— Однажды в школе на уроке литературы нам показывали фильм про Муму.

После чего все пошли на математику, а меня в сопровождении учителя отправили домой: я не то, что не могла уже решать задачи — я не знала, как жить дальше! Так что если у меня и были какие-то актерские задатки, то это, прежде всего — повышенная чувствительность.
В детстве я быстро и легко начинала плакать, была отзывчива на беды окружающих, а в актерской профессии едва ли не самое главное качество — это способность чувствовать чужую боль как свою. Без оголенности, тонкокожести тут очень трудно.
— Меня бы выгнали из Щукинского училища очень быстро, если б не мой педагог Юрий Катин-Ярцев. Весь первый семестр у меня была такая скованность, такой "зажим", я всех стеснялась! Показываем этюд: дают тему, вверх сразу несколько рук, а я смотрю на них с ужасом и думаю — неужели ребята и вправду хотят что-то показать, неужели они знают, что делать? По мне — так они с самолета прыгали без парашюта. А я сижу, не могу себя заставить выйти перед всеми. Юрий Васильевич, видя это, просил меня приносить гитару. И все делали этюды, а потом он говорил — ну, а теперь Женя нам попоет. Петь я не боялась.
— Так вы говорите, меня помнят только по ролям в "Афоне", "В бой идут одни старики" и "Обыкновенном чуде"? Ну почему же люди не ходят в театр?! Почему они так себя обкрадывают?! Ведь это такая фантастическая составляющая нашего существования, жизнь, которая рождается и умирает в один вечер! Пленка, видеофайл — это ведь репродукция, которая передает только сюжет, но не передает реакции между сценой и залом, совершено уникальное ощущение. У театра совсем иной масштаб и глубина другая, нежели у кино. Но кино фиксирует момент, а театр нет. Хорошо, когда в жизни актера есть и то, и другое...
Е. Симонова, из интервью 2015 года.