Истории о животных🐾

Какой-то гений в Финляндии нанес светоотражающую краску на рога оленей, чтобы сделать животных заметнее в темное время суток и снизить риск ДТП, обеспечивая безопасность как для водителей, так и для самих животных. Как вам идея?

Михаил стоял посреди гостиной и вдыхал запах свежести, чистоты, новизны. Ремонт закончен. Три месяца пыли, грохота, рабочих с их вечным "щас сделаем", три месяца жизни в хаосе – всё позади. Белые стены. Глянцевый паркет, который отражает свет так, что хочется снять обувь и пройтись босиком. Новый диван. Новые шторы, которые Ирина выбирала целую вечность, сравнивая оттенки бежевого с какими-то непонятными названиями – "капучино", "слоновая кость", "топлёное молоко". - Идеально, – прошептал он вслух и улыбнулся. Ирина вернётся послезавтра. Представил её лицо, когда она войдёт в квартиру! Он уже видел эту картину: как она замрёт на пороге, как рука сама потянется ко рту от удивления, как глаза заблестят. Михаил достал телефон, сделал несколько фотографий. Отправил жене с подписью: "Готовься к сюрпризу". Она ответила почти мгновенно – серию восклицательных знаков и сердечек. Хорошо. Всё хорошо. Он как раз собирался налить себе кофе и устроиться на новеньком диване с книгой, когда телефон завибрировал. Сергей. – Миш, ты дома? – голос друга звучал как-то торопливо что ли. – Дома. А что? – Слушай, выручи. Мне кота на ночь пристроить надо. Срочно уезжаю, а оставить не с кем. Ну ты понимаешь. Михаил не понимал. – Серёга, ты о чём? Какой кот? – Да обычный кот! Рыжий. Симба зовут. Спокойный, никаких проблем. Корм привезу, лоток. Всё при нём. На одну ночь, клянусь! Завтра утром заберу. – Нет. – Миша. - Серёга, нет. У меня ремонт только закончился. Понимаешь? Только что. Ирина через два дня приезжает. – Даже не заметишь его! Миш, ну выручи. Я же никогда ни о чём не прошу. Это была неправда. Сергей все время о чём-то просил. То машину на выходные, то денег до зарплаты. Но он был другом. Старым другом. С института ещё. Михаил посмотрел на безупречную чистоту своей гостиной. Потом на часы. Потом снова на гостиную. – Одна ночь? – Одна! Честное слово. – И ты его завтра утром заберёшь? Обещаешь? – Да! Спасибо, брат. Я тебе должен. Михаил положил трубку и вздохнул. Одна ночь. Ну что может случиться за одну ночь? Сергей появился без пятнадцати час. Влетел в подъезд с огромной коробкой, из которой доносилось недовольное мяуканье. – Вот, держи. Корм тут, лоток тут, игрушки, – он тараторил, выгружая из пакетов какие-то банки, пакеты, мячики. – Миш, ты супер! Я побежал, такси ждёт. Дверь хлопнула. Сергея как не бывало. Михаил остался один на один с коробкой, из которой уже выглядывала рыжая морда с наглыми жёлтыми глазами. – Ну здравствуй, Симба, – попытался он изобразить дружелюбие. – Правила простые: ты тихонько сидишь, я тебя кормлю, утром тебя забирают. Всем хорошо, да? Кот молчал. Смотрел. Оценивал. Михаил осторожно открыл коробку. И в следующую секунду рыжий ураган вылетел наружу, пронёсся по коридору, запрыгнул на полку с обувью, сбросив две пары кроссовок, и исчез в гостиной. – Эй! Стой! Михаил ринулся следом. Картина, которую он увидел, не лезла ни в какие рамки. Кот носился по комнате как угорелый. Запрыгнул на стол – ваза с фруктами полетела на пол. Яблоки покатились во все стороны. Один апельсин укатился под диван. – Симба! Немедленно прекрати! Но Симба явно не собирался прекращать. Он уже висел на новых шторах, карабкаясь вверх, будто покорял Эверест. – Нет-нет-нет! – Михаил метнулся к окну. Штора затрещала. Одно кольцо сорвалось с карниза. Кот спрыгнул, пробежался по подоконнику, зацепил горшок с цветком – тот качнулся, но устоял. Небольшое чудо - Всё, хватит! – Михаил попытался схватить рыжего хулигана, но тот увернулся, проскочил между ног и помчался на кухню. Там началось новое представление. Кот запрыгнул на стол. На столе стояли подарочные коробки – Михаил купил Ирине новый сервиз, красивый, дорогой. – Не смей! Поздно. Симба уже стоял на верхней коробке, балансируя. Коробки качнулись. Поехали. Рухнули на пол с оглушительным грохотом. Михаил замер. Закрыл глаза. Досчитал до десяти. Потом до двадцати. Открыл глаза – кот сидел на холодильнике и методично вылизывал лапу, будто ничего не произошло. – Ты... ты... Слов не хватало. Следующие два часа превратились в какой-то абсурдный цирк. Михаил гонялся за котом по всей квартире. Убирал разбросанные вещи. Вытирал следы лап с пола – Симба умудрился найти и перевернуть миску с водой. Вода растеклась по паркету. – Это же дерево! – причитал Михаил, судорожно вытирая лужу тряпкой. Кот наблюдал с дивана. Спокойно. Невозмутимо. Как будто говорил: "А что такого?" К вечеру Михаил выдохся. Квартира выглядела не катастрофично, но и не идеально. Он собрал основное, расставил по местам, спрятал разбитые тарелки от сервиза. Симба угомонился. Свернулся калачиком на диване и задремал. – Слава богу, – выдохнул Михаил и побрёл в спальню. Утро оказалось хуже ночи. Михаил проснулся от какого-то грохота на кухне. Вскочил, побежал – и обомлел. Симба устроил на кухне настоящий погром. Умудрился открыть шкаф, вытащить пакет с крупой. Гречка рассыпалась по всему полу. Кот сидел посреди этого безобразия и невинно смотрел большими глазами. – Я тебя убью! – прорычал Михаил. – И хозяина твоего тоже убью! Телефон зазвонил. Ирина. Сердце ухнуло вниз. – Солнце, у меня новость! – голос жены звучал радостно. Слишком радостно. – Поездку сократили! Я сегодня возвращаюсь. Через час уже буду дома. Соскучилась жутко! Мир вокруг Михаила закачался. – Ч-через час? – Ага! Уже в такси села. Не терпится увидеть нашу красоту! Целую! Гудки. Михаил медленно опустил телефон. Посмотрел на разгром вокруг. На кота, который продолжал рассыпать гречку лапой. На часы. У него есть час, чтобы привести всё в порядок и... И куда деть кота?! Паника накрыла волной. Мысли скакали. Сергей не отвечает. Звонил трижды – всё впустую. Отдать соседям? В час дня? С какими словами? Михаил схватил веник, начал лихорадочно убирать