Всю первую брачную ночь крики из бани разносились по всей деревне.

Старейшина молодую взял в жёны!» - шептались люди. А когда не смогли терпеть, вскрыли дверь в баню и побледнели...
Аполлинария была первой красавицей в деревне. Стоило матери, Глафире Аркадьевне, взглянуть на дочь, как та принималась охать: «Боже мой, девочка, как же ты на меня похожа! Я ведь в молодости тоже была — ого-го! Нам с отцом есть чем гордиться. Вот выдадим тебя замуж, будешь жить в достатке. Дом — полная чаша, не то что наша хижина».
Полина знала, что этот разговор неизбежен, но не думала, что родители подсуетятся так быстро — она еще даже школу не окончила. Когда девушка напомнила об этом матери, та лишь рассмеялась: «Кому нужна эта школа? Заберешь документы, и дело с концом. К тебе сам Илья Никифорович посватался! Уважаемый человек, богатый. Отец на седьмом небе от счастья».
Полина пыталась возразить, указывая на огромную разницу в возрасте, но мать отрезала: «О таком муже и мечтать боязно. Будешь за ним как за каменной стеной».
Мнение самой Полины никого не интересовало. Её отец, Владимир Прокопьевич, был человеком суровым и холодным. Когда дочь пыталась обсудить свое будущее, он жестко указывал ей на место: «Я глава семьи и я решаю! Любая девица в деревне прыгала бы от радости. Илья Никифорович умен, богат и учтив. А ты в чулане посиди денек, подумай над поведением. Через пару дней жених придет на званый ужин — будешь готовить и прислуживать как шелковая».
Полина понимала: «многоуважаемого» старика не интересовали её кулинарные таланты. От одной мысли о близости с Ильей Никифоровичем её охватывало отвращение. Жених едва переставлял ноги, опираясь на клюку, и годился ей в дедушки. Стыд и позор! Но старик уже потирал руки и заказывал фрак. Его мать, Мария Николаевна, одобрительно шамкала беззубым ртом. Она знала, что сын унаследовал жесткий характер покойного отца, Никифора Еремеевича, и привыкла всем ему потакать.
Илья приметил Аполлинарию еще пять лет назад, когда та двенадцатилетней девочкой таскала воду у колодца. «Смотри, мам, какая красавица растет, — говорил он тогда. — Подрастет — мне бы такую жену». Мария Николаевна понимала, что юная девушка вряд ли пойдет за старика по доброй воле, поэтому договариваться пришлось с её жадными родителями.
Никита, одноклассник Полины и её единственная любовь, слушал рассказ девушки со сжатыми кулаками.
— Давай сбежим! — предложил он. — У отца есть машина, он поможет. Мы уедем в город, я поступлю в институт.
— Я несовершеннолетняя, — вздохнула Полина. — Нас найдут и вернут. Я только твоего отца подставлю. Мои родители помешались на этих сельских устоях и деньгах.
— Я не допущу этой свадьбы, — твердо пообещал Никита. — Мы что-нибудь придумаем. Главное — не сдавайся.
Семья Никиты была для Полины другим миром: добрые, отзывчивые люди. Её же собственные родители видели в ней лишь товар. «Получим за нашу Полю солидную сумму, — предвкушал отец. — Хоть дом подлатаем».
Через несколько дней у Никиты и Полины созрел план. Девушка резко сменила тактику. Она сделала вид, что смирилась и даже рада богатству будущего мужа.
— Я подумала, мама, и поняла, что вы правы, — кротко сказала она. — Что мне дадут ровесники? А Илья Никифорович — человек солидный. Я постараюсь не ударить в грязь лицом.
Родители приняли её игру за чистую монету. Владимир Прокопьевич и Глафира Аркадьевна сияли: дочь «взялась за ум».
День свадьбы наступил быстро. Деревня гуляла шумно. Илья Никифорович, одетый с иголочки, выглядел почти достойно, если не считать колючего плотоядного взгляда. Он ни на шаг не отходил от невесты, то и дело хватая её за руку. Полину передергивало, но она терпела, заискивающе улыбаясь.
Близился финал торжества. По местной традиции, первая встреча молодоженов должна была произойти в бане, которую жарко истопили с самого утра.
— Ну что, женушка, пойдем? — прокряхтел Илья Никифорович и подхватил девушку на руки.
Гости аплодировали. Владимир Прокопьевич довольно щурился, мысленно пересчитывая полученные от зятя деньги.
Прошло больше часа. Гости начали трезветь, а Глафира Аркадьевна — беспокоиться. Из-за закрытой двери бани то и дело доносились странные девичьи вскрики, но молодожены не выходили.
— Что-то долго они, — заволновалась мать. — Может, случилось чего? Володя, давай откроем?
— Не положено, — отрезал отец. — Наслаждаются люди обществом друг друга, не лезь.
Однако еще через полчаса паника охватила всех. Местные жители толпой стекались к бане. Крики за дверью продолжались, но на зов никто не откликался. Когда Владимир Прокопьевич, наконец, сорвал замок и распахнул тяжелую дверь, толпа ахнула…
Продолжение