Аномалии мистика и не только

Леший часть 2 Черный бор умел хранить обиды. Прошло тридцать лет. Старик Степан давно покоился на деревенском погосте, а его дочка, которую он когда-то спас лечебными кореньями, вырастила своего сына — упрямого и неверующего Егора. Егор над дедовскими байками только смеялся. Он вооружился тяжелым топором, взял современный компас и отправился в Черный бор. Ему нужна была крепкая древесина для новой избы, а вековые ели за малинником манили своей строевой статью. Никакого хлеба с солью он с собой, конечно, не взял.Первый удар топора прозвучал в лесу неестественно громко. На сочную траву брызнул странный, слишком темный и густой сок, похожий на деготь. Егор не обратил внимания. Он повалил три огромных дерева, обрубил сучья и сел передохнуть. В этот момент компас в его кармане бешено закрутился. На лес мгновенно упала глухая, неестественная темнота, хотя до заката оставалось еще несколько часов. Воздух за Секунду стал ледяным. Из гущи чащи пополз плотный серый туман, пахнущий могильной гнилью и тиной.Егор вскочил, схватив топор.Вокруг него послышался шепот. Это был не шум ветра — тысячи листьев и сухих веток отчетливо шептали его имя: «Е-го-о-ор... Е-го-о-ор...». Звук раздавался со всех сторон одновременно, забираясь под кожу. Вдруг туман впереди сгустился, приняв форму огромного силуэта. Из него выросла фигура. Это был не тот чудаковатый лесовик из дедовых сказок. Перед Егором стояло жуткое, антропоморфное существо, сотканное из переплетенных склизких корней, острых сучьев и окровавленной коры. Вместо лица у него была черная пустая дуплистая пасть, а из глубины черепа, покрытого белесым лишайником, горели два багровых, полных ярости глаза. Егор закричал и бросился бежать. Но лес изменился.Деревья вокруг ожили. Их сухие ветви, похожие на костлявые пальцы, хватали парня за одежду, раздирая куртку и кожу до крови. Корни вздымались из-под земли, цепляли за ноги, бросая его лицом в грязь. Егор бросил топор и бежал наугад, теряя силы.Он бежал час, два, три. Ноги налились свинцом. Обернувшись, он в ужасе понял, что бегает по кругу: прямо перед ним лежали те самые три поваленные им ели. А на одной из них, свесив длинные, корявые, покрытые шерстью ноги с вывернутыми назад ступнями, сидело чудовище.Оно больше не хохотало. Оно издало пронзительный, ультразвуковой скрип ломающегося дерева, от которого у Егора из ушей хлынула кровь. Егор упал на колени. Он вспомнил слова деда, но у него не было с собой ни хлеба, ни табака. В панике он сорвал с себя куртку, судорожно вывернул ее наизнанку и натянул обратно. Затем скинул сапоги, путаясь в шнурках, переодел их левый на правый. Чудовище медленно сползло с бревна. Оно приближалось, бесшумно ступая по мху. Запах разложения стал невыносимым. Багровые глаза оказались в сантиметре от лица Егора. Хозяин леса наклонился и втянул носом воздух, принюхиваясь к запаху страха. Вывернутая куртка и сапоги не спасли — они лишь разозлили тварь, посчитавшую это жалкой пародией на уважение. Леший протянул руку-ветку, и острые деревянные когти сомкнулись на горле парня.— Ты... пришел... брать... ничего... не... дав... — проскрипел голос, похожий на треск ломающихся костей.Егор задыхался. Теряя сознание, он нащупал на шее серебряный крестик, который мать силой заставила его надеть перед уходом. Из последних сил он сорвал его и выставил вперед, прохрипев: «Прости...».Раздалось шипение. Существо отпрянуло, недовольно зарычав. Металл не причинил ему физического вреда, но вековая сила, скрытая в искреннем раскаянии и страхе человека, заставила Лешего отступить в тень. Егор проснулся на рассвете. Он лежал на самом краю Черного бора, прямо у малинника. На его шее остались глубокие багровые царапины, похожие на следы от ветвей, а волосы парня полностью поседели. В Черный бор Егор больше не возвращался никогда. #НадеждаТокарева

Леший часть 1 Старый Степан знал, что в Черный бор без гостинца ходить нельзя. Лес этот тянулся на сотни верст, и хозяйничал там тот, чье имя деревенские предпочитали не произносить вслух. В тот пасмурный осенний день Степан торопился. Дочка ждала из леса целебных кореньев, и старик, насыпав в карман горсть махорочного табака и положив за пазуху краюху черного хлеба, густо густо посыпанную солью, перешагнул черту замшелого малинника.К полудню корзина была полна. Воздух сделался тяжелым, пахло сыростью и прелой хвоей. Степан повернул обратно, но тропинка, знакомая с самого детства, вдруг оборвалась. Вместо нее впереди выросла сплошная стена из поваленных буреломом елей.Старик пошел в обход, но через полчаса понял, что кружит. Деревья казались одинаковыми, а мох на стволах, вопреки всем законам природы, рос то с севера, то с юга. В лесу воцарилась зловещая, мертвая тишина — смолкли даже птицы. Вдруг за спиной раздался треск. Степан обернулся. Метрах в десяти от него стоял старик. Ростом он был с высокую сосну, но, заметив взгляд человека, мгновенно сжался, став не выше обычного куста. Одежда на нем висела наизнанку, левая пола кафтана была запахнута на правую, а лапти были надеты не на те ноги. Глаза существа светились зеленым болотным огнем, а вместо волос на голове шевелился густой речной мох.Леший. Хозяин леса не злился. Он тихо, утробно хохотал, и этот звук отдавался эхом где-то в верхушках деревьев.Степан не растерялся. Он вспомнил дедовские наказы. Старик спокойно присел на пенек, снял свои сапоги и переодел их наоборот — левый на правую ногу, правый на левую. Затем он вывернул наизнанку свою старую куртку. Леший перестал хохотать. Его зеленые глаза сузились с любопытством.Тогда Степан достал из-за пазухи краюху хлеба с солью, а из кармана — ароматный табак. Он аккуратно положил угощение на чистый пень и поклонился в пояс.— Возьми, Хозяин, от чистого сердца, — негромко, но уверенно произнес Степан. — Не ради забавы пришел, ради дочкиной хвори. Отпусти домой.Леший сделал шаг вперед. Лес вокруг него зашумел, заскрипел. Существо протянуло длинную, похожую на корягу руку, подхватило хлеб и табак, и в то же мгновение растворилось в воздухе, будто его и не было. Только ветер прошелестел над головой старика. Степан поднял глаза и ахнул. Бурелом впереди исчез. Прямо перед ним вела чистая, протоптанная тропинка, на конце которой сквозь ветви брезжил просвет деревенской околицы. #НадеждаТокарева

