«Сибирская кухня» — это не то, что вы, возможно, представили. Путевые записки Достоевского, проведшего четыре года на каторге в Омском остроге, содержат один абзац, который исследователи цитируют редко — и зря. Он описывает не нравы и не надзирателей, а щи из кислой капусты, в которых «нередко попадались тараканы». Достоевский замечает это почти без интонации, как человек, давно переставший удивляться. Еда на каторге была той точкой, где государственная система и физическое выживание человека встречались ежедневно — и разговор между ними шёл короткий. За полтора века существования сибирской каторги — с конца XVII по начало XX века — этот разговор почти не менялся. Российская казна подходила к продовольственному снабжению каторжных тюрем с бюрократической основательностью. Нормы питания были прописаны детально: столько-то фунтов ржаного хлеба в сутки, столько-то крупы, такое-то количество соли и, отдельной строкой, «мясная порция» по праздникам. Документы хранились аккуратно, ревизии пр