Спасибо, мама! Мама держит в руках коробочку со своими любимыми духами и смотрит на Деда Мороза. - Спасибо, Володя. Да ты раздевайся, проходи. Ира кладёт коробочку с телефоном на стол, смотрит, как Дед Мороз снимает шубу, шапку с прикреплённой к ней окладистой бородой, отлепляет белые брови и остаётся в светлом свитере и джинсах. Он старше мамы, но глаза весёлые, с искоркой, и гладко выбритое лицо делают мужчину моложе. - Иришка, знакомься, это Владимир. Отчества он не признаёт. Мы работаем вместе. Он сегодня захотел нас с тобой вот так поздравить. А я хотела вас раньше познакомить. Но потом мы подумали, что такой повод хороший - Новый год. Отметим все вместе и как раз... - Вы решили... - Улыбка почему-то сбегает с лица девочки. Ну, не хочется улыбаться. Совершенно не хочется. И ничего особенного не произошло, а изнутри вдруг захлёстывает обида. И выплёскивается наружу. - Я из-за тебя с Настей поссорилась! К Кириллу не пошла! Думала... Не хотела, чтобы ты одна... А ты! Мама пытается остановить, но Ира уже срывает с вешалки куртку, суёт ноги в сапожки и выбегает, захлопнув за собой дверь. - Ира! Шапку! - Доносится вслед беспомощно и отчаянно. Не нужна ей шапка. Это мама не знает, что Ира каждый раз снимает её за углом. И пусть взрослые не говорят, что они так не делали раньше. Когда человек начинает сам, добровольно, надевать шапку, это означает, что он постарел. Ну, или просто вырос. Хотя, между прочим, на улице холодно. Может быть, Насте позвонить? Только вот телефон, её собственный, старенький, остался дома, там же где и этот новый. Ира идёт через двор и не замечает воробьём сидящего на ограде парнишку. - Эй! - Окликает он. - Постой! - Чего тебе? Он встаёт, и Ира видит, что мальчик выше неё. Ничего так, симпатичный. Он пристально разглядывает Иру, а потом произносит. - А я тебя узнал. - А я тебя нет. Вообще первый раз вижу. - Ты её дочь, да? - Кого её? - Ну, этой женщины, с которой отец встречается. Я вашу с ней фотографию у него в телефоне видел. - Твоего отца Владимир зовут? - Ага. Владимир Семёнович. Как Высоцкого. Певец такой, и поэт. - Знаю. - А меня Пашка. Ты чего молчишь? - А что говорить? Ты знал, что они встречаются? - Знал. Отец сказал. Правда, фотографию не показывал. Я сам случайно увидел. Он меня сегодня с собой звал. Только я не пошёл. - Не пошёл? - Усмехнулась Ира. - Вижу. - Официально не пошёл. - Паша неловко поводит плечом. - Глупость какая-то, как смотрины. Я сказал, что лучше с бабушкой Новый год встречу. - А мама? - Она yмepла, когда я ещё маленький был. Я ему сказал, что с бабушкой буду, а бабушке сказал, что с отцом пойду. Хотел сам, дома. А потом подумал, что одному сидеть, и тошно стало. Вот и пошёл за ним потихоньку. Пришёл, а что делать дальше, не придумал. А ты чего как ошпаренная выскочила? - Не знаю. - Она смотрит на Пашу и не может понять, нравится он ей или нет. Глупый какой-то. Зачем было отказываться, а потом идти следом и прятаться? Хотя, можно подумать, она сильно умная. Человек к маме в гости пришёл... - Просто я из-за мамы сегодня к ребятам одним не поехала на праздник, с подружкой поругалась. Мне жалко было, что она одна останется. А тут твой отец... - Понятно. - Ничего тебе не понятно! - Сердится Ира, и обида вспыхивает в ней с новой силой. - Ты хотя бы знал, а мне мама вообще ничего не сказала. Думаешь, не обидно? - Обидно, наверное. Знаешь, раз мы и без них уже познакомились, пойдём погуляем. Пусть они сами там разбираются. - Пусть. - Мстительно соглашается Ира. - Идём. Только не вздумай звонить своему отцу. Иначе, считай, что мы с тобой не только познакомились, но уже и поссорились тоже. - Хорошо, не буду. - Спрятав телефон в карман, соглашается Паша. - Давай в центр, посмотрим на