Жизненные рассказы

Яна сначала держалась, но в последний год совсем сдала: перестала за собой следить, уволилась с работы, даже с подругами не встречалась. Втайне от неё Саша ходил к психологу, и тот посоветовал вовлечь Яну в какую-нибудь деятельность: найти ей хобби, собаку, наконец, завести. И Саша всё это честно пробовал, но Яна ничего не хотела: ни пойти на танго, хотя раньше звала его, ни собаку, вообще ничего. И вот тогда Саша вспомнил тётю Иру. Тётя Ира была двоюродной сестрой его мачехи. Раз летом его некуда было пристроить, и Саша провёл с тётей в деревне два месяца, а потом возил туда Настю, свою первую девушку, которой сболтнул, бахвалясь, что его тётя – знахарка. И Настя загорелась. Пришлось её вести, некрасивая ситуация получилась, потому что тётя Ира про такое не распространялась и только своим помогала. С Настей он уже в деревне тогда разругался и назло ей соблазнил девчонку на дискотеке с длинной льняной косой, как из сказки. -Ты мне снился, – говорила девушка, и глаза у неё блестели как-то нездорово. – Я знаю, что мы всегда будем вместе. Саша тогда поспешно уехал и от ненормальной девицы, и от Насти, кое-как попрощавшись с тётей Ирой. А сейчас и спросить про неё было не у кого: мачеха развелась с отцом и укатила в другую страну, года три от неё ничего не было слышно. Вот он и решил поехать так, наудачу. Дорога была разбитой, Саша не привык ездить по таким. Ещё с работы, как назло, отвлекали: вот один раз уедешь, и обязательно что-нибудь случится! То котёл полетел, то у работника, который на объект должен был выехать, что-то с животом случилось, отравился он, что ли. В общем, все звонили и звонили. А сам Саша звонил Яне, переживал: слишком уж она апатичная была в последнюю неделю, и каждый раз, уходя из дома, он боялся, сам не зная чего. -Да что же это такое! Отвлекаясь на телефон и печальные мысли, он не заметил, как на дорогу выбежал парнишка в полосатой майке. Саша затормозил, приоткрыл окно. -С ума сошёл? Куда бросаешься под колёса? -Так, я вам машу, а вы не смотрите! Дяденька, подвезите до Михайловки, вы же туда? -А ты как здесь оказался, позволь узнать? -Да пацаны меня бросили, уехали одни. -За дело поди бросили. -Ну, не без этого. -Ладно, садись. Только не перепачкай мне тут всё. Саша решил, что это удачно: заодно расспросит про тётю Иру, мальчишка наверняка знает. Так и вышло. -Живёт, конечно, куда же она денется, – как-то по-взрослому рассудил он. – Мы для её Натки землянику носим. -Что за Натка? -Ну, внучка её. -Ясно. А тётя Ира… Ирина Петровна, то есть. Ну, это. Лечит ещё? -Когда сильно надо, лечит, – сообщил с серьёзной миной малец. – А вы к ней, значит, едете? Она чужих не берёт, даже за деньги. -А я не чужой, – ответил Саша. К встрече он подготовился. Купил красивый пуховый платок, помнил, что тётя Ира такие любила. Огромный набор чаёв ещё, конфеты дорогие, кружку красивую. Высадив мальчика у дома, на который тот указал, Саша нашёл дом тёти Иры, который с трудом узнал из-за новой краски: раньше он зелёный был, а теперь розовый. От волнения аж ладони вспотели. А если и правда прогонит? Но раз уж приехал, надо идти. За шесть лет, что они не виделись, тётя Ира постарела: в тёмных волосах ленточками искрилась седина, между бровями залегла глубокая морщинка, а само лицо будто бы заострилось, стало суше. -Здравствуйте, тёть Ир, – сказал он, не зная, как правильно – держаться официально, или, как раньше, обнять её. Она сама за него решила – шагнула навстречу, обняла коротко, чмокнула в щеку. -Ну, наконец-то, – произнесла тётя Ира. Саша удивился. Ждала она его, что ли? Может, знала, что приедет, чувствовала ещё тогда вот это, из-за чего у него дети не получаются? -Я вот вам привёз… -Проходи, – перебила его она. – Давай, я потом посмотрю. Пошли, чай остывает уже. По спине аж холодок пробежал – вроде и сам сюда приехал, но не верил же в такое. Может, пацанёнок этот уже успел позвонить, предупредить её? На кухне пахло так привычно, Саша аж заулыбался – всего два раза здесь был, но такого запаха больше нигде не встречал. Пахло не травами, чем-то другим: сладко-горьким, щекочущем нос. За столом сидела девочка. Беленькая, курносая, с круглыми голубыми глазами. В стакане у неё было молоко, в которое она бросала кусочки печенья, отламывая их крошечными пальчиками от неровного сахарного квадратика. В горле у Саши пересохло. Где-то он уже видел эти голубые глаза и нежные льняные волосы. -Наташа, поздоровайся с дядей, – сказала тётя Ира. Девочка отпила из стакана молока, оставив под носом белёсые усы, и сказала: -Здрасте. Саша оглянулся на тётю Иру. Та молчала. И по её взгляду он ничего не мог понять. Спросить? Но что спросить? И как? -Садись, – велела тётя Ира. – Сейчас чай налью, конфеты твои достанем. Он был уверен, что она даже одним глазом не заглянула в пакет. Саша не мог отвести глаз от девочки. Она же так и крошила печенье, вылавливая его потом ложкой, совсем не замечая гостя. Доев до конца, она сказала: -Спасибо, баба Ира. Я пойду погуляю? -Иди. Только за ограду не ходи, поняла? -Поняла. Когда девочка вышла, Саша прокашлялся и сказал: -Тёть Ир, я вот что приехал… -Знаю я, чего ты приехал. Только зря мотался: я тебе не помогу. Дети у вас будут, но не сейчас. -А когда? Она пожала плечами. -И что мне делать? Снова молчание. -Тёть Ир… -Что? -Эта девочка. Наташа. Она… -Сирота, – ответила тётя Ира. – Мать её роды не пережила. Других родственников не было, так что… Других родственников… Что она имеет в виду? Саша же ей не родственник вроде. Или родственник? Приехал же он сюда. Ходить вокруг да около не было смысла. -Она моя дочь? Тётя Ира кивнула. А Саше показалось, что он разучился дышать, даже голова закружилась. -Почему вы мне не сообщили? – спросил он, и голос показался чужим, незнакомым. -Зачем? – пожала плечами тётя Ира. – Тогда ты не готов был. Чувствовалось, что тётя Ира если не презирает его, то точно осуждает. И понадобилось много времени, чтобы разговорить её, вытянуть правду. Попросился на могилку к Наташе, тогда она немного оттаяла. Сводила, девочку с собой взяла. Когда та устала. Саша взял её на руки, и сердце его наполнилось незнакомой прежде нежностью. -Что мне делать, тёть Ир? – спросил он ещё раз перед отъездом. -Я за тебя не могу решить, – сказала она. Домой возвращался будто с камнем на шее, не знал, рассказывать Яне или нет. И вообще, не знал, что с этим делать. Он не смог спросить у тёти Иры, отдаст она ему девочку или нет, но мысль эта не покидала его. Права была тётя Ира – тогда он был эгоистичным глупцом, ещё бы и уговорил бедную девушку избавиться от ребёнка. А теперь всё стало другим. Благодаря Яне стало другим, но как ей объяснить? По дороге пришлось заехать на объект, так что домой вернулся совсем поздно. Яна лежала на диване с включённым телевизором, который не смотрела. Когда они познакомились, она была в такой же депрессии, но тогда из-за неразделенной любви. Саша влюбился в неё с первого взгляда, как эта бедная девочка: в первый же вечер понял, что они с Яной всегда будут вместе. Правда, на завоевание её сердца ушёл год, а сразу после свадьбы она загорелась идеей родить ребёнка. Сказала, что с детства мечтала об этом, что быть мамой – её предназначение. Но вот стать мамой не получалось. -Что так долго? – спросила она, обиженно смаргивая слезинки с тёмных ресниц. – Нашёл кого-то поинтереснее, чем я? -Яна, ну ты чего? Я на работе был. -Правда? Саша понимал, что если сейчас ответит утвердительно, это будет ложь. А врать ей он не хотел. -Не совсем. Вечером был на работе, а днём… Мне нужно кое-что тебе рассказать. -Я так и знала! – в её голосе появились истерические нотки. – Правильно, найди себе ту, которая сможет родить детей, зачем я… -Ну что ты такое говоришь! – возмутился Саша. – Прекрати. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Это ты сейчас, возможно, передумаешь быть моей женой. И он рассказал ей всё. Про тётю Иру, про Настю, которая выбесила его, про бедную девушку, которая просто была орудием мести, про девочку, которую теперь воспитывает его тётя, которая и не тётя вовсе. Яна слушала молча, с бледным восковым лицом. А когда Саша закончил, спросила: -И что ты будешь делать? Саша вжал голову в плечи и сказал: -Я хочу забрать девочку. Понимаю, что тебе всё это не надо и вообще, наверное, только усугубит, но я… Это моя ошибка, и мне за неё расплачиваться. -Ты называешь ребёнка ошибкой? – спросила Яна. Было в её голосе что-то угрожающее. Саша медленно, подбирая слова, ответил: -Нет. Я имею в виду, что был тогда неосмотрителен, а теперь нужно поступить правильно. Но так я могу тебя потерять, я понимаю, что ты… Яна прижала палец к его губам и сказала: -Молчи. Всякие глупости городишь. Почему ты её сразу не забрал? Саша растерялся. -Ну как… Она не знает меня. И вообще. Я не знаю, разрешит ли тётя Ира. Яна кивнула. -Завтра поедем знакомиться, значит. -Что? – не понял Саша. -Поедем знакомиться с твоей тётей Ирой. И с дочкой твоей. Обсудим, как я поняла, тётя Ира помудрее тебя будет. -Это точно, – усмехнулся Саша. – Да и ты у меня помудрее. Той ночью они почти не спали: говорили про девочку, думали, как будет правильнее сделать – сразу её забрать, или сначала ездить, чтобы привыкла. Для неё же, наверное, тётя Ира как мама, а забирать ребёнка от матери жестоко. -Можно их обеих к нам перевезти, – предложила Яна. -Тётя Ира не согласится, – вздохнул Саша. Он даже не удивился, когда тётя Ира встретила их у ворот, будто знала, что они приедут. Наташа стояла рядом, в косыночке и розовом платьице. Яна при виде девочки расплакалась, и, не дожидаясь ничьего разрешения, взяла на руки. Тётя Ира легонько коснулась её плеча и сказала: -Ты бы не поднимала тяжести, деточка. Тебе сейчас нельзя… Автор: Здравствуй, грусть!

Семь лет, семь лет счастья, когда Надя забеременела, Василий был на седьмом небе от счастья, самый счастливый, самый лучший муж на свете. Перемены начались, когда Мишке было полгода, Надя прям почувствовала это, но не придала значения. Списывала на его усталость, на свою замотанность, всё оправдывала и его нежелание заниматься домашними делами, сыном, отстранённость...Всё оправдывала, всё сглаживала. И вот... -Я не люблю тебя ты меня раздражаешь, что ты вечно услуживаешь стелешься, сюсюкаешь...Всё, мне надо идти...и ушёл. Надя сидела, сил плакать у неё уже не было. В себя привёл плачь Мишки. Потом было всё и истерики, и слёзы и нежелание жить, и мамины уговоры, и поддержка подружек. Через всё пришлось пройти. Отошла. Решила посвятить себя воспитанию сына и посвятила. Да! Посвятила. Гордилась тем, что сама себя сделала, сына тянет, работает, выглядит хорошо, ездит отдыхать. У Мишки всё есть, всё сама, мама конечно помогала, где-то возьмут с отцом Мишку на выходные, где-то со школы заберёт, но у них тоже свои заботы, да и две сестры ещё, им тоже помощь нужна. Да только стала Надя замечать, что стала всё чаще завидовать по хорошему подругам, которые с мужьями. Вроде и жалуются иной раз, и ругают своих половинок, а всё равно, блестят счастливо глазами хвастаясь дешёвеньким колечком вот мол, милый купил. Да Надя в пять раз дороже себе просто так, от скуки покупает, а этот...ширпотреб купил, ещё и хвастается, а эта...дура...млеет, думает Надя. Сердится Надя на себя, на подругу, на всех... Надя ещё молодая и хорошо выглядящая женщина. Даже бывший, когда приехал к Мишке, засмотрелся на неё, масляными глазами. Стал всё чаще приходить, вроде к сыну, а сам норовил с Надей наедине остаться. Надя знала, что в новой семье у бывшего всё хорошо, да видно не хорошо усмехнулась, если к бывшей жене забегал. Но не такая Надя, поиграла немного, самолюбие своё потешила и выставила вон. -Какая ты Надька... -Какая? - смотрит с прищуром. -Почему такой со мной не была? Когда жили? -Оттого и не была, что с тобой жила - хохочет, - иди к жене, ловелас, блин. Живут с Мишкой, вроде и мужчины крутятся около Нади, да всё не то... И вот встретился один, Яков Сергеевич, Яша. Надя сначала всерьёз его и не воспринимала, ну ухаживает, ну веселит, подарки дарит, цветы. А он то на дачу пригласит, то ещё куда. Как-то так получилось, что расслабилась Надя, нужной кому -то кроме Мишки себя почувствовала, а вскорости и Яша к ним переселился жить. Пока встречались где-то там, Мишка матери слова не сказал, а как жить к ним Яков переехал, ох и начались скандалы. Между двумя мужчинами разрывалась Надя, любимыми мужчинами. -Чего он не работает? - Миша спрашивает. -Ну устраивается, сынок, ты же видишь... -Вижу, вижу мам, хорошо устроился, сидит на твоей шее. Яков психовал, бросал ложку, выскакивал из-за стола, курил нервно на балконе. Надя злобно зыркала на Мишку, бежала успокаивать Якова, тот упирался, давил на жалость, психовал. Яков устраивался на работу, но проработав месяц уходил, все были дураки и остолопы, начальство жлобы. Никто его не понимал, подставляли, унижали, завидовали. Получалось так что Надя сама говорила, чтобы Яша увольнялся, Яша немного упирался для вида, говорил, что он же мужчина, ему надо приносить деньги в семью и благополучно увольнялся. Зато дома шуршал, неделю, убирал, мыл, готовил... Миша всё больше отдалялся от матери, дерзил, грубил, Надя ничего не могла с ним сделать. Она вся была погружена в Яшу, в его заботы. Надя так устала, устала от одиночества, она грелась...Грелась около Якова. Стоит ли её судить? Надя устала быть сильной, так устала...Может она получить хоть капельку тепла и женского счастья, хоть капельку. И Надя грелась...в этих крохах тепла...Придумывала себе счастье и верила в него, так хотела верить... Мишка всё чаще пропадал из дома, Яков стал попивать пивко, а Надя вдруг почувствовала себя не хорошо. Пошла в больницу, так и есть, не вовремя, ох как не вовремя думает Надя, да и зачем мне это? Лет уже даже не тридцать. Яков суетился, ходил кругами, уверял что устроится на работу...Просил оставить ребёнка, клялся, что всё сделает для семьи, даже обещал наладить контакт с Мишкой. Надя пока время протянула, уже было поздно. Ничего этого не произошло. Когда родилась Катя, Яков ушёл в загул, а Миша ушел жить к отцу, заявив, что не собирается жить в этом дурдоме. Надя надрывалась одна, она почувствовала разницу родить ребенка в двадцать три и тридцать девять. Спасало то, что Катя была спокойнее чем Мишка. Сын практически не приходил, на звонки отвечал отрывисто, разговаривал грубо и нагло. Яков оказался запойным алкоголиком, начал тащить из дома вещи, потом приходил, валялся в ногах, клялся, что закодируется, проходила неделя другая и опять. Надя похудела, от пышущей здоровьем красотки не осталось и половины. А однажды позвонил незнакомый номер, и какая-то женщина истеричным голосом потребовала забрать своего ребёнка, она не нанималась следить за её сыном, прислуживать ему. а сколько он ест, кричала женщина... Надя выслушала жену своего бывшего мужа и набрала Мишку. -Да мам - голос у сына был весёлый и какой-то неестественный, - что-то случилось? -Ты где? -Я с ребятами, мы тут веселимся. Надя заплакала и бросила телефон. Что же я натворила, рыдала она, что я наделала? Жила себе спокойно, нет же счастья бабского захотелось и ладно бы с нормальным, а то выбрала. Сына упустила, зачем-то на мучение дочь родила. Накручивает себя Надя, плачет, сама виновата, б во всём сама виновата. Надя рыдала и рыдала, всё громче и громче, она не слышала, как вошёл испуганный сын, он услышал, как мать бросила телефон и зарыдала... -Мама, мааам... Надя плакала, громко, навзрыд, а потом заревела Катя. Но Надя не обращала внимания, она просто ревела. Миша осторожно взял на руки полугодовалую сестру, она плакала, всхлипывая и смотрела на брата. -Эээй, малая, это ты маму довела? Да ладно...