Чем посттравматическое стрессовое расстройство участников боевых действий на Украине отличается от афганского и чеченского синдромов.
Кто из фронтовиков наиболее подвержен ПТСР, как его выявить и справиться с ним, RTVI рассказывает практический психолог Татьяна Белкина.
- ПТСР — это не болезнь вроде шизофрении или какого-то психоза, но это расстройство личности. Сформировать ПТСР могут потрясения, напрямую связанные с угрозой жизни, здоровью, физической или психической целостности личности.
- ПТСР участников СВО сильно отличатся от аналогичных проблем ветеранов обеих войн в Чечне и в Афганистане. Прежняя симптоматика ПТСР становится более разнообразной и многоплановой, и теперь психиатры говорят о сглаженном, не полностью проявленном или отложенном ПТСР.
- Первые признаки ПТСР проявляются спустя три месяца, когда у человека происходит реадаптация к гражданской жизни. На это процесс влияет множество факторов — гибкость психики, особенности генетики и воспитания, жизненного опыта и биологии нервной системы.
- Семья должна быть готова к тому, что их родной человек с фронта придет совсем другим. Родным следует очень деликатно отнестись к нему и его новым поведенческим практикам.
- Сейчас в стране требуется как можно больше узкопрофильных специалистов для работы с вернувшимися ветеранами, чтобы никто из них не ощущал себя ни обманутым, ни забытым. Государство и общество должны осознать, что чем ближе дело к окончанию СВО, тем более актуальной становится эта проблема
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции
#rtvi_колумнисты
Комментарии 18
Вот так мы и победим Мировое Зло!
Татьяна Белкина - психолог, который работает с адаптацией военнослужащих, с посттравматическим синдромом. О том, как выводить из стрессовых ситуаций и посттравматического синдрома (ПТСР) российских военнослужащих, прошедших СВО, она рассказала изданию Украина.ру
– Татьяна, президент России Владимир Путин в начале мая предложил сделать обязательную работу с психологами для военных, которые вернулись из зоны специальной военной операции, а также для их родных и близких. Как вы считаете, какими средствами может быть реализована такая инициатива главы государства, и причём даже в тех объёмах, о которых сам президент говорил.
– Я не очень, конечно, знаю, какую концепцию предполагает организовать наше государство.
– Речь идёт про половину военнослужащих как минимум.
– Да, я понимаю. Что мы видим, как психологи, которые работают и как волонтёры, и как частнопрактикующие психологи и психологи соответствующих организаций? Я, например, с ними тоже работаю, мы их обучаем специ...ЕщёКак точно подмечено
Татьяна Белкина - психолог, который работает с адаптацией военнослужащих, с посттравматическим синдромом. О том, как выводить из стрессовых ситуаций и посттравматического синдрома (ПТСР) российских военнослужащих, прошедших СВО, она рассказала изданию Украина.ру
– Татьяна, президент России Владимир Путин в начале мая предложил сделать обязательную работу с психологами для военных, которые вернулись из зоны специальной военной операции, а также для их родных и близких. Как вы считаете, какими средствами может быть реализована такая инициатива главы государства, и причём даже в тех объёмах, о которых сам президент говорил.
– Я не очень, конечно, знаю, какую концепцию предполагает организовать наше государство.
– Речь идёт про половину военнослужащих как минимум.
– Да, я понимаю. Что мы видим, как психологи, которые работают и как волонтёры, и как частнопрактикующие психологи и психологи соответствующих организаций? Я, например, с ними тоже работаю, мы их обучаем специфике работы: что у нас по факту сейчас в стране принята такая ресоциализация участников боевых действий и психологическая помощь семьям.
Вот здесь надо, наверное, разводить некоторые такие понятия, что у нас есть реабилитация, есть социализация, но между ними должна быть ещё социально-психологическая адаптация. Это, условно говоря, когда человек приходит, например, он не получал никаких ранений, не попадает в госпиталь, не проявляет каких-то таких признаков того, что ему нужна именно реабилитация со стороны врачей-психотерапевтов, клинических психологов – в общем, с ним так более-менее всё о'кей.
И дальше наша задача, психологов, в том, чтобы он, условно говоря, головой пришёл обратно жить в гражданскую жизнь. Вы совершенно правы, когда вы говорите о том, что нуждаются в этом бойцы.
Они нуждаются в этом 100 процентов. Почему? Потому что, когда человек попадает в такую экстремальную ситуацию в жизни, всё время же есть угроза гибели, она постоянно максимальная по факту – неважно, условно говоря, в красной зоне находится человек или он охраняет какой-нибудь склад – всегда есть некоторая готовность погибнуть у всех бойцов, в той или иной степени.
Они всё время живут в определённом очень сильном гормональном всплеске кортизола, адреналина, норадреналина. Их семьи, которые ждут, тоже всё время находятся в ситуации такой внутренней мобилизации, будем называть так. Это определённый биопсихологический процесс.
Дальше, на основании того, что очень сильная концентрация гормональных всплесков – очень быстро происходит адаптация к ситуации. То есть в максимально кратчайшие сроки. Потому что либо ты выживешь, либо погибнешь.