Душевные истории

Вроде внешних изменений никаких. Набираю - веяние времени - в гугле "из духовки пропал пирог". Понимаю, что делаю что-то не то. Щипнула себя за руку - реакция есть. Сказала себе: 'Света! Ты взрослая, умная женщина! Ну куда он мог деться?" Подумалось про соседей, привлечённых запахом свежей выпечки. Балкон открыт. Вышла, посмотрела. Ни фига не залезть. Иду обратно на кухню, в полном расстройстве психики. Почему то вспоминаются "Секретные материалы ... Представляю инопланетян, жадно_жующих мой пирог в своей тарелке и начинаю ржать... Выпиваю стакан воды. Открываю посудомойку, чтобы поставить пустой стакан. Оттуда изумлённо таращится мой пирог... Дверцы то рядом... А мне в отпуск пора, ага.. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

🍉«Извини, колхозница, рука дрогнула!» — смеялась свекровь, испортив платье. 🐝🌸❕

-Мам Нина, может, увести тебя в дом, не то перегреешься, вон какая духота нынче на улице… Старуха покачала своей седой головой: -Нет, Дашка, не хочу я в дом. Подышать хочу воздухом… Дарья поглядела на нее с сожалением, вздохнула и покачав головой, пошла к другому навесу, там выложила на скамью тряпье, и взялась за стирку. Вода в бочке нагрелась под лучами солнца, Дарья зачерпнула ее ведром и вылила в деревянный ушат, туда же стиральную доску установила, добавила кипятку из бани… А когда начала стирать тряпки, намыливая их куском серого мыла, расплакалась. -Как же так, мам Нин, за что? Старуха обеспокоенно выглянула из гамака. -Мам Нин… – вытирала кулаком нос Дарья. -Михаська вчера сказал… Что новую жену привезет на днях. У-у-у-у! – прорвало на вой женщину. Старуха сочувственно смотрела на Дарью, в глазах старой женщины показались слезы. Старуха Нина выставила из гамака сначала одну ногу, потом вторую и схватившись за веревки, слезла с гамака, потихоньку пошла к Дарье. -Ты чего, Дарьюшка. Сказал, так пусть везет, тебе то что, – попыталась она приободрить женщину. -Как что, – заливаясь слезами, горевала Даша. -Мне как жить? Внутри жжёт, ой мам… *** Михаил, степенный мужчина, вышел из автомобиля “Нива” с пакетами. -Дашка, где ты там? – крикнул он. Из дома пулей выбежала жена Дарья и словно собачонка, подбежала встречать. Михаил разворчался: -Оглохла чтоль? Ить совсем не слышишь, что машина подъехала. Нда-а, всего тридцать пять стукнуло, а уже как старуха. Он бросил к своим ногам пакеты, Дарья нагнулась и подняла их: -Что там? -Там хлеба, десять булок, куль сахара и крупа. -А гвозди, Михась, гвозди купил? – заволновалась Дарья. -Гвозди нет! – капризно вымолвил мужчина. -Ты ж позвонила, когда я из города выехал! А надо было пораньше! Он важно пошел к дому, поигрывая брелоком с ключами, Дарья навьючилась пакетами и пошла поодаль, вся сгибаясь от тяжести. -Видать, много ты сахару накупил, Миша, – бормотала она. *** Отужинав, Михаил отодвинул от себя миску, деловито крякнул и поглядел лениво: -Ну, бабоньки мои, чего делали целый день? -Дак чем, огородами вон занималась, скотиной опять же, – отчиталась жена. – В свободное время приготовила есть и постиралась. -И всё? Михаил вздорно вздернул брови: -А подушки новые, обещалась шить. -Так шить некогда, – заикнулась Дарья. -Так и знал, стареешь всё, – вздохнул муж. – По хозяйству не успеваешь, надо срочно Надьку сюда везти. Дарья крутилась у стола, собирая посуду, а услышав такое, опустила руки: -Каку Надьку? Ты что, Миш, что хоть тако говоришь, побойся Бога! -Так ты разве не знаешь, каково мое настоящее имя, – удивился мужчина. -Махмуд я. А по вере еще, я имею право на вторую жену. Не в силах больше выслушивать, женщина разрыдалась. Мужчина походил по кухне, заглянул под крышки всех кастрюль и улыбнулся: ужин был очень вкусным, поэтому он смягчился: -Ну все, все, не реви. Иди ка вон лучше, посуду вымой. Дарья долго брякала посудой, даже разбились два блюдца. А пусть бьются. В них Даша выплеснула весь свой гнев. -Эть, что творишь, значит останешься без колгот новых, – прикрикнул Михаил. На это Дарья взбесилась просто, выбежала из кухни, уперла руки в боки и заявила громко: -Ежели привезешь сюда эту свою, мымру, значит я уйду! Михаил сидел за столом в зале и раскладывал купюры денег. (Был у него ежевечерний такой ритуал, деньги пересчитывать). Недовольно он поглядел на жену и прикрыл рукой деньги. -А не забыла ли ты Дарьюшка, что так и не родила мне наследников? – задал он резкий вопрос. Кровь схлынула с лица женщины. Михаил встал, вынул из кармана большой платок, сложил в него свои денежки и бережно завернул, как младенца; прижал к себе и пошел за шторку. Там в огороженной занавесками комнате, стояла кровать с панцирной сеткой. На ней Михаил ночевал, “переехав” из опочивальни жены Дарьи. Михаил поглядел через дырку в шторине на Дарью – не подглядывает ли за ним, быстренько отвернул покрывало на кровати, нащупал в матрасе заплатку, которая прикрывала собой дыру, и в пихнул внутрь деньги. Опять поглядев в дырку в шторине и убедившись, что жена не подглядывает, прикрыл покрывало, огладил бережно ладонью. -То-то же, – важно вышел он из спальни и поглядел на жену: -А мне чай не двадцать, чтобы ждать чуда! Я детей хочу растить, но от тебя толку как от того полена… Спасибо скажи, что хоть на улицу тебя не выкидываю, в хозяйстве сгодишься. Еще несколько дней Дарья то грозилась, то плакала, на что муж нагло отвечал: -Ну коль не согласна ты, кто ж неволит. Езжай на все четыре стороны. Да только думай, нужна ли ты кому, бездетная и бесприданная. Хотела того Дарья, нет, а только привез супруг новую жену прямо в дом. Гостья, которую он привел, оказалась совсем молоденькой – маленькая, щупленькая, тонюсенькие щиколотки. -Это Наденька, мой дом. Это вот сестра моя, старшая, – показал он на Дашу. – А там – мать моя, Ниной величать. Наденька …Наденька казалась взрослым ребенком: широко распахнутые глаза, нос пуговкой. С Михаилом познакомилась волей случая: тащила домой пьяную хозяюшку, у которой снимала угол. Та брыкалась и вцепившись в уличную скамеечку, кричала о том, что желает спать прямо здесь, на свежем воздухе. Худощавая