Болотница часть 3 Выживший экскаваторщик Иван не мог спать после той жуткой ночи. Его напарники сгинули в черной воде Гнилого ока, а сам он чудом уцелел, зацепившись за поваленную сосну. Ночами ему снился один и тот же сон: булькающий рев, мертвые фасеточные глаза и то, как огромная когтистая лапа утягивает его товарищей на дно. Руки Ивана тряслись, а в ушах стоял непрерывный звон. Страх быстро перерос в глухую, яростную жажду мести. После той кошмарной ночи, когда Гнилое око поглотило всю технику и его товарищей, Иван понял: грубой силой и огнестрельным оружием тварь не взять. Его друг погиб на его глазах, утянутый на дно огромной перепончатой лапой. Иваном овладела холодная, расчётливая ярость.Он не пошел к знахаркам. Вместо этого Иван вспомнил, что его покойный дед был заядлым рыбаком и поговаривал, что озерная нечисть больше всего боится «мертвой стали» и абсолютной тишины. Иван уволился из компании, заперся в гараже и целую неделю ковал огромный гарпун из старого дорожного лома — переплавленного железнодорожного костыля, который десятилетиями впитывал в себя тяжесть поездов и гул земли. Острие гарпуна он закалил в ледяной родниковой воде, смешанной солью и полынью, которую болотные гады органически не выносят. В конце октября, когда на Гнилое око спустился первый ледяной туман, Иван вернулся. Он не стал зажигать прожекторы и кричать. Напротив, он бесшумно спустил на воду старую деревянную лодку-плоскодонку, предварительно обмотав уключины мешковиной, чтобы не издавать ни звука. Лодка скользила по зеркальной черной глади, словно тень. Иван плыл к самому центру озера — туда, где из воды торчал зловещий валун с рунами. Туман сгустился настолько, что парень едва видел собственный нос. Вдруг сзади раздался нежный, хрустальный всплеск. Иван обернулся. Из воды по пояс поднялась прекрасная черноволосая дева. Она смотрела на него огромными, полными печали глазами и беззвучно манила к себе тонкой белой рукой. Иван замер. На секунду ему показалось, что это его погибший друг зовет его из глубины. Но парень вовремя прикусил губу до крови, и резкая боль протрезвила его разум. Он знал, что скрывается под водой. Там, в черной глубине, скрывались огромные, покрытые пупырышками гусиные лапы с острыми когтями и раздутое брюхо из склизкой тины. Болотница поняла, что морок не действует. Её лицо мгновенно исказилось хищным оскалом, обнажив игольчатые рыбьи зубы. Она издала глухой, булькающий рев и нырнула под воду, собираясь перевернуть лодку. Иван ждал этого. Он лег на дно плоскодонки, прижав ухо к мокрому дереву. Послышался глухой, нарастающий гул — тварь стремительно шла снизу, прямо под центр лодки. За секунду до удара Иван вскочил, навел тяжелый самодельный арбалет с гарпуном прямо в воду и нажал на спуск. Раздался мощный хлопок. Стальное острие из «мертвой стали» с глухим стуком вошло во что-то плотное и склизкое прямо под днищем. Озеро вокруг лодки буквально вскипело. Из глубины вырвался фонтан черной, вонючей жижи. Болотница забилась на гарпуне, издавая пронзительный, ультразвуковой писк, от которого у Ивана из носа пошла кровь .Парень намертво обмотал толстый канат от гарпуна вокруг металлической утки на носу лодки. Тварь пыталась уйти на дно, увлекая плоскодонку за собой. Нос лодки угрожающе зарылся в воду, в салон хлынула ледяная озерная вода.— Ну уж нет! Теперь ты попляшешь! — прохрипел Иван. Он схватил приготовленную заранее канистру с термитной смесью (порошком, который горит при температуре в две тысячи градусов и который невозможно затушить водой) и вылил её прямо по канату в бурлящую пучину, где билось чудовище. Затем он чиркнул охотничьей спичкой. Вода под лодкой вспыхнула ослепительным, ядовито-зеленым пламенем. Заговоренная полынь и страшный человеческий огонь сделали свое дело. Болотница взвыла в последний раз. Сухой, яростный жар выжигал ее болотную плоть изнутри, превращая воду в кипящий суп из золы и мертвых водорослей. Канат резко ослаб. На поверхность всплыли лишь обгоревшие, гигантские перепончатые птичьи когти. Иван тяжело дышал, глядя на затихающее озеро. На поверхности Гнилого ока впервые за сотни лет появилась легкая, чистая рябь. Он отомстил. Парень ухватился за весла и поплыл к берегу. Но стоило его лодке коснуться мшистой суши, как из тумана на опушке соткалась гигантская фигура Лешего. Хозяин Черного бора смотрел на Ивана своими горящими зелеными глазами. Он не нападал. Напротив, Леший глухо, одобрительно прогудел и медленно склонил голову перед человеком, который смог в одиночку уничтожить заразу, веками отравлявшую соседнее озеро. Лес принял Ивана как нового, сильного соседа. продолжение завтра #НадеждаТокарева

Болотница 2 История Гнилого ока получила страшное продолжение уже через три недели после бегства блогеров. Местный предприниматель Артур Тарасов, владелец крупной строительной фирмы, выкупил права на разработку торфяников вокруг озера. Проводить экологическую экспертизу он не стал, подкупив чиновников, а слухи о Болотнице назвал «бредом для привлечения туристов». Его план был прост: прорыть глубокие дренажные каналы, осушить Гнилое око, выкачать торф со дна и продать землю под дачные участки. В начале октября к озеру стянули тяжелую технику. Четыре мощных экскаватора начали копать отводные рвы. Тарасов лично приехал контролировать процесс, стоя на берегу в дорогих кожаных туфлях. Первые три дня работа шла на удивление быстро. Черная вода Ока начала медленно уходить в каналы, обнажая склизкое, илистое дно. К вечеру четвертого дня уровень озера упал почти наполовину. На поверхности показались затопленные вековые бревна, ржавые остовы старой советской техники и... тысячи побелевших человеческих костей, аккуратно сложенных в правильные круги. — Шеф, тут кладбище какое-то... — испуганно доложил по рации старший экскаваторщик. — Зубья ковша во что-то уперлись. Глина не поддается. Тарасов подошел к краю обрыва. На обнажившемся дне озера, прямо по центру, из черной жижи проступал огромный, покрытый речными ракушками валун. Ковш экскаватора содрал с него слой ила, и рабочие увидели высеченные на камне древние, дохристианские руны. Из-под камня с глухим бульканьем забил фонтан ледяной, мутно-зеленой воды, пахнущей тухлой рыбой и сероводородом. В ту же секунду небо над торфяниками потемнело. Солнце скрылось за тяжелыми, свинцовыми тучами, а из дренажных каналов, куда уходила озерная вода, послышался странный звук. Это было не журчание течения, а яростный, глухой скрежет и хлопанье, словно сотни гигантских птиц одновременно били крыльями по грязи. Вода в каналах внезапно остановилась и... потекла обратно в озеро, вопреки всем законам физики.— Мужики, глуши моторы! Гусеницы застревают! — закричал экскаваторщик. Но было поздно. Склизкий, жидкий торф на дне озера ожил. Из грязевых глубин начали подниматься сотни длинных, волокнистых плетей, состоящих из гнилых водорослей и болотной тины. Они, точно щупальца, обвивали гусеницы и кабины экскаваторов. Многотонные машины начали медленно, но неотвратимо погружаться в бездонную трясину. Рабочие в панике выпрыгивали из кабин, но сухая еще минуту назад земля под их ногами превратилась в зыбучий песок. Из бурлящего центра озера, прямо из-под оскверненного валуна, поднялась Болотница. Но теперь она не пыталась казаться красивой девой. Осушение озера лишило ее дома и привело в неописуемую ярость. Это было огромное пятиметровое чудовище, сотканное из жидкой грязи, гнилой рыбы и кувшинок. Ее колоссальные гусиные лапы с хлюпаньем топтали ил, а вместо крика из разинутой пасти вырывался оглушительный, ультразвуковой рев, от которого у людей закладывало уши.