ёлку! - Смотри, какая! Красиво, правда? Они доходят до площади быстро, но Паша всё время косится на девочку, потом снимает с себя шапку. - Возьми. Холодно. - Мне не холодно. - Упрямится Ира. - А как же ты? - У меня капюшон тёплый. Врёт. Никакой он не тёплый, такой же, как у неё самой. Она косится на Пашу. Почему-то приятно, что он отдал ей свою шапку. Для Иры ещё никто ничего такого не делал. Только мама, но это совсем другое. У Паши звонит телефон. - Отец. - Не отвечай. - Просит Ира. Паша укоризненно смотрит на неё, но слушается. А там, у них дома, Владимир тоже смотрит на Риту. - Не отвечает. Не волнуйся, Рит, если она с Пашкой, то всё хорошо будет. - Если... С чего ты вообще взял, что она с ним? - Что я, родного сына не узнал по-твоему? Ты же в окно видела, что они вместе ушли. - Он вдруг улыбается. - Упрямился, упрямился, а всё равно пришёл. Это возраст у них такой, Рита. Всё хорошо будет, вот увидишь. - Ой, Володя, всё равно страшно. Она теперь думает, что я специально так всё подстроила, чтобы её к друзьям не пускать. А я ведь не возражала совсем. Просто не знала, как сказать ей, что мы с тобой... Она привыкла за столько лет, что мы только вдвоём. - А я Паше сказал. Но он никак не отреагировал, а я не стал напрягать. Подумал: пусть свыкнется немного с этой мыслью, обдумает. Он вообще рассудительный у меня. - А Иришка добрая. Ты, наверное, подумал, что она избалованная какая-нибудь. Но нет, она заботливая и, знаешь, Володь, благодарная. Это сегодня просто получилось так. - Я же говорю, возраст. Рит, ты не переживай. Она мне понравилась. Хорошая девочка. А вот я ей, кажется, не понравился. - Она растерялась просто. Володя, а позвони ещё раз. Паша вопросительно смотрит на девочку и на телефон. Она отрицательно качает головой. - Ой, смотри, Кирилл! Что это он здесь? И родители его. Кирюш, привет! - Ира машет рукой. - Привет, Ир! - Он подбегает к ним. - Мам, я сейчас! А у меня родители никуда не поехали, представляешь! Теперь вместе отмечаем. Вот пришли погулять! - А как же ребята? Настя? - Пацаны поняли всё. А Настю вообще не отпустили. Ладно, я пойду. С Новым годом вас! Держите хлопушку. У нас ещё есть. Он суёт в руку Паше большую золотистую трубку и убегает к своим. - Выходит, зря мы поссорились с Настей. - А, может быть, и ушли зря? - Может быть. У нас утка в духовке. И новый салат... Первый раз делали. Вкусный. Паш, а пойдём к нам. - Пойдём. - Он пожимает плечами. - Раз уже все всё знают. А то двенадцать скоро. * * * * * - Говорил же, что придут. - Ну, говорил, говорил. Володь, помоги лучше утку порезать. Ира с Пашей сидят на диване, разбираются с новым телефоном. - А галерею ведь тоже можно перекачать? - Конечно. А это та самая Настя? - Ну да. Мам, а можно мы в двенадцать хлопушку хлопнем? Это нам Кирилл подарил. Мы его на площади встретили. Он тоже с родителями отмечает. - Слышал, с родителями. - Рита многозначительно посмотрела на Владимира. И крикнула в комнату. - Можно. Но убирать последствия будешь сама. - Я помогу. - Раздался голос Паши. - Я и сама справлюсь. Мам. - Ира заглянула в кухню. - Можно тебя на минутку? - Извини, Володя. Рита вышла. - Мам, что делать с подарком для Пашки? Получается, для него ничего нет? Мы же не знали. - Иришка, прости меня. Это я виновата, что так получилось сегодня. Мне надо было всё рассказать раньше. - Да ладно, мама. Он, кажется, ничего так, этот твой Владимир. А Пашка вообще классный. - Спасибо, доченька. А подарок для Паши есть. Мы ведь надеялись, что он будет отмечать Новый год с нами. - А, ну хорошо тогда. - Ира развернулась на одной ножке. - Паш, ну что, получается? - Получается. За столом сидят четверо. На столе оранжевые доспехи покинувших поле кулинарной брани мандаринов, на полу золотистые кружочки из бабахнувшей вместе с бoем курантов хлопушки. На запястье Риты тонкая серебристая ниточка браслета. У Иры и Паши в ушах по одному новому Пашкиному наушнику, подключённому к Ириному телефону. Они смотрят друг на друга, и сейчас им кажется, что они всегда сидели здесь вот так вместе. А почему бы и нет? Пусть так и будет. В конце концов, в этом ведь даже нет ничего необычного. Просто жизнь. Автор: Йошкин Дом. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺

