А помнишь, как на остановку
Ходили пить мы газировку?
И там ещё стаканы были,
Их тут же в автомате мыли,
И те гранёные стаканы
Никто не тырил, как ни странно.
А как с бидонами бежали
Мы к бочке с квасом? Выпивали
Ещё в дороге половину -
Ты помнишь вкус неповторимый?
А помнишь тот пломбир в брикете?
Вкусней нет ничего на свете.
Вкус детства... Шоколад "Алёнка",
Сырки, варёная сгущёнка,
Помадки, сахарная вата -
Без ГМО, без консервантов...
А помнишь мамино варенье?
Вот это было объеденье!
И петушки, и мармеладки...
Да, наше детство было сладким -
Хоть и прошло без интернета.
Но сколько же тепла и света,
Весёлых игр и каруселей,
И беззаботного веселья
В нём было... И не виртуальной
Была в нём дружба... Как съезжали
Мы с зимней горки на ледянках,
И в сад возили нас на санках.
И сложно было всё, и просто,
И были ближе в небе звёзды...
Так, в общем, мало было надо
Для счастья нам. Мы были рады
Таким простым вещам по сути...
И остаётся только с грустью
Нам вспоминать о нашем детстве,
Что навсегда осталось в сердце...
Комментарии 4
43 года, начинал жизнь в бараках с клопами, как многие в нашем поселке. За свое
"бесплатное" образование расплатился двухлетней нищенской зарплатой
технолога, когда нельзя было уволится. Моя теща с 1946 года жила в Сызрани и ни
разу не видела до кончины СССР в свободной продаже мяса в магазине с
вывеской "Мясо", сам проверял в 1970 году и позже.
Г. П. Вишневская "Я и вообразить себе не могла
численность господствующего класса в Советском Союзе. Часто, стоя в
Георгиевском зале Кремлевского дворца у банкетного стола, заваленного метровыми
осетрами, лоснящимися окороками, зернистой икрой, и поднимая со всеми вместе
хрустальный бокал за счастливую жизнь советского народа, я с любопытством
рассматривала оплывшие, обрюзгшие физиономии самоизбранных руководителей
государства, усердно жующих, истово уничтожающих все эти великолепные
натюрморты.. Я вспоминала свои недавние скитания по огромной стране, с ее
чудовищ...ЕщёСтарожил: Я жил в СССР
43 года, начинал жизнь в бараках с клопами, как многие в нашем поселке. За свое
"бесплатное" образование расплатился двухлетней нищенской зарплатой
технолога, когда нельзя было уволится. Моя теща с 1946 года жила в Сызрани и ни
разу не видела до кончины СССР в свободной продаже мяса в магазине с
вывеской "Мясо", сам проверял в 1970 году и позже.
Г. П. Вишневская "Я и вообразить себе не могла
численность господствующего класса в Советском Союзе. Часто, стоя в
Георгиевском зале Кремлевского дворца у банкетного стола, заваленного метровыми
осетрами, лоснящимися окороками, зернистой икрой, и поднимая со всеми вместе
хрустальный бокал за счастливую жизнь советского народа, я с любопытством
рассматривала оплывшие, обрюзгшие физиономии самоизбранных руководителей
государства, усердно жующих, истово уничтожающих все эти великолепные
натюрморты.. Я вспоминала свои недавние скитания по огромной стране, с ее
чудовищным бытом, непролазной грязью и невообразимо низким, буквально нищенским
уровнем жизни народа, и невольно думала, что эти опьяненные властью,
самодовольные, отупевшие от еды и питья люди, в сущности, живут в другом
государстве, построенном ими для себя, для многотысячной орды, внутри
завоеванной России, эксплуатируя на свою потребу ее нищий обозленный народ.. У
них свои закрытые продовольственные и промтоварные магазины, портняжные и
сапожные мастерские, со здоровенными вышибалами-охранниками в дверях, где всё
самого высокого качества и по ценам намного ниже официальных цен для народа.
Они живут в великолепных бесплатных квартирах и дачах с целым штатом прислуги,
у всех машины с шофером, и не только для них, но и для членов семей. К их
услугам бывшие царские дворцы в Крыму и на Кавказе, превращенные специально для
них в санатории, свои больницы, дома отдыха… В собственном «внутреннем
государстве» есть всё. Искренне уверовав в свою божественную исключительность,
они надменно, брезгливо не смешиваются с жизнью советских смердов, надежно
отгородившись от них высокими непроницаемыми заборами государственных дач. В
театрах для них отдельные ложи со специальным выходом на улицу, и даже в
антрактах они не выходят в фойе, чтоб не унизиться до общения с рабами...»