Аномалии мистика и не только

Девочки сидели перед хирургом. Им было по восемь лет и они были сёстрами...

Как то(2016)бездомная собака родила прямо на территории…мечети моего провинциального городка,где бОльшая часть жителей ненавидит собак. Собачка словно решила сломать стереотипы верующих,нарожав шесть прекрасных(по ее мнению) кутят прямо под крылечком неистово молящихся Аллаху… «Не жильцы!»-мрачно подумали мы,зооволонтеры.

Котик из Дагестана стал звездой соцсетей: пушистый заботливо находился рядом с хозяйкой, пока ей делали капельницу, и следил за действиями медиков. Милота дня #кошки

Потребовали баню и шашлыки в летнем домике: встретила гостей с лопатой и без отопления часть 2

УКОЛОТЬ ЖЕНУ - Что-то шея болит, - сказала жена Василия Яськова Люся. – Продуло, наверное. Схожу в поликлинику, проверюсь. Из больницы она пришла с диагнозом «шейный остеохондроз». - Хотели положить, - пожаловалась вечером вернувшемся с работы мужу Люся. – Но я отказалась, сам же знаешь, мне отчет на работе надо готовить. Лягу, подведу шефа… - Не ложись, не подводи шефа, - согласился Яськов. – Но лечиться-то надо. - Ну так я и буду, - сказала Люся. – Мне назначили физиопроцедуры. И еще пять уколов. - Пять – это еще ничего, - поежился Яськов, ненавидящий уколы. - Конечно, совсем ничего, - подтвердила Люся. – Один я уже сегодня же и сделала. Там же, в процедурной поликлиники. Осталось всего четыре. И сделаешь их мне ты. -Что я сделаю? – с недоумением спросил Яськов. – Повтори, пожалуйста, что я должен тебе сделать? - Это не страшно, милый, ты не бойся, - убежденно заявила Люся. – По большому счету, это я должна бояться. Но я не боюсь. Ты ведь все сделаешь как надо, да, милый? - Какие уколы? – возопил Яськов. – Ты что, с ума сошла? Как это я тебя буду колоть? Я тебя вообще хоть пальцем тронул, сколько мы живем. - Какой это ты палец имеешь в виду? – невинно округлила глаза Люся. - Не смешно! - продолжал возмущаться Василий. - Я тебя порой обнять-то боюсь как следует, вон ты у меня какая хрупенькая. А тут – колоть тебя иглой. Да не в жисть! И вообще, почему это я тебя должен колоть? Иди вон опять в процедурную. Им за это, между прочим, зарплату платят. - Да мне двадцать минут только туда добираться надо, потом с полчаса ждать своей очереди – знаешь, сколько там народу? – запальчиво сказала Люся. - А потом еще на работу выбираться оттуда. Это я минимум час-полтора потеряю. А у нас сейчас каждая минута дорога, сам же знаешь. - Ничего я не знаю! – не сдавался Василий. – Это же надо придумать такое… - Неблагодарный! – вспылила Люся. – А кто тебя колол, когда тебя радикулит прихватил, а? - Так ты же сама говорила, что вас в институте этому учили, как медсестер запаса. А нас в университете учили только строем ходить, деревянные гранаты кидать да автомат разбирать-собирать. - Но это же просто, как… как чихнуть! – продолжала настаивать на своем Люся. – Вот где у нас Прошкин резиновый мячик? Проша, Проша! Откуда-то из-под стола выскочил семейный любимец Яськовых – полупородистый щенок Проша, Он радостно рычал сквозь зубы, в которых была зажата его любимая и потому неоднократно прокушенная им игрушка - резиновый мячик. - Проша, дай мне его на минуту, а? – попросила Люся и довольно бесцеремонно вытянула из пасти щенка мяч. – Вот смотри, как это делается, Васенька. Она взяла фломастер и нарисовала на поверхности мячика крест. Потом распаковала одноразовый шприц и прикрепила иглу. - Да выключи ты этот дурацкий телевизор, и смотри сюда… - Ничего я не буду выключать, - пробурчал Василий, боязливо косясь на зловеще поблескивающую иглу. – Черт, какая длинная! Подожди, а почему бы нам «скорую» не вызвать, а? Пусть приедут и уколют тебя. - Да ну что мы по таким пустякам людей будем отрывать от важных дел. Может, в это время где-то кому-то по-настоящему плохо, а «скорая», вместо того чтобы его спасать, по какому-то пустяку поедет к нам. Тебе не совестно, а? И потом, этот опыт всегда может пригодиться в жизни, согласись. - Нет, не совестно. И не соглашусь. Мне… страшно, - честно признался Василий. - Ну что ты за мужик, а? – пожурила его Люся. – Что же тут страшного? Вот смотри: я разделила мячик на четыре части. Так же и ты мысленно разделишь… это… ну, одну мою половинку на четыре части. И колоть будешь в верхнюю четвертушку, которая ближе к краю. - Мысленно… Как это мысленно? А если я промажу и уколю не в ту четвертушку? – обреченно спросил Яськов. – Можно, я хотя бы так же расчерчу и твою попку? - Ладно, можно, - чуть подумав, согласилась Люся. – Теперь смотри сюда. Берешь шприц и вот, так легким шлепком, вгоняешь иглу в тело, до упора. Люся протерла ваткой резиновую поверхность