Она вздохнула, выкатила чемодан из квартиры и заперла дверь на два замка. Подёргала ручку, чтобы убедиться, что заперто хорошо, и позвонила в соседнюю дверь. - Что, уже уезжаешь? – спросила соседка Соня. - Да, вот ключи занесла. – Надежда нехотя протянула связку соседке. - Не переживай, цветы полью, за всем прослежу. Отдыхай в удовольствие и ни о чём не беспокойся, - заверила Соня. – Повезло тебе с дочкой, путёвку купила, отдыхай, мама. А мой Борька только о бутылке и думает. Семья была, квартира, всё пропил… Надежда сочувствовала соседке, но только сейчас сообразила, что опасно оставлять ей ключи от своей квартиры. А ну как её сын залезет к ней? Ничего ценного у неё, конечно, нет, но любую вещь жалко, если пропадёт. Всё денег стоит. Да и неприятно, если кто-то будет рыться в её вещах, всё трогать. Она пожалела, что не договорилась с кем-то другим приглядеть за квартирой во время её отсутствия. Поздно уже переигрывать. И обижать недоверием Соню не хочется. Сколько раз она выручала её. Соседка заметила сомнение на лице Надежды. - Не волнуйся, ключи спрячу, Борису не скажу про них. Поезжай. Всё будет хорошо, - пообещала она. Надежда кивнула и покатила чемодан к лестнице. - С Богом, - крикнула вслед соседка и закрыла дверь. До вокзала Надежда дошла пешком, не брать же такси ради двух остановок. А в автобус лезть с чемоданом, только людей беспокоить. Через подземный переход вышла к платформам. Там как раз стоял проходящий поезд. Пошла вдоль состава, высматривая девятый вагон. Нашла и остановилась. Здесь и будет ждать, чтобы потом не метаться по платформе. «А если нумерация вагонов с другого конца состава будет? – вдруг заволновалась Надежда. – Ничего, обычно диспетчер объявляет заранее, успею добежать», - успокоила она себя. Неделю назад дочь вдруг приехала и сказала, что решила сделать подарок на день рождения заранее, чтобы Надежда успела подготовиться. - Ты беременная? – спросила она тогда. Второго ребёнка надо, конечно, но первому чуть больше года. От пелёнок ещё не отошли, рановато для второго. - Да нет. Не беременная. Я тебе купила на день рождения путёвку на юг. Поезд вечером одиннадцатого, купе. Вот. - Она протянула конверт. - За неделю успеешь подготовиться и собраться. - Как? Одна? Без вас? Что ты придумала? В самый день рождения! А как же гости, стол? Нет, я никуда не поеду. Сдай билет, - решительно заявила Надежда. - Мам, я специально подгадала, чтобы ты не стояла весь день на кухне, как у станка. Хотела, чтобы у тебя праздник был - встреча с морем. Когда на юге была последний раз? Вот, даже вспомнить не можешь. Это тебе от нас с Павлом подарок. Делай с ним что хочешь, - обиженно сказала дочь. - Не хочешь на море, сиди дома, но сдавать билет я не буду. Вдруг забеременею, тогда вообще о море придётся забыть на несколько лет. Я хороший пансионат выбрала, прямо у моря, - уговаривала дочь. И что делать? Поворчала, конечно, что без её согласия всё устроили, и начала собираться. Вот так и оказалась Надежда на вокзале. От этих поездок, тем более в одиночестве, больше волнений, чем радости. Сплошные переживания: не опоздает ли на поезд, кто с ней в купе поедет, как там устроится… А в её возрасте лишний раз волноваться опасно. Когда диспетчер объявила о прибытии поезда, и нумерация