— Назад! К машинам! — истошно орал Тарасов, теряя туфли в грязи. Один из экскаваторов полностью ушел под воду с головой, утянув за собой водителя. Второго рабочего Болотница настигла у самого берега — огромная когтистая лапа сомкнулась на его талии, и с глухим всплеском утянула несчастного в черную пучину. Тарасов и двое выживших строителей сумели добежать до внедорожника. Бизнесмен вдавил педаль газа в пол, но колеса джипа лишь бешено шлифовали мокрый мох. Из дренажного канала, который они сами же прорыли, хлынул поток черной воды, полностью отрезав дорогу к шоссе. Машина оказалась на крошечном островке посреди стремительно разливающегося болота. Тварь приближалась. Ее мертвые, фасеточные глаза светились в наступающих сумерках. В панике Тарасов вспомнил, что на заднем сиденье лежит дорогой коллекционный карабин. Он схватил оружие, высунулся из окна и выпустил три пули крупного калибра прямо в грудь чудовища. Пули с тихим шлепком прошли сквозь грязь и водоросли, не причинив Болотнице никакого вреда. Она лишь глухо расхохоталась — звук был похож на бульканье болотного газа. Огромная перепончатая лапа обрушилась на капот внедорожника, сминая двигатель. Окна разлетелись на тысячи осколков. В салон хлынула ледяная, вонючая озерная вода, волоча за собой склизкие нити водорослей. На следующее утро спасатели МЧС, вызванные родственниками Тарасова, обнаружили, что Гнилое око полностью вернулось в свои берега. Более того, озеро стало еще шире, поглотив всю строительную технику и дренажные каналы. На зеркально гладкой, черной поверхности воды не было ни малейшего следа недавней катастрофы. Единственное, что нашли на берегу — это дорогой швейцарский хронометр Тарасова, застрявший в корягах, и глубокие, полуметровые следы птичьих лап, уходящие со мха прямо в глубину озера. Проект осушения был закрыт, а строительную фирму признали банкротом. Гнилое око отстояло свои границы, доказав, что древние силы района шутить не любят. #НадеждаТокарева

Дневник сторожа садоводческого товарищества "Утес" 15.05 Председатель предложил мне, раз уж я все равно здесь все время живу, подработать сторожем. Подумал. Согласился. 16.05 Осмотрел вверенные участки. Определил, где что растет. Hеподалеку от участков, где растет редиска и лук, поставил несколько водочных бутылок с намешанным слабительным. 18.05 Hа участки равномерным слоем внесено много органического удобрения. 20.05 Бутылки больше никто не трогает, овощи пока тоже. 21.05 Развесил объявления, что редис будут проверять на излишек радиации. Hекоторые корнеплоды раскрасил светящейся краской. 23.05 В местной пивной с наслаждением слушал рассуждения о том, что "Утес" расположили на месте заброшенного ядерного могильника. Влез в разговор и наплел, что там еще и нечистая сила водится. 25.05 Пошел к отцу Спиридону. Он отнесся с пониманием и в очередной проповеди коснулся темы, как уберечь себя при встрече с нечистой силой. 28.05 Закончился учебный год. Пошел к учителю и одолжил у него скелет, все равно, пока каникулы, он простаивает. 29.05 Приладил скелет вместе с сиреной на земляничной грядке нашего казначея. 30.05 Устройство сработало. Вор забрался на макушку тридцатиметровой груши, куда отродясь никто не забирался и наотрез отказывается спускаться. 3.06 Приехал казначей, я ему обрисовал ситуацию. Он наотрез отказался пилить верхушку груши. Это у него самое высокое дерево, а палки туда не долетают, высоковато, поэтому сбить страдальца не удается. Hадо подумать, как быть. 6.06 Предупредил сидельца, что этой ночью будет полнолуние и на охоту выйдут оборотни. Все равно не слезает. Hу-ну... 6.06 ночью. Раскрасил своего песика наподобие собачки Баскервилей и выпустил на казначейский участок. Блин, этому бы типу в цирке выступать, а не по участкам шарить, никогда не видел таких прыжков и сальто. 13.06 Hеделю нет посетителей. Старушки, идущие в кладбищенскую часовню опасливо крестятся. Приходили учитель и о. Спиридон, выпили, потом долго рассуждали о пользе и вреде суеверий. 16.06 Hа участке Марьи Петровны сперли капусту и морковь. Щи, что ли, варить собрались? ! 16! В заброшенном доме на том конце села, оказывается, обосновались бомжи. Взял у жены поношенный парик, все равно он ей больше не нужен. 18.06 Hадел парик и костюм, одолженный у пугала с участка Hиколая Сергеевича, выпил с бомжами и рассказал, что здесь небезопасно, нечисть водится, люди пропадают. Сделал вид что уснул, дождался, пока они уйдут, потом бросил кости от бараньей грудной клетки, парик и все залил тремя литрами свежей крови со скотобойни. ! 18! Приходил участковый, интересовался, не я ли напугал бомжей. Я поинтересовался, в чем дело, он ответил, что поджидал их утром, чтобы проверить документы, но они зашли в избушку, тут же с воплями выскочили и дали такого драла, что он на мотоцикле не смог их догнать. Я ему сказал, что не в курсе. 23.06 У Маришки из промтоварного одолжил манекены, пылящиеся у нее на складе и развесил по вишням и абрикосам. ! 20! Старушки на базаре рассказывают, что в "Утесе" завелась секта сатанистов, и что эти сатанисты по ночам проводят ритуальные казни. Кстати, на базаре почему-то нет в продаже ни вишен, ни абрикосов. Почему бы это? ! 21! Приехал Павлик с дружбанами, привез обещанную маску. Если бы я не знал, что ему заказал, непременно бы обде... испугался. Он говорит, что выбрал самую добрую, а в темноте она еще страшнее, потому как светится. Выпил с ними. 1-3.07 Пока брат здесь, патрулирую участки в маске и его рокерском рогатом шлеме. Местные старушки говорят, что в "Утесе" разгуливает сам Сатана и наседают на Спиридона и участкового, чтобы те приняли меры. Откуда они знают, что здесь творится, если они такие уж законопослушные? 4.07 Проводил Павлика. 7.07 Поправился после проводов Павлика. Обнаружил, что все эти дни не кормил Полкана. Бедненький. Выпустил его вечером на поиски съестного. 8.07 Hикогда не думал, что человек может забраться на гладкую кирпичную стену на высоту второго этажа. Оказалось — может. Висит спиной вниз, ухватившись руками и ногами за карниз. Сначала, наверное вопил благим матом, потом охрип (всезнающие старушки жаловались Спиридону, что я привечаю призраков, а они потом всю ночь орут). Полкан внизу меланхолично дожевывает второй ботинок, и грустно так смотрит на филей скалолаза. Я ему кричу: "Дуралей, бросай, что там у тебя съестного", а тот отвечает, что съестного ничего нет, он только два ириса успел срезать, вон они валяются. 9.07 Дождался приезда хозяина, а у скалолаза опять прорезался голос. Приманил Полкана куском колбасы, он с великой неохотой оставил свою законную добычу. Хозяин заставил альпиниста рыть погреб, как он сказал, в компенсацию за сидение на верхотуре. Между рытьем погреба и продолжением знакомства с моим песиком цветовод-любитель выбрал погреб. 12.07 Hа участки опять потянулись посторонние. Договорился с владельцами участков, что они по ночам будут держать все ворота и калитки закрытыми, а выполотые сорняки складывать на дороге. 13.07 За пузырь самогона одолжил у деревенского козопаса на неделю его подопечных. Два часа занимался тем, что прикручивал к козьим рогам пентаграммы. 20.07 Вернул козопасу изрядно пополневшее стадо. Козлы благополучно сожрали все сорняки. Когда пятнадцатого ночью какие-то уроды на грузовике попытались наведаться по огурцы, дорогу им преградил козел Михей, черный и с метровыми рогами. Сборщики урожая рванули от него, как от черта задним ходом, на выезде врезались задом в гнилую сливу, а потом помчались к Спиридону с просьбой избавить их от лукавого. Тот не будь дурак, исповедь принял, а епитимью наложил такую — покаяться во всем перед участковым. В результате о. Спиридон получил благодарность, я — несколько бутылок водки от нашего старшины, а воришки — минимальные сроки. За добровольную явку. Старушки говорят, что "Утес" расположен на Лысой горе, и сейчас тут как раз идет шабаш. 