Мы вместе постарались, не плачь, будем исправлять. Малышка всхлипывала и куксилась, но плакать перестала, смотрела во все глаза полные слёз на брата. Мишка осторожно держал сестру на руках, до этого малышей на руки он не брал, да и сестру видел несколько раз, был занят своей обидой на мать считал её предательницей. -Мама, мам, ты не плачь. Я домой вернусь, сегодня же, слышишь? Мама? А хочешь...хочешь я с этим твоим Яковом помирюсь, мам...не плачь, пожалуйста, а то мы с Катькой тоже заплачем. Надя тяжело вздохнула, обняла своего такого взрослого и такого на самом деле маленького сына. -Мишка...Миша, прости сынок. -Мам, это ты меня прости и это...по-моему она есть хочет, смотри как кулак грызёт, и я тоже хочу. Мам, покорми нас, а? С Мишкой разобралась, весёлый он был оттого, что с ребятами смеялись, какую-то шутку обыгрывали. Нет, он не принимает никакие вещества, и даже электронку не курит, он что, дурак что ли? Жена отца? Странно...Она же в глаза улыбалась... Весь вечер втроём провели. Надя просила прощения у сына, он успокаивал её и говорил, что всё хорошо. -Мам, да я понял, что зря, обижался. Это ты меня прости, ну я просто думал, что ты кроме этого Якова и не видишь никого. -Да, возможно, так и было, ох и дура же я, вернуть бы всё назад. -Да ладно, мам, тогда Катьки не было бы, куда же её. - улыбается Миша и берёт не сидящую спокойно сестру на руки, которая тянет к брату ручки, будто понимает, что это её надежда и опора, на всю жизнь. Якова Надя выставила. Тот не сильно и упирался, нашёл другую даму сердца, такую же уставшую от одиночества и желающую отогреться... Тихонько Надя пришла в себя. Опыт уже был. Миша помогал, молодец. Сильно Надя не наглела, пришла в форму, вышла на работу, наняла няню для Кати, мама с отцом помогали, вместе и справились. Бывший приходил, удивлялся чего это Мишка ушёл от них, не стали говорить, а зачем? Сказали только, что матери помогать надо было. Катюшка от брата не отлипала. Смотрела Надя на нежную дружбу детей и думала, что не зря с ней это всё случилось, Мишка теперь в случае чего не одинок будет. Катя в первый класс пошла, папаша объявился, шоколадку подарил, мямлил что-то, что на работу устроился, вот теперь -то у него дела пойдут, махнула Надя рукой, Катя дичиться, она не знает родного отца, а папой Василия зовёт, тот и рад. Детей со второй женой у него нет, только Мишка, да вот Катерина теперь. Надя сначала отучивал девочку, что не папка мол, да Василий попросил, что пусть. Говорит молодым себя почувствовал, вот мол, дочка ещё есть. Катя знала, что папа Вася не родной, что есть ещё папа, но Васю любила. Вот так и жили. Катерина и жену брату нашла. Уж очень ей молодая учительница нравилась. Всё старалась рядом с ней встать, учиться старалась хорошо, чтобы Нина Александровна похвалила. А однажды попросила брата забрать её со школы, перед этим деда подговорила, его очередь была, чтобы он не забирал её. Приехал Миша за сестрой, увидел девушку и влюбился, только не учительницу, а сестру одного мальчика из класса Катиного. Она за племянником пришла. сестра попросила. С тех пор стал постоянно за сестрой приходить Миша. Катя повздыхала конечно, но оказалось, что Нина Александровна замужем и у неё сыночек маленький есть. Ну и ладно, Наташа вон какая хорошая, - думает Катя, - и Егор хороший не обижает девочек, всегда в игры свои берёт, пусть Наташа будет Мишиной женой, загадывает девочка. Желание её сбылось, женились Миша с Наташей. -Только вы мне пообещайте, - прости Катя, что всю жизнь вместе будете. -Хорошо, - смеются ребята, - обещаем. -Ну уж нет, пишите мне расписку. — Вот нынешние дети, - смеются старшие родственники, - всё запротоколируют. Так до сих пор у Наташи с Мишей эта расписка хранится, а вторая у Кати, уже тридцать лет прошло, всё хранят. Уже у Кати дети подрастают и все знают историю, как хотела Катерина себе в родственницы учительницу заполучить, а получила Наташу. Все смеются, а Катюшка в очередной раз говорит как рада что тогда пришла Наташа. А Миша на дне рождении у Кати поблагодарил маму за сестру, искренне и что -то все женщины вдруг заплакали, а мужчины начали отворачиваться, чтобы не подумали вдруг, будто слабаки, плачут. Надя много лет встречается с мужчиной, дети знают, что у мамы есть друг, но она личную жизнь держит под замком и всех всё устраивает. Говорит что не жалеет ни о чём, это её жизнь и прожила она её так, как хотела. Автор: Мавридика д.

Сегодня у Насти день рождения, исполнилось двадцать восемь лет, не замужем, и можно сказать не встречалась с парнями. А все потому что считает себя некрасивой, молодые люди и впрямь как-то обходят стороной, на свидания не приглашают. У неё сегодня прекрасное настроение, родители с утра пораньше уже позвонили и поздравили, пообещали подарок вручить вечером после работы. - Какой сегодня прекрасный день, и сон я видела легкий и красивый. И погода за окном прелесть, солнечный день, - радовалась Настя. На работу не шла, а летела, хоть в одной руке был пакет с шампанским и двумя коробками конфет, в другой большой торт, купленный накануне. По сложившейся традиции у них в коллективе, после работы задерживались на часок и отмечали с коллегами день рождения. Настя считала себя некрасивой, и действительно ничем не выделялась, серенькая такая внешность, одевалась тоже скромно, но какая она добрая и покладистая, на это конечно никто не обращал внимания. Комплекс некрасивости был у неё со школы, девчонки в старших классах вовсю крутили с парнями, а Настя всегда одна. Кто ей это внушил, она и сама не знает. Поэтому и вещи на себя покупала нейтрального цвета, чтобы не бросались в глаза. Дождавшись автобуса, она осторожно вошла в салон, оберегая торт, как дорогую хрустальную вазу. Оберегала от спешащих, занять свободные места пассажиров, и увидев свободное место уселась у окна, поставила на колени коробку с тортом. Улыбнулась думая: - Ох, как мне повезло, нашлось свободное место, видимо сегодня мой день. Не зря же у меня сегодня день рождения. Настя вздохнула с облегчением, улыбнулась солнцу, городу и счастливому утру. Глядя в окно на проплывающие мимо знакомые улицы и дома, парк, ей нравилось все в это утро. Напротив неё сидели два молодых человека, она на них и не смотрела, но вдруг услышала: - Ром, посмотри на эту кикимору напротив. Сама страшненькая, а с таким самодовольным видом сидит, как принцесса. Наверное мечтает о принце. Настю словно кипятком ошпарили, все краски этого утра померкли, и она снова почувствовала себя некрасивой. Брошенная фраза стрелой вонзилась в её сердце. Она глянула на парня, который сказал эту фразу. Из себя ничего не представляет, серая личность с маленькими бегающими глазками и неприятными тонкими губами, но позволил себе громко сказать о ней гадость. Она с пренебрежением посмотрела на него и отвернулась к окну. Но тут вдруг услышала другой голос, рядом сидящий парень, сказал: - Прекрати нести ерунду, Колян. Мне каждый раз за тебя стыдно, за твою невоспитанность. За что ты обижаешь людей? Девушка, не обращайте на него внимание, такой уж он… Ей казалось, что все на неё смотрят глазами того парня, вжала голову в плечи и изо всех сил старалась, чтобы не заплакать от обидного комплимента. Даже от защиты его соседа, обидные слова к сожалению, не уменьшили боль души. Дальше Настя ехала без настроения, на одной из остановок тот, что оскорбил её вышел, а второй остался. На своей остановке она обратила внимание, что молодой человек тоже вышел вслед за ней. И всё, она направилась в свой офис, думая, что нужно как-то сбросить с себя то, что она услышала в автобусе. Уже на своем рабочем месте она пришла в себя, а все потому что коллеги встретили её весело с шариками и все разом кричали: - С днем рождения, Настя! Рабочий день Насти прошел в обычном режиме, правда немного веселей, она забыла об утренней неприятности в автобусе. Коллеги нет-нет, да напоминали ей о дне рождении и даже руководитель офиса на расширенном совещании преподнес ей цветы и некоторую сумму в конвертике. - Анастасия, с днем рождения, желаю дальнейших удач, мы все знаем, как ты ответственно относишься к обязанностям, и чтобы дальше у тебя был стимул, вот тебе небольшой конвертик. Лично мне нравится твой подход к решению рабочих вопросов, и мы все ценим тебя, как отличного специалиста. Уж такого услышать о себе Настя даже и не мечтала. Да, она старалась, она старательно исполняла свои обязанности и другие поручения руководства, но считала, что так все работают. Она раскраснелась от похвалы и чуть не расплакалась, тихо поблагодарила: - Спасибо. Я стараюсь. После работы посидели с коллегами, правда недолго, часа полтора и разъехались по домам. А дома её ждали родители, отец вручил розы, а мать преподнесла серьги, о которых мечтала Настя, и шелковый платок на шею, как раз к осеннему пальто. День закончился хорошо, проводив родителей, Настя посидела немного в интернете и легла спать. Проснулась рано от того, что ей приснился сон, где она с каким-то мужчиной, держась за руки шла по полю с ромашками и оба громко смеялись. Ей показалось, что она проснулась именно от смеха. - Ну надо же какой сон, а ромашек видимо-невидимо и незнакомец с карими глазами, но черты лица не запомнила. Как легко и спокойно мне сегодня. Ну ладно, это сон. А сейчас начинается будний день. Кофе, бутерброд и бегом на автобус. Работу никто не отменял. Войдя в автобус, Настя уселась на переднее сиденье у прохода, у окна место занято. Сидел мужчина и смотрел в окно. Казалось он задумался о чем-то, даже не повернул голову, когда Настя приземлилась рядом. Автобус дернулся, и она слегка задела соседа локтем, а он взглянув на Настю карим взглядом, с улыбкой сказал: - Доброе утро. Как дела? Она удивленно смотрела на молодого незнакомого человека, но вдруг вспомнила вчерашнего утреннего защитника. Смутилась. - Здравствуйте, - тихо пролепетала и опустила глаза, почему-то покраснев. - Вы на работу? Я вчера видел, что вышли мы на одной остановке. Причем вы с тортом, - проговорил он. - Да, на работу. У меня вчера был день рождения. - Ну тогда поздравляю, лучше поздно, чем никогда, - смеялся он. - Меня зовут Роман, а вас? Если конечно не секрет. - Да какой секрет. У меня самое обыкновенное имя Настя. - Настя, очень приятно. А я-то думаю кого вы мне напоминаете. Настенька из сказки «Морозко», такая же скромная и смущенная. Настя - самое доброе и сказочное имя, - смеялся он, и она тоже улыбалась. И кстати белозубая улыбка у неё была просто обезоруживающая. Это отметил про себя Роман. Так незаметно разговорились и доехав до своей остановки, оба вышли из автобуса, Роман вперед и даже подал ей руку. Настя подумала: - Я уж думала, что таких вежливых молодых людей не существует, а оказывается есть. От жизни что ли я отстала? - Ну пока, Настя, мне туда, махнул рукой Роман вправо. А ваш офис через дорогу. Я вчера видел, как вы туда направились, верно? - Да, вон то огромное здание с темной, стеклянной витриной. До свидания. Роман со вчерашнего дня потерял покой. Ему было неудобно перед незнакомой девушкой за своего соседа, как неприлично он высказался о девушке и поставил её в неловкое положение. - И почему Колян назвал её кикиморой, ему совсем было не понятно. Обыкновенная, скромная девушка, а как достойно она отреагировала на его оскорбление. Гордо отвернулась к окну и не ответила. Другая бы, наверное, на весь автобус закатила скандал, или еще хуже, а эта промолчала. Респект девушке. Роман видел, как выйдя из автобуса, незнакомка поспешила на переход и перешла на другую сторону, а потом затерялась среди пешеходов. Да и он спешил в автосервис, куда сдал свою машину накануне, его просили зайти по поводу ремонта, а потом к себе на работу, как раз рядом с этим автосервисом. У него небольшой бизнес по грузоперевозкам. Настя после окончания работы вышла из офиса и направилась к переходу, когда на её пути встал Роман с букетом оранжевых роз. От неожиданности она вздрогнула: - Роман? - Он самый. С днем рождения, прошедшим, желаю счастья и любви! Пусть поздно, но зато от души. Ты спешишь? – улыбался он, подавая ей в руки цветы. - Нет, не спешу. Дома меня никто не ждет, у меня даже кошки нет, - как-то легко и беззаботно ответила она и даже не засмущалась. - Тогда приглашаю в кафе, нужно же день рождения отметить. - Так уж прошел он. - А мы будем считать, что продолжается, - взяв её за руку пошел к переходу, кафе было неподалеку. Они сидели за столиком напротив друг друга, общались и вдруг Насте пришло в голову, что этот взгляд карих глаз она и видела во сне. Но промолчала, боясь, что Роман истолкует как-нибудь неправильно её сон. Уже стемнело, когда они поехали домой на такси. Роман рассказал, что машина его в ремонте и через неделю будет готова. А пока им придется ездить на автобусе. Роман не навязывался, не напрашивался в гости, просто довел до подъезда, сказав: - До завтра, Настя, созвонимся, - и заскочив в такси, уехал домой. Настя не могла уснуть, перед глазами стоял Роман, симпатичный молодой человек тридцати двух лет, так он сказал. Утром встретились в автобусе, когда вошла Настя, он сидел на втором сиденье, вскочил и уступил ей место. Вечером он вновь встретил её у офиса, правда уже без цветов. Им было легко и комфортно вместе, ходили на фильм, гуляли в парке, а потом он встречал её на машине. Утром забирал на работу, вечером приезжали вместе. Романа она пригласила в гости сама, пили чай с тортом. А потом как-то незаметно все у них произошло, Роман был поражен, что был у неё первым. А Настя была рада, что встретила такого необыкновенного Романа, добропорядочного и заботливого. Однажды он сказал: - Настя сегодня вечером идем знакомиться с моей бабулей. Ты же знаешь, у меня кроме неё никого нет, воспитала она меня, родителей и не помню, погибли они, когда я был совсем маленький. А когда ты меня познакомишь со своими родителями? - Ну не знаю, да хоть завтра. Бабушка Анна Семеновна встретила Настю настороженно, приглядывалась, потом пригласила в комнату. Сели пить чай из красивого чайного сервиза. Роман улыбался, а потом сказал: - Бабуль, расслабься, Настя, как из сказки «Морозко», такая же добрая и приветливая. Ты убедишься в этом. А завтра мы едем знакомиться с Настиными родителями. - Ну, Ромашка, походу у тебя все серьезно на сей раз? – спрашивала бабушка и рассказала Насте историю. - Настенька, ты не обижайся, что я тебя так встретила настороженно. Год назад Роман привел девушку знакомиться со мной. Я как увидела её, мне чуть плохо не стало. В боевом раскрасе, глаза вокруг черным нарисованы, губы ярко-красные, а самое главное, сразу со мной на «ты». Только перешагнула через порог и выдала: «Привет, ты что бабка крутых девчонок не видела, ну что уставилась?» Я опешила и нырнула в свою комнату, а Рома быстро увез её из квартиры. Он и сам не ожидал от неё такой выходки. Знал, что шустрая, но не настолько. Хорошо, что все на этом и закончилось. Роман смеялся, Настя тоже улыбалась. - Да ладно, бабуль, ну не разобрался, да и знакомы-то мы были две недели всего… забудь, как страшный сон, - говорил Роман бабушке. Настя понравилась Анне Семеновне, а когда та уходила, шепнула ей на ушко: - Вот такую жену, как ты, я хочу моему внуку. Ромашка мой хороший, вы подходите друг дугу, я вижу. Родителям Роман тоже понравился, серьезный, вежливый и рассудительный, особенно отцу, который нашел общую тему, он сам автомеханик. А потом была свадьба, Роман счастливый говорил Насте: - У меня самая красивая невеста! Как хорошо, что я тебя встретил! Настя смеялась, она верила своему любимому новоиспеченному мужу, и еще смеялась от радости, ведь в ней уже зародилась новая жизнь. Хотя об этом секрете пока знали только они с Романом, потом преподнесут родным сюрприз. Вот радости будет! Автор: Акварель жизни.