вагонов начинается от хвоста, Надежда немного успокоилась. Всё верно рассчитала. Вскоре послышался гудок приближающегося состава. Надежда подобралась, покрепче ухватила ручку чемодана, в другой руке приготовила документы. В сторонке стояли ещё люди с чемоданами. Поезд мчался мимо, вот уже и хвост показался. Надежда порывалась подхватиться и бежать за вагонами. Ей все казалось, что уедет состав дальше, а она за две минуты не успеет добежать до своего вагона. Но поезд, наконец, остановился, дёрнулся и замер. Проводница девятого вагона открыла дверь прямо напротив Надежды, обтёрла тряпкой поручни и приготовилась проверять билеты. Надежда первая подала документы, поднялась в вагон, зашла в своё купе, села на полку и выдохнула. Ну вот, полдела сделано, она в поезде. Состав снова дёрнулся и поехал, разгоняясь. Дверь с шумом отъехала в сторону, в купе зашли три девушки. Сразу стало шумно и тесно. Надежда вышла в коридор, давая подружкам возможность устроиться. Поезд набрал скорость. За окнами пролетали леса и поля, темнела зеркальная гладь рек. Ночи в начале июля короткие, не успело стемнеть, как уже светает. Девушки, смеясь, прошли мимо неё в соседний вагон. Надежда зашла в купе, переоделась и улеглась на полку. Под перестук колёс быстро уснула. Проснулась она от того, что поезд стоял на какой-то станции, а в динамиках звучал голос диспетчера. Небо за окном посветлело. Часы на руке показывали половину третьего ночи. С верхней полки свисала прядка светлых волос. А Надежда и не слышала, когда девчата вернулись. Похвалила их про себя, что не шумели, и снова уснула. Когда Надежда проснулась в следующий раз, купе заливало солнце, от духоты было нечем дышать. Девчата спали. Надежда тихо вышла в коридор, прикрыла дверь. На ручке туалета увидела надпись «занято». Придётся ждать. - На море едете? – спросил мужчина с полотенцем через плечо. - Тут все на море едут, - ответила в тон ему Надежда. Общаться не хотелось, тем более, стоя перед туалетом. И она отвернулась от мужчины, давая понять, что не хочет разговаривать. Но он не понял, продолжал говорить, о чём-то спрашивать. Она молчала, почти не слушая его. Обрадовалась, когда туалет освободился. Девушки всё ещё спали. Очень хотелось пить. Надежда пошла к проводнице, но та не открыла. Тоже, видать, спала без задних ног. - Воды нет. Я уже смотрел. – Услышала она знакомый голос за спиной. - Можно в ресторан сходить, он через два вагона. Там хоть чай нормальный, а не эта отрава, - предложил мужчина. - Послушайте. Вы ко мне клеитесь? - спросила Надежда, резко повернувшись к нему? - Зачем вы так? – обиделся мужчина. – Не клею я вас. Просто разговариваю. Что ещё делать в поезде? А если и клею, что в этом плохого? Вас обидел кто-то, что вы шарахаетесь от мужчин? - Никто меня не обидел. – Надежда отпихнула его в сторону и ушла в купе Она проснулась от топота за дверью. Поезд стоял. Сначала подумала, что что-то случилось. Потом поняла, что на остановке пассажиры дружно ринулись на улицу. Она тоже вышла из вагона. - Хотите мороженого? Вон в том киоске продают, - сказал рядом знакомый голос. Надежда посмотрела на мужчину, как на назойливую муху. - А если хочу? - Сейчас. – Он тут же метнулся к киоску, словно давно ждал её сигнала. Вскоре вернулся и протянул вафельный стаканчик. - Ешьте скорее, тает. - Мм… Моё любимое, шоколадное, - протянула Надежда и лизнула прохладное мороженое, прикрыв от удовольствия глаза. - Моя жена тоже любила шоколадное. Умерла два года назад. Еду от сына, он в Москве живёт. Каждый раз уговаривает остаться подольше. А я в Москве задыхаюсь. Тут у меня дом, сад... - рассказывал словоохотливый мужчина. «Понятно, ищет замену жене», - догадалась Надежда, но вслух не сказала, всё же он мороженым