Наденька бы до утра ее так тянула, как бурлак лодку, кабы не вмешался Михаил: тот поднял пьяную тётушку как пушинку, отнес на второй этаж прямо в комнату, и попросил чаю. Конечно, сразить сердце Надежды у пухлощекого мужчины в годах, да с лысинкой на макушке, с первого взгляда не получилось. Поэтому Михаил потратил месяц ухаживаний и подарков, прежде чем отыскал подход. Над предложением Надя долго раздумывала, всё жеманилась: -Вы же, Михаил, меня увезете в свою деревню, а деревня не город, с тоски завяну. -Зря ты Наденька, такого мнения о деревне, да у меня там большое имение и сельхозугодия, поживешь немного на свежем воздухе, отъешься, а то вон ключицы торчат как у скелета… А как дети пойдут, продадим все и рванем в город. Такое заманчивое предложение понравилось девушке. Собрав наскоро вещи в пакетик, села в машину Михаила и позволила себя увезти навстречу судьбинушке. …Ехали до деревни часа четыре, если не больше, Наденька все косилась в окно: -Милый, а чего так долго едем, ты же говорил, возле города проживаешь. -Ну, – улыбнулся Михаил. -Всего то пять часов ехать. Только забыл тебе рассказать, Надюша, что живу не один, а с сестрой и матерью. Милое личико Нади скуксилось: -А почему ты мне сразу о них не сказал? Я б знала, взяла бы еще времени раздумий… -Да не расстраивайся ты так, они тебе в тягость не будут. Сестра моя, Дарья, все по хозяйству носится… Как оглашенная. Мать старая уже, все спит и спит. -Да? – с подозрением поглядела Надя. -Что ж, ладно. Дашка А Дарья несколько раз собирала свой чемодан, сидела у порога, обняв его и вглядывалась в пустоту. -Да-ша, Даш, – подавала голос свекровка Нина и Дарья словно просыпалась от сна. -Мама Нина, тут я. -Что он тебе пообещал, Даш? – тихо интересовалась Нина. -Кто, Мишка то? А обещал помочь, если молчать при его новой жене буду, буду прикидываться сестрой… – опустив голову, признавалась Даша. -Чем поможет? -А жильем, у него ж деньги есть, обещался маленькую комнатку мне купить, в общежитии. А куда я денусь, мам Нин? Я согласна. У меня выбора иного нет, я ж в жизни ничего не умею больше, кроме как у плиты стоять и по хозяйству… А раз бесплодная, то мне не пытаться даже, новую семью строить, прошли мои времена. Старуха Нина посмотрела на Дарью и вздохнула тяжко: -Глупая ты моя… Такая глупая. Чего тогда до сих пор мечешься по хозяйству, бросай все, пусть молодая жена всю работу делает, ты ложись отдыхай… Как я. -Нет, мама Нина, так нельзя. Да и Миша мне не чужой. Нина внимательно поглядела на Дашу, в глазах ее зажглись огоньки. *** Всего то месяц прошел с тех пор, как переступила порог дома новая хозяйка, Надя. -Ай! – обожглась и уронила сковороду на пол Надя. Михаил, с упоением жевавший домашнюю колбасу, оторвался от своего занятия и поглядел изумленно. -У тебя что руки из другого места растут? – заворчал он. Молодая хозяйка едва не заплакала: -А что ты ругаешься, обожглась я! Михаил вспылил: -И что, теперь будешь стоять и смотреть на свой пальчик? Дашка-а-а! Помоги Надьке, эта криворукой ничего в доме доверить нельзя! Бросив колбасу, Михаил встал из-за стола и шумно вздохнув, вышел из дома, громко хлопнув дверью. Надя присела около злополучной сковороды и расплакалась: -Всё ругается и ругается! Зачем я только поверила ему и поехала, в городе мне жилось всяко лучше! Всё, с меня хватит! Дарья листала газету, сидя в зале, когда увидела, как молодуха собирает свои вещи. -Ты куда это собралась? – испугалась она. Да, испугалась. За тот месяц, пока “молодая жена” хозяйничала в доме, Дарья отдохнула от дел, привела мысли в порядок… И поняла, что Михаил – совсем безразличен. Не нужен даже. До тошноты противен! Только раньше она этого не замечала… -Поеду в город! – дерзко заявила Надя. -А что там, в городе? – убрав газету, поинтересовалась Даша. -Михаил мне рассказывал, что у тебя даже жилья нет, останься. -Лучше уж по улицам буду бродить, чем терпеть вашего Мишу! – топнула ногой Надя. -Это у тебя нет жилья, живешь в доме брата приживалкой жалкой… Миша мне всё про тебя рассказывал… -Что рассказывал? – рассердилась Дарья. -Всё! Что привез тебя из клоаки! Из нищеты, из беспросветной дыры! Дарья вздрогнула всем телом, как от пощечины. Поняла она, о чем речь: Михаил забрал ее из бедной, неблагополучной семьи, от аморальной матери и от пьяного отчима-забулдыжки… Дарья тогда почти девчонкой несмышленной была, благодетелю Михаилу аж в рот заглядывала, тот забрал ее к себе, увез от нищеты, женой назвал. -Как он мог, – дрогнул голос Дарьи. -Рассказать тебе о моем сокровенном? Это… Это предательство. Ну хорошо, слушай Надя! Да всю правду слушай: никакая я не сестра Мишке, я жена его, так то! Вышла из комнаты, кое-как ковыляя, старуха Нина. -Ну… Раз уж пошла така пьянка, то давайте слушайте… Даша… Всё сказать тебе хотела девочка, но не могла… Я ведь никакая не мать Мише, я жена его… Настоящая! Признание Дарья в ужасе посмотрела на седую Нину. Молодуха Наденька, прижав к себе свой пакет, только головой покачивала. Нина села на диван и посмотрела на обеих: -Вот скажите мне, Даша, Надя… Он вас в Загс водил? -Обещался, – прошептала Даша. -А мы… Не успели еще заявление подавать, – ахнула Надя. – Эти бесконечные дела в доме, не вырваться было. -Вот. А я его жена по закону, – Нина показала женщинам раскрытый паспорт. -Ах он негодяй, – удивилась Даша, приходя в себя. – Вот ведь гад какой. -Я не сильно старше Миши, но выгляжу старой. А потому что девоньки, он довёл. Я чего лежала то… А смысла в жизни не видела… После того как он тебя, Даша, в дом привел, да наврал тебе, что я мать его… И еще, Дашенька, я ваш разговор слышала, уж прости. Он вот всё пеняет тебе, что бесплодная, так не виноватая ты, не причем! Это он, он бесплодный! Он в детстве свинкой болел, потому и не может детей иметь! А ты, Даша, красавица небывалая, ты молода еще, ты работящая. А он тебя, сокровище такое, в глуши упёк и тут держит. Ты Дашенька не обижайся что молчала я столько лет, у меня свои обиды на то были… Долго я обижалась на тебя, не понимая, что не ты виновата в моих несчастьях… Ох