-А я тут с детскими переживаниями места себе не нахожу, - прошептала Маша и тут же перед ней возникла одноклассница. -Ну? Что? Идем? Сегодня! Или ты испугалась? - Вероника нахально смотрела на Машу.Та опустила глаза и уже думала отказаться. Но её и так в классе не очень-то любят, считают зубрилой. А если уж она сдаст назад, то совсем загнобят. Тем более, что идея-то была ее, Машина.Вчера на уроке, как это частенько бывало, учительница отвлеклась от темы. Теперь предметом обсуждения были странные и необъяснимые явления. Весь класс с интересом слушал, изредка кто-то рассказывал что-то из своей жизни и из жизни знакомых. Маша тоже решила не молчать. Отец девушки, работавший в строительной бригаде, не так давно рассказал семье интересную историю. -У нас прямо под боком такое происходит, - неожиданно громко и убедительно сказала Маша, - в одном заброшенном здании живет призрак. С ним даже можно поговорить. Его видят все, кто оказывается в этом здании… Мой папа там был, осматривал со своей бригадой здание, чтобы начать снос и новое строительство. Но призрак, думаю, не уйдет оттуда. Представьте… Новый торговый центр или какой-нибудь ресторан, или выставочный зал, а по нему ходит призрак… Такое вот место у нас в городе! -Что за место? - Вероника, самая бойкая девочка в классе, тут же заинтересовалась. -Пффф… Не скажу. Туда все равно проход закрыт. И это небезопасно. -Понятно, сама боится идти. И другим не даст, - хохотнула Вероника. -Ой, ребят, такие места и правда очень опасны, - вздохнула учительница и посмотрела на часы, - ооо, мы как обычно заболтались. Сейчас звонок прозвенит… После урока Вероника и еще несколько ребят подошли к Маше. Девушка прекрасно понимала, зачем. -Где это место? Ну, просто интересно, - Вероника была очень напориста, - или ты не знаешь? Или соврала, чтобы покрасоваться перед училкой? -Знаю, - уверенно сказала Маша, - в принципе, если не будет много народу, то я могу вас отвести. Ну а что, мне ведь и самой интересно. А если бы я сказала на уроке, то туда бы толпами ходили… Ребята переглянулись. Они не ожидали от тихони такого рвения. Не думали, что Маша может рискнуть и пойти в заброшку, чтобы поболтать с призраком. -Отведи. Будем только мы. Завтра после уроков, - Вероника серьезно посмотрела на Машу. Та кивнула. В этот момент ей показалось, что она сможет подружиться и с Вероникой, и с другими ребятами. Однако потом девушка поняла, что только навредила себе. Во-первых, призрака видел не её папа, а его коллега, который любил приложиться к горячительным напиткам. А во-вторых, в этом здании все еще можно было нарваться на бездомных или какую-нибудь шпану. В этой заброшке частенько собирался всякий сброд. Потом случился пожар, вроде, даже кто-то там погuб. Все, что могло, сгорело и теперь это была просто коробка из бетона и железа. Однако это какая-никакая крыша над головой. Поэтому внутри мог оказаться не только неупокоенный дух, но и вполне живой человек с не самыми добрыми намерениями. А еще, если компания не встретит призрака, то будут обвинять Машу во лжи. Это плохо. Но если ребята нарвутся на кого-то другого, то закончиться все может плачевно. Кроме того, отец говорил, что здание очень повреждено. Обломки, арматура, ступеньки, которые держатся на честном слове… Все это действительно опасно. Девушка уже второй день думала, как бы отказаться от идеи идти в заброшку. Но ничего дельного на ум не приходило. И вот уже последний урок скоро начнется, и Вероника подошла уточнить, все ли в силе, а Маша не знает, что ответить. -Что молчишь? Мы идем? - сквозь зубы повторила свой вопрос Вероника. -Идем, да, - улыбнулась Маша, не решаясь отказаться, - только лишнего никого не берем! *** -А я не слышала, что старое здание школы собираются сносить и строить здесь… А что здесь будут строить? - Вероника повернулась к Маше. Компания подростков после уроков все-таки пошли в заброшку - старую школу, которая закрылась больше десяти лет назад. -Не знаю, - Маша мотнула головой, - я не спросила. Надеюсь, торговый центр. -Ну да, торговый центр на отшибе… Склад, наверное, какой-нибудь, - парень из компании поднял голову вверх и крикнул, - призрак, выходи! Поговорим! Все рассмеялись и, не сговариваясь, пошли внутрь. У входа осталась только Маша. Она сделала вид, что у неё развязался шнурок. Через минуту девушка услышала оглушительный хохот где-то на втором этаже. Ребята кричали и звали призрака. -Веселятся… Надеюсь, кроме нас тут никого нет, - Маша опасливо оглянулась, но внутрь заходить не спешила. -Машка, поднимайся к нам! Тут кто-то стены разрисовал, красивые граффити… Боишься? - Вероника выглянула из оконного проема. -Иду, - буркнула девушка и аккуратно зашла в школу. Ей показалось, что внутри пахнет цветами и травой. Странно, откуда здесь такие запахи? Это ведь не цветник. Девушка осмотрелась и заглянула в помещение, что было справа от неё. Наверное, спортивный зал. Тут были очень высокие потолки, которые, впрочем, почти обвалились и можно было увидеть кусочек неба. На полу валялись обломки штукатурки, обгоревшие деревяхи, арматура. Сверху уже росла трава и даже кое-где одуванчики. Будто кто-то сюда земли натаскал. Или ее просто надуло. Или она каким-то невероятным образом здесь оказалась. Пока Маша осматривала спорт зал, наверху бесновались её одноклассники. Они топали, бегали и прыгали так активно, что казалось, здание просто рассыплется, погребая под собой всех их. Маша решила подняться к ребятам и напомнить о безопасности. Однако позади себя услышала стеснительное покашливание. -Простите! Простите, пожалуйста, - мужской тихий голос заставил Машу испуганно оглянуться, - что же вы так беспардонно сюда являетесь! Маша во все глаза смотрела на мужичка в старой, грязной куртке. В одной руке у него были маленькие садовые грабельки, а во второй какое-то растение, выкопанное с корнем. -Являетесь сюда, - продолжал мужичок, - орете, кричите, ругаетесь. А я тут как бы живу. Я ведь тоже человек. Я тоже хочу покоя. -Извините, пожалуйста, - прошептала Маша, - мы сейчас уйдем. Девушка очень медленно и осторожно обошла мужичка. Однако он остался на том же месте. Даже голову не повернул. -Я прошу вас нормально, по-человечески, уходите. Тут вам не место, - незнакомец продолжал говорить, глядя туда, где минуту назад стояла Маша, будто бы все сказанное было не для неё, - что значить, вам все равно? Нет, ребята! Так не пойдет! Вам что, места мало? Почему сюда пришли? Маша испуганно прижалась к холодной и грязной стене. Какой-то сумасшедшей. Почему он говорит с воздухом? Может, он видит призраков? -Машка, ты что тут застряла? - Под ухом девушка услышала голос Вероники. -Погодите, ребят… Я не нарываюсь! Ооооо.., - мужичок вдруг подскочил на месте, будто от удара. Еще раз и еще. Потом упал на грязный пол. -Что происходит? - Вероника схватила Машу за руку, - кто это? -Ребят… Я же человек, я тут живу, ребят… Что же вы… оооо… Содрогаясь всем телом, мужичок просил кого-то невидимого не трогать его и просто уйти. Но Маша и Вероника не могли сдвинуться с места. Они застыли, продолжая наблюдать ужасную сцену. -Он с кем говорит? Эй, с кем вы говорите? - Вероника набралась смелости и громко спросила. Мужичок затих. Потом неуклюже перевернулся на спину. Казалось, что это сделал не он сам, а его кто-то перевернул. -А потом они просто сожгли мой дом, - тихо сказал мужичок, глядя стеклянными глазами вверх. -Что? - Маша почувствовала, как её ноги стали ватными и она сейчас просто упадет,- что? -Они сами пришли. Бuли. Смеялись. И им было все равно, что я человек. Бездомный же. Значит, не жалко. Значит, не человек. -Что происходит? - Нахмурилась Вероника, - Вы что… призрак… Вероника вдруг почувствовала, что её ноги снова стали подчиняться ей. Девушка, сама не понимая зачем, двинулась вперед, к незнакомцу. Она присела и дрожащей рукой попыталась дотронуться до его щеки. Однако её пальцы прошли сквозь мужичка и девушка прикоснулась к холодному полу. -Да. Меня нет. Остался образ. Остался страх. День, который я переживаю из раза в раз, - мужичок продолжал лежать, глядя в одну точку, при этом он говорил, - а мне никто не может помочь. Внезапно из-под куртки незнакомца повалил дым. Запаха не было. Однако и Маша, и Вероника видели, что его одежда горит. В этот момент оцепенение окончательно пропало, Маша потащила Веронику за собой. -Народ, все срочно на выход! - заорала она оставшимся наверху одноклассникам. И тут перед девушками снова возник мужичок. Он улыбался. -Никто помочь не может. А я ведь человек. Был человеком. И даже пoхoронили меня, как человека. Только без имени. Под номером. Так не хочу. Девушки зажмурились и снова почувствовали, что не могут двинуться с места. -Помогите. Девочки, помогите. Маша открыла глаза. Испуганно глядя на призрачного человека, она вдохнула и тихо прошептала: -Как? -Паспорт у меня тут. В стене спрятал, в жестяной банке. Вы по прописке его отнесите. Не надо бояться, я вас пока охранять буду. -А где? Где он? - спросила Вероника, - где его искать? Но мужичок растворился в воздухе. Маша, еле живая от страха, еще крепче сжала руку Вероники. -Господи, какой ужас… Получается, прав был твой папа… Призрак говорит со всеми, кто сюда приходит. Но никто, ни единый человек не стал ему помогать, - Вероника посмотрела на Машу. -Да может просто испугались, убежали. -Да? А как? Я вот не могла с места сдвинуться. Получается, все остальные тоже. И все они знали, что надо сделать, - сдавленно сказала Вероника. -Но никто не помог, - тихо закончила Маша. -Девчонки, что случилось? - ребята, что оставались наверху, наконец спустились. Вероника хмуро оглядела одноклассников и сказала: -Ищем жестяную банку в стене. Там паспорт! -Что? Какой паспорт? Ника, ты не в себе? - парень из компании насмешливо подтолкнул девушку локтем. -Боишься? Тогда вали! - Вероника бросила гневный взгляд на одноклассников, а сама медленно пошла вдоль стены, тщательно осматривая каждый её сантиметр. Маша нахмурилась. Она никогда бы не подумала, что Вероника способна на такое. Просто так, из добрых побуждений, она решила помочь призраку. И ей было все равно, что её никто не поддерживает. Она сама захотела - сама пошла. Вот этому бы поучиться у неё. Веронике все равно, что про неё одноклассники подумают. Она просто решила, что найдет паспорт. Просто решила и пошла искать. Маша мельком посмотрела на остальных ребят и присоединилась к Веронике. А за ней к поиску приступили все, кто пришел в заброшку. -Почему ты решила ему помочь? - Маша догнала одноклассницу. -В смысле? - не поняла Вероника, - я же могу полазить здесь и поискать паспорт? Все равно планов на сегодня больше не было. Почему нет-то? -Страшно… -Страшно умepеть, как он. А гулять по заброшкам дело привычное. Тем более, он нам ничего не сделает, мы ведь ищем паспорт… И знаешь, может я была не права на счет других, которые не помогли. Может, они просто не нашли… Призрак же не сказал, где конкретно искать. Но у нас получится. Блuн, да я сюда каждый день ходить буду, пока его не найду! Спустя два часа, когда вся компания была в курсе случившегося с Машей и Вероникой, в стене была найдена жестяная коробочка из-под печенья. Она почернела от копоти и была похожа на обгоревший камень, но ребятам все-таки удалось её отыскать. Паспорт же был невредим. Маша тут же открыла страницу с пропиской и ахнула. -Дом напротив моего… Этот человек жил совсем рядом. Маша и Вероника решили не откладывать визит и сразу направились по нужному адресу. Дверь им открыла немолодая женщина с палочкой. -Здравствуйте. Мы нашли паспорт. В старой сгоревшей школе.. Решили вам его отнести, - без предисловий сказала Вероника. Женщина взяла документ в руки и тут же прослезилась. -Братишка мой… пропал без вести четыре года назад… Я в то время сама была не в лучшей форме, - женщина щелкнула себя пальцем по шее, - но сейчас все, здоровье не позволяет. -Вы знаете, что в том здании после пожара нашли… тeлo, - тихо сказала Маша. -Нет… Нет! Так это что… Он что ли? - слезы градом полились из глаз женщины. -Это он. Мы, - Вероника переглянулась с Машей, - мы его видели. Он сам попросил отнести паспорт вам. -Девочки, - всхлипнула женщина, - да вы что… Как видели-то… Призрак что ли… Да как так-то… Чувствовала, что его больше нет. А он… эх… игроком был. Долгов куча, все продал… по друзьям, по знакомым… Мне не до него было. А ему не до меня. Так и жили, существовали… каждый в своих зависимостях. Одна память после него осталась… на каждом подоконнике растет. Любил цветы, растения… В земле копошился постоянно… Как же теперь быть-то? Как узнать, где он лежит теперь? Это, значит, так, ага, я знаю, куда позвонить… Так, девочки, заходите, покормлю вас, чаем угощу, с вареньем, - женщина засуетилась. -Спасибо. Нам домой пора. -Как же? Я же отблагодарить вас должна! -А вы найдите его место. Обязательно найдите. Он ведь… был человеком. Он жил, понимаете. А теперь нет, - Маша кивнула женщине на прощание и потянула Веронику за собой. Девушки спустились на улицу и разошлись по домам. *** Следующим солнечным утром Маша бодро вышагивала по дороге. Однако поворот к школе она миновала. Сегодня она пропустит первый урок. Есть дела поважнее. Девушка шла к заброшке. Такие же мысли были не только у неё. У входа в старую школу стояла Вероника. -Привет! А ты что тут делаешь? Английский пропустишь, зубрила, - усмехнулась Вероника, но тут же по-дружески подтолкнула Машу плечом, - ладно, прости! Не зубрила. Крутая! -Ну что, идем? - усмехнулась Маша. Девушки зашли в школу и остановились. Тихо. Пахнет цветами и травой. -Мы отдали паспорт вашей сестре. Она обещала найти место, где вы покоuтесь. Думаю, сделает. Я очень надеюсь, что теперь у вас будет не номер на табличке, а имя. Как у человека. Вы же человек, - с улыбкой сказала Маша. В это время Вероника заглянула в бывший спорт зал, туда, где её одноклассница впервые увидела призрака. -Аааа… Красота.., - шумно выдохнула девушка, - Маша, иди сюда! Обе девушки с удивлением и какой-то непонятной радостью смотрели на пол. Он весь был все в цветах. Непонятно откуда взявшиеся синие, голубенькие, красные, белые цветочки тянулись к полуразрушенной крыше, поближе к солнцу. Маша и Вероника не могли оторвать взгляд от дивного садика с полевыми цветами. Ромашки, одуванчики, вьюнок, что закрыл собой обломки бетона и острую арматуру. Красный клевер, тысячелистник, душица… сколько здесь было цветов. Какой чудный аромат стоял. -Это он сделал, - дрожащим голосом сказала Вероника, - за одну ночь тут такое бы не выросло… Это ведь были вы, да? -Вы, наверное, на небеса ушли, - Маша не могла отвести взгляд от палисадника, - но оставили после себя то, что так любили… Очень красиво. Очень. Девушки еще немного полюбовались на цветы и вернулись на улицу. Они медленно пошли в свою школу, даже не пытаясь скрыть слезы от тихой грусти. Автор: Яна С.

