Что вижу я в твоём прозрачном взгляде,

Тот сучий плен иль сердца грустный зов?

Есть женщины ничем не лучше  …..,

Но так близки, пусть не сгущая кровь.

Ласкаясь кошкой на моих коленях,

Впивая глаз ковыристую ложь,

В моих по-детски глупых откровениях

Ты всё равно ни слова не поймёшь.

Как и проснувшись рядом, в лунном свете,

Сквозь шторы засмотрясь на облака,

Ни капли не поймёшь, что и в поэте

Есть от измен могильная тоска.

Быть может ты меня и приревнуешь,

Когда я пропаду в глазах другой,

Да видно я привык тебя такую

Жалеть, качая млелою ногой.

Но я, сейчас в рассвете синеватом,

Вперёд тебя допив своё вино

Другую вспоминаю, с кем когда-то

Друг другу слово дали об одном.

Я думал, приходя с любимой в чащу,

Когда запоем пьёт луну заря:

Я с нею, ясноглазой, буду счастлив,

Ни на кого другую не смотря.

Так что ж мы млеем от гулящих женщин?

Видать, от ваших глаз сойдя с ума,

Господь не дал мужчинам в том убежищ,

А лишь гитару, ревность и вина.

Знать, не душой мы ищем упоенье,

Такой её от боли не отречь;

Всё так же млеют голые колени,

И лжи незатыкаемая течь.

И если в нас любовь уж неживая,

Пьяня порой лишь сыгранностью слов,

Зачем же мы, друг другу подражая,

Пытаемся расслышать сердца зов.

Но лишь в ответ увижу в смелом взгляде,

Игривый гнев, что так похож на стон.

Кто отлюбил – уже поверит вряд ли,

А кто поверил – низкий мой поклон.