гречку. Симба воспринял это как игру и попытался поймать метёлку. – Отстань! Пятьдесят минут. Он убрал кухню. Пробежался по комнатам – вроде терпимо. Только кот. Куда спрятать кота?! Взгляд упал на платяной шкаф в спальне. – Прости, друг, – Михаил схватил Симбу, запихнул в коробку, коробку – в шкаф. – Потерпи немного. Совсем чуть-чуть. Должен же хозяин скоро за тобой приехать. Закрыл дверцу. Тишина. Михаил выдохнул и побежал открывать окна – проветрить. В дверь позвонили ровно через три минуты. Ирина ворвалась в квартиру как весенний ветер – с чемоданом, сумками, улыбкой до ушей. – Мишаня! – она бросилась к нему, обняла, расцеловала. – Боже, как я соскучилась! Дай посмотрю на тебя. Ты похудел? Не спал нормально? - Всё нормально, – Михаил попытался изобразить спокойствие, хотя сердце колотилось как бешеное. – Просто ремонт, волнений много было. – Ну покажи же! – Ирина уже стягивала куртку, скидывала туфли. – Я так ждала этого момента! Она прошлась по квартире, и Михаил видел, как загорались её глаза. Гостиная, кухня, ванная – везде восторженные ахи и вскрики. – Мишенька, это просто... это волшебство! – она обернулась к нему, и в глазах блестели слёзы счастья. – Ты молодец. Ты просто супергерой! Михаил улыбнулся. Расслабился. Может, всё обойдётся? Симба сидит тихо, Сергей вот-вот приедет, Ирина довольна. – Только вот что странно, – Ирина остановилась посреди гостиной, оглядываясь. – Тут как-то пахнет необычно. Животным что ли? Михаил замер. – Животным? – голос предательски дрогнул. – Да нет, что ты. Может, от рабочих, они все время курили на лестнице. – Хм, – Ирина принюхалась ещё раз. – Может, и правда. Она прошла в спальню. Михаил следовал за ней, как на эшафот. Каждый шаг давался с трудом. – О, и здесь красиво! – Ирина крутилась перед зеркалом. – Новые обои просто шикарные, я правильно выбрала цвет. И шкаф как новенький блестит! Ты его полировал? - Угу, – выдавил Михаил. Из шкафа донеслось тихое царапанье. Ирина насторожилась. – Это что? – Что – это? – Михаил сделал невинное лицо. Получилось, наверное, как у провинившегося школьника. – Звук. Из шкафа. – Ирина подошла ближе. – Там кто? – Да никого там нет! – слишком громко воскликнул Михаил. – Это старые трубы. Сантехник говорил, что они поскрипывают иногда. – Трубы в шкафу? – Ну, за шкафом. В стене. Ирина смотрела на него так, как смотрят на человека, который явно что-то скрывает. И скрывает плохо. – Миша, – голос её стал подозрительным. – У тебя всё в порядке? Ты какой-то нервный. – Я? Нервный? – Михаил попытался рассмеяться, но вышло что-то среднее между смехом и кашлем. – Просто устал. Ремонт, знаешь ли. Царапанье повторилось. Громче. Потом раздалось отчётливое: «Мя-я-я-ау!» Ирина побледнела. – У тебя в шкафу кошка? – спросила вдруг жена. Михаил не ожидал такого поворота. – Ты что? – он попятился, загораживая собой дверцу. – Никого там нет. Одежда. Обувь. Коробки всякие. – Там кто-то мяукнул! – Показалось! – Михаил уже отступал к шкафу спиной. – У тебя в самолёте голова разболелась, усталость.. – Михаил Петрович! – так она обращалась к нему, только когда была по-настоящему серьёзна. – Отойди от шкафа. Немедленно. – Ирочка, солнышко. – Сейчас же! Они стояли друг перед другом. Михаил загораживал дверцу шкафа всем телом. Ирина смотрела на него с таким выражением лица, что становилось ясно – война неизбежна. – Я всё понимаю, – медленно проговорила она. – Я две недели в командировке. Ты тут один. Мало ли что. – Что?! – не понял Михаил. – У тебя там женщина? – Какая женщина?! – А кто там мяукает? – Ирина скрестила руки на груди. – Может, у неё такое хобби? Читала я про это в интернете. Квадроберы всякие. – Ира, ты о чём?! - Тогда открывай шкаф! – Там кот! Повисла тишина. Ирина медленно разжала руки. – Кот? – Да! Кот! Рыжий, наглый, всё перевернул, гречку рассыпал, штору порвал. – Откуда кот? – Сергей привёз. На ночь. Вчера. Я не мог отказать, понимаешь? А сегодня утром ты позвонила, и я не знал, куда его деть, времени не было, вот и засунул в шкаф. Слова сыпались как из рога изобилия. Михаил тараторил, объяснял, размахивал руками. Ирина слушала. Лицо её было непроницаемым. Потом она сделала шаг вперёд. Подошла к шкафу. Распахнула дверцу. Симба сидел в коробке и смотрел на них с королевским достоинством. Как будто говорил: «Ну наконец-то! Освободили узника совести!» Ирина вытащила коробку. Присела на корточки. Заглянула коту в глаза. – Привет, рыжик, – тихо сказала она. Симба потянулся, зевнул, показав все зубы, и замурлыкал. Михаил ждал взрыва. Что кот снова рванет разносить квартиру дальше. Ирина подняла глаза на мужа – и улыбнулась. – Знаешь, а он милый. – Что? – Кот. Милый. И рыжие коты приносят счастье. Я в командировке как раз об этом думала – может, нам завести кого-нибудь? Собаку или кошку? Дом какой-то пустой без живности. Михаил почувствовал, что земля уходит из-под ног. Но в хорошем смысле. – Ты серьёзно? – Совершенно, – Ирина вытащила Симбу из коробки, прижала к себе. Кот мурлыкал как трактор. – Когда Сергей заберёт? Телефон Михаила ожил. Сообщение от Сергея. «Миш, извини. Совсем забыл сказать. Уезжаю в Германию. Надолго. Симба – твой. Он тебя любит, я знаю. Спасибо, братан!» Михаил показал сообщение жене. Ирина прочитала. Подняла брови. Посмотрела на кота. На мужа. И расхохоталась. – Ну, Мишаня, поздравляю. У нас прибавление в семействе! Михаил опустился на кровать. Просто сел и уставился в одну точку. – Это всё подстроено, – медленно проговорил он. – Серёга специально. Он знал, что ты хотела животное. Он же с тобой в соцсетях общается! Ирина, сидевшая на полу и почёсывавшая Симбе пузо, кивнула: – Знал. Я ему как-то написала, что мечтаю о рыжем коте. Ещё в прошлом году. – И вы меня разыграли?! – Нет! – Ирина подняла глаза. – Я правда ничего не знала. Это Серёжка сам придумал. Авантюрист он, всегда был. Михаил хотел возмутиться. Разозлиться. Но когда посмотрел на жену, сидящую на полу со счастливой улыбкой, на кота, который мурлыкал как безумный, растекаясь у неё на коленях. Гнев испарился. – Ладно, – выдохнул