24.07 Hа восемнадцати джипах приехал на свою дачу новый русский. До сих пор не знаю, как его зовут. Все товарищество оцеплено охраной, посторонних не пропускают, так что можно отдохнуть. 30.07 К новому русскому приехали друзья. Странно, пирамида из пустых бутылок и пивных банок все растет, но ощущение такое, что они и не едят вовсе. Полкан уже не может ходить, у него брюхо больше, чем ноги. И смотрит на меня так, что чувствуется, что кроме красной икры и шашлыка он есть уже ничего не будет. Hо я хоть и забил холодильник под завязку, не собираюсь устраивать ему разносолы. 4.08 Hовый русский с друзьями уехали. По моему, за рулем головной машины был ихний датский дог. Впрочем, они так нализались, что вряд ли это как-то скажется на безопасности проезда. 12.08 Все окрестное жулье вместо того, чтобы воровать сельхозпродукцию, вывозило на приемные пункты банки и бутылки. Пока я им не мешаю. 13.08 Опять тринадцатое, опять надо приниматься за работу. Закупил у о. Спиридона по дешевке свечки с истекающим сроком годности. 14.08 Весь вечер крепил свечки к стойкам, к которым подвязаны помидоры. Плюс запальный шнур, батарейки, выключатель. 15.08 Истошный вопль и какая-то фигура, бегущая не разбирая дороги. А утром на базаре только и разговоров, что племянника Петровны попыталась украсть нечистая сила. Сначала заманила в Богом проклятый "Утес", а потом попыталась окружить стеной адского огня. Во врут! Почти нет помидоров на рынке. Дополнительно приладил магнитофон с какой-то заунывной группой, которая очень нравится сыну. 17.08 Приходил учитель. Забрал скелет, выпили, поговорили. К нему приходил один механизатор, ночью, интересовался, как можно покрасить в черный цвет внезапно поседевшие волосы, а то он вынужден ходить в лыжной шапочке. 20.08 Договорился с отцом Спиридоном, чтобы он устроил Крестный ход на наши участки. Он не против, особенно учитывая большой приток прихожан в это лето. В городе скупил остатки прошлогодней пиротехники. Почти задаром. 23.08 Отец Спиридон торжественно повел ход к "Утесу", дабы изгнать нечистого. Когда они подходили к компостной куче Петра Hиколаевича, я подпалил все, что там было зарыто. Эффект был потрясающий. Все старушки бежали с такой скоростью, что их всех можно было записывать в легкоатлетическую сборную страны. О. Спиридон остался, мы с ним хорошо приняли, а потом в деревне пошли разговоры, что батюшка самолично боролся с нечистью. Правда, безуспешно. 29.08 Договорился с командованием в/ч *, что они произведут учения на территории товарищества. С владельцами договорился о шефской помощи армии. 31.08 Два дня солдаты маскировались меж помидорных кустов и рыли окопы в тех местах, где хозяева предполагали складировать компост. Томатов они съели не больше оговоренного и даже ничего не вытоптали. Зато когда нынче ночью из города пожаловали незваные гости, то их ожидал неприятный сюрприз. Солдатам, как водится, выдали изрядное количество холостых патронов, и по разбредшейся бригаде сборщиков-любителей был открыт плотный автоматный огонь. Они рванули по машинам, из них одна не сориентировалась и на центральном перекрестке натолкнулась прямехонько на танк. Экипаж танка потом говорил, что никогда прежде не видели газончик, вставший на дыбы. 4.09 Из военной части пришло благодарственное письмо от командования и письмо от личного состава. Они получили зачет и писали, что никогда у них учения не проходили так весело. Hаписал ответ командиру части, забросил удочку на предмет помощи в уборке картофеля. 15.09 Hи одного жулика. Скучно. Пришел ответ от полковника. Они согласны за десять процентов урожая. 17.09 Сделал предложение по картошке на общем собрании. Все согласны. 24.04 Всю картошку без излишнего шума собрали. По моей просьбе солдаты аккуратно перенесли всю ботву на пустырь, который никто никогда не копал. Снял всю охрану, жду. 28.09 Сначала был какой-то шум, потом глухое ворчание, потом жестокий мат-перемат в адрес придурочных садоводов, которые даже картошку вырастить не могут, одну ботву. 29.09 Hаслаждался зрелищем свежевскопанного пустыря. 30.09 Hа общем собрании мне выразили благодарность за хорошую работу и изъявили желание на следующий год заключить со мной договор. По предложению председателя половина площади пустыря добавлена к моему участку. #юмор

Болотница часть 1 В паре десятков километров к востоку от Черного бора, за заброшенными торфяными карьерами, лежало Гнилое око — круглое, пугающе глубокое озеро. Если Черным бором правил Леший, то в черной воде Ока хозяйничало существо куда более древнее и безжалостное. Деревенские поговаривали, что это была Болотница — сестра Водяного, заманивающая мужчин в пучину. Осенью того же 2026 года, пока Виктор изучал архивы, в этот район приехал столичный блогер-экстремал Денис. Он вел канал о заброшенных местах и мистических аномалиях. Узнав из слухов о «проклятом озере, в котором не растет кувшинок и не водится рыба», Денис решил снять крутой ночной репортаж со своей спутницей и оператором Катей. Они разбили лагерь на мшистом берегу Гнилого ока, когда солнце уже коснулось горизонта. Вода в озере была жуткой — абсолютно черной, гладкой, как зеркало, и не издавала ни единого всплеска. — Всем привет, с вами Дэн! — бодро говорил парень на камеру, пока Катя выставляла свет. — Мы на Гнилом оке. Местные уверяют, что ночью здесь слышны голоса, а на берег выходит озерная дева. Проверим! Около полуночи, когда костер почти прогорел, над водой поднялся густой, слоистый туман. Вместе с ним пришел запах речной тины и кувшинок — удушающе сладкий, кружащий голову. Вдруг посреди мертвой тишины раздался тихий, хрустальный всплеск. Денис и Катя вздрогнули. В тридцати метрах от берега, прямо из черной воды, поднимался силуэт. Камера с ночным видением зафиксировала фигуру молодой женщины. Она стояла по пояс в воде, спиной к лагерю. У нее были длинные, до самой воды, иссиня-черные волосы, усыпанные мелкими белыми речными цветами. — Катя, снимай... — прошептал Денис, чувствуя, как страх борется с азартом блогера. Женщина медленно повернулась. Денис затаил дыхание: на тепловизоре камеры ее тело горело ледяным, синим цветом, но лицо казалось невероятно красивым. Белая, словно светящаяся кожа, огромные грустные глаза и тонкие губы. Она смотрела прямо на Дениса и протягивала к нему тонкие, изящные руки. — Помоги... — раздался в его голове тихий, нежный шепот, от которого по телу пробежала дрожь. — Холодно здесь... Утяни меня на берег...Денис, словно под гипнозом, сделал шаг к воде. — Дэн, стой! Посмотри на монитор! — испуганно вскрикнула Катя, дернув его за куртку. Блогер на секунду глянул на экран камеры, и морок мгновенно спал, сменившись леденящим ужасом. Объектив с высоким разрешением и инфракрасным фильтром видел то, что скрывал туман. Ниже пояса у «красавицы» не было человеческого тела. Ее торс переходил в жуткую, раздутую массу из склизких болотных водорослей, покрытых язвами и пиявками. Но самым страшным были ее ноги. Вместо них из воды топорщились огромные, покрытые гусиной кожей гусиные лапы с перепонками и острыми грязно-желтыми когтями. Глаза девы на экране камеры были не грустными — это были мертвые, фасеточные глаза насекомого, налитые голодным блеском. Осознав, что ее раскрыли, Болотница изменилась. Красивое лицо мгновенно исказилось, кожа позеленела и обтянула череп, а рот раскрылся до самых ушей, обнажая ряды острых, как иглы, рыбьих зубов. Она издала дикий, булькающий рев и с невероятной скоростью, перебирая своими жуткими лапами по воде, ринулась к берегу. Вода вокруг нее закипела.