и жалко мне тебя, Дашенька, я уж и привыкла к тебе, как к родной. Вон, Надя собралась в город бежать, так и ты за ней собирайся. О деньгах не беспокойся, я вам дам их. Убегайте! Молодуха Надя нахмурилась сначала, затем посмотрела на Дашу другим взглядом. -Какой то дурдом. А знаешь… Мне нет причин злиться на тебя, Даша. И я согласна с Ниной полностью, ты – красавица. -Я?.. Красавица? – искренне удивилась Даша. -Конечно! А ты разве не знаешь об этом? Странно как то. Тебя одеть красиво, да в парикмахерскую сводить – глаз будет не отвести, прохожие мужики будут головы свои сворачивать! А Михаил – чудовище настоящее, синяя борода! Вы Нина уж простите меня, но чего выжидаете, зачем живёте с таким? Таким гадом? -Так а куда мне идти? – залепетала Нина. – Тут мой дом, тут муж, какой-никакой… Хозяйство вот. Еще здоровья бы… Другой жизни я и не знаю. Эпилог …Михаил вышел от продавщицы Гали, та самогонщицей слыла, и пошел к дому, покачиваясь. -Ох, Надька, ну держись у меня! – потряс он кулаком. -Сейчас как приду, да устрою тебе! А всем троим устрою чтоб неповадно! Ух мне эти бабы, одни только проблемы от вас… Как до дома дошел, удивился что ворота и двери нараспашку. -Дашка-а-а! – рявкнул он. -Дашка!? Никто ему не ответил. Михаил протрезвел даже, потер свои воспаленные глаза и побежал в спальню. И как ни пучил свои глаза, матраса не было. Матраса с деньгами. -Дашка! – заорал он громко, – Дашка?! Огра-а-абили! Где ты, гадина?! *** …Две хорошо одетые женщины катили по больничному коридору коляску с сидящей в ней дамой. -Ну вот Ниночка, а ты думала, безнадежна, – щебетала Надя. -Да ты просто ни разу в жизни у врачей не появлялась! Ха! Сейчас подкорректируют тебя, лечение адекватное пропишут и пойдешь с нами на танцы! Да, Дашка? Дашка, невероятно красивая женщина в строгом платье, шла по коридору рядом и улыбалась. Даша шла легкой походкой, смотрела на идеально белые стены клиники, каменный пол и удивлялась, до чего тут красиво и хорошо. Новый мир открылся перед ней после побега из деревни от Миши. Мир, наполненный красивыми платьями, туфлями, ресторанами… Стиральной машинкой наконец… -Ну какие танцы в нашем возрасте, Надюш, это ты у нас молодая. А мы с Ниной старые уже. Мы лучше по санаториям проедемся, чтобы знать, где лучше всего отдыхается. -Да вы что, с ума взбрендили, – возмутилась Надя. -Мы замужем еще толком не были. Вот найдем себе женихов, тогда и поедем отдыхать… Хотя да, зачем тебе кого-то искать, Даша, мужики сами перед тобой в штабеля падают и укладываются. Надя поглядела на свернувшего на Дарью шею, молодого врача. И продолжила: -Так, мама Нина, как подлечишься, повезем тебя прямо к нотариусу, чтоб в наследство вступать. Наш то, Мишенька, оказывается, богатей. У него кроме энтого матраса с деньгами, еще столько же было, лежит на счетах. Нина, сидевшая в коляске молча, повернулась к женщинам: -Да, надо съездить, а еще к нему бы, на клабище, моги-илку проведать. -Ну уж нет, мать, это такая тоска… Нам еще рано туда ходить, у нас вся жизнь впереди, можно сказать. Нина пожала плечами: -Хорошо, как скажешь, молодая жена… Автор: Мамочки!

⚫Каждое утро начиналось одинаково.Мой муж вытаскивал меня во двор и билт-я не могла родить ему сына. 🎂👻🎊

И тут в последний рабочий день перед выходными , буквально за полчаса перед концом дня, мне от мужа приходит сообщение в фейсбуке – “Срочно приезжай после работы домой, нужно поговорить”. Ну, думаю, дождалась – наверное, развод будет требовать. Но еду домой, собираюсь поставить все точки над “и”. Приехала, ставлю машину в гараж, захожу в дом и обалдеваю от открывшейся мне картины – по всей прихожей стоят рядами зажженные свечи. Дорожка из свечей ведет от порога, по лестнице и прямо в нашу спальню, в которой мы уже несколько месяцев не спим вдвоем. Я поднимаюсь на второй этаж, захожу и у меня просто сердце замирает. Вокруг горят свечи, вся кровать усыпана лепестками роз, а под потолком летают такие дурацкие гелевые шарики в виде сердечек. Я понимаю, что это все выглядело, как мечта романтичной малолетки, но у меня аж слезы на глаза навернулись от нежности. Ведь я ехала фактически за разводом – а он устроил мне такой знак примирения! Слышу шаги за спиной, оборачиваюсь – вижу входит муж, глаза у него слегка сумасшедшие. Я даже слова не дала ему сказать – сразу повисла на шее. У нас была такая ночь, какой, наверное, не было со времен свадьбы. А наутро в дверь постучал посыльный и принес две путевки на курорт, самолет в тот же день – у нас на сборы было лишь несколько часов. Так знаешь, что самое удивительное – он клятвенно утверждает, что не имел к этому никакого отношения. Он, мол, также получил сообщение от меня, и тоже ехал со мной разводиться. Вошел в комнату на пару минут позже и увидел то же, что и я – свечи, цветы, меня. А потом, понимаешь, нам было не до разговоров. Но мне кажется, что он лукавит и не говорит правды, чтобы у меня осталось ощущение чуда – закончила она свой рассказ”. Я тоже думала, что это все устроил ее супруг, пока не встретила его и он не повторил мне всю эту историю слово в слово. С той небольшой разницей, что он считал, что вся романтика – дело рук его супруги. Я была в диком недоумении. В историю внесла ясность их дочь, которую я встретила какое-то время спустя. – Если бы вы знали, как они меня достали своими ссорами, – сказала она. – А ведь всего-то надо было устроить друг другу романтичный вечер. Я из-за них отказалась от такой поездки с ребятами! Я у всех кого могла назанимала денег, в том числе и у самих родителей, чтобы купить им эту горящую путевку. Мы с подругой полдня ползали по всему дому – наводили там красоту. А потом еще нужно было все свечи зажечь. Это же чокнуться можно! Когда первой подъехала мама, мы еле успели сбежать через окно моей собственной спальни. Зато я здорово придумала с сообщениями через фейсбук – отправила им с их собственных компьютеров. Они ведь никогда пароли на свои ноутбуки не ставят. Говорят, что маленькие дети похожи на ангелов и они приносят любовь. Но, бывает, что и вполне взрослый ребенок способен выступить в роли ангела, чтобы спасти отношения своих родителей. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Седенькая старушка с распушившимися волосами утерла пальцами глаза, сильно надавливая на них, махнула тонкой морщинистой ладошкой как-то не наотмашь, а нежно, как погладила. – Да что вы... Разе я поэтому... Не надо мне ничего. Просто подумала, что помру, а сынок и не узнает. Жалко его, бедного. Горевать станет... Соседки уже знали, что сын Клары Алексеевны работает на севере, на сейнере рыбу ловит. А там, как известно, рыба сезонная, рыболовецкие поселки переезжают, адрес сына меняется, вот и не знает мать, как сыну сообщить, что заболела. А недавно пообещали ей врачи, что сына постараются найти. Обнадежили, да только обещание не выполнили. Пришла врач их палатная, Ольга Сергеевна, развела руками – не нашли, нет возможности. Крайний север, знаете ли... А сама грустная... Вот и плакала теперь старушка. Уж лучше б и не обещали. Клара Алексеевна и не догадалась, что искали сына ее медики не столько из чувств милосердия, сколько из необходимости. Отделение это онкологическое. Больных отсюда частенько отдавали на поруки близким. Вот и ее бы домой ... Стадия последняя. И сына-то нашли. Нашли довольно быстро. И да, находится он на севере – в местах отдаленных. Сын Клары Алексеевны в колонии, сидит за убийство в драке. Сидит повторно, вторая судимость. Первая – нанесение тяжёлых телесных... Клара Алексеевна – бабушка "божий одуванчик" совсем не походила на мать рецидивиста, и, казалось, о сыне не врала. С собой в больницу она привезла его письма, читала всей палате вслух. Письма были хорошие. О снегах, о рейсах, об океане. Она отправляла свои послания на почтовое отделение до востребования в Салехард. И знала – письма сын получает. Правда, не всегда. Клара Алексеевна, посчитали медики, просто не знала о судимости сына. Решили они не "убивать" старую милую пациентку сообщением, или, правильнее в ее случае сказать – не "добивать". Умолчали. Никому не сказали, не узнали об этом и больные. – Не плачь, Кларочка, может и найдут. Ты надежды не теряй. Ты ж написала ему, молись, скоро и приедет..., – успокаивала добрая соседка. Клара Алексеевна и не теряла эту самую надежду. И казалось, что она ее и держит. Уж давно предсказывали врачи скорые ухудшения, но она, как будто, наперекор болезни жила, ходила, кушала – ждала... Телеграмм-канал автора Но вот однажды зимним хмурым утром в ординаторской зазвонил телефон. Трубку передали Ольге Сергеевне, речь шла о ее больной. – Что? Вы с ума сошли. Это онкологическая клиника... Нет, я не позволю! – потом вздохнула, – Приезжайте... Звонили из полиции. Сын Клары бежал из мест лишения свободы. Звонил следователь – у него поставленная командованием задача – поговорить с матерью рецидивиста. Ольга Сергеевна распереживалась: нет, нельзя старой больной женщине сообщать о том, что сын – преступник. Никак нельзя! – Да поймите Вы..., – нервничала она в разговоре со следователем, когда тот приехал в клинику, – Не знает она о сыне, в розовых очках она. А жить ей осталось от силы пару месяцев, и то при самом лучшем раскладе. Это Вы будете убийцей, если сообщите ей, – пускала в ход она уже угрозы... Следователь Егоров – мужчина лет пятидесяти, всё понимал. Понимал он и то, что разговор этот с матерью – всего лишь галочка в деле. Сюда сын никак не доберется, если и уйдет, то там, в тех ямальских краях. Но скорее всего задержат скоро. И не таких находили. – Думаете, не знает она? – с сомнением переспросил. Егоров недавно и сам похоронил мать. Сердце ещё болело. Приехал на похороны, а сестра ему: – Так ждала она тебя, Слав, так ждала. Чего ж пораньше-то не приехал? И что ответить? Надеялся, что поправится... – Точно не знает. Гарантирую..., – ответила врач, – Мы узнали, так пожалели, сообщать не стали, а вы тут..., – она была огорчена. – Ясно. Не переживайте, не скажу я... Отпишусь. Придумаю чего-нибудь, – согласился, почесывая лоб Егоров, – Вот подпись бы только мне ее... – Ну, какая подпись. Говорю же... Он махнул рукой, резко встал. – Ладно. Влетит мне, конечно. И тут Ольге Сергеевне жаль стало сотрудника. У них там ведь тоже – ого-го начальство. – Хотите, поговорите... Только представьтесь другом сына. Да..., – Ольга Сергеевна даже улыбнулась от пришедшей вдруг идеи, – Пусть письмо сыну продиктует. Вы напишете, а потом протокол беседы ей подсунете. Она плохо очень видит. Учтите, она считает, что сын работает на рыболовецком судне в океане. – Нарушение.... – Устава, но не жизненных ценностей. Знаете, как рада она будет весточке от сына! Пошли? Следователь тяжко вздохнул, быстро достал документы, и они направились в больничную палату. – Клара Алексеевна, а к Вам гости... Женщины привстали, повернули головы с любопытством – к Кларе никогда никто не приходил. – Гости? – Клара Алексеевна заморгала подслеповатыми глазами, приподнялась с подушки. Ольга Сергеевна помогла ей усесться. Следователь присел на придвинутый соседкой стул. – Здравствуйте, Клара Алексеевна. Я к вам от Саши, от сына. Вместе работаем. Писем нет, но большой привет привез. Я с поезда. Уж извините, что без гостинцев, – только сейчас, глядя на тумбочки соседок, Егоров сообразил, что в больницу ходят с гостинцами, – Он никак не может приехать. Хотел, да не отпустили его. – От Саши...от Саши, – говорила, как выдыхала старушка, чуть покраснев. – Да. Дела, знаете ли. Самый сезон работы. – Так ведь вроде у вас на сейнере нет отопления, как же в холод-то... – Сделали. Всё сделали. Теперь нам холод не страшен, – на ходу сочинял Егоров, поглядывая на врача. – Как там Сашенька мой? – Сашка-то? Отлично. Вот недавно грамоту дали, как лучшему...