Тогда наши предки защищали своё социалистическое отечество и свободу добытую в боях гражданской и интервенции от капиталистического рабства. Не путайте, манкурты.
Это не киношный страх и не крик.Сначала — короткий провал внутри, будто из груди выдернули воздух. Мир вокруг резко сужается: звук глохнет, краски тускнеют, всё внимание приковано к одной точке в небе. Мыслей почти нет — мозг перестаёт строить планы, потому что будущего больше не ощущается.Потом приходит холод, не от погоды, а изнутри. Руки могут дрожать, но тело часто замирает — древний инстинкт: если не двигаться, может, исчезнет угроза. Сердце бьётся неровно, будто спотыкается.Самое страшное — не боль.Самое страшное — осознание конца. Вспышками: лицо матери, детский смех, дом, какая-то мелочь — чашка на столе, запах утра. Не вся жизнь, а обрывки, как будто память в панике хватается за последнее, что было настоящим.И ещё — стыд и бессилие. Не героизм. Не пафос.Мысль: «Я ничего не контролирую».Чувство, что ты не солдат, не враг, не цель — а просто живой человек, которого сейчас сотрут.Иногда — странная тишина внутри. Не спокойствие, а отключение, как защитный щит психики. В этот момен...ЕщёЭто не киношный страх и не крик.Сначала — короткий провал внутри, будто из груди выдернули воздух. Мир вокруг резко сужается: звук глохнет, краски тускнеют, всё внимание приковано к одной точке в небе. Мыслей почти нет — мозг перестаёт строить планы, потому что будущего больше не ощущается.Потом приходит холод, не от погоды, а изнутри. Руки могут дрожать, но тело часто замирает — древний инстинкт: если не двигаться, может, исчезнет угроза. Сердце бьётся неровно, будто спотыкается.Самое страшное — не боль.Самое страшное — осознание конца. Вспышками: лицо матери, детский смех, дом, какая-то мелочь — чашка на столе, запах утра. Не вся жизнь, а обрывки, как будто память в панике хватается за последнее, что было настоящим.И ещё — стыд и бессилие. Не героизм. Не пафос.Мысль: «Я ничего не контролирую».Чувство, что ты не солдат, не враг, не цель — а просто живой человек, которого сейчас сотрут.Иногда — странная тишина внутри. Не спокойствие, а отключение, как защитный щит психики. В этот момент человек уже не думает словами. Он просто есть — последние секунды.Это не про храбрость и не про трусость.Это про то, как человек встречается с невозможностью выжить.
Я везде буду размещать не хрень. Это официальная информация. Можете обратиться в Министерство обороны РФ. Готов с вами поспорить на ящик хорошего армянского коньяка.
Мы используем cookie-файлы, чтобы улучшить сервисы для вас. Если ваш возраст менее 13 лет, настроить cookie-файлы должен ваш законный представитель. Больше информации
Комментарии 17