— Бежим! — заорал Денис. Они бросили штативы, дорогую оптику и помчались через торфяники к машине. Сзади раздавалось тяжелое, шлепающее хлопанье — тварь вышла на сушу. Ее гусиные лапы с хлюпаньем вязли в мокром мху, но она стремительно настигала их. Воздух за спиной ребят стал невыносимо холодным, а запах гнили забивал легкие. Катя споткнулась о корягу и упала. Из тумана над ней выросла зеленая когтистая лапа. В этот момент Денис вспомнил архивные выписки, которые случайно перехватил у геодезиста Виктора в гостинице: «Водяница боится железа и старого заговора». Денис выхватил из кармана тяжелый охотничий нож из углеродистой стали и с криком вонзил его в землю между Катей и приближающейся тварью, выкрикнув первое, что пришло в голову из дедовских присказок:— Чур меня! Железо к земле, нечисть к воде! Острые когти Болотницы замерли в сантиметре от лица Кати. Тварь зашипела, как раскаленная сковорода, когда ее взгляд упал на вонзенный в торф нож. Железо жгло ее зрение. Чудовище издало разочарованный клекот, резко развернулось и с тяжелым топотом бросилось обратно к озеру. Спустя мгновение раздался мощный всплеск, и Гнилое око снова затихло. Денис дотащил плачущую Катю до машины. Они уехали из этого района той же ночью. Видеозапись с камеры Денис так и не выложил — удалил в тот же день, навсегда завязав с экстремальным блогингом. #НадеждаТокарева

"Лысая гора". (ужасы) Автор Дмитрий Чепиков. - Молодой человек, у вас свободно? – донеслось до слуха Антона, наслаждавшегося холодным пивом в парковом баре. Он вздрогнул и обернулся. Обладательницей приятного голоса оказалась миловидная девушка лет двадцати с длинными распущенными волосами. Настроение у Антона моментально улучшилось. Пятничный вечер до этого момента был скучноват. Его друга, Васю, составить компанию попить пива, закатив истерику, не отпустила жена. Антон собирался допить своё пиво и уйти. Пока не появилась она. - Разумеется, присаживайтесь, – с непонятной для себя надеждой предложил он. Вера в свое обаяние у него, разумеется, была, но девушка была настолько красивой, что он растерялся. - Вас чем-нибудь угостить? – только и смог из себя выдавить Антон, когда пересекся взглядом с её огромными зеленоватыми глазами. Не выдержав их чарующего взгляда, он опустил взгляд на её коротенькое платье, облегающее волнительные формы. Спокойствия ему это не добавило. - Давайте, лучше я вас угощу? – засмеялась незнакомка и неожиданно добавила, - С вашей-то зарплатой инженера, накладно, наверное, угощать. Да и кредит за машину платить надо. - Мы знакомы? – вконец потерялся молодой человек. - Ну что вы. Это вы знакомы мне. И не обижайтесь на мои слова, я всё про вас знаю, Антон, - тут она слегка нагнулась к нему, показав соблазнительное декольте, и прошептала, – Даже о ваших приключениях в прошлое воскресенье… - Вы из полиции? – вмиг покрылся холодным потом Антон, вспомнив недавнюю и единственную в жизни драку в ресторане, где он в общей потасовке треснул какого-то громилу стулом по голове и сбежал. «Вдруг он умер», - мелькнула мысль. - Нет! Но тоже представляю власть, так сказать, более высшую. Не правоохранительные органы, не беспокойтесь, - усмехнулась девушка, кокетливо поправив волосы, - И парень тот выжил, повалялся немного и встал. - От…откуда вы знаете, что я про него подумал? Кто вы вообще? – необъяснимая тревога охватила Антона. Идея лёгкого флирта его уже не так радовала. Да и кого обрадует, когда читают его мысли. - У вас на лице всё написано. Меня Елена зовут. Можно Элеонора, так меня зовут подруги, - она пододвинула свой стул вплотную к стулу Антона, коснувшись его бедром, - Я пришла за вами. Мы долго наблюдали. Вам интересно? Молодой человек молча кивнул. - Я думаю, ваша жизнь вряд ли вас устраивает. Жена ушла к богатому человеку, ребёнка видеть не разрешает. Зарплата маленькая. Неужели хотите так жить всю жизнь? - Что вы предлагаете, Елена? Закон я нарушать не собираюсь. Девушка заразительно засмеялась. - Уголовный кодекс вам нарушать не придётся, впрочем, и административный тоже. Просто едемте со мной, машина за углом. И не задавайте лишних вопросов, уже осталось мало времени. Видите? Заведение уже закрывается. - Как? Я ведь только пришел, – Антон был готов поклясться, что минуту назад в баре было не менее двух десятков человек. А сейчас было пусто даже за барной стойкой. В парковом баре, на открытой террасе, сидели только они. Даже ветер стих и не бродили прохожие. - Идём, Антоша… - протянула ему руку девушка, выразительно взглянув, - Или я ухожу сама, выбирай. «Почему бы и нет», - подумал и поспешно схватил предложенную ладонь. Она едва не обожгла его ледяным холодом, так ему показалось, но руки он не убрал. Они вместе встали из-за столика и направились к выходу. Недопитое пиво осталось одиноко стоять на деревянном столике, к которому так и не пришёл друг. В надвигающихся сумерках их ждал глухо тонированный внедорожник. - С водителем не говори, он нервничает за рулем, - прошептала Елена, ещё сильнее прижимаясь к Антону уже на заднем сиденье автомобиля. Теперь её тело, сквозь тонкую ткань одежды, обжигало его. Водитель включил медленную классическую музыку и протянул им назад бутылку с тёмной жидкостью. Такого восхитительного алкоголя Антон не пил никогда в жизни. Тело вмиг стало лёгким, воздушным, при его-то почти девяноста килограммах, и весь мир обернулся приятно тёплым. Прижимающая к нему очаровательная девушка позволяла рисовать в воображении самые бурные фантазии продолжения вечера. Он потерял счет времени. На окраине города, одинокий прохожий, бредущий по пешеходному переходу, отшатнулся от едва не сбившей его раритетной чёрной «Волги», несущейся со скоростью гоночного автомобиля. На машине номеров не было, но едва не попавшему под колеса пожилому человеку запомнилось жёлтое оскаленное лицо водителя с тёмными дырами пустых глазниц под высоким цилиндром. Перекрестившись, человек заспешил дальше… - Наконец-то мы выехали из города, Данталион, ты едешь слишком медленно, - недовольно проворчала Елена, отняв опустевшую бутылку у Антона. Водитель мгновенно протянул новую, откупоренную, - Ну хорошо, что у тебя хотя бы всего в изобилии. Быстрее, наш друг устал ехать. Водитель молча кивнул и прибавил ходу. За стеклом с немыслимой скоростью проносились дома, леса и поля. - Что-то не узнаю местность, – тревожно осведомился Антон, всматриваясь в запыленное стекло автомобиля, - Где это мы? Михайловка? Никитинск? В ответ Елена лишь улыбнулась и подарила ему страстный поцелуй, заставив молодого человека замолчать. - Мы прибыли… - проникающий густой бас водителя заставил Антона съёжиться на сиденье. Девушка ободряюще похлопала его по спине и жестом пригласила выйти из машины. За машиной молодого человека ждал незнакомый пейзаж. Их автомобиль стоял на дороге у подножия величественного холма. Раскидистые деревья и мелкий кустарник произрастали хаотично и буйно, по всей округе, но возле холма резко обрывались. В свете почти полной луны тяжёлые кроны высоких деревьев тихо шелестели, видимо, под порывами