Кто-то скажет, что срок всего-ничего, а у нее за это время столько всего произошло! И замужество, и рождение Иришки, и развод… Последний дался очень тяжело. Мужа Света любила. А он ее, получается, не очень. Поначалу, когда они только познакомились, Свете казалось нормальным, что они платят каждый за себя в ресторанах или на отдыхе. Это было так современно! Она – самодостаточная, умная женщина, сделавшая неплохую карьеру и способная сама обеспечить себя и помочь родителям. Разве это плохо?! Прекрасно! И Кирилл тоже считал так же. Они не обсуждали этот вопрос, но казалось само-собой разумеющимся, что пока они сами по себе – и денежки врозь, а как поженятся – бюджет будет общим. Да только не срослось. Это теперь Света понимала, что подобные вопросы нужно обсуждать «на берегу». А тогда у нее глаза были на затылке. Выражение это принадлежало не Светлане, а ее бабушке. Галина Семеновна женщиной была строгой, даже суровой, но внучку любила больше жизни. А потому, никогда с ней не сюсюкала. - Света, я составила завещание. - Ба, ну что за глупости?! Ты еще сто лет проживешь! - Сто мне не надо! Скучно одной. Все друзья-подруги перемрут к тому времени. - Бабушка! - А что такого я сказала?! Это жизнь, моя дорогая! И никуда ты от нее не денешься! Если родился, то и помереть должен когда-то. Вот я и не хочу, чтобы надо мной даже поплакать некому было! Ты устроишь мне роскошные поминки, поняла?! Чтобы банкет был такой, какого я себе в жизни никогда не позволяла! Жаба моя зеленее плесени, но тогда мне будет уже все равно. Пусть вспомнят меня добрым словом. А можно и не очень добрым. Есть кому. Ну и пусть! Я ни о чем не жалею! - Совсем-совсем? - Абсолютно! Я, девочка моя, никогда не шла против своей совести. А это в жизни главное. Живи так и, когда придет твое время, упрекнуть себя будет попросту не в чем. Понимаешь? - Наверное… - Насчет банкета я, конечно, шучу! Лучше эти деньги потратить иначе. И я тебе расскажу – как. - Как же? – Света глазела на бабушку и думала – смеяться ей или плакать… - Ты купишь себе путевку. Туда, куда захочешь! И постараешься в этой поездке получить максимум удовольствия! Поняла меня? Я почти нигде не бывала… Времени не было, да и денег тоже. Всегда находились какие-то другие нужды. А когда деньги появились – было уже не до того… А теперь – жалею… Нужно было хоть раз позволить себе пойти на поводу у своих желаний! И тогда я точно была бы счастлива… - А без этого ты несчастна? - Нет, милая, - бабушка обнимала Светлану. – У меня есть ты! А если человеку есть кого любить – он счастливчик. Не всякому это дано. Порой посмотришь по сторонам и диву даешься! И семья есть, и людей вокруг – только выбирай, кому сердце доверишь, а человек всю жизнь злится чего-то, копошится не по делу, ссорами дышит. А там, глядишь, жизнь и прошла. И остались лишь жалобы да стоны. Ах, какие все вокруг плохие! Ах, как они меня не любят! А ты сам что сделал, чтобы тебя любили? Кого согрел или поддержал хотя бы словом? Нет ответа… И не может его быть! Но понять это не всякому дано. Так и уходят в горечи да печали, не ведая того, что сами свою жизнь такой вершили и никто им не виноват, что сложилась она, мягко говоря, не очень-то. - Бабуль, а давай мы не будем на эту тему? - Как это не будем?! Еще как будем! Собирайся! Нотариус ждет! Наследство свое Света получила, но все на свете отдала бы за то, чтобы не владеть тем, что оставила ей бабушка еще много-много лет. Не нужна была ей ни квартира, ни скромный счет в банке, ни маленькая шкатулка с «приданым», которую передала ей бабушка. Ей нужна была та, кто встретит на пороге, прищурившись, усмехнется, заранее зная, что скажет внучка, и выдаст: - Варенья дать? - Вишневого… - А то я не знаю! Мой руки, и за стол! Банку я уже достала! - Откуда ты знала, что я приду?! - Ой, подумаешь, секрет! Ты мне внучка или тетка чужая?! И не реви! От этого ничего не изменится! Сейчас сядем, подумаем, и что-нибудь да решим! Ты же знаешь, что не бывает безвыходных ситуаций! - Знаю… - Ну и чего тогда сырость разводишь?! Иди умойся! Как же Свете не хватало этого! Галина Семеновна ушла неожиданно для всех. Утром была бодра и весела, командуя загрузкой в машину внучки ящиков с рассадой, а уже после обеда Светлана, которая вернулась на дачу, так как забыла сумочку с документами, нашла бабушку возле любимой клумбы. Галина Семеновна лежала, сложив руки на груди и улыбалась, глядя в небо… Удар был такой силы, что Света долго не могла оправиться от него. Ведь всего за пару месяцев до этого бабушка отплясывала на ее свадьбе, и на робкую просьбу внучки поберечь себя, только рассмеялась в ответ: - Не мешайте мне жить! Жених Светланы Галине Семеновне не понравился, но свое мнение она держала при себе до последнего. - Светик, а ты уверена, что вы с ним пара? – не выдержала она перед самой свадьбой. - Бабуленька, а что не так? Мы понимаем друг друга. - Интересно, в чем? - Да во всем! Мы почти ровесники. На жизнь смотрим одинаково. И ожидания у нас совпадают. - Ну-ка, ну-ка! С этого места поподробнее. - Хотим сделать карьеру, потом – посмотреть мир, после – ребенка… - Какая удивительно продуманная стратегия! - Да что не так, ба?! - Все, моя дорогая! А что, если в твоем плане что-то пойдет не по задуманному? Сможешь ты тогда на своего благоверного опереться? - Ой, бабуленька! Не выдумывай! Что может пойти не так?! Как же права была бабушка… Понимание это далось Светлане далеко не сразу. Сначала была тяжелая беременность, незапланированная, непонятно как вообще случившаяся. - Это безответственно, Света! Ты говорила, что предохраняешься! – Кирилл рвал и метал, не обращая внимания на слезы жены. – Я не планировал так скоро становиться отцом! И расходы, связанные с этим, сейчас совсем не к месту. - Кирилл, но мы же хотели ребенка… - Не сразу! Я должен был присмотреться к тебе и решить! - Что решить?! Достойна ли я стать матерью твоих детей?! – эмоции взяли верх, и Светлана все-таки вышла из себя, что случалось с ней крайне редко. - Именно! - Что ты такое говоришь… - Света даже не нашлась, что сказать в ответ. - Что слышала! – Кирилл хлопнул дверью, и в тот вечер Светлана впервые отчетливо осознала, насколько скоропалительным и необдуманным был ее брак. Посоветоваться ей было не с кем. Бабушки уже не было, а к родителям с подобными вопросами Света не пошла бы. Она любила маму и отца, но близости, которая позволила бы доверить им все, как есть, и попросить совета, между ними никогда не было. Свету воспитывала бабушка. Родители работали, проводили время в походах с друзьями, и лишь раз в год брали на себя «обузу» и вывозили Свету на море. Ребенку нужен свежий воздух, говорили они. А Свете нужны были мама с папой. Но объяснить это самым близким людям она попросту не могла. Ее никто не слушал. - Иди-иди! Поиграй или займись чем-нибудь! Отдыхай! Света была послушной девочкой. Она находила себе компанию, какие-то занятия, но вечерами плакала тихонько, уткнувшись в подушку, потому, что видела, как общаются с ее сверстниками другие родители. Она завидовала. Отчаянно, до слез, до умопомрачения, тем, кто мог запросто обнять свою маму, подставить ее быстрым, ловким пальцам, облупленный нос, и тут же поскакать дальше, унося с собой тепло, полученное так запросто всего за мгновение. Но Света точно знала – греть оно будет носителя своего долго… Для Светы носителем этого тепла в семье была лишь бабушка. Оно шло от Галины Семеновны постоянно и такими мощными волнами, что, потеряв возможность получать его, Светлана попросту растерялась. Но деваться было некуда. Ей пришлось собраться. Она могла мандражировать, пока выясняла с Кириллом отношения и жалела себя. Но когда врачи в один голос заявили, что беременность сложная и нужно очень постараться, чтобы сохранить ее, Светлана внезапно успокоилась. Словно щелкнуло что-то внутри, заставляя ее подумать-таки о главном. А главным был вовсе не ее брак, который, как она уже понимала, вряд ли удастся сохранить. Главным была маленькая жизнь, которая отчаянно боролась за то, чтобы просто быть… Девочку, слабенькую, недоношенную, Светлана родила зимой. Почти три недели провела она «на сохранении», глядя в окно на серый город и сравнивая его со своей жизнью. В ней тоже все было серым. И только крошечный светлячок, которого Светлана уже знала, как назвать, когда он появится на свет, тихонько грел ее душу. - Ты расти, пожалуйста! – уговаривала она дочку, гладя свой живот. – Я помогу! Но ты тоже постарайся, маленькая! Я так тебя жду… Выписывали Свету с Иришкой уже весной. Долгая битва за здоровье крохи была еще не окончена, но им позволили вернуться домой. Кирилл на выписку не приехал. Его родители сдержанно поздравили Светлану, оповестив ее, что Кирилл в командировке, но на вопрос, если ли у них желание увидеть внучку, просто отмолчались. Родители попытались было уговорить Свету пожить с ними какое-то время, но она понимала, что все это просто дань традиции. - Света, не пойму, почему ты отказываешься?! Я жила с твоей бабушкой, моей свекровью, после того, как родила тебя. Хотя бы выспаться могла по-человечески! От маленьких детей всегда столько беспокойства! А ты, как всегда, себе на уме! Ну скажи мне, что ты будешь делать одна в пустой квартире?! Так Света узнала, что Кирилл от нее ушел. Он не стал оповещать ее о своем решении, рассудив, что Светлане совершенно не до того, так как она занята ребенком. Кирилл просто собрал вещи, привел в порядок квартиру, и отбыл в неизвестном направлении, оставив Светлане лаконичную записку: «Прости. Это была ошибка». Что он назвал ошибкой, их брак или дочь, Света выяснять не стала. Она вообще решила не ворошить прошлое. Зачем? Ей было, чем заняться. Светлана готова была на что угодно, лишь бы ее дочь никогда не плакала в подушку, как когда-то делала это она сама. И теперь, укладывая Иришку, Света снова и снова благословляла предусмотрительность бабушки, которая не только обеспечила ее жильем, но и заставила думать на год вперед. - Откладывай копеечку, Светланка! Пусть понемножку, но кто знает, когда она тебе пригодится?! Тем более, вы такие модные, что даже после свадьбы у вас раздельные кошельки. Мужу твоему об этой копеечке и знать, получается, не за чем. Пусть только твоя будет! - Ой, правильно, ба! Можно же потом эти деньги на путешествие потратить! - На черный день их можно потратить, глупая твоя голова! А все остальное – это уж ваше дело, общее. А эти деньги береги! Глядишь, и выручат! Отложить Светлана успела не так уж и много, но на жизнь ей хватало. Работу она не потеряла, когда уходила в декрет, и как только Иришка подросла и окрепла настолько, чтобы оставаться с няней или бабушкой, Светлана задумалась о том, чтобы вернуться. - Конечно-конечно, Света! Ты все правильно решила! – родители поддержали ее. – Нужно работать! Жить-то на что-то надо… - А вы поможете? – Светлана смотрела, как Иришка заливисто хохочет на руках у деда. - Зачем ты спрашиваешь? Конечно! – заверила Свету мама. – Отец, конечно, не помощник. Он работает. Но ведь есть я! Но уже через пару месяцев после того, как Светлана вернулась к работе, она вспомнила любимое выражение своей бабушки: «Обещать – не значит жениться». - Светочка, я не могу! – щебетала ее мать в ответ на просьбу Светланы посидеть с заболевшей внучкой. – У меня билеты в театр! Я же их за полгода брала! Такая постановка, такой состав – чудо! И обязательно надо привести себя в порядок. Я с утра в салон, а потом еще столько всего нужно сделать… Нет-нет! Не сегодня! Вызови няню! - Мама, я не просила бы тебя о помощи, если бы не острая необходимость! Наша няня тоже болеет! А доверить ребенка чужому, постороннему человеку, это как-то… Я так не могу! - Ну ты же доверила Иру этой няне когда-то? Так почему ты настолько переживаешь сейчас? Прости, я не могу больше говорить! У меня другой звонок. Светлана растерянно смотрела на телефон в своих руках, и понимала, что еще чуть-чуть и разревется, как маленькая. Но рядом сопела во сне Иришка, и нужно было что-то решать. И она выкручивалась. Переносила какие-то встречи и договаривалась о том, что поработает какое-то время из дома. Доверить Иру кому-то еще Светлана попросту не могла. Няня, которая сидела с ребенком с первого дня, как Света вышла на работу, была рекомендована подругой, у которой отработала почти семь лет. - Светка, успей застолбить ее! Она потрясающая! Двоих моих подняла, да так, что я теперь горя не знаю! Они и к школе готовы были абсолютно, и воспитаны так, как я бы, наверное, никогда не смогла их воспитать. Ты же знаешь, какая я вспыльчивая?! А наша Вера Тимофеевна голоса никогда не повысит, но все ее слушаются. Даже я! - Такая потрясающая няня – это, наверное, очень дорого? Ты же знаешь, я не смогу себе этого позволить… - Ой, не выдумывай! Договоритесь! Если вы с Иришкой ей понравитесь, она за вас возьмется! Вот увидишь! Понимаешь, для нее это не только работа. Это еще и… хобби, что ли… Не знаю, как правильно назвать. У Верочки единственный взрослый сын. Холостяк. Жениться даже и не думает. Весь в делах и карьере. А Вера хочет внуков. Она обожает детей! Вот и придумала себе занятие. Подрабатывает няней. Сын ее страшно ругался по этому поводу, так как содержит ее полностью и очень хорошо. Пенсия-то маленькая. Но она ему объяснила, что ей так лучше для здоровья. Мол, с детьми не посидишь на месте. Приходится двигаться. А движение – это жизнь! Пришлось ему принять мамину точку зрения. - Чудеса, да и только… - Давай, я тебя с ней познакомлю? А дальше – как пойдет. - Буду очень тебе благодарна! - Погоди пока. Может, наоборот, ругать меня станешь! – хихикнула подруга, но Света ее же не слушала. Няня нужна была Иришке срочно. Знакомство состоялось, но пошло совсем не по сценарию, задуманному Светланой. - Светочка, а почему у вас ребенок в теплом комбинезоне? Весна на дворе! Как ребенку двигаться в этой сбруе? Есть что-то полегче? – с порога огорошила Светлану, собиравшуюся на прогулку с дочкой, Вера Тимофеевна. - Есть… Я куртку новую недавно купила Ирочке. - Покажите! – потребовала Вера Тимофеевна, и тут же забраковала одежку. – Нет-нет! Это не то! Нужно что-то такое, что не жаль будет испачкать. А эта курточка такая нарядная! Жаль марать такую красоту! Света и сама не поняла, почему подчинилась приказу совершенно посторонней женщины. Но уже на следующий день довольная Иришка топала по скверу неподалеку от дома в смешном кургузом комбинезончике, который посоветовала купить няня. - Красота же! Ткань какая-то инновационная. Придумают же! Хочешь – в лужу, а хочешь – на траве валяйся! Пока рано, конечно, но уже скоро газоны будут вполне приличными. Детям нужно развиваться, Светочка. А как им это делать, если взрослые не дают? Не лезь, не тронь, не испачкайся! А жизнь мимо идет! Вера Тимофеевна так неподдельно горько вздыхала, говоря об этом, что Светлана невольно улыбалась, уже понимая, что Иришке очень повезло. Ведь саму Светлану бабушка воспитывала так же. - Светка, хватайся за ветку! – командовала Галина Семеновна, уча внучку лазить по деревьям. – Да не за эту! Обломится – и грохнешься! Вот! Правильно! Молодец! А теперь – лезь выше! - Бабушка, я боюсь! - Не бойся! Я здесь для чего стою?! Поймаю, если что! Лезь! Тогда Света не понимала, что ее учат не только тому, как залезть на дерево. Бабушка учила ее доверять и понимать – Света не одна и есть, кому поймать ее… С Верой Тимофеевной Светлана общий язык нашла довольно быстро. А про Иришку и говорить было нечего. - Ба-ба! – лепетала она, и тянула руки к Вере. - Ня-ня! – поправляла свою воспитанницу Вера Тимофеевна, а сама расплывалась в улыбке. Светлана могла спокойно работать, точно зная, что ее Иришка в хороших руках. Но сбой был делом времени, и когда он случился, Светлана вдруг поняла, что сидит на ветке, а поймать ее некому. Родители Кирилла внучку знать не желали, а мама Светланы наотрез отказалась помогать дочери, мотивируя это тем, что, рожая, нужно бы думать о том, кто будет сидеть с ребенком. Получив окончательный и категоричный отказ от матери, Светлана задумалась. Нужно было отказываться от командировки. Конечно, от этой поездки зависело, получит ли она повышение, ведь контракт, который предстояло сопровождать ей, был очень важен для фирмы, в которой работала Светлана. Но оставить Иру было попросту не с кем. Света готова была уже набрать номер начальника и объяснить ему ситуацию, как позвонила Вера Тимофеевна. - Светочка, здравствуй! Ревешь? Вопрос был простым и даже не совсем уместным, но Света вдруг поняла, что ей очень хочется отпустить себя и разреветься. - Не вздумай! Мне уже лучше! Ты можешь отложить поездку на сутки? - Не знаю пока. Попробую. - Сделай! И я буду у тебя послезавтра утром. - Но вы же… - Света, я старый солдат! Меня так просто не проймешь! Подумаешь – простуда какая-то! Моим девочкам нужна помощь! Когда мне болеть?! Договаривайся, и перезвони мне! Жду! Светлана отложила в сторонку телефон, и все-таки разревелась. Ее давным-давно никто не называл «моя девочка». Никто не бросал все и не мчался к ней на помощь, забыв о себе. Она думала, что такое уже невозможно в ее жизни. И ей вдруг стало так легко, что впервые за долгое время захотелось просто пореветь от души, а потом выпить чаю и решить вопрос с командировкой, понимая, что все решаемо и наладится так или иначе. Светлана еще не знала, что пройдет всего полгода и случай сведет ее с сыном Веры Тимофеевны. А еще через два года маленькая Иришка станет старшей сестрой и сможет называть Веру бабушкой на полных правах, ведь муж Светланы удочерит девочку с согласия Кирилла. И будет дом – большой и светлый, в котором найдется место для счастья. И будет кому вечером встретить с работы уставшую Светлану, и спросить: - Варенья дать? - Да! Ох, мама Вера, ты меня, прям, как маленькую нянчишь! – рассмеется в ответ свекрови Светлана. - Я же няня! Или ты забыла? Марш руки мыть! Дети тебя заждались! А я пока чайник поставлю. Автор: Людмила Лаврова.