ну, лучшему... – Боцману, – помогла Клара... – Да, лучшему, значит, работнику. Здоров, весел, так что – не волнуйтесь. – Чай, стужа у вас? – а в глазах тепло материнское, готовое согреть целый рыболовецкий поселок. И Егорова от взгляда этого понесло. Он никогда не был на севере, но что-то читал в юности. Был такой детский интерес к краям северным. И теперь вдруг всплыло в памяти все, что, казалось, давно позабыто. Он рассказывал о бесконечности снегов, о стадах оленей, о косяках красной рыбы и лежбищах котиков, о жизни местных людей, о традициях и праздниках, о жилище, о юколе и строганине... Вся палата слушала его, затаив дыхание. И врач слушала. Клара Алексеевна тихонько улыбалась, лёжа высоко на подушках. Егоров так увлекся своим рассказом, что забыл о том, что нужно предложить матери написать письмо сыну. Напомнила Ольга Сергеевна. – Письмо? Ох... Как Вас зовут? ... Не задержу ли Вас, Слава? – как будто обрадовалась мать-старушка. Она начала диктовать. "... Ты не думай сынок, я ведь не в обиде. Я все понимаю. Главное, чтоб ты счастлив был ... А дуб наш нынче так покрыло снегом. Смотрю на него и думаю – как у Саши моего на севере – снега .... Мурку соседи забрали, присмотрят. Жалко ее, скучать будет .... Я б тебе носки передала, купила трое – теплые, вязаные. Так ведь дома. А я вот в больнице... Ты береги себя, Сашенька, и домой возвращайся. Я уж все приготовила а твоему приезду, и одёжку, и пену для бритья. Приезжай скорее. А за меня не волнуйся, лучше мне. Выпишут скоро..." Следователь писал с каким-то упоением, ждал продолжения, подсказывал. Они закончили. – А подпись? – подсказала доктор. – А, да..., – и Егоров сунул старушке продиктованное ею письмо. Ольга Сергеевна лишь подняла брови. В коридоре спросила: – Вы же хотели протокол беседы подписать. – Да Бог с ним... , – он отстраненно махнул рукой, – Я вот все думаю: как у подобной матери мог случиться такой сын. Ведь не может быть, что нет в нем и частички ее. А? – В жизни всякое бывает. И в одной семье рождаются и воспитываются совсем разные дети, – ответила умудренная опытом врач. Следователь ушел, а Кларе Алексеевне с этого дня почти ежедневно передавали гостинцы. Что-то сдвинула эта беседа в сердце Вячеслава Егорова. Как будто получил он послание от матери своей, как будто прощала. И служебные, и личные заботы не могли отвлечь. Он все вспоминал пословицу: "Если даже на собственной ладони приготовить яичницу для матери, то всё равно будешь в долгу перед ней." Он держал руку на пульсе – следил теперь за судьбой далекого сбежавшего рецидивиста, звонил Ольге Сергеевне, интересовался здоровьем его старушки-матери, навещал ее изредка. И делал это уже не по службе, а просто – для себя делал. Шло время. Клара Алексеевна угасала. Уже перевели ее в отдельную палату, уже не могла она вставать. Она ждала Славу, он был ниточкой, соединяющей ее с сыном. Иногда она сомневалась... Не все стыковалось в рассказах друга сына, иногда, казалось, что он просто сочиняет. Неужто, и правда, ложь во спасение, – думала она порой. Но потом гнала от себя эти мысли. Так хотелось думать, что у Саши, и правда, все хорошо, так, как рассказывает Слава. И вот наступил день икс. День, когда Вячеслав выгрыз, вырвал, превзошел все препоны закона и самого себя. Он добился – ему разрешили телефонный разговор с задержанным при проведении оперативно-розыскных мероприятий. Александра задержали. Был он в бегах две недели. – Александр Петрович, Ваша мать при смерти. – Я знаю. Я почувствовал..., – голос с хрипотцой. Ещё бы – столько времени бегать по тундре. – Вы можете с ней поговорить? Я добьюсь... – Я... Я... Да, могу, – сказал осипшим голосом. – Но, учтите. Она, с Вашего посыла, считает Вас боцманом рыболовецкого судна. – Да, я в курсе, только... – Что? – Только мне все время кажется, что она догадывается, что никакой я не рыбак, – прохрипел Александр на том конце. – Догадывается? Да нет... Мне так не показалось. Ну, в любом случае не надо ее разочаровывать. В ближайшее время нам разрешат разговор. Ждите... И вот уже утром дня следующего Вячеславу не сиделось в ординаторской. Он прилетел сюда час назад, боясь пропустить связь. И теперь расхаживал по вестибюлю. Его позвала медсестра. Процедуры у больной закончились, можно было пойти к ней. – Ее бы уколоть, но мы ждём звонка, колоть не стали. Тяжело ей без укола, так что скорее бы... – Я понимаю, но... Учреждение особое, колония... Не больно покомандуешь. Я тоже жду. Вячеслав зашёл в палату. Клара Алексеевна лежала высоко на подушках, голова повернута набок, цвет лица слился с больничным бельем, щеки совсем ввалились. Голова повязана платком, сухие ломкие волосы слегка выбились. Старушка дышала с лёгким присвистом, чувствовалось, что ей тяжело. Было ясно – дело идёт к концу. Однако, голову к нему она повернула. Платок немного съехал и отчётливо обозначились скулы и впадины на висках. Она застенчиво посмотрела на него, и чуть пошевелила пальцами руки, как будто махнула. – Славочка, Вы? – Я...я... Это я, Слава. Не разговаривайте, Клара Алексеевна, берегите силы, – он поправил ее платок, заправил волосы и начал нести какую-то пургу – сочинял на ходу, как они с Сашкой на упряжке собак мчались сквозь тундру. Говорил, а она чуть улыбаясь уголком рта, слушала. Вячеслав замолкал порой, смотрел на безмолвствующий телефон и думал: а что если, и правда, она догадывается о местонахождении сына, а что, если правда, что она понимает сейчас, что он врёт, а что если случится какая-то мелочь, и что-то помешает сейчас связи с колонией... Что если... Но он опять врал с неимоверным упоением, врал, как писал. Говорил о том, что ухаживали они за одной нанайкой, а она дала им от ворот поворот, говорил о том, что Сашка выигрывал его в карты и обгонял на снегоходе. Он даже вздрогнул от звонка. Схватил, подскочил на ноги, отошёл к окну, боясь, что Клара Алексеевна услышит представление сотрудника тюрьмы, а потом метнулся назад и громко, так громко, что наверное услышали в соседних палатах, закричал в трубку: – Сашка! А, Сашка! Привет! А я тут как раз у матери твоей, рассказываю, как мы с тобой на снегоходах гоняли по тундре. Да..