он. – Пусть остаётся. – Правда?! – Ирина вскочила, Симба возмущённо мяукнул от того, что его потревожили. – Мишенька, ты лучший! Она бросилась к нему, обняла так крепко, что дыхание сперло. – Только обещай, – пробормотал Михаил ей в макушку, – что он больше не будет висеть на шторах. – Обещаю. Мы купим ему когтеточку. Высокую. С домиком наверху. – И игрушки? - Миллион игрушек! – И он не будет рассыпать гречку? – Не будет, – Ирина рассмеялась. – Я прослежу. Вечером они сидели на диване втроём. Ирина листала каталог с кошачьими принадлежностями, Михаил обнимал её за плечи, а Симба устроился между ними, свернувшись калачиком. – Знаешь, – задумчиво сказала Ирина, – а ведь этот ремонт был нужен не только квартире. – Ты о чем? – Нам. Нам он был нужен. – Она повернулась к мужу. – Последние годы мы так закрутились работа, дела, суета. А тут появился этот рыжий хулиган. И как-то сразу теплее стало. Дом ожил. Михаил посмотрел на Симбу. Тот приоткрыл один глаз, посмотрел в ответ и снова закрыл, продолжая мурлыкать. – Может, ты и права, – улыбнулся он. – Может, нам действительно его не хватало. За окном падал снег. В квартире горел свет. Пахло свежим кофе и чем-то домашним, уютным. А на новом диване, который пережил за двое суток целое нашествие рыжего урагана, сидела семья. Которая стала чуть больше. И намного счастливее. __ Ирина Чижова

Спасение Зима уже, печку приходится топить не раз в день, и она трещит поленьями, гудит печным жаром в трубе,и притягивает к себе теплом. А в доме тепло и уютно . Кот Рыжик сидит возле неë, и ждëт, покуда глазки сомлеют и так будет сладко вытянуться на этом стуле. И только так это он себе запланировал, как услышал храп. Бабка Зина в чëм была, так и улеглась на топчане. Рыжик хотел было продолжить свою кошачью медитацию, как полешко, что горело в печи щëлкнуло и искорка попала ему на лапку. От страха, и от боли, у кота пропало желание не только спать, но и сидеть на стуле. - Ах вы мышкины кошки- подумал кот- спасать однако надо и себя и дом. Он в своëм кошачьем уме, представлял, как в том стихотворении, как там- тили бом, загорелся кошкин дом... И он так ясно себе представил, и огонь и языки его, которые начнут его подкусывать, потом любимую бабку Зину, а потом и до деда дойдут который мирно спит на кухне. -Ах вы, кошкины мышки- мыслил кот- это как же мне их всех будить то. А дрова стреляли искрами, падали на железную предпечину и тухли на ней. - Мяу- тихо мяукнул кот- Мяуу- громче мяукнул он же. Потом подойдя к двери, он стал выговаривать деду, на своëм кошачьем языке, что мол- Спасай дом то, а то бабка спит, дрова стреляют, а я один не в силах значит вести борьбу с надвигающейся бедой. И так он вошëл в кураж, так громко стал умолять деда срочно значит просыпаться и спасать всех и вся. Как вдруг, дверь открылась и дед показался в дверном проëме- Шумим значит-шутки прибаутки-начал было дед, как увидел яркое свечение которое играло на лежащей бабке пламенем идущим из печи- Спит значит- моя ты королева, кот значит волнуется, я проснулся, весь на взводе значит, а она... Он хотел было разбудить бабку, и вставить ей по первое число. Как свет осветил еë морщинки, седые волосы, выбившиеся из под платка. И он, закрыв дверцу печи, тихо цыкнул коту- молчать, за бдение утром рыбку дам, а сейчас спать. Всем спать. Он забрался на тëплую печку и шепнул коту- Иди ко мне, и спасибо за службу. __ Осинцева Наталья

...«Это за мной». Кот, который забирает хозяйку с работы, потому что однажды она забрала его с улицы... Почти семь вечера. Я подхожу к небольшому магазинчику в одном из спальных районов и замечаю у входа кота. Открываю дверь — он поворачивает мордочку в сторону торгового зала и с таким выразительным видом выдаёт: «Мяв?!», будто спрашивает разрешения. Но внутрь так и не заходит. Сначала кажется — обычный дворовый кот. Но что-то в его поведении настораживает: сидит уверенно, не суетится, словно ждёт. Я обращаюсь к продавщице: — У вас тут кот на пороге сидит. Она спокойно отвечает: — Это за мной. Любопытство берёт верх, мы разговорились. Оказалось, этот кот каждый раз приходит провожать хозяйку с работы. Живут они недалеко от магазина — по человеческим меркам, а вот для кошачьих лап путь немалый. Каждый вечер, когда у женщины заканчивается смена (работает она два через два, с десяти утра до семи вечера), коту приходится бежать по тёмной улице около двухсот метров. Ночь, фонари редкие, страшно, но он идёт — иначе не может. Хозяйка уже на пенсии, но решила немного подработать. Муж тоже пенсионер, здоровье подводит, ноги плохо ходят. Сама она вовсе не рада тому, что кот встречает её после работы, но как только приближается время окончания смены, Тихон дома начинает требовать, чтобы его выпустили на улицу. Муж пытался не открывать дверь, но это бесполезно. Кот закатывает настоящую истерику: громко орёт, царапает дверь когтями. Этот ритуал для него обязателен — прийти к семи часам к магазину и увести хозяйку домой. Возможно, он уверен, что на улице ей угрожает опасность, а может боится, что она заблудится. Кто знает, как устроена кошачья логика. Кот ещё молодой, зовут его Тихон, по-домашнему — Тишка. Хозяйка подобрала его совсем недавно, несколько месяцев назад. Однажды вечером увидела возле мусорных баков худого, жалкого котёнка. Забрала домой, отмыла, откормила, выходила. И что особенно примечательно — гулять он не любит. Совсем. Просто так на улицу не просится. Выходит из дома исключительно ради хозяйки. Видимо, улица ему хорошо знакома с детства и ничего хорошего он от неё не ждёт. Возможно, поэтому и считает своим долгом сопровождать женщину, оберегая её. Судя по прошлому, ему там пришлось нелегко. — А если вы задерживаетесь на работе, как он реагирует? — спрашиваю я. — Очень плохо, — улыбается хозяйка. — Поздних покупателей буквально подгоняет. А однажды начальник решил устроить ревизию после смены, так Тихон целый час изводил его своим мяуканьем. С тех пор меня больше не задерживают. Последние слова она произносит, уже звеня ключами. Кот, увидев, что мы выходим из магазина, сразу оживляется: хвост торчком, взгляд устремлен в сторону дома. Ещё один рабочий день завершен, хозяйка успешно забрана с работы и теперь точно будет доставлена домой целой и невредимой. Вот такая тихая, но очень трогательная кошачья забота... Мы и наши питомцы

