... Народные традиции и обычаи ...

Представьте себе: вы просыпаетесь в шикарной усадьбе под Тулой, потягиваетесь в шелковом халате, пьёте утренний чай... и вспоминаете, что вам по наследству достались не только яблоневый сад и библиотека, но и 330 живых человек. С бумагами, где вместо «фамилия» стоит «собственность графа Толстого». Так началась взрослая жизнь Льва Николаевича. Человека, который будет проповедовать вселенскую любовь, отказываться от собственности и проповедовать ненасилие. Но сперва - разберётся, сколько барщины должен был отработать условный крестьянин Иван. Да, Лев Толстой владел крепостными. И довольно долго. Хотя презирал само крепостничество, считал его национальным позором и в личных записях писал, что рабовладение — это «позорная язва». Проблема в том, что язва эта жила у него прямо на заднем дворе. Так кем же был Толстой — гуманистом или барином с просветительским фетишем? Почему он не освободил своих крепостных сразу? Правда ли, что пахал поле вместе с мужиками, а по вечерам читал им «Азбуку»? И

С 1987 года была ситуация в стране, когда деньги есть, а купить нечего в гастрономе! Кто был в этом виноват, спросите вы? Этот вопрос до сих пор требует тщательного рассмотрения всеми экономистами и историками страны, но, как известно, у демократов главная цель была свалить огромную мощь под названием КПСС, а с ней падет и весь Советский Союз, они этого добились, и это вполне реальный ответ на вопрос, почему был дефицит, но как именно он появился - об этом сегодня и поговорим! Сегодня, нам хорошо известно, что 11 марта 1985 года - когда пост генсека ЦК КПСС занял Михаил Сергеевич, это было начало конца и реальных сил противостоять этому просто не существовало, но, на самом деле началось все с января 1987 года, когда Горбачев объявил старт демократии и гласности в стране, тем самым начав процесс полного развала всей советской экономики, КПСС как ведущей партии, и политической силы в стране, и как итог полный развал СССР на отдельные республики. Хотя он долгие годы заявлял, что: "Надо

Гитлер считал взятие Москвы ключевым этапом в победе над СССР, как это явствует из плана операции «Тайфун». Историки, анализируя документы, отмечают, что фюрер рассматривал падение столицы не только как военный, но и как сокрушительный психологический удар, после которого власть коммунистов над советским народом падет. 22 июня 1941 года он заявил: «Через три недели мы будем в Москве. Москва будет разрушена и затоплена, на ее месте возникнет искусственное озеро, которое навсегда скроет от цивилизации название “Москва”». Это заявление сочеталось с общим планом обескровливания и колонизации СССР. Генри Пикер в «Застольных разговорах Гитлера» приводит идею фюрера о создании «Восточного вала» по линии Архангельск-Астрахань, который станет границей германского жизненного пространства. За этим валом, согласно варварским директивам плана «Ост», останется обескровленная дикая тайга выживших славян, которую захватят японцы. Некоторые западные исследователи указывают, что военно-стратегическая

Лето 1941 года на Украине плавилось от зноя и горы металла. Земля гудела. Это был страшный гул — не грозы, а надвигающейся, казалось бы, несокрушимой немецкой машины. Вермахт рвался на восток, сминая все на своем пути. Но под Уманью, у небольшого села Легедзино, эта стальная лавина наткнулась на то, что не могла просчитать ни одна немецкая стратегия — на абсолютную, запредельную жертвенность советского пограничника. И его верного друга. Этот бой войдет в учебники истории как уникальный, единственный в своем роде. Но тогда, 31 июля, никто не думал о славе. Пятьсот бойцов Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры и их 150 служебных овчарок встали насмерть, прикрывая отход штаба 8-го стрелкового корпуса. Силы были чудовищно не равны. На пограничников, у которых из тяжелого вооружения была только ярость, перла колонна: 30 танков, мотоциклисты, два батальона пехоты — более двух тысяч сытых, уверенных в себе солдат фюрера. Немцы шли как на парад, предвкушая легкую победу и захват штаба

Он мчится к нам из черноты. Со стороны созвездия Тельца, почти перпендикулярно той плоскости, где кружат планеты. Скорость — семнадцать с половиной километров в секунду. Расстояние — уже меньше девятисот миллионов километров, и с каждым часом оно сокращается. Его временный номер P22lbY0 пока мало что говорит обычному человеку. Но астрономы, вглядывающиеся в снимки с гавайской системы Pan-STARRS, этой ночью снова не спали. Потому что к нам идёт четвёртый. И идёт он так, словно торопится. Самое странное — не сам факт открытия. Самое странное — хронология. Всего несколько месяцев назад мы провожали взглядом третьего межзвёздного гостя — комету 3I/ATLAS, которая тоже вошла в систему по гиперболической дуге и уходит обратно, в пустоту. И вот, буквально по пятам, словно догоняя ушедшего товарища, появляется новый объект. Случайность? Совпадение? Или за этим стоит нечто большее, чем каприз гравитации? Учёные пока осторожно перебирают версии. Их, как минимум, пять. И каждая страшнее и инт