мячика, легко и быстро взмахнула кистью руки и игла шприца, тускло сверкнув, юркнула в глубину мяча. - Вот, а теперь я осторожно и медленно выдавливаю лекарство… Все! Быстрым движением извлекаем иглу и тут же обрабатываем ранку спиртовым тампоном. Понял? А ну, повтори! Только с седьмого или восьмого раза у Яськова стало получаться так, как показывала Люся. - Молодец! Я же говорю, что у тебя все получится, - поощрительно чмокнула она Василия в щеку. – Ну, иди тщательно мой руки, а я пока приготовлю шприц. Ну что ты тявкаешь, Проша? Вот он, твой мячик, на, терзай его дальше. Щенок, радостно виляя хвостиком, подхватил израненный мяч и умчался с ним куда-то в глубь квартиры. - Ну, я готов! В комнату вошел Василий, торжественно неся перед собой, как это обычно делают хирурги перед операцией, тщательно вымытые руки. Люся прыснула: - Может, тебе еще марлевую повязку дать? - Давай ложись, некогда мне тут с тобой, - сурово сказал Василий. -Ладно, - посерьезнев, ответила Люся. – Ложусь. Шприц, ватка – все на столе. Вооружайся, «эскулап»! Не забыл, как надо делать? На Люсе был легкий халатик, а под ним, как оказалось, ничего – сразу после укола Люся собиралась лечь спать. Она скинула этот халатик и улеглась на диван лицом вниз. Василий глянул на ее узкую спину, на веером рассыпавшиеся по подушке, по спине светло-русые волосы, на соблазнительно светящуюся кругленькую упругую попку и слегка раздвинутые прямые ножки с узкими щиколотками и ступнями и трогательными ямочками под коленками, и как-то нехорошо засопел. Борясь со внезапно охватившим его желанием, он хрипло прокашлялся, помотал головой и решительно взял в руку фломастер. - Какую половинку лучше разметить, Люсенька? – сипло спросил он жену. - А какая тебе больше нравится, ту и размечай, - лукаво сказала Люся. Василий присел на диван и занес было над возвышающейся попкой фломастер, чтобы сделать разметку для укола. Но, помимо своей воли, уронил фломастер на пол и стал нежно оглаживать спину, бедра Люси горячей, жадной ладошкой, снова шумно засопел и суетливо стал скидывать с себя одежду. - Э, э, ты что это? – забеспокоилась Люся. – А укол? - Сейчас, сейчас я тебя уколю, милая, - забормотал Василий, наваливаясь на жену. – Сейчас, сейчас… О-о! … - Ну что это такое? – отдышавшись, деланно сердито пожаловалась Люся. – Разве можно тебя о чем-то серьезном просить? Кобель! Полечил жену, называется. Только шея снова заболела! Давай все сначала! Только без глупостей, понял? - Шея, говоришь, заболела? – оживленно переспросил Василий. – Идея! У тебя болевой синдром! Он набрал по телефону «Скорую»: - Примите, пожалуйста, вызов, у моей жены сильные боли! - Ну вот зачем? – сокрушенно сказала Люся, снова закутываясь в халат. – Мы же с тобой договорились… В дверь позвонили где-то минут через двадцать. Василий радостно пошел открывать. На пороге стоял симпатичный молодой парень в белом халате. Правую его руку оттягивал тяжелый металлический сундучок с красным крестом на синем боку. - Где больная? – отрывисто сказал он. - А… это… Что, у вас женщин на «скорой», что ли, нету? – растерянно и ревниво спросил Василий. - Да какая вам разница, - нетерпеливо ответил парень и совсем еще по-детски шмыгнул носом – видимо, был простужен. – Не отнимайте у меня время. Где больная? - Так это… Ей уже легче стало, - пряча глаза, пробормотал Василий. – Вы уж извините. Вот. Он даже в дурном сне не мог представить, что какой-то другой мужчина может смотреть на голую попку его Люсеньки, а уж тем более – касаться ее. При одной только мысли об этом у Василия противно заныло под ложечкой, а кровь бросилась в голову. Он даже сжал кулаки. - Как это? – растерялся парень в белом, перехватывая свой сундучок поудобней. – Вы же, получается, сделали ложный вызов... . – Здравствуйте, молодой человек.- с очаровательной улыбкой поздоровалась вышедшая из гостиной в прихожую Люся. - Вы уж нас извините, но мне действительно стало намного легче. - Несерьезно это! - сердито буркнул парень и покраснел под внимательным взглядом Люси. – Да уж ладно, выздоравливайте. До свидания! - До свидания! – нестройно сказали ему в ответ Яськовы. Василий щелкнул дверным замком. - А что же ты не оставил этого парня, а? – прищурившись, спросила Люся. – Пусть бы сделал укол. Или ревнуешь, а? - Ничего я не ревную, - проворчал Василий. – Он же совсем пацан. Не мог я доверить этому желторотику самое дорогое. Иди, ложись давай! Подумаешь, большое дело – сделать укол любимой жене. - Но только без этих своих поползновений, ладно, милый? Хватит уже на сегодня! - Иди, болезная моя, иди, - улыбнулся Василий. – Располагайся, пока я руки мою. А там посмотрим… #МаратВАЛЕЕВ.