ШАНС Ольга Петровна увидела эту коробку еще утром. Серая, мокрая, какая-то сиротливая — валялась у подъезда, никому не нужная. Люди обходили стороной. Кто-то даже пнул ногой. «Опять мусор не донесли», — подумала она, спеша в магазин. А потом шла обратно домой с тяжелыми сумками — картошка, морковка, что там еще Кристина в список записала. Голова болела от бесконечных упреков невестки: «Ольга Петровна, вы опять соль не ту купили!» Да разве поймешь, какая соль нужна? Морская, йодированная, экстра. В их время была одна соль — и хватало! Коробка все так же лежала у подъезда. Только теперь было слышно, как тихонько скребется что-то внутри. — Мамочки мои. Ольга Петровна осторожно приподняла картонный клапан. И сердце ёкнуло — два огромных глаза смотрели на нее с такой мольбой! Котенок. Совсем кроха, весь мокрый, дрожит как осиновый лист. — Ну ты и попал, малыш. Руки сами собой потянулись к пушистому комочку. Такой легонький, теплый. А глазки — будто весь мир в них отражается. И страх, и надежда одновременно. «Кристина убьет», — пронеслось в голове. Но разве можно оставить? На улице октябрь, холодина собачья. К вечеру замерзнет насмерть. Ольга Петровна прижала котенка к груди и поднялась в квартиру. Ключи дрожали в руках — не от холода, от волнения. — Я дома! — крикнула, стараясь говорить как можно тише. Но Кристина тут же выскочила из кухни. — Ольга Петровна, что это у вас там? — Да так, котеночек маленький. — Что?! — голос невестки взлетел до потолка. — Вы притащили в дом, где маленький ребенок, какого-то блохастого зверя?! — Кристиночка, он совсем малюсенький. — Нет! Ни в коем случае! — Кристина замахала руками, будто отгоняла мух. — У нас же ребенок! Немедленно уносите туда, где взяли! Котенок жалобно мяукнул, и Ольга Петровна почувствовала, как что-то защемило в груди. Неужели выбросить обратно? На верную смерть? — Хотя бы до утра. — Ни за что! — рявкнула Кристина. — Баба Оля... а можно посмотреть на котика? — трехлетний Сережка выглянул из-за двери, глаза любопытные. Кристина побледнела, увидев, как сын тянется к котенку. — Сережа, немедленно в комнату! — голос дрожал от ярости. — Ольга Петровна, как вы посмели?! Но мальчик не слушался. Впервые за долгое время на его лице появилось настоящее любопытство. Обычно он молчал, играл один, будто отстраненный какой-то. А тут. — Киса маленькая, — прошептал Сережка и протянул ручку. Котенок осторожно понюхал детские пальчики и мяукнул. Едва слышно, но Ольга Петровна это услышала. И сердце екнуло от нежности. — Все! Хватит этого цирка! — Кристина подошла к свекрови вплотную. — Вы специально это делаете! Нарушаете все наши договоренности! — Какие договоренности? — опешила Ольга Петровна. — А то вы не помните! Когда переезжали к нам, обещали не устраивать самоуправство! А теперь что? Притаскиваете бездомных животных без спроса! Голос становился все громче, истеричнее. Котенок испуганно прижался к Ольге Петровне, а Сережка отступил к стенке. — Кристина, ты чего орешь? — в прихожую вышел Андрей. Усталый, помятый после работы. — Что случилось? — Спроси у своей мамочки! Она решила превратить нашу квартиру в зоопарк! Андрей посмотрел на котенка в руках у ма тери. Маленький, беззащитный. И на сына, который прятался за дверным косяком, но глаз не сводил с пушистого комочка. — Мам, ну зачем? — устало протянул он. — Ты же знаешь, как Кристина относится к этому. — Андрей! — свекровь развернулась к сыну. — Он замерзал! На улице! Я не могла просто пройти мимо! — Могли! — рявкнула Кристина. — Еще как могли! Это ваш выбор — спасать всех подряд! А расхлебывать потом мне! — А что тебе расхлебывать-то? — А все! Убирать за ним, кормить, ветеринарам платить! Плюс Сережка — он же весь исцарапается, заразится чем-нибудь! У меня и так нервы на пределе! Голос сорвался. Кристина отвернулась, но Ольга Петровна успела заметить — глаза полные слез. «Господи, да что с ней?» — подумала свекровь. А Кристина продолжала: — Знаете что? Если этот зверь останется — я забираю Сережку и уезжаем к моей маме! Навсегда! Повисла тишина. Даже котенок перестал мурлыкать. Андрей метался взглядом между женой и матерью. Сережка выглянул из-за двери — большие глаза полные непонимания. — Кристин, может, не надо так сразу? — осторожно начал муж. — Давайте обсудим. — Обсуждать! — взвилась жена. — Либо кот, либо мы! Ольга Петровна смотрела на невестку и вдруг поняла — дело не в котенке. Что-то другое. Что-то глубже. — Хорошо, — тихо сказала она. — Завтра утром отнесу в приют. Кристина дернулась, будто не ожидала такой быстрой капитуляции. — И не вздумайте его сегодня по квартире пускать! Пусть сидит в ванной! — Баба Оля, — тихонько позвал Сережка. — А можно я киске покажу свои игрушки? Ольга Петровна посмотрела на внука. Впервые за месяцы он сам что-то просил. Обычно молчал, играл один в углу. — Конечно, солнышко. — Нет! — рявкнула Кристина. — Никаких игрушек! Сережа, марш спать! Мальчик сжался, как цветочек под дождем. И пошел в свою комнату, оглядываясь на котенка. Ольга Петровна устроила малыша в ванной — положила полотенце, принесла мисочку с молоком. Котенок пил жадно, урча от удовольствия. — Вот и ладушки, — шептала она, поглаживая мокрую шерстку. — Поешь, согрейся. А за стенкой слышались приглушенные голоса. Андрей что-то говорил жене, успокаивал. Кристина всхлипывала. «Что же с ней такое?» — мучилась Ольга Петровна. Помнила, какой Кристина была раньше. Веселая, добрая. А после рождения Сережки как подменили. Нервная, злая, ко всему придирается. Вечером, когда уже все спали, тихонько прокралась в ванную — проверить котенка. А он уже подсох, пушистый такой стал, серенький в полосочку. Мурлыкал во сне. И вдруг услышала шорох. Обернулась — Сережка