«Заберите свою тяпку, я приехала отдыхать!

» — как я проучила свекровь на её же даче.
Анна стояла на пороге дачного домика и смотрела на ржавую тяпку, которую свекровь только что сунула ей прямо в руки. Ладонь обожгло холодным металлом, а в ноздри ударил запах сырой земли и навоза. Тамара Васильевна, высокая, сухая женщина с вечно поджатыми губами и взглядом прокурора, уперла руки в бока и процедила сквозь зубы.
— Ну, что встала? Картошка сама себя не окучит. Работать надо, а не на шее у мужика сидеть.
Дима, её муж, в этот момент уже тащил в дом тяжелые сумки с продуктами, которые они купили на последние деньги перед зарплатой. Он даже не обернулся на голос матери. А если бы и обернулся, Анна знала, что увидела бы в его глазах лишь виноватую мольбу: «Потерпи, не накаляй обстановку». Этот взгляд она выучила за пять лет брака наизусть.
Ещё вчера она, тридцатилетний юрист с красным дипломом, консультировала клиентов по вопросам недвижимости, а сегодня стояла в резиновых сапогах на два размера больше и держала инструмент, которым в последний раз пользовались, кажется, при царе Горохе. Они согласились на эту авантюру — переехать на лето к свекрови на дачу, чтобы сэкономить на съемной квартире. В городе цены кусались, ипотека казалась несбыточной мечтой, а Тамара Васильевна пела соловьем по телефону: «Приезжайте, детки, отдохнете на свежем воздухе, молочка парного попьете, денег подкопите». Анна, дура, поверила.
В доме пахло старостью, нафталином и кислыми щами. Свекровь выделила им крошечную проходную комнату с продавленным диваном, пружины которого впивались в спину даже сквозь толстое одеяло. Когда Анна попыталась повесить в шкаф свою блузку, Тамара Васильевна выхватила вешалку.
— Это место для Диминых рубашек! А свое тряпье в сумке держи, нечего тут срач разводить.
Первая ночь на даче стала для Анны бессонной. Она лежала, уставившись в потолок с паутиной по углам, и слушала, как за стеной храпит муж, умаявшийся за день помогать матери перебирать гнилые доски в сарае. Обида закипала в груди, как молоко на плите. Зачем она сюда приехала? Ради того, чтобы ее называли «белоручкой» и заставляли в шесть утра полоть сорняки?
Утро началось с крика. Не с пения петухов, а с визгливого голоса свекрови под дверью.
— Анька! Подъем! Вода в бочке кончилась, надо на колонку идти, пока очереди нет! И корыто с бельем стоит с вечера, замочено!
Анна выползла из комнаты, щурясь от яркого солнца. Во дворе уже вовсю кипела жизнь. Тамара Васильевна, в старом выцветшем халате, командовала соседкой через забор, а Дима, согнувшись в три погибели, таскал ведра с водой. Увидев жену, он улыбнулся виновато.
— Анют, помоги маме, а? Ей тяжело одной, видишь, хозяйство какое.
— Дима, я вчера до темноты тяпкой махала, — тихо, но твердо сказала Анна. — У меня спина отваливается и мозоли на руках. Я думала, мы приехали отдыхать и копить деньги, а не батрачить за еду.
Дима нахмурился и отвел глаза.
— Ну что ты начинаешь? Мама плохого не посоветует. Мы же семья. Она добра желает, хочет, чтобы ты к земле привыкала. В городе ты совсем зеленая стала, вон, даже щавель от крапивы не отличаешь.
Это был удар ниже пояса.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ [👇] [👇] [👇] ПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) [⬇]