ветра, хотя там, где стояла прибывшая троица, не было даже лёгкого дуновения. - Там наверху холма какие-то люди, что они там дела…? – Антон вытаращил глаза, не договорив фразы. Его спутники невероятно изменились. Водитель, которого Елена назвала Данталионом, оказался крепким молодым человеком в чёрном костюме и одетом поверх старомодном алом плаще. В правой руке он держал увесистую книгу, с поблёскивающим золотистым тиснением. Но больше Антона поразила Елена. Девушка стояла рядом с ним, сбросив платье, под которым не было абсолютно ничего. Её зеленые глаза блестели и тянули к себе. Волосы, бывшие прежде светлыми, потемнели и стали немного короче, но это не сделало её менее привлекательной. Впечатление слегка испортили необычайно длинные и худые руки, заканчивающиеся четырьмя когтистыми пальцами каждая. Молодой человек не нашёлся, что сказать, и попытался хоть мысленно прочесть хоть какую-то молитву, но не смог. Данталион криво улыбнулся, демонстрируя клыки величиной в палец, в том месте, где у нормального человека должны быть обычные резцы, и крепко ухватил за руку незадачливого инженера. - Мы в Германии, дорогой, – взяла его за вторую руку Елена, - Сегодня наш праздник, и ты станешь его апогеем. Станешь бессмертным и сильным. - Если не умрешь раньше, - заливисто и противно рассмеялся «водитель». - Ну что вы, герцог, не пугайте нашего друга, он и так весь дрожит, – ведьма, а у Антона больше сомнений в этом не оставалось, прижала его руку к своей груди. Нельзя сказать, чтобы это сильно успокоило молодого человека, но колотить озноб его действительно перестал. - Пора подниматься, милый, – зашептала девушка на ухо Антону, - И называй меня здесь Элеонорой. Земля из-под ног Антона ушла в прямом и переносном смысле. Крепко схваченный за руки, он стал подниматься к вершине холма, перемещаясь в нескольких метрах от поверхности. Цепь костров становилась ближе и ярче, и ему показалось, что он попал в приятный и одновременно дурной сон, из разряда тех тянучих и тяжёлых сновидений, из которых трудно вырваться. О том, что это был не сон, напоминали оба до боли сжатых запястья. Где-то внутренним чутьём он понимал, что нужно сопротивляться, вырываться, отказываться. Но ему было ужасно любопытно, хотя и страшно… На вершине их ждали ещё полтора десятка обнажённых женщин, разумеется, не таких привлекательных, как Элеонора, но зрелище было захватывающим. Опустив Антона на землю, Данталион взмыл вверх, подняв сильный ветер, и исчез. Молодой человек потёр освободившиеся руки. - Нравятся? – спросила Элеонора у Антона, указывая на обнимающихся и что-то бормочущих развязных дам, - До рассвета можешь выбрать любую. - В чём подвох? И смогу ли уйти, когда захочу? Вместо ответа он получил объятия сразу двух прильнувших к нему ведьм, с хохотом обхвативших его. - Ты можешь остаться с нами или уйти сейчас туда, вниз. Данталион вернёт тебя в твою скучную, серую и никчемную жизнь. Машина внизу, – голос Элеоноры стал хриплым и грубым, и казалось, звучал отовсюду. Под ногой Антона вдруг что-то громко треснуло и он взглянул вниз, на миг отвлекшись от своей похотливой компании. К его ужасу он раздавил ногой человеческий череп, слишком маленький для взрослого человека. В плавающем свете костра он разглядел, что и вся поверхность – не что иное, как уже хорошо утоптанные раздробленные кости. Ящик с торчащими из него несколькими людским конечностями хорошего настроения не добавил. - Отпустите!!! Я не хочу… - дернулся он, но ведьмы словно приклеились к нему. Крепкий взрослый мужчина, он не мог даже немного отстранить от себя двух хрупких на вид нагих девиц, до того крепко они в него вцепились. - Мы слишком многих потеряли, чтоб терпеть твои капризы, Антон, - долетело до его слуха, - Ты поможешь восстановить наше число. У тебя нет выбора. - Но ты же обещала! Помогите… - пытался крикнуть инженер, но вышло что- то вроде сдавленного писка. На шею ему навесили пылающий жаром небольшой амулет и, раздев, привязали к вкопанному у самого большого костра столбу. Только теперь пелена спала с глаз Антона, и он увидел, кто его окружает. Некоторые девушки были прекрасны лицом, но имели то чудовищной величины конечности, то вообще зияли дырами в телах, сквозь которые были видны огоньки костров. Его чуть не вырвало, когда светлая ведьма с непомерно распухшим животом и синей кожей обхватила его ноги. - Мы так ждали тебя, милый, - очутившаяся рядом Елеонора отбросила пинком ноги чудовищно пахнувшее синее чудовище, - Нас станет больше, и ты поможешь нам в этом. И когда за нами вновь придут, мы сокрушим их… - Кого? - Тех, кто не даёт нам изменить всё! Тех кто… Её перешедший на визг крик был прерван резким свистом и шипением. Голая ведьма развалилась пополам от мощного удара. Яркие вспышки небольших взрывов усеяли всю верхушку холма. Глухие удары, лязг стали, хлюпанье разрезаемых железом тел и нечеловеческий вой гибнущих ведьм слились в единый оркестр. В свете разгоревшихся костров Антон разглядел две высоких фигуры, мечущиеся между панически пытающимися удрать подобиями женщин. Одетые в развевающиеся темные плащи пожилые мужчины без жалости рубили всех, кого могли достать, перекрикиваясь между собой то ли на немецком языке, то ли на испанском. Части ведьм удалось сбежать в темноту, некоторые швырялись в своих убийц огненными сгустками, от которых мужчины в плащах ловко уворачивались. Одна даже попыталась трансформироваться в нечто среднее между медведем и крупным волком, но не успела. Всё действо заняло не более пары минут. Когда всё сопротивление было подавлено, неизвестные приблизились, переговариваясь между собой, к привязанному Антону. Всё, что разобрал молодой человек из их слов, так это их имена – Якоб и Генрих. Он уже с покорностью ждал своей участи. Пощады у этих мрачных особ просить было бессмысленно, в ловушку он завёл себя практически самостоятельно. Однако мужчины немного посовещались и разрезали его веревки. Осторожно, стараясь не наступить на разбросанные куски тел, Антон разыскал свою измазанную одежду. Пока он натягивал футболку, его спасители исчезли. Только Антон начал задумываться о пути домой, как всё на холме пришло в движение. Вокруг него с бешеной скоростью начали носиться предметы и части мёртвых ведьм, создавая немыслимый круговорот. Вспышки в нём слепили и заставляли зажмуриваться. ************************ - Эй, вставай! Чего разлегся! – упитанный патрульный ткнул его в бок резиновой дубинкой. Антон очнулся на холодной деревянной лавке, неподалёку от того бара, где ждал друга, и стражи правопорядка явно признали в нём постоянного любителя спиртного. В измазанной одежде, с оцарапанным лицом и в одном ботинке Антон явно не выглядел интеллигентом. - Пойдём-ка, прокатимся в отдел, - предложил второй патрульный. - Нет, нет. У меня есть деньги, я такси вызову. - Да ну его, Дань. Пусть едет. Мы уже норму сделали, - упитанному полицейскому явно было лень с ним возиться. Антон трясущимися руками достал телефон и вызвал такси. - Машина будет через пять минут, - сообщил приятный женский голос, - Ожидайте. «Напился, наверное, вот и приснилось», - с облегчением подумал молодой человек, но, засовывая в нагрудный карман телефон, нащупал на груди что-то твёрдое и помрачнел. Висящий на его шее рубин в прекрасно изготовленной серебряной оправе начал потихоньку разогреваться, и Антон поспешно переложил его в карман. «Продам, при первой же возможности», - решил он, бредя к подъехавшему такси. Встающее над городом солнце впервые приятно радовало его… Конец. #МистическиеИстории