да... Даю ей трубку. "Даю" – было сказано риторически. Старушка уж ничего не могла держать. Слава поднес ей трубку к лицу. Она вся вытянулась, рот приоткрылся, и, казалось, она забыла о дыхании. Слава глянул на дверь. Где эти медики, когда они так нужны... – Клара Алексеевна, Вы дышите. Это Сашка... Саш, говори... Мать слушает. В трубке тяжёлый хриплый вдох... – Ну, здорово, мамка! Здорово! – сказал Александр, и Слава почувствовал, что, несмотря на напускную грубоватость, и Александр тоже почти не дышит, голос дрожит, – Мам, ты как? – Сса... Сашень..., – выдыхала Клара. – Я, мам, я. Ты прости, что вот так, что не приехал, прости. Я хотел. Я очень хотел, веришь? Но не смог. Прости... – Что ты...что ты... Саша. Все хорошо. Тут Слава. И я – хорошо..., – дался этот монолог Кларе Алексеевне с трудом, она уронила голову на подушку, задышала тяжело. И тогда заговорил Александр. Голос его с задушевной хрипотцой звучал успокаивающе. – Я помню, мам, как я у соседа по коммуналке пельмени украл и тебе притащил. Помнишь? Ты тогда горевала, что денег нет, переживала – чем кормить меня будешь. А потом пришла с кухни и слюни сглотнула – там запах, ууу. А я увидел. Ну, я тогда и спёр, помнишь? Ох, как долго ты меня отчитывала потом. Никак забыть не могла. – Сашенька, сынок, милый мой... Помню. – А помнишь, какая поговорка меня так злила, что я с пацанами даже дрался? – Да.. Карл у Клары украл....Помню. – Да... все доказывал, что моя Клара не крала кларнет. А ещё помню твой плащ светлый, удлиненный. Ох, и любил я его. Гордился, что мамка моя – самая красивая. А ты, и правда, красивая, мам. Друг мой сказал, что такой и осталась до сих пор. Завидует он, что мамка у меня такая. Мне все завидовали. Жаль, что не рядом я, прости... Он говорил и говорил. Егоров сидел наклонившись, держал телефон рядом с ухом матери, он заметил, как порозовели щеки у Клары Алексеевны. Голос ее сына, пересекая горы и реки, меридианы и горизонты, летел с далёкого холодного обледенелого севера, из бетоно-проволочных заиндевелых заграждений колонии прямо сюда – в сердце матери. Он, как газовая струя, пронизывал холодное пространство, согревая всё на своем пути ... И похоже те, кто должен был ограничить время разговора тоже согрелись. Согрелись и заслушались. Уже пришла медсестра с капельницей, а потом и Ольга Сергеевна. Клара Алексеевна слушала голос сына и тихо улыбалась, глядя в далёкое пространство. – ... Я вернусь, мам. Домой очень хочется. Ты только выздоравливай. Заживем. – Я жду тебя, Саша... – Да, я вернусь. Тут ведь тоже – не сахар. Недавно вихрь был, так у нас крыши у бараков снесло. Но восстановили, мам. У нас ребята тут хорошие. Дисциплина. Но морозы нынче лютые, я чуть щеку себе не отморозил. И охрип чуток, слышишь какой голос? Слышишь, мам? Клара Алексеевна так и улыбалась, глядя в пространство. Вячеслав даже не понял, почему Ольга Сергеевна взяла ее за шею, а медсестра закрыла ей глаза. Зачем? – Телефон, Вячеслав, – врач вывела его из оцепенения, – У Вас ещё включен телефон. Клара Алексеевна умерла, передайте сыну. Вячеслав медленно поднес телефон к уху. – Але, мам. Что-то со связью. Я тебя не слышу! Але..., – хрипела трубка. – Она умерла, – произнес в трубку Вячеслав как-то по инерции. – Что? – Александр, Ваша мама только что умерла. Она ... Она слушала Вас слушала, и... Я... Я и сам не заметил..., – Вячеслав ещё был потерян, никак не мог собраться. – Мама! Дайте ей трубку... Что Вы сказали? Умерла? – Примите мои соболезнования, – наконец Вячеслав взял себя в руки, – Александр, она улыбалась, слушая Вас. Значит, все не зря... – Что не зря? – он помолчал и добавил, – Мама ... – Да, Александр, Ваша мама только что скончалась. Видимо, сын никак не мог поверить. Он замолчал, а потом протянул: – Даа... Вы правы – не зря. Я должен Вас благодарить... Я никогда это не забуду... – У меня письмо Вам от матери. Я передам. Я обязательно передам... Их разговор прекратили. Следователь Егоров вышел из палаты. Надо было взять себя в руки. Но эти самые руки дрожали даже, когда он закурил на улице. Клара Алексеевна дождалась. Дождалась... – Прости меня, мама, – прошептали его губы, он думал о своей матери. Он прошел пару кварталов и набрал Ольгу Сергеевну. – Ольга Сергеевна, я насчёт похорон... Я займусь этим. В виду имейте... Вячеслав взглянул на занесённые снегом улицы, достал письмо Клары Алексеевны: "... Ты не думай сынок, я ведь не в обиде. Я все понимаю. Главное, чтоб ты счастлив был ... А дуб наш нынче так покрыло снегом. Смотрю на него и думаю – как у Саши моего на севере – снега ..." (Автор Рассеянный хореограф)

Я спрашиваю: «Что вы не идёте домой? » А они мне говорят: «Мы без мамы не пойдём. Нам идти некуда». Отец-то от них ушёл, а мама вот умерла. «Ваша мама теперь на небесах,— говорю.— Пойдёте ко мне жить?». Кивают. Ну, я и привёз их в монастырь. Буквально через пару месяцев к воротам подбросили новорожденную девочку в коробке от бананов. Мама родила её под Новый год, в коробку бросила и принесла к нам. Сколько она там лежала в мороз, не знаю. Я взял её в руки, она была холодной как камень. Совсем замёрзла. Мы скорее отвезли её в больницу. Все врачи говорили, что шансов нет. Но с Божией помощью девочку удалось спасти. Врачи сами дали ей фамилию Счастливая. А назвали мы её Катенька». Стёпку батюшка встретил в интернате для детей-инвалидов. Безрукий мальчишка выскочил вперёд и прочитал отцу Лонгину стихи собственного сочинения. Потом он ходил по пятам за священником с матушками, а когда тот собрался уезжать, Стёпа прижался лицом к рясе и попросил: «Заберите меня, пожалуйста, отсюда!». Батюшка заплакал и увёз Степу с собой. «Мы сначала думали: ну заберём 50. Потом — 100. Затем решили — и 150 ребятишек сумеем досмотреть, но… Они ж, бедные, так настрадались за свою ещё коротенькую жизнь, что сил нет у меня: знать, как им больно, и не забрать к себе! И когда их было уже 200, считал — ну это всё! Но как же «всё»?.. Теперь говорю, наверное, 300 будет». Приют принимает детей со всей страны, в том числе и инвалидов. Некоторые из детей болеют ДЦП, раком. Для 50 ВИЧ-инфицированных детей построили отдельный корпус. Благодаря стараниям батюшки в приюте появились и великолепные медицинские кабинеты, и самое современное оборудование. С 90-х годов Александр вместе с единомышленниками построили для детей спортзал, игровые комнаты, бассейн, вольер с павлинами и даже конюшню для пони. До сих пор не верите в светлых людей? Они среди нас. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