Марине стало жаль этого парня - ведь на ее глазах его бросила девушка. "Ну где же Слава?" - подумала она. Она в очередной раз прошлась туда-обратно и поняла, что ждать она больше не может. И в этот момент к ней подошел этот парень с цветами.-Здравствуйте! - приветствовал он Марину. - Это вам, - и он протянул Марине букет. - Я его сам собирал. Видите, в нем несколько цветов, они очень нежные, яркие и так красиво сочетаются друг с другом.Неожиданно для себя, Марина взяла букет.-Идите домой, - продолжил молодой человек. - На улице холодно и вы замерзли, как бы не заболели....Сколько вы ждете?- 40 минут.....-Тем более! Вы же рискуете своим здоровьем. И сапоги у вас легкие и пальтишко....Вы у себя одна! Цените себя! Ваш парень точно не стоит того, чтобы ждать его 40 минут!.....................Марина вошла в квартиру, минут 15 она просто сидела в прихожей, потому что руки не слушались ее и она никак не могла снять верхнюю одежду.А потом, повесив на вешалку пальто и стащив со своих ног сапоги, она быстро подошла к шкафу и надела все свитера, которые только у нее были и поставила на кухне чайник.И только через час она наконец-то смогла отогреться и позвонить Славе.-Сегодня? Разве мы договаривались сегодня? Да нет, солнышко. Завтра.-Завтра? - Марина очень удивилась.-Ну конечно завтра. Ты перепутала. В час. Не забудь!Марина опустила трубку и расплакалась.................Они встречались с Вячеславом уже 5 лет. Слава был завидным женихом, но почему-то стал ухаживать за ней, за Мариной. И в благодарность, Марина всегда старалась угодить Славе: одевалась, как он любил во все эти модные сапоги и туфли на высоченных каблуках, модные костюмы, которые не очень-то на ней и смотрелись, делала макияж, который нравился ему, на ее взгляд тоже яркий и вызывающий, да еще и укладывала волосок к волоску свои не очень-то послушные волосы."Моя женщина должна быть модной и стильно выглядящей. Подстать мне," - говорил он и Марина старалась соответствовать.Встречались они обычно по средам и на выходных.Слава приносил ей свои рубашки для стирки.-Мариночка, лучше тебя никто не постирает. Мать ведь в машинку засунет и все. А они такие дорогие! - говорил он.И забирал обратно уже чистые и выглаженные.А еще Марина готовила ему обеды на работу: в воскресенье - на понедельник - среду, а в среду - на четверг и пятницу. Да не просто обеды, а именно такие, как любил он.-Ты так прекрасно готовишь! Ну кто, кроме тебя? Неужели ты хочешь, чтобы у меня были проблемы с желудком от этих жутких столовых?А еще Марине надо было постоянно восхищаться Славой и боготворить его.И да, Слава, как творческая личность, мог опаздывать. И делал он это часто, но иногда мог прийти и вовремя.И про деньги он мог забывать - поэтому в основном Марина за все эти обеды, которые готовила ему, платила сама, да и за кафе, в которые они ходили, тоже. Хотя у Славы была богатая семья, хорошая работа и хорошая зарплата.Марина думала, что Слава женится на ней, но год сменялся годом и этого никак не происходило..................Марина утерла слезы: ну что с него возьмешь? Включила телевизор и попала на прогноз погоды: завтра обещали еще большее похолодание.Марина поежилась и тут взгляд ее упал на забытый букет цветов. Цветы были уже подвядшие, но все-равно удивительно красивые. Она поставила их в воду и ее мысли снова вернулись к Славе: так, нужно сейчас постирать его рубашки, начать готовить еду на неделю, сходить в магазин за продуктами, ведь если мы встречаемся завтра.....Марину вдруг обдало холодом- встречаемся завтра и будет еще холоднее.....Нет! И снова ее взгляд споткнулся о цветыи в ушах зазвучали слова парня: "Вы у себя одна! Цените себя!" Цените себя......Цените себя....когда она последний раз думала о себе? Все ее мысли каждую секунду были о Славе, как бы ему было хорошо и парили в мечтах о том, как будет здорово, когда они поженятся. Цените себя......Цените.... А как ценить себя? Марина уже и забыла когда она что-либо делала для себя. Ее взгляд снова заскользил по комнате и снова уперся в букет цветов. Попав в воду они ожили. И Марина, глядя на них, тоже оживала. Первым делом она стянула все свитера и, покапавший в шкафу, нашла и одела удобные штаны и рубашку. Потом смыла весь макияж и распустила свои волосы. Они рассыпались по ее плечам. Потом она взяла все рубашки Славы и не дрогнувшей рукой положила их в стиральную машинку и запустила ее. А потом она достала мольберт. Как же она давно не рисовала! Слава был против, ссылаясь на то, что у него аллергия на все эти краски и говоря, что женщина должна только поддерживать мужчину и заниматься домом. Марина улыбнулась и принялась рисовать букет цветов, который стоял перед ней. А потом ее захлестнуло..... Марина легла спать только под утро. За это время она нарисовала аж 3 картины и ей хотелось творить и творить и творить..... ................ Кто-то упорно звонил в дверь....Марина посмотрела на часы - ого! Уже почти 3 часа дня. Она открыла дверь и в комнату ворвался Слава. -Почему ты дома? Почему я пришел, а тебя нет? Я думал ты не дождалась и ушла...А ты еще даже не выходила из дома! А потом Слава увидел букет цветов: -Что это? -Это цветы. Правда, красивые? Слава засопел. Он никогда не дарил Марине цветов. Да и вообще, он ей никогда ничего не дарил. "Ты же со мной не из-за денег," - говорил он. Потом он огляделся: -А почему ты в таком виде? -Я только что встала. Рисовала всю ночь.... -Рисовала? А ты что, не знаешь, что у меня аллергия? И Слава схватился за платок и стал усердно сморкаться. -Что вообще происходит, Марин? Мне завтра на работу. А мои рубашки? А мои обеды? -Рубашки сейчас поглажу. А обеды - давай их вместе приготовим,а? -Я? Готовить? Я - мужчина. Добытчик. Я деньги зарабатываю, а твое дело - кухня! -Хорошо. Ты - добытчик. Но ты же мне не даешь денег вообще! -Когда поженимся, тогда буду давать, - в голосе Славы появились примирительные нотки. -А когда мы поженимся? - Марина наоборот заводилась все больше и больше. -Когда я решу. Да и вообще - неужели ты со мной из-за денег? Марина встала, взяла пакет, собрала в него рубашки Славы и протянула ему: -Вот. Пусть мама твоя погладит. А теперь уходи.... -Мама не погладит, так как.... -Я сказала: уходи. Ты не понял? Я тебя бросаю. Найди себе другую глупышку. С меня довольно. ................. Прошло лет 15. Марина стояла на втором этаже огромного выставочного комплекса и смотрела вниз. "И зачем я согласилась участвовать? Я ведь не люблю эти мероприятия. Все дочка...., - Марина улыбнулась. - Это она уговорила." Она смотрела на посетителей. Как они подходят к картинам, как они рассматривают их.....По ним она точно видела хотят ли они купить или просто праздно шатаются.... Вдруг ее внимание привлекла одна смешная пара. Он шел немного впереди медленно и степенно. А девушка шла немного сзади и казалось семенила за ним, как собачка. Они подошли к ее стенду, о чем-то переговорили и у Марины зазвонил телефон: -Подойди, - сказал ей на том проводе ее помощник. Марина подходила к своему стенду и улыбалась. Она знала что будет спрашивать ее эта пара. -Она не продается, - сказала она сразу. Мужчина повернул голову к ней и Марина узнала в нем Вячеслава. -Марина? А я-то думаю, где я видел эту картину? -Привет! Она не продается, Слав. Марина бросила взгляд на его спутницу - та стояла поодаль, у нее была безупречная прическа, яркий макияж, модный костюм и туфли на огромных каблуках. И почему-то очень грустный взгляд. Как же она похожа на ту Марину! -Я заплачу любую сумму. Марина только улыбнулась: -Нет. Эта картина - мой талисман. Именно с этой картины началась моя творческая карьера. -Ну нет, так нет. До свиданья! - бросил он Марине. Слава шел не оглядываясь, а его спутница семенила за ним. Слава злился. Ну конечно....эта картина, с этим глупым букетом цветов. Как же ему сразу захотелось взять ее в руки и порезать в клочья! Да, и купить ее он хотел именно для этого. Как же он не узнал сразу эту картину? Ведь это же из-за этого букета он испытал унижение и позор. А Марина долго стояла и смотрела вслед этой паре и радовалась, что когда-то давно незнакомый парень подарил ей красивый букет цветов и сказал такие важные слова. Автор: Хозяйка дома с Камчатки.