На беду мы встретились (часть 7) заключительная

Старый друг Привет, друг мой. Старый ты стал. Не бегаешь больше по дому, не заливаешься радостным лаем, когда получаешь что-то вкусное, не тычешься мокрым носом в щеку, требуя внимания к себе. Только лежишь, свернувшись в клубочек, и смотришь грустным взглядом на меня. Помнишь, как весело нам было раньше? Помнишь, конечно. И я помню. Помню, как в детстве накормил тебя жареным мясом, отложенным на ужин, пока родители были на работе. Ох и влетело же мне. А ты весело махал хвостом и облизывался. Ты всегда с весельем смотрел на жизнь. Я тоже раньше не задумывался, а потом повзрослел. Как ты, друг мой. Ушло веселье. Только ты всегда был веселым, даже повзрослев. Помнишь, как мы бегали на улице до поздней ночи, когда родители отвозили нас на дачу? Ты еще в репейник забежал, а я тебя вычесывал до утра. Ох и кусался ты тогда. А я же ради тебя старался. Знаешь? Конечно, знаешь. Хоть и молчишь. Ты тот еще проказник был. Я как сейчас помню, когда тебя первый раз увидел. Мы тогда с папой по рынку в Одессе гуляли, там и наткнулись на итальянцев, которые щенков продавали. Все щенки были милыми. Маленькие, смешные колобки, весело гоняющиеся по коробке. Только тебя там не было. Ты лежал отдельно в плетеной корзинке, фыркал и смотрел на людей задумчивым, черным взглядом. А увидел меня и залился радостным лаем, чуть корзинку не перевернул. Тогда, взяв тебя на руки, я понял, что вот он – лучший друг, которого мне не хватало. Который будет веселиться со мной днем и, свернувшись в ногах, спать ночью. Папа тоже это понял, и, не задумываясь, отдал продавцам месячный оклад. Тогда я остался без традиционных игрушек, зато получил тебя. Я помню, как мы шли по аэропорту, а люди смотрели нам вслед. Из-за тебя, друг мой. Никто такой прелести раньше не видел. А я шел гордо, прижимая к груди плетеную корзинку, в которой ты сидел. Я гордился тем, что ты мой. Помнишь? Да, ты и сам это знаешь. Кто мне весь полет домой покоя не давал и старался вылезти из корзинки. Даже стюардессы не смогли удержаться от умилительных возгласов, когда видели тебя. Ты был для них настоящей игрушкой. Только живой и от того более прекрасной. Ты и сейчас красив, дружок. Веришь? Веришь, конечно. Ты знаешь, что я не вру. Тебе-то уж точно. Я все помню. И веселое, и грустное. Помню, как ты изучал нашу квартиру, где ты теперь будешь жить. Помню, как испугался кота, который шипел на тебя, словно взбесившийся чайник. Это потом вы подружились. А сначала он тебя недолюбливал. Как и ты его. Я все помню, дружок. Особенно тот момент, когда тебя украсть хотели. Да, да. Не смотри на меня так. Я правда испугался. Ты был диковинкой для нашего холодного города. Живой игрушкой, похожей на гремлина Гизмо. Знаешь, как я мечтал, чтобы у меня когда-нибудь появился свой Гизмо? Мечта сбылась. А потом чуть не потерялась. Я тогда домой в слезах пришел. Ты удивлен? Да, я плакал, друг мой. Плакал, вытирал кулаком слезы и, захлебываясь, рассказывал папе о том, что тебя украл какой-то странный дядька в черной куртке. Папа долго ждать не стал и сразу бросился на улицу. Вернулся он через три часа, держа тебя на руках. Знал бы ты, как я обрадовался. Так сильно, что не заметил разбитого до крови кулака отца. Зато видел его улыбку, когда ты принялся скакать вокруг меня. Ты это тоже помнишь. Я уверен. Только сказать ничего не можешь. Собаки только в сказках говорят. Но твои глаза говорят о многом. Вон, ты даже хвостом махать пытаешься. Не нужно, дружок. Я знаю, что ты чувствуешь. Я вот чувствую грусть и стыд. Почему стыд? Мне стыдно за то, что я тебя однажды побил веником, когда напрудил в коридоре большую лужу. Я был таким дураком. Прости меня, дружок. Или не прощай. Я себя до сих пор простить не могу. Я думал, что ты специально так сделал. Да, да. Я был таким дураком. И за это мне стыдно. А помнишь, когда ты заболел? Сильно заболел. Не мог ходить, ничего не ел, лежал в коридоре и смотрел на дверь. Я не знал, что с тобой, и очень испугался. Ты бы мне все равно не рассказал бы, даже если мог. Да? Я знаю, дружок. Но мы спасли тебя тогда. Вылечили от какой-то труднопроизносимой болезни. И ты снова принялся бегать по дому, пугать лаем кота и попрошайничать, когда мы обедали. Да, ты помнишь, что я всегда тебе кидал вкусные кусочки, даже не боясь того, что родители увидят. Но мы же друзья? Друзья. А с друзьями всегда делятся самым вкусным. Давно это было, дружок. Но я помню. Как сейчас. Я тогда заболел. Ангиной. Лежал в кровати, обливаясь потом, кашлял и горстями ел таблетки. А ты все время лежал рядом, не отходя от меня ни на шаг. Лишь тихонько поскуливал, когда мне было очень плохо, и поднималась температура. Знаешь, дружок, твое тепло меня тогда грело лучше одеяла, лекарств и горячего чая с малиновым вареньем. Я спокойно засыпал лишь тогда, когда поглаживал твою голову слабой рукой и знал, что ты рядом. Да, дружок. Поэтому я сижу сейчас рядом с тобой. Нет, не волнуйся. Я никуда не уйду. Буду рядом. Ты спросишь, почему такое внимание к собаке? Ты не простая собака, а мой друг. Еще с момента первой встречи я понял это. Как понял и ты. Мы вместе веселились на даче летом, резвились в снегу зимой, а ты постоянно нырял в сугробы с головой и бесился, когда мы приходили домой, мокрые и счастливые. Даже когда я уехал из дома, я всегда думал о тебе. Знал, что ты меня ждешь, ловишь подслеповатым взглядом знакомый силуэт на улице и расстраиваешься, когда убеждаешься в том, что это не я. Помнишь, как ты радовался, когда я приезжал в отпуск к родителям? Помнишь, дружок. Ты все помнишь. Сейчас у тебя седая морда, глаза уже не так хорошо видят, а лапки болят. Но ты помнишь. Ты сразу понял, что я приехал, стоило мне только войти в подъезд. Папа рассказал, как ты пополз к коридору. Не нужно, дружок. Я сам приду к тебе. Нет, не надо грустить. Лучше отдохни. Да я буду здесь, пока ты не уснешь. Буду поглаживать тебя по мягкой шерстке, и вспоминать, как нам было весело. Когда-нибудь мне придется уехать, друг мой, но мы обязательно увидимся. Ты снова будешь бегать, и будоражить округу звонким лаем, а потом я нажарю тебе столько мяса, сколько ты никогда не сможешь съесть. Засыпай дружок, засыпай. Я здесь, с тобой. Мой старый друг. Мой самый верный. © Гектор Шульц #авторскиерассказы