… Эмоции захлестнули Лику уже на улице. Она даже не помнила, как выскочила из дома. Слез не было, накрыло каким-то беспредельным отчаянием. А мама давно ее научила: если невыносимо, лежать нельзя ни в коем случае, нужно двигаться, чтобы стресс не засел в теле. «Обдумал он. Давно! Надо же! И молчал, га@д, в себе носил. Слова из него не вытянешь, партизан чер@тов, – мысли пролетали в голове со скоростью молнии. – Да я тоже устала от тебя за эти три года, выдохлась от роли легкой феи и безупречной подруги. Может, я не подарок небес, но неужели три года жизни не заслуживают чего-то более вразумительного, чем «у нас ничего не получится»? Ведь было же много хорошего! Мог бы объяснить, что за муха его укусила». Кипя негодованием, Анжелика почти бежала по улице, не видя ничего вокруг. Внезапно кто-то схватил ее за руку: – Девушка, выходите за меня замуж! Она охнула, перепугалась, и почти так же не глядя попыталась освободиться: – Вы больной? – Нет, нет, что вы – я совершенно здоров, – он отпустил ее, театрально поклонился и с пафосом продолжил: – Я влюбился в вас с первого взгляда и хочу прожить с вами всю жизнь! Перед ней стоял мужчина, одетый как жених из оперетты. Смокинг, накрахмаленный воротничок рубашки, галстук-бабочка, розочка петличке. Это было похоже на розыгрыш. Анжелика посмотрела по сторонам: – Нас снимает скрытая камера? – и тут же увидела бегущего к ним оператора. Стало смешно: – Куда улыбаться? – Что? – теперь уже оглянулся «жених». – А, нет, никакая не скрытая, этого парня я нанял снимать нашу свадьбу. Фотограф ждет около загса. И гости уже собрались. Ресторан заказан на 15.00. Лимузин, тамада, шампанское, свадебный торт – все как положено. Соглашайтесь! Анжелика ошарашенно смотрела на незнакомца: интересный парень, можно даже сказать красивый. Глаза только как у раненой собаки. Боли и отчаяния там было больше, чем у нее. – Вы с кем-то поспорили? Тренинг проходите? – Черт, да вы мне не верите! – душевная мука в глазах парня сменилась на какой-то безумный кураж. – Неужели я такой страшный? – Э-э-э, – Лика пыталась подобрать слова. – Нет, совсем не страшный, очень даже симпатичный, но… – Все! Симпатичный! Богатый! Какие «но»?! Вас, что, каждый день замуж зовут? Соглашайтесь! Лика вдруг подумала: «И правда! Может так и сбываются мечты? Я ведь три года ждала такого предложения, и вот оно! Пусть и понарошку!» Она еще раз заглянула в глаза «жениха», увидела там настоящую мольбу, ободряюще кивнула, давая понять, что согласна подыграть. Незнакомец тут же встал на колено, в ответ она сделала реверанс, положила руку ему ладонь: – Замуж так замуж! – с какой-то безумной решимостью добавила: – Я ваша навеки! Он благодарно ей улыбнулся, крепко стиснул ее руку, и они вместе побежали к загсу. … Там действительно были гости, фотограф, машины с ленточками и дорогие букеты. Церемония прошла в каком-то тумане. Жених взял у Лики паспорт – она всегда носила его в сумке, побежал внутрь. Сарафан на ней был самый обыденный, кто-то из гостей снял с плеч роскошный шелковый шарф. После росписи их задарили букетами, а потом шумной компанией они поехали кататься по городу, провели фотосессию в парке, все дурачились и хохотали как сумасшедшие. В пылу игры Анжелика даже маме позвонила. Прокричала: «Я замуж вышла!» – и тут же отключила телефон, чтобы не слышать ответную реакцию. Отрезвление пришло через несколько часов. Она сидела за столом, смотрела на чужих людей, которые во всю отплясывали на этой ненастоящей свадьбе. «Зачем я здесь? – застучало в висках. – Что за дурацкий спектакль? Подготовка к торжеству явно обошлась дорого, но отменить-то всегда можно». Анжелика посмотрела на новоиспеченного мужа. Он, судя по выражению лица, думал о том, что наделал. Поймав ее взгляд, снова все понял без слов: – Пойдем. Они поднялись в гостиничный люкс. Там все было готово для новобрачных. – Пора объясниться, – он показал ей на кресло. Лика присела, а муж заговорил. Конечно, он должен был жениться на другой. Они жили в одном дворе, встречались со школы, вместе поступили в институт, пошли работать. Рано стали жить в его квартире. Потом он открыл свою фирму, и она на удивление быстро пошла в гору. Он считал, что у них идеальные отношения – все делал для любимой по первому требованию, даже ссор не помнит. Вопрос о свадьбе не обсуждали, пока не нажали ее родители: мол, сколько можно жить просто так, давно пора оформить отношения, подумать о детях. Почему бы и не устроить праздник, порадовать родителей? Подали заявление. На подготовку к свадьбе денег не жалели. Он искал все лучшее, говорил, что этот день должен быть красивым и запоминающимся. – Да уж, этот день ты точно не забудешь никогда, – с горьким сарказмом произнесла Лика. Невеста позвонила за полчаса до регистрации: – Мне кажется, мы делаем большую ошибку. Ты ведь не хотел этой свадьбы. Давай не будем спешить, расстанемся на время, чтобы все еще раз взвесить. Конечно, он ничего не понял! Они вместе уже несколько лет! Взвешивать она собралась! А гости? В гневе заорал: – Если ты не приедешь, я женюсь на первой встречной. Любимая ответила равнодушно: – Наверное, так будет правильнее. Удачи тебе. ‒ Представляешь? Я все делал для нее, ни о ком даже не помышлял никогда, а тут, оказывается, замуж за меня выйти – это ошибка и ей нужно подумать. У меня в голове взрыв произошел: раз такое дело, действительно возьму и женюсь на ком угодно. Никто не смог остановить. Да я, прости, даже лица твоего не видел, не в себе был и все как в тумане… – Понимаю. У меня тоже с утра все пошло наперекосяк. Лика рассказала ему свою историю. Посмеялись. – Встретились, значит, два одиночества. Кстати, а как тебя зовут? – Анжелика. А тебя? – Игорь. Осипов Игорь. Так что ты теперь тоже Осипова! Ты прости меня, пожалуйста. Оформить развод мы можем в любой момент, хоть завтра. – Да ладно, не