«Вход в туалет — по талонам»- как я за один день отучила мужа и детей от халявы часть 1

Сыну пять лет. В детском саду ударился ногой о порог, поплакал, немного похромал, но в целом бегал как обычно. На всякий случай мы с женой решили отвезти его в травматологию. Врач осмотрел быстро, по снимку всё было чисто — сильный ушиб. Для подстраховки и ограничения подвижности решили наложить лангету. Врачи работали быстро, чётко, и через полчаса мы уже выходили из больницы. Я нёс сына на руках — все двадцать пять килограммов плюс зимний комбинезон. Приехали домой, я достаю его из машины, и тут сын спокойным, абсолютно невозмутимым тоном замечает: — Папа, а зачем мне гипс наложили на правую ножку? У меня же левая болит... Сказать, что я смеялся, — ничего не сказать. Мы тут же вернулись в травмпункт. Как смеялись врач и медсёстры, долго и искренне извиняясь сквозь слёзы! Мы ни капли не обиделись — поток большой, травма пустяковая, а главное, сын уже и не хромал. Просто все, включая нас, были так увлечены процессом, что даже не удосужились уточнить, какая именно нога пострадала. #рассказы

Однажды моя дочь вернулась из школы и сказала: — Мама, в столовой работает очень особенная женщина. — В чем особенная? — спросила я. — Она работает всего три месяца, а всех детей знает по именам. Представь — больше пятисот! Я только улыбнулась. Подростки любят преувеличивать. Через несколько дней был родительский день. Я опоздала и зашла, столовая все еще работала. Я взяла чай и сэндвич. За столами убирала пожилая женщина с сединой под платком. — Вы мама Анны, — сказала она, не поднимая головы. Я замерла. — Извините, откуда вы знаете? — По вашим глазам. Она всегда сидит за восьмым столом, берет яблоко с пятнами — говорит «жалко выбрасывать». Какао пьет, молоко не может. Меню меняет не она, а терпит сама. Я была поражена. — Вы обо всех знаете все? — О каждом знаю. Она продолжала вытирать столы, будто разговаривала сама с собой. — Артем за третьим столом — отец на фронте, дома тяжело, поэтому всегда добавку просит. Мария считает калории и почти не ест — сама себя наказывает. Назар выбрасывает бутерброды, которые готовит мама, потому что смеются над домашней едой, потом голодает. София — родители разводятся, прячется в туалете, чтобы успокоиться. — Почему вы мне это рассказываете? — спросила я тихо. Она посмотрела прямо на меня. — На родительских встречах говорят о тестах и оценках. Но никто не говорит о самом важном: кто голоден, кто страдает и кто на пределе. — И что вы с этим делаете? Она пожала плечами. — Что могу. Я просто работаю в столовой. Тихо даю Артему добавку, чтобы не просил. Назару тоже, чтобы не стеснялся. Иногда за свой счет покупаю Анне безлактозное молоко и говорю, что новая поставка. У меня перехватило дыхание. — Кто еще это знает? — Дети, кому это нужно. Остальным не обязательно. Вечером я не могла успокоиться. Спросила дочь, она только кивнула. — Тетя Аня… она действительно видит людей. Когда никто не замечает, она спасла девочку. Тетя Аня больше двадцати лет работала в школе, получала минималку. Она знала истории всех детей в трудной ситуации. Никогда не жаловалась, не устраивала шума — просто действовала. Тихо. Человечно. В прошлом году перенесла инсульт и ушла с работы. На ее место пришла другая — быстрая, аккуратная, но имен не знала. Через несколько месяцев школьный психолог не справлялся с детьми: слезы, вспышки, замыкания. Никто не понимал, в чем дело. Пока один ребенок не сказал: — Раньше нас кто-то замечал. Теперь нет. Тетя Аня знала, когда нам трудно, и спасала нас едой. Школа вернула ее — не для столовой, а как «Координатор по благополучию учеников». Ей за шестьдесят, ходит с тростью, подносы не носит. Но она по-прежнему помнит всех по именам, знает, кто что нуждается, и все так же спасает детей едой. Моя дочь в этом году окончила школу. В своей речи на выпуске сказала: — Кто-то учит формулам, кто-то датам. Тетя Анна научила нас главному: быть замеченными — иногда это единственная разница между выживанием и разрушением. Весь зал встал. Потому что та «странная работница столовой», которая знала всех по именам, была самым важным человеком в школе. #рассказы