стоит в дверях. В пижамке, босиком. — Сережа! Ты что не спишь? — Киску проведать, — серьезно ответил внук. — Можно? Ольга Петровна растаяла. Присела рядом с мальчиком, взяла котенка на руки. — Смотри, как он тебе обрадовался! Котенок потянулся к ребенку, мурлыча. Сережка осторожно погладил маленькую головку. — Он добрый? — Очень добрый. Среди ночи Ольга Петровна проснулась от плача. Сначала подумала — соседский ребенок. Но нет - Сережка! Вскочила, накинула халат. В детской горел ночник, и она сразу увидела — внук ворочается в кроватке, хнычет во сне. Лоб горячий, щеки пылают. — Сереженька, что с тобой? Мальчик открыл глаза — мутные, тяжелые. Попытался что-то сказать, но голос хриплый. — Мамочки мои, — Ольга Петровна приложила ладонь ко лбу. — Да у тебя жар! Побежала будить родителей. Кристина вскочила с кровати, будто пружина сработала. — Что? Что случилось? — Сережка заболел! Температура высокая! Кристина понеслась в детскую. Ольга Петровна — следом. Андрей тер глаза, пытаясь проснуться. — Солнышко мое, — Кристина прижала сына к себе. — Где болит? — Горлышко, — прошептал Сережка. — И голова. Градусник показал 39,2. Кристина побледнела до синевы. — Скорую! Немедленно скорую! — Кристин, успокойся, — Андрей взял жену за плечи. — Давай сначала жаропонижающее дадим. — Нет! Что если это менингит?! Или пневмония?! — голос срывался в истерику. — Из-за этого проклятого кота! Я же говорила! Ольга Петровна сжалась. «Неужели правда из-за котенка?» Дали Сереже сироп, растерли водкой. Температура немного спала, но мальчик был вялый, капризный. Скорая приехала быстро — в три ночи город пустой. — Обычная простуда, — сказал врач после осмотра. — Вирусная инфекция. Много пить, постельный режим. Если завтра температура не спадет — к педиатру. Кристина не успокаивалась: — А животные? Могут ли они быть переносчиками? — Какие животные? — Кот! У нас в доме кот! Врач пожал плечами: — Вряд ли. Обычно дети подхватывают вирусы в садике, на площадке... После отъезда скорой Кристина устроила настоящий скандал: — Все! Завтра же выбрасываете эту заразу! Видите, что натворили?! Ольга Петровна молчала. Сидела у кроватки внука, меняла компрессы. Сердце сжималось от вины — а вдруг и правда из-за котенка? Андрей попытался увести жену в спальню, но она вырывалась: — Нет! Я буду сидеть с сыном! Мало ли что! Села в кресло напротив кроватки. Глаза красные, руки дрожат. Ольга Петровна смотрела на невестку и понимала — дело не в коте. Что-то с ней самой происходит. — Кристиночка, иди поспи. Я побуду. — Не надо! — взвилась та. — Я сама! Мать я ему или кто?! К утру Сережке стало лучше. Температура спала, он даже попросил попить. Кристина дремала в кресле, измученная бессонной ночью. И тут произошло то, что изменило все. Ольга Петровна пошла проверить котенка в ванной. Открыла дверь — а его там нет! Обыскала всю квартиру. Нигде! «Неужели убежал?» — запаниковала свекровь. А потом услышала тихое мурлыканье из детской. Заглянула — и обомлела. Котенок сидел на полу рядом с кроваткой Сережки. Просто сидел и смотрел на спящего мальчика. Как часовой на посту. — Ты как сюда попал, хитрец? — прошептала Ольга Петровна. Видимо, выскочил незаметно. Хотела взять котенка на руки, но он не дался. Мягко, но настойчиво вырвался и снова сел у кроватки. Будто охранял. Кристина проснулась от шороха. Открыла глаза — и застыла. — Что он здесь делает? — Не знаю, — честно ответила свекровь. — Сам пришел. — Выгоните его! Немедленно! Но Ольга Петровна вдруг заметила — Сережка проснулся. Повернул головку, увидел котенка. И... улыбнулся! Впервые за долгое время! — Киса, — слабо прошептал мальчик. Протянул ручку. Котенок осторожно подошел, ткнулся мордочкой в детскую ладошку. Замурлыкал так громко, что стало слышно по всей комнате. Кристина смотрела на эту картину и заплакала. Тихо, безнадежно. — Кристиночка, что с тобой? — Ольга Петровна подошла к невестке. — Ну скажи же! — Я плохая мать, — всхлипнула та. — Все время боюсь, что с ним что-то случится. Не сплю по ночам, прислушиваюсь. А он такой замкнутый. Может, я что-то не так делаю? — Золотце ты мое. — После родов у меня была депрессия. Я боялась к нему подходить. И потом страх остался. Что если я не справлюсь? Что если он заболеет? Умрет? И все из-за меня? Ольга Петровна обняла невестку. Такая несчастная, напуганная. — А тут вы котенка принесли, — продолжала Кристина сквозь слезы. — И я подумала — еще одна ответственность! Еще один способ что-то испортить! На кроватке Сережка тихонько гладил котенка. Тот мурлыкал и жмурился от удовольствия. Мальчик смеялся — тихо, радостно. — Смотри, — прошептала Ольга Петровна. — Смотри, как он счастлив. Кристина подняла глаза. Увидела сына — смеющегося. И что-то растаяло в ее груди. Медленно встала, подошла к кроватке. Присела рядом. — Привет, малыш, — тихо сказала она котенку. Тот повернул мордочку, посмотрел доверчиво. И осторожно потянулся к ней. Кристина замерла. А потом взяла котенка на руки. Теплый, мягкий. Замурлыкал. И странно — страх отступил. Впервые за долгое время она почувствовала покой. — Как его назовем? — спросил Сережка на следующий день. Температуры не было. Мальчик сидел на полу, играл с котенком веревочкой. Смеялся, когда тот кувыркался, пытаясь поймать. Кристина смотрела на сына и не могла налюбоваться. Такой живой стал! — А как ты хочешь? — присела она рядом. — Шанс! — не раздумывая ответил Сережка. — Потому что баба Оля сказала — мы дали ему шанс! Ольга Петровна, мывшая посуду на кухне, остановилась. Услышала. «Шанс. А может, это нам всем дали шанс?» Вечером, когда Сережка уснул, а котенок свернулся калачиком у его ног, женщины сидели на кухне за чаем. — Ольга Петровна, — Кристина мяла в руках салфетку. — Простите меня. За все. — Да о чем ты, милая. — Я понимаю — была невыносимой. Срывалась на вас, на Андрее. А вы терпели. — Мы все терпели. Друг друга. — Ольга Петровна накрыла руку невестки своей. — Но теперь может, попробуем просто жить? Кристина кивнула. — Знаете, я боялась, что не справлюсь. И я думала — я плохая мать. — Ты замечательная мать. Просто устала. Мы все устали. — А этот котенок, — Кристина улыбнулась. — Будто ключик какой-то. Сережка ожил! Вы видели? Он сегодня целый час мне про котенка рассказывал! Показывал как он играет! Через месяц в квартире царила другая атмосфера. Сережка болтал без умолку, водил котенка на поводке по коридору, строил ему домики из подушек. Кристина больше не дергалась от каждого звука. Ольга Петровна не ходила на цыпочках. А Шанс стал полноправным членом семьи. Серый, пушистый, с белой грудкой. Спал с Сережкой, встречал всех с работы, мурлыкал по вечерам, когда семья собиралась у телевизора. — Странно, — сказал как-то Андрей. — Одно маленькое существо — и все изменилось. Шанс поднял мордочку от миски с молоком, посмотрел на людей зелеными глазами и замурлыкал. __ Котофеня