угостил. - … они ко мне позже приедут, в отпуск. А вы одна? – услышала Надежда конец фразы. - Знаете что? Меня моя жизнь устраивает. Я не хочу ничего менять. У меня есть дочь, внук, скоро будет ещё один. Не надо питать в отношении меня никаких надежд, - сказала Надежда и поднялась в вагон. В купе ей стало стыдно. Может, у него и в мыслях не было ничего похожего, просто открытый человек, любит поговорить, а она так резко осадила его. Мужчина видный, вроде, приличный, но ей не нужны никакие отношения, даже кратковременные. Выходя из купе, она боялась снова столкнуться с мужчиной. Видно, он правильно понял, отстал, переключился на других женщин. И почему-то эта мысль вызвала разочарование у Надежды. Надежда смотрела на дрожавшие в утреннем воздухе сиреневые горы вдалеке, на чистое и прозрачное небо, на бесконечные поля с жёлтыми подсолнухами и зреющим виноградом. - Вот и приехали. Надежда чуть не застонала, услышав рядом знакомый голос. - Я, кажется, ясно дала вам понять, что… - начала она раздражённо. - Извините. Я ведь ничего плохого не имел в виду. Возьмите. Я написал мой адрес и номер телефона. Вы же в чужом городе, а я местный. Могу помочь, если возникнут проблемы. Возьмите. Это вас ни к чему не обязывает. - Он протянул ей маленький листок. Надежда взяла, даже не взглянув. Пассажиры с вещами потянулись к выходу. Мужчина тоже ушёл в своё купе. «Ну вот, снова обидела его. Как нехорошо получилось». Она заглянула в листок, где был написан адрес, номер телефона и имя Владимир. Хорошее имя, крепкое, как и он сам. Из вагона она вышла последней, огляделась. Владимира поблизости не заметила. Сразу у вагонов стояли водители такси и предлагали свои услуги. Люди мотали головами, обходили их, но Надежда подошла к молодому таксисту, чем-то похожего на Диму Билана. Он отвёз её в пансионат. Она устроилась и сразу пошла к морю. Ещё половина восьмого, а народу на пляже уже полно. Надежда разулась и походила по воде, жалея, что поспешила, не надела купальник и сарафан. Ничего, впереди уйма времени, накупается. Вглядываясь в линию горизонта, где море сливается с небом, она с наслаждением вдыхала полной грудью морской воздух и уже не жалела, что приехала. Надежда купила себе шляпу и часами гуляла по набережной. Кожа стала смуглой, выглядела здоровой. Она очень нравилась себе в шляпке. Сделала селфи и послала дочери с благодарностью. Часто заходила на местный рынок и покупала фрукты. Однажды на рынке остановилась у одного прилавка с черешней. Багровые спелые ягоды манили, того и гляди лопнут, брызнут соком. Хмурый продавец назвал цену. - Что так дорого? - Вы попробуйте. Очень вкусные, - предложил он. - Дорого очень, - сказала Надежда, собираясь отойти от прилавка. - Вы знаете, сколько в них вложено сил и труда? - зло сказал мужчина. - Не хотите, не берите. - Скиньте немного. Ягоды быстро портятся, – торговалась Надежда. - А за сколько купите? – спросил продавец. Надежда вспомнила, сколько черешня стоила на рынке в её городе. Но там ягоды гораздо мельче и мятые. И покупала, не вредничала. - Взвесьте полкило. Я заплачу, сколько скажете, – попросила она. Хмурый продавец молча взял деньги и отдал ей пакет с черешней. - Карпуха, разменяешь пять тысяч? – к продавцу подошёл мужчина. Карпуха достал из кармана деньги, мужчины обменялись купюрами. Пряча их в карман, продавец заметил Надежду. - Что-то ещё? – спросил он. - Карпуха… Карпов… Карпов Виктор? – спросила Надежда. - Я Надя Романова. Ни за что не узнала бы тебя, если бы не прозвище. Так тебя в школе все звали. Надо же. Ты, значит, на юге теперь живёшь? Вроде врачом собирался стать. - Я стал, - не выказав радости от встречи, сказал Виктор. - В прошлом году Веник с женой приезжал. Он профессором стал, представляешь? Хотя, всегда