«Твой отец — бедняк, и ты тоже!

» — заявила учительница, не зная, что перед ней владелец крупнейшего завода
Тяжелая металлическая дверь хлопнула так, что с полки в коридоре свалилась обувная щетка. Следом на линолеум шлепнулся рюкзак. Я вышел из ванной, на ходу вытирая руки жестким полотенцем, и остановился в дверном проеме.
Мой десятилетний сын Тимофей стоял в коридоре, прижавшись спиной к обоям. Он дышал так, будто пробежал кросс, а его куртка была расстегнута настежь, несмотря на ноябрьскую слякоть на улице.
— Тим, ты чего дверь выносишь? — спросил я, бросая полотенце на стиральную машину. — Мой руки, там макароны по-флотски на плите остывают. И давай дневник, у нас сегодня собрание в лицее. Я поеду.
Сын резко поднял голову. Он шмыгнул носом, глядя не на меня, а куда-то в район моей груди. На мне была застиранная рабочая куртка из плотной брезентовой ткани, насквозь пропахшая машинным маслом, окалиной и металлической стружкой.
— Не надо туда ехать, — его голос дрогнул. — Пап, пожалуйста. Давай ты просто распишешься в дневнике, и всё.
Я подошел ближе, чувствуя, как внутри всё похолодело.
— В чем дело? Три замечания за неделю. Я должен поговорить с классной руководительницей.
Тимофей вдруг пнул свой рюкзак.
— Потому что они издеваются надо мной! — выкрикнул он, и его лицо исказилось от обиды. — За Стасом приезжает водитель на черной машине. У Маши папа в костюме с галстуком, у него часы блестят. А ты… Ты меня вчера со школы забирал на этом своем старом пикапе. От тебя соляркой несет на весь коридор. Стас сказал, что ты обычный слесарь и мы нормальную приставку купить не можем, потому что денег нет.
Эти слова хлестнули по живому. Мой собственный ребенок, которого я воспитывал один последние пять лет, стыдился меня. Стыдился моих въевшихся в кожу мозолей и грубой одежды.
После того как моей жены не стало из-за неизлечимой болезни, я долго не мог найти себе место. Мы вместе строили завод по производству и ремонту тяжелого промышленного оборудования. Когда её не стало, сидеть в пустом стеклянном кабинете директора оказалось невыносимо. Я нанял толкового управляющего, оставил себе контрольный пакет акций холдинга, а сам спустился в цеха. Я работал главным механиком на собственном заводе. Возился с роторами, чинил гидравлику, обучал молодняк. Физический труд выматывал так, что я отрубался до утра, и это спасало от дурных мыслей. Никто в элитном лицее, куда Тимофей поступил благодаря своим способностям к точным наукам, не знал, что угрюмый мужик в брезентовой куртке — владелец градообразующего предприятия.
— Запах масла, Тим, — это запах честной работы, — ровно ответил я. — Иди ешь. На собрание я поеду. Это не обсуждается.
Днем на заводе полетел главный конвейер. Мы с мужиками просидели в яме под прессом четыре часа, перебирая заклинивший узел. Когда всё запустили, времени ехать домой переодеваться уже не было. Я умылся ледяной водой из-под крана в подсобке, вытер лицо бумажным полотенцем и прыгнул в свой старенький рабочий УАЗ.
По дороге я набрал номер своего генерального директора.
— Паш, привет, — сказал я, переключая передачу. — Мы на прошлой неделе закрыли смету по оснащению кабинетов химии в тридцать втором лицее?
— Приветствую. Да, всё перевели через благотворительный фонд, как вы и просили. Инкогнито. Директор там прыгал от радости, они новое оборудование вчера завезли.
— Хорошо. Набери этого директора сейчас. Скажи, что учредитель фонда сегодня будет на родительском собрании в пятом «Б». Лично. Только пусть не суетится и не встречает меня с хлебом-солью. Я хочу посмотреть
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ [ [👇] ] [ [👇] ] [ [👇] ] ПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) [ [⬇] ]