Год назад наш кот пропал. Я довольно быстро смирился с мыслью, что мы его больше не увидим. Моя жена — нет. Это её сломало. Чтобы выдержать тишину в доме, она научилась вязать. Не ради удовольствия — просто чтобы занять руки, когда боль становилась слишком тяжёлой. Ночь за ночью она вязала маленькие яркие шапочки и мягкие пледы для животных, оставляя в каждом стежке свою тоску. Потому что пустой дом болел сильнее слёз. Со временем это превратилось в дело — она начала делать аксессуары для питомцев на заказ. Это дало ей опору. Что-то кроме миски с едой, которую мы так и не смогли убрать. На прошлой неделе мы поехали отвезти очередной заказ. И я увидел худого, потрёпанного полосатого кота, мелькнувшего между домами. Я почти проехал дальше. Но всё же позвал его по имени. Он остановился. Посмотрел. И побежал к нам, громко мяукая, почти плача. В тот момент я понял — это он. Спустя год. Не дома, но всё ещё наш. Жена расплакалась, прижимая его к себе. Мы ничего не объясняли. Просто сели в машину и повезли нашего кота домой. Теперь он не отходит от нас ни на шаг. Ходит следом, смотрит внимательно, будто боится снова нас потерять. Она надела на него одну из своих шапочек для фото. Он выглядит крайне несчастным. И это не имеет значения. Главное — он дома.

На кухне что-то взорвалось. Меня со старшим котом сдуло с дивана. Из кабинета вылетел муж. Мы втроем ломанулись в дверь кухни, а в ноги нам бросился младший кот с криком "Оно само! Оно само!" Оседала пыль. На полу валялись черепки любимой жабы. Здоровенную лягуху лет пятнадцать назад мне подарила душевная девушка Лена. Сказала, к деньгам. Жаба старалась, и у нее иногда получалось. И вот такой пердимонокль. - Я не хотел, я нечаянно, - голосил из прихожей младший кот. - Да сколько тех денег было, - махнул рукой муж и стал сметать черепки в кулек. - Ну не скажи, она все же помогала, не гневи вселенную, - возмутилась я. - То есть теперь денег не будет? - спросил старший кот, с неудовольствием обнюхивая осколок жабы. Мы с мужем посмотрели друг на друга. - Я пойду работать! - зарыдал младший кот. - А если ее склеить? - муж сидел на корточках, держал пучеглазую голову лягушки и был вылитый Гамлет. - А если ничего не будет? - старший кот зевнул и посмотрел сквозь нас и сквозь стену за нами. - В смысле ничего? - спросили мы втроем. Младший кот незаметно подобрался ближе к зоне разрушения. - Ничего не изменится, - пояснил старший. - Она как помогала? Она тут торчала целыми днями на подоконнике. Вы уходили, а она просто на солнце грелась. Бездельничала. - Она удачу приманивала, - сказал муж в роли Гамлета. - Или нет, - сказала я в роли Шредингера. Коты умеют переубеждать. - А теперь мы все удачу приманивать будем, - старший кот лениво потянулся. - Зачем нам какие-то посредники? - Да еще жабы, - осмелев, поддакнул младший кот. На том и порешили. __ Татьяна Петкова

Налог на выгул собак хотят ввести в России Активисты выступили с инициативой введения сборов с владельцев собак. Полученные средства планируется направлять на создание специализированных зон для выгула питомцев, чтобы избежать создания неудобств для остального населения. Предлагается ввести систему дифференцированного налогообложения: чем больше размер животного или чем к более опасной породе оно относится, тем выше будет ставка взноса для его хозяина. Подпишись на Твою Комсу | MAX ✍️

Григорий затворил входную дверь, поставил пакет с покупками на пол и принялся разуваться. Потом снял шапку и пальто, повесил их на крючок и вновь взял пакет в руки. Целенаправленно пошуршал полиэтиленом. В комнате раздался дробный глухой звук мягких лап, как будто кто-то спрыгнул с кровати. Григорий достал пакетик влажного корма, надорвал уголок. Рыжий старый кот медленно выбрался из-за угла и, потягиваясь, приблизился к миске. – На, поешь, – Григорий поставил миску на пол и украдкой попытался погладить кота. Тот ловко прогнулся, проскользнул под рукой, едва коснувшись ладони кончиками длинных волосков, и принюхался к еде. – Да нормальный корм, не привередничай. Кот поднял голову, посмотрел Григорию прямо в глаза и ответил своё короткое «Мяв». Принюхался ещё раз, словно бы говоря: «Это слишком дёшево для меня». Григорий пожал плечами. – Ну, знаешь, Товарищ Кот. Я не могу покупать тебе дорогой корм, как бы ни хотелось. Григорий поставил чайник на плиту, сел на колченогий стул. Наблюдал за котом. Кот ел плохо, как и все последние дни. Слизнул соус, съел пару кусочков псевдо-мяса со вкусом форели и надолго завис над миской с водой. Молоко проигнорировал. Потом подошёл к хозяину, коротко потёрся о ногу, оставил клок выпадающей шерсти на штанине и поковылял в комнату, где воздух был свежее. Не забыл чихнуть на прощанье. Григорий специально не закрывал в спальне форточку, зная, что кот любит выбираться на улицу и греться на весеннем солнышке. Раньше он уходил надолго, а теперь только едва выпрыгнет, да так и лежит в форточном проёме. Лежит и смотрит. И, наверное, думает. «Вот приведёт он ещё одну цацу, а я для вида к ней подойду, погладиться дам, а потом, когда отвлечётся – опять нассу в туфли. И пофиг, что она хозяину приглянулась. Я – кот, я лучше знаю, кому тут можно