— Слышь, дед, ты время-то не тяни. Подписывай бумагу, и разойдемся красиво. Тебе же на старость куш привалит, внука из долгов вытащишь. Ну чего ты вцепился в этот гнилой сруб? — Ринат, крепко сбитый мужчина в кожаной куртке, сплюнул под ноги и выразительно посмотрел на Павла, внука Ивана Петровича. Павел стоял рядом, бледный, с дергающимся глазом. Он не смотрел на деда. Он смотрел на ботинки Рината, понимая, что если дед сегодня не поставит закорючку в договоре купли-продажи земли, завтра Павла могут найти где-нибудь в овраге за городом. — Гнилой, говоришь? — Иван Петрович медленно поправил старый засаленный картуз. — Этот дом еще твоего застройщика переживет, сынок. Здесь мой отец жил, я здесь вырос. А куш твой мне не нужен. У меня пенсия есть, огород кормит. А Пашка… Пашка сам свои каши расхлебывать должен. — Дед, ну пожалуйста! — не выдержал Павел, голос его сорвался на высокие ноты. — Они же не шутят! Я всё отработаю, клянусь! Просто подпиши, этот участок всё равно под снос пойдет,