Только самые внимательные смогут найти 10 отличий между этими картинками! Сколько получилось найти?😻 Пиши в комментариях👇

Боря выпил многовато. И теперь сидел, наклонившись к столу с вытертой клеенкой в доме сестры, крепко сжимая в руке стакан. – Да тихо ты! Дети спят! Вот говорили тебе, говорили! А ты ... "Сирота, значит тещи не будет, благодать!" Вот и дошутился,– шептала Зинаида. – Это-то тут при чем? – А при том. Была б хоть одна бабка. А так... Причина напиться у Бори была. Да и делал он это не часто – второй раз после смерти жены. Первый раз – после похорон. Его Лида умерла при родах. Вернее, после них. Санитарка, получившая шоколадку, застучала стоптанными тапками по лестнице, а вскоре вернулась. – Девочка у тебя, папаша. Большая – три восемьсот. – Девочка? – Борис почему-то расплыться в улыбке. Вроде сына хотел. Все мужики же сыновей хотят. А тут – расплылся, – А Лида как? Когда приехать-то? Санитарка почему-то рассердилась, развела руками: – Вот уж чего не знаю, того не знаю. Тазом плод шел. Говорят, кровотечение пока. Завтра приезжай уж. И Боря совсем и не принял во внимание это кровотечение. Решил, что так и должно быть у всех рожениц. Не сильно-то мужики понимают в родах. Приехал уж к вечеру дня следующего, после работы. Шёл вдоль ограды под сухими уже акациями с коричневыми витыми стручками, под мокрыми рябинами с красными гроздьями, под тополями с горьким запахом осени. Шел и смотрел на окна, улыбался. Может Лида уж встала, уж видит, что идёт он? Сумка была не тяжёлой. Мужики подсказали, что взять. Там свежая булка, варёные яйца, пару яблок и виноград. Тогда кормящих не сильно ограничивали. Он долго торчал в коридоре, ничего ему не поясняли, а он прятал черные от станка руки токаря в карманы. Наконец, к нему вышла врач. – Мы сделали все возможное. Но кровотечение сильное было. Такое бывает – осложнение после родов. Соболезную... Борис слушал, не понимая – о чем она? Бледный, как полотно он осел на кушетку. Ему дали стакан воды, какие-то капли. Он послушно все выпил, а потом поднял глаза. – Она что, умерла? – Да, ваша жена умерла. Примите наши соболезнования. Он кивнул. Теперь понял. Как-то неловко стало, что собралось вокруг него столько народу. Он встал, направился к двери. – Поеду... Вон передайте ей,– кивнул на сумку,– Ой! – взял сумку опять, – Я поеду... – Постойте. Девочку мы подержим подольше, не волнуйтесь. А тело жены будет в морге. Когда вы приедете? – Девочку? А да... , – он как-то мысленно ещё не отделил жену от ребенка, привез же сюда одного человека, – А она что, живая? – Живая, живая. И здоровенькая. С девочкой нормально все. Только...только... В общем, занимайтесь пока похоронами, а девочка побудет у нас. – Похоронами? – он совсем потерялся от всего этого, – Ах да. Хорошо. А чего надо-то? Осознание случившегося навалилось уже дома. Боль пронзительно налетала, колола сердце, грызла голову. Потом затаивалась, набирала новый виток сил, и налетала опять. Лида...Лидушка... Его Лида... Не хотела душа принимать. Не уберег... Не уберег... Борис родился и жил в деревне Бараново. Работал в совхозе, долго не женился – не складывалось. А потом умерла мать, остался он в доме с семьёй сестры. Вообще неуютно стало. Сестра всегда была резка, с сумеречным взглядом, вечно усталая от семейных хлопот и хозяйства. И как только позвали в Заречное на завод – Борис уехал. Там, на заводе, и встретил он Лиду. Молодая, скромная, приветливая. Выросла она в детдоме, но здесь, в городе, жила у нее бабка. К ней и приехала Лида после детдома и училища. В дом к бабке пришел жить и Борис. Старуха была ворчлива, замучена жизнью, когда-то спивающейся дочерью и ее собутыльниками. Бориса встретила плохо. Дом их, скорее флигель – пристройка к ещё одному хозяйскому дому, совсем обветшал. Две маленькие комнаты, кухня без окон, в которой стояла ещё и старая, оттертая Лидой, но давно порыжевшая ванна, да небольшая веранда. Самое главное – дом был болен, заражен каким-то кошмарно прожорливым грибком или жучком. Жучок этот ел полы, нижнюю часть стен. Стулья и столы в комнате проваливались ножками в пол. Сколько не топи – в доме было холодно. Борис перестилал пол, боролся, как мог с этим существом, но оно все равно возобновляло свою разрушительную силу. Находился этот дом в старом районе города возле рынка, но в тихом тупиковом проулке, куда заворачивали лишь местные жильцы, да порой алкашня с рынка – недалеко была пивная. Может поэтому и спилась когда-то мать Лиды? Может поэтому и не могла с детства Лида переносить даже запах спиртного? Борис, как встретил Лиду, старался и не выпивать больше. Знал – и расплакаться может. Старуха, бабка Лиды, смирилась с зятем, потому что увидела – работящий. В доме начались перемены, ожила такая несчастная, брошенная всеми когда-то внучка. А уж в конце Борис носил высохшую сорокакилограммовую старуху в ванну на руках. Пролежала бабка полгода, а потом тихо померла. И вот теперь заводской токарь Борис Захаров остался в этом доме один. Вернее, вскоре должен был забрать сюда грудного ребенка – дочку. Ей шел уж второй месяц, но больше в роддоме держать ее не могли. Он ездил в деревню, просил сестру о помощи, но та отказалась. Понять можно – только на работу вышла, на свои законные сто рублей, с тремя пацанами полегче стало, и тут – он. А Борис, хоть деньгами помогать и собирался, но сто рублей и для него было много. Но он обещал присылать сто – все равно не взялась. Лида когда-то только с ним и ожила. Оказалось, что не такая уж она и стеснительная, не такая зажатая. Она долго не рассказывала ему о себе, о детдоме, и лишь года через два раскрылась. – Меня избили на третий же день в детдоме, Борь. – Мальчишки? – Не-ет. Воспитатель. Я боевая такая пришла, веселая, баловаться начала. Она таскала за волосы. Так вот за волосы и притащила в кладовку, заперла – учила быть тихой. – Лида, Господи! Неуж там так с детьми? – Да. Не со всеми. Некоторые уж приходят тихими, а остальных такими делают. С тех пор я боялась ее, вела себя, как мышка. Ненавижу детдом. Никогда мои дети не окажутся там! Никогда! А Зинаида сестра настаивала – отдай в детдом, там уход получше твоего будет. А подрастет, может и заберёшь... А он вспоминал рассказ Лиды. Нет уж... Пусть лучше с ним девчонка растет. Борису дали отпуск в самом начале года. За месяц нужно было решить – что же делать с девочкой. Пожилая медсестра смотрела на него и жалостливо и сердито. – Куда руки-то тянешь? Черные ведь... Это тебе не болванка, чай – ребенок! – Да не грязь это. Не отмывается... Токарь я. – Пока не отмоешь, не дам дитя. Поди вон... мыло. Мыло не помогало, она принесла ему какой-то медицинский раствор, чернота запузырилась, и правда, руки стали чище. – Разве пеленки это? Думал ли чего брал! ... Пеленать-то умеешь? ... А купать как знаешь? ... С детской кухней договорился? Ох...горе, горе... , – причитала она, заворачивая ему девочку, объясняя по ходу основные азы кормления и купания, – Ищи бабенку, или бабку какую. Ведь не справишься сам-то. Как назовешь-то? – Уж назвал. Свидетельство дали. Жена хотела мальчика – Сашу. Вот Александрой и записал. Александрой Борисовной. – Шурочка, значит. Ну, – медсестра подняла запеленанный кулёк, – Сейчас бумаги вынесут, молочка, да и ступай. Чуть что – зови врача. В авоське болталась бутылка холодного молока. Борис вышел на морозную улицу. Девочка сморщила личико, сжала глазки от яркого света зимней улицы, кругленький рот ее открылся, она чуток покряхтела. Он почувствовал под руками ее живое тельце, и только сейчас вдруг испугался. Она же живая! Не кукла... Борис прикрыл девочке лицо и направился на автобусную остановку. Под ногами скрипел снежок. Девочка уснула. А Борис ехал в каком-то оцепенении. А что там будет дома? Что делать дальше? Растить, кормить, пеленать и думать, как жить ... Пока ещё особой любовью к этому "червячку" Борис не проникся, хоть и была она, вроде, хорошенькая. Теперь личико ее не было таким красным, как тогда, когда показывали ему ее месяц назад, чуток налились щёчки. Он называл ее мысленно – девочка. Не дочка, не Александра, не Шура, а именно – девочка. Как чужую. Он вез домой нечто шевелящееся, канительное, создающее множество проблем. Он так задумался в автобусе, что расслабил и отпустил руки. – Мужчина, Вы ребенка уроните! – услышал женский голос. Борис спохватился, прижал девочку к груди, взглянул на нее – губки ее подергивались, девочка улыбалась во сне. Он прижал ее к себе покрепче. А дома долго боялся распеленать, пугался ее крика. Выкормил все молоко, какое дали в роддоме, а позже с кричащей, плохо завернутой, побежал с ней на детскую кухню. Благо была она недалеко. Детская кухня оказалась уже закрыта, но оставшаяся там работница сжалилась над ним, дала пару бутылочек молока, и велела приходить до одиннадцати каждый день. Несколько дней Борис никак не мог втянуться в процесс. Девочка без конца плакала, он тряс ее, измерял температуру, то пеленал, то разворачивал. Она сучила ножками и ручками, вся напряжённая, красная от слез. А Борис думал, что наверное, в детдоме б ей было лучше. Таких малышей уж там точно не бьют. Пустая стояла ее кроватка – девочка спала с ним. – Чего ж она орет всё у Вас? – спрашивала соседка по дому, с которой ещё из-за несносной Лидиной бабки были они в ссоре. – Я и сам не знаю... Как будто я специально! – вспылил он. Соседка пришла, надавала советов, но эти советы выручили лишь чуток. Он вымотался, не спал ночами. Один раз съездил с девочкой в поликлинику, там выписали какие-то капли от газов, велели класть на животик, но и это не помогло. Неужто так и будет? – и ни сна, ни продыху... Однажды днём ввалились ребята с работы. Шумные, веселые, дышащие свежестью. С ними Катерина – табельщица из их цеха. – Пришли папашку навестить! Они ввалились в тесный флигель. – Эээ, зарос ты брат! Плохо нам без тебя. Возвращайся... Дочка проснулась от шума, заплакала. Он схватил ее на руки. Но вскоре забрала ее Катерина, засюсюкала. – Ничего себе! Берегись, папашка! Красоту вырастишь, проходу от женихов не будет. – Лови..., – в дверь через головы вплыла красная высокая современная коляска, – Это тебе от коллектива. Начальство тоже подключилось. – И это. От внучки младшей, – протянул узел Василий Петрович. Они принесли с собой выпить и закусить. Чуток задержавшись, все прибрала Катерина. Куль "это от внучки" Василия Петровича, их слесаря, было просто волшебным. Когда все ушли, Борис развязал узел, а там... ватное одеяло, пеленки, застиранные и совсем новые, пинетки вязаные, шапочки, ползунки, одежка и даже платьица... Борис и не знал, что на малышей есть столько одежды. Следующим утром Борис проснулся неожиданно выспавшимся и настроенным оптимистично. Ушла тоска и хандра. Мирно спала где-то у него под мышкой дочка. Он долго смотрел на нее. Она опять улыбалась во сне – вот-вот проснется. Борис начал понимать свою ошибку. Он делал все спонтанно: кормил, когда заплачет, укладывал спать ее практически постоянно, потому что хотел покоя, раздражался от ее хныканья, за пелёнками тоже следил абы как. Мыл – по необходимости. Как там в деле токарном? Все по этапам: закрепление – точение – работа с резцами и ... контроль. Так и тут надо действовать – утомить, опорожнить, накормить, уложить... Борис был токарем четвертого разряда. Иногда ему начальство доверяло самое сложные индивидуальные заказы. Неужто тут не справится? И когда девочка проснулась, заиграла ножками, он не стал совать ей бутылку сразу, как делал это раньше. Он развернул ее, натянул пинетки, и начал играть. Она весело ловила его палец, вытягивая рот трубочкой, тянула в рот. Борис первый раз с похорон жены громко смеялся. – Ох, Шурка! Ох, хитрющая... , – он первый раз назвал дочку по имени. А она подтянула ножки и наложила ему кучку на пеленку. – Ну, спасибо тебе, дорогая. Предупредить не могла? Я б газетку подложил. И тут Шурочка радостно вскрикнула, упёрлась ножками в пинетках, приподняла спинку и размазала вокруг себя то, что размазывать было нежелательно. – Эх ты! Кулемина... Специально, да? Только в новое одел! Жди теперь, сейчас купаться будем, – говорил он с дочкой впервые. Он не давал ей спать до похода в магазин. В магазине его пускали без очереди, потому что пару раз Шурочка устроила там ор. Уже знали – один мужик девчонку рОстит, жена померла. Жалели... А Борис вдруг понял, что дочка его любит, что с ней можно общаться. Она радостно встречает, узнает, успокаивается, когда напевает он песенки. Странно все это было – такая маленькая, а ты смотри... Он первый раз с начала отпуска взглянул на себя в зеркало – почесал щетину. За что его любить-то такого? Он взял бритву и побрился. А ведь она вырастет – отчего-то удивился он сам своей мысли. Вырастет, и будет у него взрослая дочь... Только сейчас он до глубины осознал, что это его ребенок, и только его. И будет дочка рядом во всей его предстоящей жизни. И казалось ему, что все у нее сбудется, осуществится. Он как будто понял теперь две великие тайны земли – явление смерти и явление новой жизни. И теперь все, исключительно все было и будет в его жизни посвящено этой цели – вырастить дочь. Борис влез в драку с пьяницами, зачастившими к ним в проулок. Они тащили сюда от мусора пивнушки какие-то коробки, доски, устраивали себе посиделки, орали песни, ругались матом... А Боря вдруг подумал, что его дочка тут будет ходить в школу. Он выгнал их с рукоприкладством, вынес все натасканное и решил, что будет впредь за этим следить. Но рыночные пьянчуги менялись, и этот угол он теперь разгонял регулярно. Выходил развешивать белье во двор, шел к забору, выглядывал. И если видел очередные посиделки, шел ругаться. Он втягивался в такую жизнь... Вот только, что делать в конце отпуска? Чрез пару недель пошел он в ближайшие ясли. Впереди гордо катил коляску с дочкой, подтаяло, санки были лишними. Оказалось, детей туда берут с трёх месяцев. А ещё он узнал, что есть там пятидневка – в понедельник отдать, а в пятницу забрать дитя можно. Все бы хорошо, да только мест в яслях нет, а очередь через горисполком. – Чего ж вы раньше-то не пришли? Льготник ведь, раз один воспитываете. Идите в горисполком. Требуйте. В горисполком он сходил. Заставили его в коридоре написать заявление, и на этом – всё. Сколько ждать, никто ему не объяснил. Идти в отпуск по уходу? Но деньги катастрофически заканчивались, скоро жить будет не на что. Катерина? Ведь не зря она приезжала с мужиками. Не зря вздыхала, деловито убирала со стола, наводила после всех тут порядок. Разведена, одна растит двоих детей. – Хозяйка тебе нужна, – озиралась вокруг, – Да и сам ты мужик справный. Возле тебя ведь можно ещё и угреться, – она смеялась, а Борис опускал глаза. Потом Катерина ещё прибегала, принесла ему оплату индивидуального заказа – мастер попросил. Опять посидела, поохала на горькую жизнь "без мужика", пожалилась. Она широкая в бёдрах и неразмерно узкая в талии, с приподнятыми плечами и резкими чертами лица обладала какой-то неженственной силой. Борис и трёх секунд не выдерживал ее взгляда, смущался темных полукружий у век и какого-то лихорадочного огня в глазах. Несмелым Борис был с бабами. Да и Лида была совсем другая. Понял он – Катерина не против будет с ним сойтись. Но не хотелось. А какой у него выход? Оставалась неделя до конца отпуска. Он уж обдумывал, как доехать до завода, да поговорить с Катериной. Как