жить». Григорий, конечно, тогда извинялся перед гостьей, да пытался кота поймать и носом натыкать. Но кот в ту пору был моложе, запасных жизней в избытке, и тратить он их мог запросто. Не то, что сейчас. Помнится, махнул в форточку и пропал на три дня. А когда вернулся, понял, что одной жизнью меньше стало – не доглядел и вроде бы под колёса хлебовозки угодил. Потом, конечно, поусидчивее стал, поспокойнее. Рассудительнее. В туфли больше не писал, справлял нужду на улице. И лоток забросил, чтобы хозяину мыть не приходилось. Беречь надо друг друга. Однажды, помнится, оставил хозяин форточку приоткрытую на ночь, кот лапой поддел да и убежал на улицу. А хозяин простудился. И ведь кот прекрасно знал, что такое может случиться. Лежал потом под боком, где у Григория почка воспалилась. «Это ведь все неправильно думают о котах. Они лежат не там, где болит, а там, где теплее. Вот, допустим, простудился человек – так кот непременно придёт и ляжет на грудь. Там ведь тепло, лихорадка у больного, и все окружающие думают, что кот лечить пришёл. Помурчит, попоёт свою песню, и человеку легче становится. А он просто греться приходит». Тот раз, правда, иначе всё вышло. Некоторые коты заранее знают, где жизнью поступиться придётся. Заранее знают, где болезнь опасная появится. И тут так получилось. Хозяин уже заболел, а почка ещё нет. Пушистый и пригрел её своей ценой. На одну жизнь старше стал. Кот проковылял к форточке, забрался на неё. Хозяин ему проход на улицу оставляет, и даром, что первый этаж – никаких воров не боится. Хотя и брать у него совсем нечего. А только кот неспроста тут живёт и дом охраняет, похлеще всяких собачек с выпученными глазами, который писаются даже от радости. Кот хорошо помнил, как пахло от той цацы, которой он в туфли напрудил. Очень хорошо запомнил. Чем-то резким, противным. От туфлей пахло, от пальто. Даже от пальцев, которыми она его гладила. Конечно, кот не знал умных слов вроде «кустарное производство метамфетамина», но был уверен, что от форточника – щуплого паренька в капюшоне – пахло тем же самым. Воришка пролез в узкую щель, аккуратно спустился на подоконник, когда хозяин – кот был в этом уверен – ушёл встречаться с той цацей. Она не хотела больше к нему приходить из-за кота, туфель ей было жалко, и колготок подранных. «Избавься ты лучше от кота, он тебе жизни не даст», – сказала цаца, когда уходила в чавкающих влажных туфлях. А паренёк-форточник видно, по наводке пришёл. Знал, где мебель стоит, и где комод и телевизор. Да просчитался. Надо было не капюшон, а балаклаву надевать. А кот помоложе тогда был, и когти у него острее были, и удар резче. Паренёк с испугу да с разбегу сквозь окно вылетел, вместе с рамой. Хозяин тогда не сказал ничего, только корму хорошего купил да погладил как следует. Ремонт дорогой получился, и решётка в копеечку влетела. Но с тех пор он никого уже в дом не водил. Бывало, исчезнет на весь вечер, а потом приходит расстроенный. Гостью приводить некуда, наверное. «Да не переживай, хозяин! Проживём», – думает кот, а сам придёт к нему под руку и носом в ладонь тычется. А хозяин лежит, в потолок смотрит. А слеза иной раз возьмёт да и скатится по щеке. Чует кот, что хозяин заболеть может, да только сам этого не осознаёт. Ведь когда тело болеет, оно хоть и не сразу, но заметно. А когда болеть душа начинает, это и вовсе предсказать нельзя. «За это и ещё одну жизнь отдать не жалко. Даже пусть и предпоследнюю». Кот запрыгнул на открытую форточку и скользнул на улицу, потеряв ещё один клочок шерсти. Григорий долго ходил по дому, не спал допоздна. Зажигал свет в спальне, приоткрывал окно, звал. Потом выключал свет и присматривался сквозь стекло, не мелькнёт ли на улицу знакомая хвостатая тень. Ложился в постель, зарывался с головой в одеяло, но сон не шёл. Под утро он всё-таки отключился, провалился в тревожную дрёму. Кот его тоже беспокоил в последние недели. Начал хуже есть, похудел, бока ввалились, а шерсть стала выпадать клоками. И каждый такой долговременный уход вызывал в душе тревогу. Хорошо помнился момент из детства, когда родители сказали, что их тогдашний старый кот «просто ушёл куда-то и не вернулся». Грише было лет семь или восемь, и он искренне поверил, что животные действительно куда-то уходят в конце жизни. Только теперь, с высоты лет, он понимал, что это была ложь во благо. Что они не уходят, что их уносят, завернутыми в мешковину или спрятанными в обувную коробку. Куда-нибудь подальше в лес, куда-нибудь поглубже, чтобы не растерзали бродячие собаки и чтобы тельце любимого питомца осталось невредимым хотя бы ещё несколько часов. Пускай его никто уже и не увидит. Григорий проворочался в постели до рассвета, а потом очнулся от этого тяжелого морока и кинулся к подоконнику. В рассветных лучах на пустом тротуаре сидел в своей привычной позе кот. Сидел и внимательно смотрел на окно, сквозь которое Григорий смотрел наружу. Потом демонстративно отвернулся, скособочился и начал вылизывать заднюю ногу. Григорий подхватился, не снимая пижамы, кинулся в прихожую. Натянул пальто, ботинки, и, рискуя запутаться в шнурках, выскочил на улицу. Рядом с котом на тротуаре стояла девушка. Блёклая, с выцветшими бровями и едва заметными ресницами. Стояла и куталась в тонкую вытертую кофточку с большими пуговицами. Григорий подошёл ближе. Он уже видел раньше эту девушку: пару раз в магазинчике по соседству, да возле мусорного контейнера. Она жила где-то в окрестных домах. А кот благочинно ходил вокруг её ног и вытирал облезшую морду о лодыжки. И громко мурчал. Григорий подошёл чуть ближе, указал рукой на животное. – Похоже, вы нравитесь моему коту. Девушка с сомнением поглядела на гостя, потом чуть присела и погладила кота по загривку. Тот привстал на задних лапах и зажмурился от удовольствия. – Я думаю, что он всё-таки мой. Григорий подошёл ближе. Кот переметнулся к нему, скользнул боком по штанине, опять оставив рыжие волоски. – Да нет же. Этот кот мой. Он уже давно у меня живёт. И хвостик у него на самом кончике поломан, с самого