Сквозь утренний сон слышу голос жены: - Я тебе киноа сварила. Поешь! Очень полезная! Нам сказали, киноа есть обязательно! Ну всё, я на фитнес, пока! Проснулся, зарядку сделал, оголодал. На кухне - киноа эта в кастрюльке. Понюхал, пожевал, так и есть - очень полезная, лебеда эта американская, фрукт заморский. Мелко нарезал сало с прожилками, раскалил сковородку, кинул. До первых шкварок, без фанатизма. Затем сыра набросал, плавится, подождал, пока тонкий край у борта сковороды потемнеет. Засыпал киноа, перемешал. Добавил зиры. Пару лет назад купил ведёрко зиры, теперь всюду сыплю, когда жена не видит. Поперчил. Ещё раз помешал. Пока суть да дело, мелко порезал лук, укроп и кинзу. Выключил огонь, переложил в большую тарелку, густо посыпал зеленью. Размышлял про помидор, понятно, что нужен, но резать ли? Решил не резать, положил целиком в тарелку, уселся за стол, приступил к трапезе. Поскольку есть надо медленно, включил телевизор, чуть не нарвался на политическую программу, - скорее переключать! - остановился на фильме про бурундуков. Как живут, чем питаются. Хорошо, познавательно. На рекламе сварил кофе. Жена звонит: - Киноа нашёл? Съел? - Понравилось? - Очень. - Вот видишь! Завтра зелёную гречку сварю! - Конечно, милая, как скажешь Автор: Serkab. #рассказы

КОЛЫБЕЛЬНАЯ Когда дочери исполнился месяц, к нам прилетела – за три тысячи километров – моя бабушка, посмотреть на правнучку. И однажды днем ребенок что-то очень раскричался, кормили-качали – ну, ничего не помогает. И вот тут на сцену вышел настоящий мастер. Бабушка детку взяла покрепче и начала укачивать, вверх-вниз, энергично, и песню петь, ту самую, которую я с детства помню, ее собственного сочинения, а может, еще ее мамы: «Ты моя роднулечка, ты моя курулечка, а бай-бай, а бай-бай, мою деточку качай» – и так много раз с вариациями. Каждый звук, каждую интонацию помню и сейчас. Мы к тому времени уже, конечно, устали от ночных пробуждений и всей обычной круговерти с новорожденным, спать хотелось постоянно. И вот дочь начала затихать – дай, думаю, и я пока прилягу, хоть немного подремать. А бабушка все поет. Через пять минут пришел муж, тоже рядом лег и мгновенно уснул. Потом появился сын, ему было почти десять, и вообще-то он днем никогда не спал. Но тут он решительно залез между нами – и затих. Сопротивляться невозможно было этому «а бай-бай, а бай-бай…» Все спали до вечера, выспались до глубины души. Это одно из самых счастливых воспоминаний в моей жизни, как мы спим все, вповалку, а над нами бабушкин голос, которому так сладко отдаваться во власть, доверяться полностью и каждой клеточкой чувствовать покой и защищенность... Автор: ЛПетрановская@ #авторскиерассказы