в омут... Неужто с ней жить придется? Знать, судьба у него такая. А Катерина, хоть и хабалистая, но детей любит. Приболела Шура, затемпературила. В этот день с утра он вызвал врача. Врач пришла ближе к обеду, выписала лекарства. Нужно было пойти в аптеку. Борис выскочил развесить белье, пока дочка уснула, привычно выглянул на угол проулка. Там опять валялись картонные коробки, стоял притащенный кем-то ящик. И вдруг он увидел, что за ящиком кто-то есть. Пьянь? Борис занёс в дом таз, прислушался – спит ли дочка, накинул старую фуфайку и пошел на угол – разгонять этих пьяниц. Но за ящиками на корточках сидел парнишка лет пяти, а то и меньше, что-то нехотя жевал. – Эй, пацан! Ты чего тут? Мальчик вздрогнул, хотел улизнуть, но Борис схватил его за шиворот. – Стой! Да не бойся ты! Куда? – он взял мальчика за руку. Ручонка грязная, красная и очень холодная. Мальчик смотрел на него испуганно. – Откуда ты? – От мамы. – А мама где? – Там, – мальчик неопределенно махнул рукой в сторону рынка. – Ты уж не потерялся ли? Знаешь, где мать-то? – Знаю, – он посмотрел на раскинувшиеся ряды рынка, – Там, наверное. Или там. – Ага, не знаешь, значит, – Борис догадался. – Знаю, – твердил мальчишка. – Ну, раз знаешь, покажешь. Борис решил, что все равно нужно ему собирать Шуру и идти в аптеку. Заодно и мальчонку проводит, проверит, не заблудился ли. – Ко мне пошли, погреешься и отведу тебя к матери. Мальчик не спорил, мирно пошел с Борисом, шмыгнул у него прямо одетый на диван и притих. Когда собрал Борис Шуру, обнаружил мальчонку спящим. Пришлось будить. – Эй, проснись. Мамка, поди, с ума сходит. Пошли, покажешь, где потерялся. Звать-то тебя как? – Сашка, – тихо откликнулся мальчик, с трудом разлепив глаза. – А фамилия как? – Емельянов Александр Юрьевич... – Ого. Молодец, все знаешь, – Борис знал, что на рынке есть радиорубка. Если мальчик мать не найдет, надо будет идти туда. Александру Юрьевичу дали чаю, натянули большие рукавицы, и он с удовольствием помогал катить старые плетеные санки с Шурочкой. Как и ожидал Борис, мать они не нашли. Площадь рынка здесь была немаленькая, да и близлежащие улицы пестрели лотками, киосками, кусками клеёнки с приложенными сверху камнями и разложенным товаром. Сначала мальчик шел уверенно, а потом засуетился. – Стой! Хватит метаться. Вспомни, что вы покупали? Может мясо или овощи? Может одежду? – Мы ничего не покупали. – Хорошо. Может смотрели что? Разглядывали... – Нет, ничего не смотрели. Вот те на! Как с ним быть! – Так чего ж вы тут делали?! – уже в сердцах прикрикнул Борис, он переживал за нездоровую Шурочку. – Мы? Я ходил просто, а тетя мне пирожок дала, а мама ругается, – захныкал малыш... , – А я хотел пирожок. – Так а мама что делала, когда тебе тетя пирожок дала? Что покупала? –Ничего. У нас денег мало. – Зачем вы тогда на рынок пришли? – Борис терял терпение, смотрел уж, как ближе пройти в радиорубку. – Мы не пришли. Мы на автобусе приехали. Мама тут творог продает и сметану. – Оооо! Они направились в молочные ряды. Молоко в стеклянных банках, сметана в эмалированных бидончиках и вёдрах, творог, брынза, сливочное масло ... эти ряды были нескончаемыми. И вдруг: – Санька! Санька! А мать с ума сходит! А он вота! Побежала уж в милицию ведь она, – полная продавщица в молочных лотках закричала в голос. За матерью побежал какой-то подросток. Борис ждал, держал дочку на руках, ему задавали вопросы и уже приносили и ставили в санки баночки с молоком, сметаной, кулёк творога. Чувствуется, за Саньку переживали тут все. Вскоре меж рядов показалась молодая светловолосая девушка в белом халате поверх толстого пальто. Глаза ее были заплаканы, но все равно была она очень миловидна. Из-под черной шапки – длинная толстая коса. Она прихрамывала. – Мама! Мам, я больше не буду прятаться, – рванул к ней Санька. Она обняла его, потом потрясла за плечи, что-то говорила, ругала. – Нин, вон этот мужчина с дитем его привел. Мы уж его отблагодарили. – Спасибо Вам! – она подошла к Борису, глаза глубокие, как озера,– Я ... я уж не знала, что и думать. И по радио звали, и... к цыганам сбегла. Ох, думала – цыгане украли. А он..., – она с укоризной глянула на понурого сына. Оказалось, Нина подрабатывает на рынке продавцом. Ездит сюда вместе с Санькой на электричке из деревни, потому что зимой в колхозе работы нет, соответственно и денег. По выходным возит сына с собой, потому что оставить не с кем – детсад не работает. А Санька ... А он вдруг понял, что если просто ходить по рядам и смотреть на вкусности, их иногда дают без денег. Мать об этом узнала, отругала, ну и начал Санька прятаться, чтоб съесть добытое... И на этот раз просто заблудился. – А вашу девоньку как звать? – погладила она одеяло Шурочки. – Да также – Санька. – Ох ты! Надо ж! Я вам топлёного молочка сейчас дам, – она быстро пошла за свой лоток и достала литровую банку молока. – Да я уж затарился, подруги ваши... – А вы ещё приходьте, жену присылайте. Я подешевше отдам. Со среды до воскресенья я тута. – Приде-ом, – с каким-то мягким удовольствием потянул Борис, уж больно нравился ему мягкий говорок женщины, – Нет у нас мамки. Одни мы с Шурой. – Одни? Это как? А как же вы? – глаза распахнулись. – Да вот так и живём. Померла жена. – От-те, батюшки! – она схватилась за грудь. А потом покопалась в коробке, – Вот ещё маслица возьмите. – Нет, нет, – уже смеялся Борис, – Мы лучше завтра придем. Борис думал о Нине весь вечер. Понравилась, чего уж там. Хоть разглядеть ее в теплых рыночных одеждах и валенках хорошо и не смог. И вроде не замужем. Но чем больше думал, тем больше расстраивался. Нет, не пара он ей – мужик с ребенком, старше ее – видно же. Да и что он может предложить – старый флигель? А сейчас у него и денег совсем мало... Поиздержался... Он ждал следующего утра. Ждал... Но ночью случилось то, что испугало сильно – Шура горела. Борис утром опять вызвал врача, но так и не дождался, помчался в больницу сам. – Чего вы паникуете, папаша? – успокаивала его детская медсестра, – Болеют дети, а как Вы думали? А он, действительно, паниковал. Вернулись домой они уж к обеду. Неумело Борис принялся за процедуры, никак не мог приноровиться. Шурочка капризничала, ничего не ела, кашляла. Он носил ее по комнатам, приговаривал, заворачивал в теплые одеяла. Вокруг валялись детские грязные пеленки, стояли лекарства, постель он утром так и не собрал. Не до порядка... И в этот момент в дверь лихо застучали. – Кто? – Это мы с мамой! Борис выглянул в окно – по двору быстро,чуток прихрамывая, шла Нина. Он положил Шуру, откинул дверной крючок. – Нина? – он был очень удивлен. – Уж простите, – она краснела, – Это Санька вот – "пошли, пошли, покажу, где живёт"." Мы ждали-ждали, уж уезжать, а вас нету. Мы просто молока привезли козьего. Для девочки Вашей специально. Вот, свежее, – она вынула из сумки банку, протянула ему, – Санька, а ну пошли! – прикрикнула на сына, и зашагала со двора. – Спасибо, а я... А у меня Шура заболела сильно. Мы в больницу ездили. – Заболела? – Нина остановилась, – А чего с ней? – Температура, кашляет и капризы... В общем, простуда... – Это плохо. Маленькая ведь, – Нина сделала шаг назад, – Чем лечите? – Так чем... Врачи вот капли прописали. Нина с Санькой вернулись в дом. Уже во всю плакала Шура. Борис ушел в комнату, подхватил дочь. Застыдился своего беспорядка. – Вы уж простите, у нас тут... Она отмахнулась. – Дайте-ка, – протянула руки. Борис отдал ей Шуру. – Так а зачем ее кутать-то? Ей же жарко... Температура ведь. – Так ведь простуда, прогреть надо. – Не сейчас. Только температуру нагоните. Нут-ка..., – она положила Шуру, развернула, велела дать сухую рубашечку и пеленку, дала ей простой водички. И Шура вдруг успокоилась и даже начала гулить. – Ох, чудо просто какое-то! Я уж часа два бегаю. Она не ест ничего. – Так ведь когда болеешь и не до еды. Пить давайте поболе. Чаек вон. – Разве можно ей чай? – Слабенькой, конечно, можно... Травок бы. Так ведь только в среду тут буду, – она размышляла,– А ведь в аптеке есть ромашка-то... ,– хватилась, – Мы сбегаем. – Да Вы весь день на ногах, оставайтесь. Побудьте с Шурой. А я сам. Нина написала ещё какие-то лекарства, велела купить. А Борис вдруг увидел, что Нина необычайно стройна. – Я в медицинском не доучилась. Саньку вон родила, да и бросила со второго курса. Не удивляйтеся – я и в деревне у нас всех лечу. Как ждал он среды! Как ждал! Соседка выручила – осталась с Шурой, а он помчался на рынок один. Нина смотрела озабоченно, спрашивала о здоровье Шуры, а он благодарил. Шурочка поправлялась очень быстро. Правда, от прогулок он воздержался. Да ещё и больничный оформил. Теперь отпуск его продлевался. Теперь они виделись каждый день. А в субботу он забрал Саньку с утра домой, чтоб не болтался по холодному рынку. Но Сане сидеть в доме надоело быстро, попросился погулять во двор. Нина отторговала и пошла за сыном. Хороша она была собой. Коса приметная. А на углу – а на углу опять пьянь. – Ты смотри какая краса. Заходи к нам на огонек, милая! Борис ждал Нину. Он сливал кастрюлю со сварившейся картошкой, когда в дом вбежал запыхавшийся Санька. – Дядь Борь, там маму бьют! – Будь тут. Борис рванул раздетый, в тапках. – Ээй! А ну..., – ещё издали кричал он и бежал со всех ног! Нина вырывалась, а ее упорно лапали и тянули в угол трое здоровых пьяных мужиков. Один пошел грудью на Бориса. Борис со всего лету саданул ногой его в грудь. Мужик попятился, повернулся и, как-то по-крабьи, боком, отбежал в сторону. Другой размахнулся и кулаком ударил Бориса в плечо. Боль пронзила, но Борис сейчас зубами б загрыз любого, так был зол. Он пошел на мужика, схватил за полы куртки, толкнул в бок и тот завалился – они были пьяны. Третий ретировался. – Ты чего, мужик? Мы ж так... шутканули просто... Если б знали, что жена твоя... Борис погнал их с проулка. Вернулся обратно к Нине, держась за руку. – Борис! Тебе надо в больницу! – Да нет. Пройдет! Но Нина настояла, можно сказать – вытолкала из дома в больницу. – Ты вот видишь, хромаю я. Протянули с лечением в детстве, кость неправильно срослась. Ступай... Перелома не оказалось – ушиб. Но вернулся он не скоро, наложили ему шину. А дома ждала его Нина. На диване Санька играл с Шурочкой, она нараспев гулила. И Борис вдруг подумал, что Лиде бы Нина понравилась. – Нин, – был он сильно возбуждён этой дракой, решил не тянуть резину, – Нина, а у тебя есть кто-нибудь? – Ага. Санька..., – улыбалась Нина. – И у меня – Санька. И больше никого. – Намекаешь, чтоб было у нас двое Санек? – она прятала смешливые глаза, разливала чай. – Намекаю. Я хороший токарь, Нин. Зарабатываю... Дом этот плохой, ну так построить новый можно. Тут знаешь, такой жучок живёт неистребимый. Все ломать надо. А я... Я с ребенком вот, один. И вообще, старше тебя ... Незавидный жених, в общем ... Борис совсем не умел делать предложение. – Так ведь и я – хромая одиночка. – Нин, я не от безысходности, нет. Ты только не думай так. Не хочешь – не соглашайся. Ты мне просто очень сильно понравилась. Очень... Только... Какой уж жених из меня? – Незавидный? Вона какой завидный. Так за меня сегодня дрался! За меня ведь никто никогда не дрался, – Нина опустила глаза, покраснела. А потом подняла их, а они – бездонные, – Разе не догадался? Разе просто так я тогда сама к тебе пришла? Странные вы – мужчины. Из комнаты вышел озадаченный Санька. – Ма-ам! Там Шурочка во-от такую кучу навалила... Она что, в туалет прямо на кровати ходит? Девчонки – они такие странные... Нина с Борисом переглянулись и громко рассмеялись. Саньки их будут расти вместе. Это уж точно... Автор: Рассеянный хореограф.

– Говоришь тебе, говоришь! Мам, ну, какая в твоём возрасте картошка?! – Так я и немного, Галюнь, в этом году ... Нормально. Я по чуть-чуть каждый день. Да и Севастьяновы же под рукой. Коль не справлюсь, подсобят. – Мам, я чего звонила-то вчера. Я Лерку к тебе привезу. Завтра выезжаем. – Чего, решили всё-таки? Видно плохи дела, да? – Ох, не спрашивай! Приеду – расскажу. Но надо её оторвать от компании этой. И психолог советует обстановку сменить. А сама знаешь – Валя работает, ей сейчас совсем никуда не вырваться. Да и мне. Я пару дней у тебя побуду только. – А Леру надолго ль оставите? – Посмотрим. Хоть бы недели две продержалась. Ноет – не хочет. Но мы ей условие поставили. Либо-либо... – Везите, Галюнь. Везите... Правнучку Галя привезла рано утром на такси. Железнодорожная их станция называлась – 1365 километр. Оттуда надо было дойти до ближайшего поселка, и уже там появлялась связь – можно было вызвать такси. – Привет, бабуля. Я к тебе в колхоз приехала чилить и исправляться! – зашла в дом Лера и холодно обняла прабабушку, – Сумку куда? Колючая, конфликтная, с выбритыми висками и дерзким характером Лера осматривала свое новое жилище. Галина закатила глаза, обняла мать. – А куда хошь. Спать вон там будешь, в спаленке за шторкой. – Во-о, за шторкой – это изи. Что сказала правнучка, Катерина не поняла, но переспрашивать не стала. Суетилась уже с накрыванием стола. – А чего у вас, интернет не ловит что-ли? – Лера ковыряла вилкой рассыпчатую картошку, уткнувшись в телефон. – Да какой тут итернет, Лерочка! Тут связь-то только вон на опушке ловит, да на горе. Туда хожу вам звонить. Нет, некоторые что-то делают. Антенны ставят разные, ну а мне-то зачем? – Отстой! Чего ж я делать буду тут? Как я без инета? Галюня напряглась, чувствовалось, что любой такой разговор с внучкой был для нее тяжёлым. – Мы договаривались, Лера! Ты обещала! – строгим тоном вещала бабушка. – Да ладно, спросить уж нельзя. Вот облом! – она явно не ожидала отсутствия связи, – Бабуль, а чем же вы тут занимаетесь, без связи-то? – Так чем ... Сейчас вот картошку копаю потихоньку. Помидоры закрывала. Возьмёшь? – спрашивала Галю. – Посмотрим, мам. Немного разве... – Ага. Колхоз «Фитнес Ильича» отправил меня на сбор картофеля! – Лера никак не могла успокоиться от отсутствия интернета, водила телефоном по углам. Катерина улыбнулась шутке, а Галина рассердилась. – Не дерзи, Валерия! Тебе надо сменить деятельность, сменить общение, отдохнуть от твоих дружков. Вот и отдохни тут. – Ладно, напомни, баб, как помыться тут у тебя, я чилить пошла. Устала ... – Так ведь вот – согрела я бак. Бери вон ведёрко, поддевай, да и в баньку. Топлю-то по субботам. Ну, можно и сегодня. Только воду-то все равно туда таскать горячую. – Вот, блин...