детства. – И левое ухо немного надорвано. Подрался пару лет назад, я сама ему перекисью промывала. Григорий припомнил. Кот действительно однажды пришёл в крови, и на ухе была свежая ссадина, но на тот момент уже не кровоточила. Хотя кота перед этим не было почти сутки. Кот между тем продолжал отираться между их ногами, мурча и потягиваясь. Иногда останавливался и смотрел в глаза. – Выходит, это наш общий кот. Девушка поёжилась. – Ну не знаю. Он у меня часто ест, а потом уходит гулять. Пропадает на несколько часов, потом появляется. Опять ест, спит, и опять уходит. Я его называю Рыжик, и он откликается. – А я называю Товарищ Кот. Григорий присел на корточки, погладил кота по голове. Тот замурчал пуще прежнего, потом издал очередной короткий «мяв», будто бы говоря: «Уж этой-то я в туфли ссать не буду, не переживай». Девушка тоже присела рядом – Меня, кстати, Светлана зовут... Когда они вдвоём пошли к дому, кот ненадолго остался. В уставших желтых глазах явно читалось, что теперь у хозяина душа болеть перестанет. «Да и мне на два дома жить уже тяжеловато. Двойной пайки много, на последнюю-то жизнь...» __ HEADfield

Звонок в дверь раздался, как гром в ясном небе Был тихий сентябрьский вечер, воскресенье. Окна, еще раскрытые настежь, впускали приятную прохладу ранней осени. Я писал письмо своей очередной виртуальной подружке и с головой погрузился в красивое словоблудие. От испуга даже уронил клавиатуру с колен. Чертыхнувшись, пошел открывать. В дверь уже настойчиво тарабанили. - Кому же так неймется? Кулаки отобьете! За дверью стоял соседский пацан Васек. - Спрячьте его, а то мать выкинет. Я потом заберу, когда можно будет, - прошептал он, сунув мне в руки что-то мягкое и теплое, после чего быстро юркнул за свою дверь и захлопнул ее. Из оцепенения меня вывело то, что мои ладони усердно облизывали. Я перевел взгляд на руки, откуда на меня доверчиво смотрели янтарные глаза огненно-рыжего котенка. - Ну вот, ты меня, наконец-то, и нашел. Когда мне было семь лет, мы с родителями жили в военном городке на Камчатке. Папа служил на подводной лодке, а мама инженером в порту. Родители привезли меня туда, когда мне еще и года не было, а родился я в благословенной Одессе. Так вот, у всех моих друганов была, какая-нибудь живность: коты, собаки, попугаи, рыбки, хомячки. Так, как у меня никого не было, я хотел всех сразу и уговаривал маму, то на одного, то на другого. Наконец, мама сдалась, но с условием – это будет одно животное, и только я за ним буду ухаживать. Радости моей не было конца. Я очень боялся, что она передумает, поэтому не спал всю ночь, еле дождался шести утра и разбудил маму. - Ты определился, за кем мы едем? – улыбалась мама, суетясь на кухне. - Да, нет. Мне всех хочется, они все классные. - Ладно, на рынке присмотримся... До рынка мы так и не доехали. Сойдя с катера в Петропавловске-Камчатском, прошли через портовый зал ожидания, чтобы выйти в город. В углу, перед дверьми стояла большая коробка, в которой что-то возилось, кряхтело, пищало и скреблось. Конечно же, я в нее заглянул. А в ней хороводило шестеро котят. Я замер, разглядывая этих животных всех сразу и каждого по отдельности. - Ну, что ты застыл? Пошли уже. Нам нужно успеть назад на пятичасовой катер. - Мама, я хочу этого котенка! Я протягивал ей огненно-рыжее создание, а сам блаженно улыбался. - Он же уличный, грязный. - Нет, он мой, теперь он мой. Дома Мама вымыла его хозяйственным мылом от блох, и насильственно скормила ему кусочки чеснока от глистов. - Ну вот, твоя ответственность. Как же звать-то его? - Пашка. Пашулик. Прошло пять лет. Пашка превратился в громадного огненно-рыжего котяру с янтарными глазами. Характер у него был наглый, все делал только по своему, правда, маму побаивался и относился к ней с уважением. Еще бы, она же его кормила. - Весь в своего хозяина! - Кричала мама, обнаружив очередную Пашкину заподляну. - Вот, закончится мое терпение, обоих выгоню. Будете в картонной коробке на вокзале жить! А мы с котейкой весело прятались в кладовке, да так и засыпали там. Как раз в год моего двенадцатилетия, весной, у меня появилась сестренка, Надюшка. А потом на Камчатку пришли плохие, тяжелые времена. В квартирах было очень холодно, потому что не было электричества для отопления. Сестренка начала болеть, и родители приняли решение, что мама с нами вернется на большую землю, в Одессу, а папа дослужит контракт, после чего тоже приедет. - Юрочка, кот останется с папой. Нам нет возможности его брать с собой. Отец его потом привезет. Это было шоком для меня. Как это Пашка не поедет со мной? Ведь не известно сколько мы будем врозь. В этот раз мама была непреклонна. Паша сидел на тумбочке в прихожей и доверчиво смотрел на меня янтарными глазами. Я крепился из последних сил. - Ты даже не заметишь, как мы снова будем вместе. - убеждал его я, да и себя заодно. Когда отец закрыл за нами дверь, я уже не выдержал, всхлипнул, и по щекам полились горячие слезы разлуки. Конечно же, папа не привез кота с собой. Он пристроил его у друзей, в хорошие руки. А мне каждую ночь снились Пашкины доверчивые, янтарные глаза. Больше у меня не было животных. Даже, когда родители сами предлагали кого-нибудь завести, я отказывался... Прошли годы. Жизнь моя складывалась по-всякому, трижды скатывался в яму нищеты, теряя все, чего достиг, но все равно выкарабкивался и неуклонно лез на вершину благополучия. Объездил, практически весь Мир, был даже в самых неизвестных уголках планеты, знаком со многими знаменитыми людьми. А вот семьи так и не сложилось, детей у меня тоже нет. Сейчас мне шестьдесят пять лет, и я окончательно осел в моей благословенной Одессе. - Ну вот, Пашулик, мы, наконец то, вместе. Котенок снова лизнул мне ладонь. Васек каждый день забегал поиграться с Пашкой втайне от матери. Конечно же, забрать котенка домой, ему никто не разрешил, и тот навечно поселился у меня. Да я и не возражал. Как будто все вернулось на свои места. Мне снова двенадцать, и мой лучший друг снова со мной. __ Екатерина Яковлева