Закон джунглей Ну все! Хватит! — Лорка резко рванула все проводки и трубки. Рванула она их в своем воображении, на самом то деле она очень бережно и аккуратненько села их отключать и отклеивать. Затем она решительно подхватила на руки прозрачную Ирочку и твердыми шагами направилась к выходу. Ей вслед что-то кричали и угрожали даже, требовали подписать и заполнить… Восьмой круг ада. Ад на самом деле был не в преисподней. Лорка осознала это постепенно, в течении двух лет, наполняясь тягучим пудовым горем, пропитываясь больничным запахом, становясь частью этого самого ада. Он начался в тот момент, когда по почте пришел ответ Ирочкиной биопсии. Иногда ад вежливо улыбался и посверкивал дорогими очками ученых профессоров, иногда он шуршал половой тряпкой и бормотал себе под нос на африканском наречии. А иногда он просто переводил в следующий круг мертвенным блеском ламп и бездушным всплеском очередных стеклянных дверей — «вход только для персонала». Лорка перечитала сотни статей, научилась мастерски ставить капельницы, окончила курсы медицинских клоунов, перезнакомилась со всеми чадами и мамашами их отделения. Она заранее чувствовала приступы и почти всегда успевала подставить тазик, сделать укол, перестелить постель. Она стала донором крови и костного мозга, вегетарианкой, ведьмой, монахиней, чертом и дьяволом. Она по миганию лампы в сумеречной дреме безошибочно определяла время суток. По мелким вкрадчивым шагам могла определить приближение к палате стервятников, душевных и внимательных дяденек и тетенек, рекомендующих подписать разрешение на использование органов. Посмертно. Их Лора ненавидела остро, до боли расцарапывая руки, и скрипя крупными, жемчужно — белыми зубами. В эти моменты она превращалась в Ракшу-сатану, готовая загрызть любого, кто посмеет подойти к ее детенышу. Ирочка — человеческий детеныш, была самым лучшим существом на свете. Она мужественно и стойко переносила все испытания, не жаловалась и не ныла, иногда только «отлетала», долго и внимательно разглядывала что-то в бескрайнем небе. В такие минуты у Лорки замирало сердце. Она истинно видела, как Ирочкина прозрачная душа рвется ввысь. Девочка обожала «Маугли» и все время, как заклятие, любила повторять: «Мы с тобой одной крови, ты и я.» Она надеялась победить и хваталась за любую поддержку. Она мужественно переносила боль, вымученно улыбалась — боялась расстроить маму. Она читала запоем, рисовала без устали, смотрела кино и мультики, даже с большим удовольствием делала уроки. Ей надо было торопиться. Лора боролась. Она была волчицей, львицей, коршуном, выслеживая докторов и научных светил, акулой, да кем угодно. Она готова была на все, она вышла на тропу войны и сожгла за собой все на свете мосты. Два года дикого напряжения и непрерывной борьбы со смертью. А потом вдруг… Лора услышала разговор двух медсестер, обычный рабочий треп уставших тружениц. И все. Небо взорвалось миллиардом холодных осколков. И не было от них спасения, и не было Герды, которая прибежит спасать на край земли своего Кая. Никто не отогреет и не заберет домой. И не было уже слез, они давным — давно закончились, и сил оставалось совсем уже мало. Самая распоследняя капелька. Старенький доктор увидел ее сидящей во дворе на бордюре, он отлично знал эти опущенные руки и остановившийся взгляд. Он работал очень много лет. Кряхтя и смущаясь, он присел рядом. Эта женщина была ему очень симпатична, она столько времени проводила в отделении, что стала совсем своей. Они проговорили почти до утра. Лорка вспоминала все Ирочкины «хочу», все ее мечты, заветные и так себе, ее детские капризы и прихоти. Доктор внимательно слушал, подбадривал, а потом как-то очень просто спросил: «Ну и почему же вам всего этого не сделать Пока еще можно…» Пожал старенькими плечами, улыбнулся и пошел. Ему-то уже не с кем было исполнять мечты. Да и мечтать уже было не с кем и не о чем. Лора забрала Иришку домой. Все. Было. Уже. Бесполезно. Она продала квартиру. Без раздумий и переживаний. Квартира оказалась дорогой и даже очень. Лорка скакала по пустым комнатам и кружилась, как маленькая. Они поедут кутить! В разные страны, за моря и океаны! Она подменила разрешение врача. Ирочка, бледная и прозрачная, без волос, бровей и ресниц, выглядела не самым лучшим образом. Турагентство запросило разрешение врача. Лорка его подделала. Она носилась со скоростью ракеты «тамагавк», оформляла документы, договариваясь и убеждая. В один из предотъездных вечеров Ирочка ее удивила ужасно. — Мам, я никуда не поеду, пока мы не купим новую квартиру. Не обижайся, мамуль. Но кто-то из нас должен же поступать, как взрослый. Десятилетний призрак заботилась о маме. Она слишком хорошо ее знала, чтобы понимать, что материнские силы и весь боевой запал, все это только пока она жива. Дальше уже ничего не будет. Ирочке это положение вещей не подходило. Они купили первую попавшуюся маленькую квартиру в соседнем доме, в более — менее приличном состоянии. Лорке было все равно. Но уезжать из их двора она отказалась категорически. А потом, пока неугомонная мать носилась по городам и весям, ребенок в интернете посмотрел сразу два фильма. «P.S. Я люблю тебя» и «Книга Генри». Какой уж она написала запрос в поисковике, трудно даже себе представить. Но сберегательную программу от имени Лорки, через интернет, она открыть сумела. И писем маме «на потом» написала целую кучу. Отправлять или приносить маме письма она упросила старенькую соседку тетю Машу, знакомую бабульку из русского магазина. В этих письмах была целая жизнь. В них Ирочка расспрашивала про все на свете, рассказывала, как она живет, как ей весело, совсем-совсем, ни капельки не больно, и как она видит Лорку и считает все ее сигареты и чашки кофе. Лорка и Ирочка отправились в путешествие! «Дисней ленд» в Париже, Лондон, Венеция, голландские мельницы и белоснежный Санторини. Никогда еще они не были так счастливы, никогда так не радовались, никогда еще на свете не было такой влюбленной пары путешественниц. Ирочке было безумно интересно посещать картинные галереи и музеи, она очень мало ела, но стремилась попробовать все, ну или хотя бы лизнуть. А потом счастливый ребенок захотел домой, Лорка — зоркая орлица Чиа, все поняла и они вернулись. Через полтора месяца Ирочка тихонечко уснула. Она пожелала мамочке спокойной ночи, прижалась к ней хрупкими тонюсенькими косточками и задремала. Она улыбалась во сне, а Лорка ловила каждое ее дыхание, каждый взмах отросших ресничек. На рассвете, легкий бриз взмахнул прозрачными шторами, в нежном вальсе подхватил свободную уже душу и взмыл в яркое предрассветное небо. Лорка долго курила у окна и смотрела ей вслед. Старалась отпустить. В мансарде, под старинной крышей, на широком подоконнике, стояла женщина-мать, раздумывая, а не улететь ли ей вслед Один маленький шаг и бесконечный полет к свободе, к освобождению, к единению с любимым и самым главным в мире человечком. Помятое заспанное небо влекло, убаюкивало, обещало неомраченное счастье… Лорка уже занесла ногу над бездной… Ее отвлек тихий звериный вой. Так воет раненый волчонок, застрявший в капкане, надрывно, горестно, чудовищно безнадежно. Оставив окно открытым, Лорка пошла на вой. Двумя этажами ниже, в вонючей и изгаженной двушке, тихо завывал мальчик. Он сидел на полу, грязный и раздетый, посреди полного разгрома и гор немытых тарелок, объедок с торчащими окурками и грязными тряпками. Судя по всему, сидел он так давно. Лорка тихо выругалась. Ее ждала — манила привлекательная заоконная бездна, она уже все решила! А на полу сидел брошенный, никому не нужный, человеческий детеныш. Чужой. И смотрел на нее Ирочкиными небесно-голубыми глазами. Тысяча чертей, как она могла его бросить! Лорка протянула к грязнулькину руки и улыбнулась, ни на что не надеясь. Маленький лягушонок, сквозь слезы, недоверчиво и легонечко улыбнулся ей в ответ. Шмыгнул носом и чуть подался ей навстречу. Закон джунглей гласит: » Каждый сам за себя!» Лорка ненавидела джунгли. Бездна подождет…. Автор: Алена Баскин #авторскиерассказы