за что прощать, ты же не тащил меня силой, сама согласилась. И знаешь, это было даже… лестно. Далеко не каждая женщина может похвастаться тем, что кто-то влюбился в нее с первого взгляда и тут же повел в загс. – Но это ведь… – А всю правду рассказывать необязательно! – рассмеялась Анжелика. – И что мы теперь будем делать? – Не знаю. Давай знакомиться. Для начала пригласи меня куда-нибудь. – Например? – В ресторан ты меня уже сводил, спасибо большое, – тут они расхохотались. – Хм… Может, в кино? Последний ряд, места для поцелуев… – Ну ты и нахал! Не-е-ет, все будет как положено: первое свидание, потом второе, потом первый поцелуй и так дальше. И вообще, ты забыл – я замужняя женщина… Домой Анжелика пришла под утро. Рассказала все взволнованной маме. Та выслушала, вздохнула и вынесла вердикт: – Ну что ж, вышла замуж за первого встречного – так живи! … В загс Игорь с Анжеликой больше не ходили. А вот свадьбу – настоящую – все-таки сыграли. Через год. Автор: Сушкины истории

Бабушка отметила, что у внучки есть талант, и отдала ее в школу с художественным уклоном. Со временем Настя потихоньку успокоилась. Детская память не фиксирует печали надолго. К тому же она стала школьницей, у которых, как известно, забот полон рот. Плюс бабушка: она не давала внучке бездельничать. Как только у Насти появлялось свободное время, Зоя Семеновна просила девочку помочь по дому. Так что к десяти годам Настя уже умела вполне сносно убирать квартиру, могла приготовить простые блюда, прекрасно ориентировалась в магазинах, зная, как и на чем можно сэкономить. У бабушки с внучкой не было проблем: Настя хорошо училась, причем самостоятельно. Была аккуратной, покладистой и послушной. И очень ласковой. Соседки завидовали Зое Семеновне: – Повезло тебе с внучкой. Наши, словно ежики: ни приласкать, ни по голове погладить. Еще и нагрубят. А твоя ‒ ангелочек просто. Они и представить не могли, что плюс ко всему, девочка никогда не просит денег на свои личные нужды. Знает: лишних в доме нет. Но каждая бабушка была девочкой. Вот и Зоя Семеновна отлично понимала, что внучке нужны деньги на личные расходы. И она предложила Насте их заработать. – Бабуль, как я могу заработать? Я же маленькая. – А я старенькая. Но зарабатываю же. Смотри: носки вяжу. Людям продаю. И им радость, и нам польза. – Так я же не умею. – А я тебя научу, только попозже. У меня другая идея есть. Знакомая говорила, что в Доме Творчества постоянно работает выставка рукоделия. Если что-то покупают, деньги отдают мастеру. Так что – вперед. И Настя взялась за дело. Очень быстро научилась вязать крючком салфетки, коврики, игрушки и даже сумочки. Начала шить прихватки. И что удивительно: работы девочки раскупались очень быстро. Так что пусть и небольшие, но карманные деньги у Насти не переводились. Она даже предлагала бабушке ими поделиться, но Зоя Семеновна отказывалась: – Сама заработала – сама и трать. Только с толком, с пользой. И тебе хорошо, и нашему семейному бюджету помощь. Шли годы. Настя окончила школу, пошла работать на швейную фабрику. Через год поступила в университет на заочное отделение. Там она встретила своего будущего мужа. Два года молодые люди встречались, потом подали заявление в ЗАГС. Бабушке жених Насти очень понравился. Такой же, как внучка: добрый, заботливый, трудолюбивый. Как-то Зоя Семеновна сказала ему: – Береги, внучек, мою девочку. Никого у нее скоро не останется кроме тебя. Не сомневайся, Настя тебе будет хорошей женой. А мне бы правнука дождаться... И как в воду глядела: yмeрла через два месяца после того, как родился правнук Сережа. Настя назвала его в честь отца – сына любимой бабушки. Когда Зоя Семеновна первый раз взяла малыша на руки, даже всплакнула: – Глаза-то – дедовы... Последние дни бабушка все больше лежала, держала внучкину ладонь в своих мозолистых руках и нежно поглаживала. Ее глубокие синие глаза выражали столько любви, что, казалось, в комнате становилось светлее. – Спасибо, – тихо сказала бабушка и зaкрыла глаза... Через месяц после пoxoрон Настя с мужем поехали в бабушкину квартиру. Нужно было навести порядок, разобрать вещи. Там Настя наплакалась вволю. Каждая вещица, каждая чашка в доме напоминали детство, в котором она несмотря ни на что была счастлива рядом с единственным родным человеком – бабушкой. Муж достал с антресоли большую коробку, которую Настя никогда не видела. Открыв ее, она ахнула: здесь лежали вязаные салфетки, прихватки из лоскутков, прочие поделки, которые когда-то Настя относила в Дом Творчества. Получается: она относила, а бабушка покупала и приносила назад? – Зачем, бабушка? – произнесла Настя вслух. – Видимо Зоя Семеновна хотела, чтобы ты не расстраивалась и верила в свой талант, – предположил муж Насти, который был в курсе той истории. – Жалела меня... Вот и скупала мое рукоделие. А я в себя верила! И деньги зарабатывала. Самостоятельной себя чувствовала, взрослой. Ох, бабушка... Спасибо тебе...мамочка моя... Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

“Она сказала “согласна”, представляешь, па? ”,- не смог сдержать эмоций Толя. “Выходит, бате пора достать костюм из шкафа? Ох, и долго он ждал своего часа, Толенька”,- воскликнул Павел Анатольевич на том конце провода. “Пап, тут такое дело…Короче, мы решили собраться узким кругом, посидим где-нибудь с друзьями и разойдемся. Ты не переживай, после свадьбы познакомлю тебя с Машей”,- уверил Толя огорченного отца. Положив трубку, Анатолий выдохнул с облегчением. Толя искренне любил отца, но не хотел оказаться в неловкой ситуации из-за родителя, который ничего не смыслил в мишленовских ресторанах, никогда не бывал за границей и не мог поддержать разговор о криптовалюте. Настал долгожданный и волнительный день. Каково было удивление Анатолия, когда тамада объявил тост от родителя невесты. Сергей Ашотович вывел отца Толи в зал, поддерживая скромного и зажатого мужчину за локоть. “Я горжусь представить вам моего нового родственника, который пожертвовал здоровьем и молодостью, работая в шахтах, чтобы его сын ни в чем не знал отказа”.