умный был. Жили в одном городе и не встретились ни разу, а уехал на юг, так постоянно встречаю кого-то из одноклассников, - всё так же хмуро говорил Карпуха. Тут к нему подошли покупатели. - Ты где живёшь? Я найду тебя, - бросил он Надежде и занялся покупателями. Она шла домой и улыбалась. Надо же, Карпуха. В школе она по нему сохла, с ума сходила. А после окончания их пути разошлись. Видела его однажды с девушкой, очень расстраивалась, плакала. И вот через сорок лет снова встретились. И где? На юге. Он пришел к ней в пансионат на следующий день нарядный и с корзиной фруктов. Потом они сидели в кафе и болтали. Он почти про всех одноклассников знал, кто как устроился. Некоторых Надежда не помнила. Оказалось, что на работе у Карпухи случилась некрасивая история, кто-то его подставил или подвёл, он бросил всё и уехал на юг, стал выращивать овощи и фрукты. Тем и жил. Местные часто обращались к нему за помощью, как к знахарю. Доверяли ему больше, чем официальным врачам. Он помогал, чем мог, с серьёзными проблемами отсылала в больницу. С ним было легко. Сквозь маску угрюмого, одинокого человека проглядывал прежний весёлый красавчик Карпуха, Виктор Карпухин. Он пригласил Надежду в гости, посмотреть, как он живёт. Комнат приезжим не сдавал, хоть и жил один. Жена с ним не поехала, вышла второй раз замуж. - А ты мне нравилась, - вдруг сказал Виктор, посмотрев на Надежду так, что у неё сердце защемило. - Почему же не сказал раньше? Ты мне тоже нравился. Он пожал плечами. - Ты замужем была уже. С коляской тебя видел. Вот так. Не дождались, не сказали, не договорили, надумали себе что-то, и их дороги разошлись в разные стороны. Спутников по жизни выбрали не тех, потому и не были счастливы. А всё могло бы быть иначе... Надежде дом понравился. Крепкий, ухоженный, чувствовалась рука хозяина. - А ты оставайся. Дочь с детьми пусть приезжает хоть на всё лето, - предложил Виктор. - Что ты. У меня там квартира, работа, внук, скоро второй появится, - заученно перечисляла Надежда. - Без тебя управятся. О себе подумай. Тут воздух, море. Работу найдём. А квартира внукам останется. Пока сдавать можешь. Дочери лишние деньги не помешают. Оставайся. Не получится, держать не стану. Стариться лучше вместе, в тепле, у моря. Сначала Надежда отмела его предложение. А потом подумала… Виктор смотрел так, что дух захватывало. - Что же раньше молчал? Хоть бы полсловечком обмолвился, что нравлюсь… Поздно уже начинать всё сначала. Возраст... - Да какой возраст? Мы же сто лет друг друга знаем. К саду я тебя не подпущу, не бойся, что рабыню из тебя сделаю. Ты всё равно ничего не умеешь. Дому женская рука нужна. Вот и будешь уют налаживать. А зимой мы поедем, куда захочешь. Ты была в Париже? И я не был. Самое время побывать, не находишь? Как же заманчиво он говорил. Так хотелось верить. «Но опыт (сын) ошибок трудных…» - вспомнила Надежда слова Пушкина. Она позвонила дочери, сказала, какое предложение поступило от бывшего одноклассника. - Да чего думать, мать? Соглашайся. Не каждый день тебе предлагают сердце, руку и в придачу дом с садом у моря. Мы каждый год будем к тебе приезжать… И Надежда осталась. А ведь сначала не хотела никуда ехать. Закончится курортный сезон, они поедут в родной город, заберут вещи и уладят кое-какие дела… Карпуха давно не навещал могилы родителей. Дом у моря. В самых своих смелых мечтах не представляла такого. Жизнь редко одаривала её подарками. С мужем с самого начала не заладилось, разошлись. Жила ради дочери. Почему бы на исходе жизни не попробовать наверстать упущенное, не нырнуть с головой в море и любовь? Что она теряет? Ничего. Разве что одиночество в пустой квартире. Автор: Живые страницы. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