- А почему, по вашему, наступление украинской армии летом 2014 года не увенчалось успехом?

- Не мне из прекрасного далека давать великой стране рекомендации и комментировать такие вещи. Ребята кровь проливают, а Витя Суворов, сытый, довольный, жена ему еще и галушек с пивом принесла, будет тут рассуждать. Но с другой стороны - это моя страна, моя любимая Украина. На мой взгляд, есть два очень важных момента: захват территории или сокрушение врага. Захват территории - это всегда ошибочная стратегия. Например, идет Бонапарт на Москву. До тех пор, пока он не разгромил армию, захватывать территории не имеет смысла. Или Гитлер. Сначала ему нужно было разгромить Красную армию, а потом захватывать территорию. Так вот, разгром армии - это самое главное. Но если на территории живут люди, которые не хотят считать себя украинцами, то пусть они там и останутся. Отгородиться от них! Не нужно никакой освободительной войны. Пусть наши ребята не проливают свою драгоценную кровь за территории, где живут люди, проголосовавшие за независимость. Насильно мил не будешь Вот когда они сами поймут, что Россия им не поможет, что единственная страна, в которой они хорошо жили, это Украина, тогда они сами попросятся обратно и разгонят своих бандитов. Или сами попросят помочь избавиться от всяких там "захарченков".
                     Виктор Суворов

После того, что произошло в Гааге, политические часы Путина пошли иначе.

Он - не жилец, пишет в своем блоге журналист Виталий Портников.

“Сколько веревочке не виться”… Думаю, Владимир Путин не раз вспоминал эту русскую пословицу после того, как узнал об уничтожении своими военнослужащими малайзийского гражданского самолета. Главная ошибка Путина - вовсе не в том, что он сбил этот самолет. Это вообще не ошибка, это - преступление. Главная ошибка Путина - в том, что он это преступление не признал.

Даже в тот день, когда был сбит самолет, Путин еще мог выскочить из того лабиринта, в котором он оказался из-за уничтожения рейса МН17. Он мог бы признать, что самолет был сбит “смелыми ополченцами”, которые на самом деле пытались защититься от украинской авиации. Он мог бы начать собственное расследование и наказать виновных - настоящих виновных. Да, по большому счету, ему уже тогда нужно было понять, что игра окончена и пора убираться с Донбасса подобру-поздорову.

Но Владимир Путин заигрался. Он уже учуял вкус крови и опьянел от этого одуряющего любого маленького диктатора аромата. Он потерял способность думать о будущем, о последствиях - если у него вообще когда-то были зачатки этой способности, отмечающей лишь настоящих политиков, а не случайности на чужом троне. Он думал только о том, как использовать трагедию с пользой для себя - и во вред Украине. Но ни до чего не додумался.


Нечто подобное было с Каддафи после Локерби, когда его бандиты уничтожили американский самолет над Шотландией. Долгое расследование, затем обвинение конкретным мерзавцам, годы санкций... Он, бесноватый, конечно же все отрицал - но именно трагедия Боинга стала основным содержанием его политического существования. А Каддафи при этом вовсе не был тем глобальным злом, в которое превращается сейчас Путин. Так, мелкий бес...

Понятно, что никаких моментальных последствий после вчерашнего вывода Международной комиссии не будет - выводы понятны, следствие продолжится, в 2018 году мы узнаем имена убийц - не 100 возможных, а нескольких конкретных. Но важно не это. Важно то, что его часы уже идут иначе. С ярмарки. И после того, что произошло в Гааге ему уже не одолеть время - сколько бы еще людей в Алеппо или на Донбассе он не убил бы, над сколькими еще не поглумился бы в Крыму, скольким бы не изломал судьбы в России. Он - не жилец. Как перестал после выводов по Локерби быть "жильцом" Каддафи. Ну и дальше вы знаете. И он знает.

Ему надо бежать. Им - нужно от него избавляться. Вот что на самом деле было сказано на презентации доклада Международной следственной группы.

Беги, Вова, беги.

"Мы понимаем, что Донбасс – это проклятие и беда России. Ведь Донбасс втянул и продолжает втягивать Россию в совершенно идиотскую и позорную авантюру. Ведь мы же оттуда вынуждены будем уйти, точно так же, как мы ушли с позором из Афганистана, точно так же, как мы уходили из всех вот этих вот точек подобного рода. Понятно, что закончится не поражением, не победой, а просто позором".

"Я договорю про Лугандон, про вот эту донбасскую историю, поскольку она меня грызет, сверлит и не дает мне покоя. Я ведь понимаю, что сейчас все эти люди из России, которые прошли лугандонские окопы и лугандонские бараки, ведь они же прошли не школу даже, а некий университет сепаратизма, да? Они на своем примере убедились о том, что сепаратизм – это так легко. Надо всего лишь захотеть, нажраться и взять в лапы автомат Калашникова, да?

Вот к чему это приведет в России, когда вся публика, которая натренировалась в сепаратизме, именно в сепаратизме, и убедилась, что сепаратизм – это действительно очень просто, как всякое деструктивное, как всякое разрушение, как всякое, в общем-то, ну, серьезно изъязвляющее нашу реальность действие, это очень просто. И вот сейчас эти все выходцы из университета сепаратизма волей-неволей свои сепаратистские привычки начнут тащить в Россию.

И вот тогда та власть, которая так долго подкармливала мерзкую донбасскую войну ракетами, гречкой, уродами, уголовниками, техникой и соляркой, вот тут она начнет до крови чесать себе загривок и задумываться над тем, что же она наделала".

"Не забывайте, что мы сейчас говорим не о каких-то конкретных реальных ситуациях, мы говорим о методике, мы говорим о ощущении необыкновенной простоты этого дела, как можно от любой страны брать откусывать и отламывать любые территории там, где чуть-чуть подослабело государство. Ведь не всю же жизнь будут маршировать железные золотовы, и не всю жизнь лапа Кремля будет обладать такой хваткостью и такой жесткостью, как сегодня.

Да, мы прекрасно знаем, что эта лапа слабеет, парализуется, отсыхает, что с ней происходит множество всяких удивительных метаморфоз. И тогда все эти люди, которые знающие, которые знают простоту создания сепаратистских ситуаций, наверняка применят свои знания на практике. Мы говорим только об этом. А одобрение (общественности. – Ред.)- ну, что одобрение? Мы же знаем, что публика, те самые 80 или 96 процентов, они же вообще покорные, они покорные любым ситуациям.

И, уверяю вас, после того, как Донбасс будет освобожден, вероятно, от захвативших его уголовников, все те, кто сегодня рыдают о любви к новым республикам, поднимут жовто-блакитные флаги и запоют про то, как Украина велика и сильна".