я уж и забыла, что у тебя тут – те еще удобства. И тут Галина подскочила, схватила ведро. – Давай, я сейчас помогу. Полотенце бери, а я воду принесу. Бельишко не забудь. А постель-то, мам, застелена? – Лежит белье, надеть только, – ответила Катерина. – Вот пока она купается, я и застелю. Идём, Лера. И началась суета. Галина бегала туда-сюда, нося внучке шампуни, гели, одежду. Она застелила постель внучке и навела чаю с малиной. Катерина убирала со стола и удивлялась. Девке четырнадцать лет, а беготни вокруг нее, как вокруг трехлетней. – А сама-то она не справится что ли? Что бегаешь-то, Галь? – Так ведь не знает она здесь ничего. – Так чего знать-то? А когда Лера улеглась, они, наконец, поговорили. Подростковый кризис Леры уже сказался на всей семье. Уже ссорились её родители, Валентина – дочь Галины и ее муж, уже был конфликт зятя с тёщей, уже поставили Леру на учет к психологам. Проблемы в школе перешли за грань. Последнее время они улаживались, но сейчас, при переходе в класс девятый, классный руководитель уже намекала на специнтернат для трудных подростков. Лера была агрессивна, у нее часто менялось настроение, подавленность сменялась вспышками ярости, а ярость – депрессией. И компания... Подружка из неблагополучной семьи, старше ее, болтающаяся вообще без дела, Леру устраивала больше всего. Она тянула Леру на тусовки, а та возвращалась с запахом алкоголя, и родители уже переживали о том, не пристрастилась бы Лера к наркотикам. Но могли они только переживать. Работа, карьера забирала все их время. УВалентина всегда – сложный период на работе. Лерой всегда занималась Галина, хотя тоже ещё работала. Зять теперь валил вину на неё, а она, как могла, спасала внучку. И вот эта поездка в деревню была одним из методов. – А вы с ней-то откровенно говорили? –не понимала Катерина проблемы, о которой раньше и не слыхивали. – Да сколько раз. Но как откровенно – она закрыта, как в коконе. Невозможно достучаться. Я говорю-говорю, потом орать начинаю. Нет никакого терпения уже. Через пару дней Галина уехала. Лера утром проснулась от гула мух за стеной. Каждое утро этот однородный и нудный звук её будил. Он расставлял точки утренней яви по местам. Бабки не было. Лера заглянула в холодильник. Никакого тебе привычного йогурта. Электрочайника тоже нет, и она поставила железный чайник с крупными маками на электроплитку. Лера привыкла, что завтрак её ждал всегда. Это было всю ее сознательную жизнь. Её завтрак взрослые всегда перепоручали друг другу, заботились и даже заставляли напором завтракать по утрам через "не хочу". И вот впервые завтрака не было, и никто не стоял над душой, не звонил – спрашивая. Она вышла во двор. Муська потягивалась на крыльце, демонстрируя свой детоносящий живот. Навстречу Лере сразу прибежал дворовый пёс Трой. – Трой, а бабка где? Покажешь? И Трой подбежал к калитке, оглядывался. – Да погоди ты, я ж в пижаме. Лера, так и не допивши чай, переоделась и направилась за Троем. Трой вел её за деревню. Как только зашла Лера за угол крайнего дома, так и увидела бабку. Она была в поле. Сухонькая, в длинной серой юбке, в наклонку собирала картошку. Была тут она не одна. С другой стороны поля ещё несколько человек. Лера подошла поближе и рассмотрела – в поле работали дети, младший – лет шести. – Ты чего, бабуль, с утра пораньше-то и в поле... Ох, сколько тут тебе ещё копать! А я встала, думаю – чего поесть-то? Бабушка разогнулась с трудом, увидела внучку. Та в джинсовых шортах, крутой яркой кепке и белых кроссовках оглядывала поле, длинные рядки ещё невыкопанного картофеля. – Так вот, картошки накопаем, да и поедим её. Хошь – натушим, хошь – нажарим. Да и булки там есть. – А там что, дети что ли копают? – Лера махнула рукой на ту сторону поля, где гурьбой копошились дети. – Да, это Севастьяновы. Многодетная семья, пятеро их, детей-то. Оля, старшая, как ты примерно, да и Коля такой, год у них разница. Родители-то на работе сегодня, а они – на картошке. – Вот отстой. Ну и жизнь у ваших бедных деревенских ребятишек, прям батрачья, – Лера постояла ещё немного, посмотрела на бабку, и все же предложила, – А давай я помогу ... – Давай, коль не шутишь...Вот перчатки держи, а то манюкюр свой испортишь. Катерина показала Лере, как разбирать картошку. Вдвоем дело пошло побыстрее. – Тоска у вас тут. По телику – пять программ, интернета – нет. И как тут у вас молодежь живёт? – она косилась на ребят. – Как живет ... А ты знаешь, какой они плот построили на реке? Мальчишки... Парус сделали, по реке плавают. И горит все огнями разными. Ох! Красота, я разок видела. Гирлянда, прям по реке плывет. А ещё купаются, по грибы ходят, на великах и мотоциклах гоняют, костры вечерами жгут и поют. – Ага, и картошку копают. – Ну, да. Как без этого? У того картошка не родится, кто пахать ленится. И на покосы с отцами ездят все. И скотину кормят. А кто коров держит – и доят, и пасут. Кстати, ты там курям не дала? – Не-ет, а надо было? – Так ить, пока не жарко сюда я побежала, темно ещё было, спали куры. Ладно, переживут они. – А ты, бабуль, вот так всю жизнь прожила? Куры, картошка... – Да. Куры, картошка, корову еще держали, детей ростили, внуков нянчили – маму твою. А ещё свадьбы гуляли и праздники, работали и рассветы встречали... – Рассветы? – А как же. Утро будет мудро птицам на разлет, молодцам — на расход. А ты хоть раз рассвет-то встречала? – Нет. А зачем? – Ну как? Жизнь прожить и рассвет не видеть? Ведь как мы с дедом. Вставали раненько, выходили во двор, а солнце входит и освещает лица-то наши. И так хорошо становится мне. Вижу – и ему тоже. Теплеет на душе и наполняет солнце нас силами. Солнце ярче и сил все больше, для нового дня. А ты попробуй сама-то, тогда и поймёшь. Пока разговаривали и двигались по рядку, сравнялись с компанией детей. – Здрасьте, тёть Кать! Утречка доброго..., – девочка в закатанных трениках, косынке и черной футболке с мужского плеча прокричала. – Здрасьте, здрасьте. Мать-то на работе, Оль? – Ага, у неё сегодня загон ремонтировать будут, приедет бригада. – Понятно. А ко мне вот правнучка приехала. Лерой звать. Оля приветливо помахала рукой, Лера ответила. – Айда купаться после картошки с нами. – Можно... – Давай, только я детей накормлю всех, и Генка вон за тобой прибежит. – Бабуль, можно? – уже потихоньку спросила она Катерину. – Да почему нельзя-то? Ты уж взрослая, сама и решай, что здесь делать будешь. Лера на картошке устала быстро. Катерина её не держала, но глядя на детей, продолжающих копать, Лера не уходила тоже. – Поди что ли, поставь картошку варить, да курей покорми, – уже отправляла её Катерина. – Как это? Я не сварю, я не умею... – Картошку не сваришь? – Нет, меня никогда не заставляли готовить. Не детское это дело. Я только яичницу могу, ну и разогреть в микроволновке. – Ладно, для первого раза вместе сварим. А сейчас давай картоху в тележку грузить. Баба Катерина устала очень. Картошку в сарае разгрузили и она легла в хате на диван. – Лер, не могу совсем. Там мешок...курям поди дай, один ковшик и хватит. А ещё травки им порви. А потом покажу тебе как картошку чистить. – Бабуль, я не могу, я тоже устала..., – Лера развалилась в кресле. – Вот и я... Значит без обеда пока. А как же ты? Купаться-то голодной плохо. – Ну давай, сделаю. Говори – как... Такое ощущение, что картошку правнучка чистила впервые. Половина картофелины оказывалась в мусорном ведре, но Катерина была терпелива. Пусть так, но зато сварит сама. Когда прибежал десятилетний Генка, Лера оказалась не готова. Платье мятое, утюг допотопный, но Катерина лежала на диване, держась за спину. Пришлось внучке все делать самой. А вот как только Лера убежала, Катерина встала, воткнула в штепсель вилку радио и принялась за дела. Она, действительно, была стара. От работы в поле уставала и давно собиралась картошкой больше не заниматься. В груди порой что-то кололо, сжималось. Но наступала весна и каждый раз Катерина думала, что вот – ещё годик. Но сейчас не поднималась с дивана она специально. Пока была тут Галина, пока крутилась вокруг Леры, та и правда, хандрила. Ныла, что умрет тут от тоски. Ей нечем было заняться, а сейчас девчонка расшевелилась. Хорошая девочка. Нет, совсем не испорченная, какой представляли её родственники. Как будто играла она там у них в городе свою роль – подростка трудного, а здесь сняла с себя эту шкуру и осталась такой обнаженной, неумелой и растерянной. Узнала бы сейчас Галина, что дети одни на реке, ох, дала б взбучку матери. Но этот вечный надзор и вызывал бунт, эта несамостоятельность и породила полную безответственность за свои дела и поступки. Правнучка вернулась с красным носом и бухнулась на табурет. – Ха-айп! Бабуль, такой хайп. Мы накупались! Колька так ныряет! Как профессионал. Ба, а у Ольги купальник – вааще зашквар. Я ей свой синий подарю, она отпадет от восторга. У меня их все равно штук пять. – Конечно, подари. Она рада будет. А я мясо потушила, будешь? – Ещё как! Хавать хочется! – Хавают собаки и свиньи, а ты же человек ... Лучше ешь ... А вот Трою кость поди отнеси, пусть хавает. А вечером ей обещали большой костер за деревней. – Бабуль, они такие песни поют. Я и не слышала таких. Коля на гитаре играет хорошо. – Да, так ить он в музыкальную школу в Лемешовку ездил. Да. И в школу туда, и в музыкалку. И Ольга там училась. – Тут у вас и музыкальная школа есть? – Есть, ну как школа. Педагоги прям на дому учат или в школе простой. Но учат хорошо. – Блеск..., – резюмировала Лера, – А я так и не закончила. Отправила меня маман на фоно, но мне лень было. Там учить столько... А на следующий день баба Катя учила их с Ольгой варить особенный грибной суп. "По старинке" – назвали его девчата. Наварили столько, что ели потом всей оравой три дня во дворе за столом у Екатерины. Малышня не отходила от корзины с родившимися у Катерининой кошки котятами. – Бабуль, а рожать тяжело, да? – они сидели вечером на диване, пили чай с медом. – Нелегко. Мать-то твоя не рассказывала, как тебя рожала? – Нет. – Ну, слушай, я расскажу, как Галю родила. Федя-то мой тогда за председателя колхоза остался, дневал и ночевал в правлении, закрывали имущество тогда, технику. Осень же. А я чего... Молодая ещё. Мне ж восемнадцати ещё не было, как Галя-то появилася. Я вечером в сарай пошла за чем-то, да там и прихватило. На сено уселася и сижу. Раз покорчилась, два. Думаю – пройдет. Только потом уж поняла, что началося. Думаю – ох! А повитуха-то бабка жила в Лемешовке тогда. Думаю, куда идти? К ней, али к Феде, в правление. А ведь стыдилися тогда и родов-то этих. Думаю, как я к нему пойду, да и направилася в Лемешовку. А на краю села, как я на колени бухаюсь от боли меня Силантьев дядя Боря увидел, на телеге ехал с сыном. Подхватил, на телегу и в Лемешовку погнал. – Не рожай, кричит, не рожай пока, терпи. А у меня уж и терпежа нет, а молчу, держу в себе крик-то. Кряхчу только. Стыдно ведь. А родить нельзя погодить. А мальчонка-то его в правление побежал. И тут, представляешь, вижу – Федор мой, как прынц, на коне верхом нас догоняет. А я уж и света белого не вижу. Вот так и ехали, он надо мной скачет, а я охаю, а сама улыбаюся ему, стараются. Так и прискакали – я на телеге, а Федор мой рядом, на коне. Родила я в сенях у повитухи -то, уж потом на постель перешла. В общем, не терпелося твоей бабке появиться на свет. Да-а. Горьки родины, да забывчивы. А нам с тобой к деду на могилу сходить надо. Любил он тебя очень, жаль вот понянчился мало. Расскажешь ему, как живёшь... И казалось бабе Кате, что никто и никогда не рассказывал правнучке такое, с интересом она слушала ее. Все не о том с детьми говорят, все думают – ну, дети же. А они взрослеют, им жизнь познавать, ох, как надо. Картошку выкопали всю до конца. Дети Севастьяновы помогли докопать и им. Колька уже не спускал глаз с Леры, а Лера улыбалась ему. И однажды он позвал её встречать рассвет. – Лер, ты курям уже дала? – Да, бабуль. И Троя накормила, и Муську с котятами. А давай я пол помою, суббота же. Ольга вон тоже убирается. Галине и Валентине звонили, докладывали. – Ну, как вы там? Устала, мам? Приеду забирать на днях, – Галина собиралась. – Какое там устала. Наоборот, помогает мне Лера, готовит, в доме прибирает. А как они двор с ребятами вычистили, перестановку мне тут сделали. Теперь у меня прям, как на даче. – Это с Севастьяновыми что ли? – С ними. – Ну так, пуст ещё что ли погостит? – Конечно, оставьте её вообще до школы тут. Уж немного осталося. – Ты смотри там, мам, за ней. Глаз да глаз. – А мы обе друг за другом смотрим. Я – за ней, а она – за мной. Так и было. Лера не могла подвести прабабушку. Полюбилась ей она за эти дни сильно. Свою маленькую, слегка сгорбленную, но по-прежнему такую сильную и мудрую огорчать она не хотела. Она чувствовала её беззащитность и некую наивность, веру во все хорошее. Хотелось защитить ее, преодолеть все ради нее. Никогда и никто не становился Лере вот так дорог. Никто с ней так прямо и откровенно о многом не говорил. – Бабуль, а ты о смерти думала? – они сидели у могилы деда Федора. – Думала, как не думать. – Страшно тебе? – Есть немного. Но все время думаю, что встретит меня там Федя верхом на коне, как тогда – в молодости. И будет мы там обязательно молодыми, а не как сейчас немощными. Так подумаю – и легче, – и увидела Лера во взгляде бабушки настоящую романтику — с надрывом и сдерживаемыми слезами. – Да, так и думай, он встретит! Обязательно встретит. – А ты вот что, Лер. Я пойду потихоньку вон по кладбищу, а ты поговори с дедом. И не торопися. Расскажи ему о жизни своей, о том, о чем с живыми и не поговоришь порой, о трудностях и радостях расскажи. Хочешь – и о планах. Баба Катерина посеменила к родным могилам, оглядываясь на правнучку. И Лера сейчас, глядя на фото, отчего-то так хорошо вспомнила дедов взгляд. Тот, что был только у деда. В нём и боль, и тоска, и в то же время готовность пошутить, поддержать. Во взгляде деда было столько мудрости, как будто видел он наперед все ее трудности и уже переживал за неё тогда. А трудности у Леры были. И она вдруг сбивчиво, но очень подробно начала ему рассказывать, жаловаться на жизнь, и на себя. А Катерина наблюдала, как правнучка сидит на скамье у могилы её мужа, говорит что-то и утирает кулаком глаза. Вот и хорошо. Хорошо это. Наполняется сердце добром, а все плохое уходит. Каждый из нас так нуждается в откровенности, тепле и в настоящей безусловной любви. А любовь – она от сердца к сердцу. Автор: Рассеянный хореограф.

- Ой, нет! – залепетала Нина Петровна, - Ника у вас девочка шустрая, я с ней не управляюсь. Я уже твоей сестре обещала посидеть с детьми, а их двое. Альбина и Виктор переглянулись: зря обратились, она никогда не соглашается посидеть с внучкой. Но Виктор решил настоять. - Вот и отлично, веселее будет девчонкам и Арсению. - Ага веселее, ваша Николь скачет как хорошая кобыла по всей квартире, а эти за ней повторяют. Мне потом соседи высказывают. - Мам, о чём ты говоришь? Николь 3, дети Веры старше. Может, это они показывают и учат Николь? - Вот ты не сидел с ними, не знаешь, - отнекивалась мама. Альбина взяла мужа за руку под столом и сжала покрепче. - И ты не сидела с Ники. - И не оставлю пока! Подрастёт, тогда можно, а сейчас у меня давление, мне тоже хочется отдохнуть. Маленькая Николь, сонная, уже глубокий вечер, сидела у папы на руках и слушала взрослых, не понимая, о чём они спорят, но несколько раз хотела остаться у бабушки, особенно когда приезжали Марина и Арсений - двоюродные брат и сестра. Ей хотелось играть с ними, рисовать, собирать конструктор, но родители уезжали и её забирали. *** - Я же говорила, она не согласится, я просила её пару раз по телефону. - Я думал, она мне не откажет, дети сестры у неё неделями живут. - Это твоя сестра, а это мы, - вздохнула с горечью Альбина, - не ругаться же из-за этого. - Да, но как ты завтра с Николь будешь мотаться по городу в такой мороз. - А что поделать. Я сейчас напишу Наташке, она не откажет. - Не поздно? - Нет, мы и позже переписываемся, Сашка у неё долго не спит, к тому же они ровесники с Николь. Альбина набрала подруге и попросила приютить дочку хотя бы на полдня, пока она решит свои вопросы. - Какие проблемы?! – весело ответила Наташа, - хоть на целый день, да хоть с ночёвкой, моему Сашке всё веселее, и я смогу что-то сделать, пока они играют. Подруга никогда не отказывала Альбине и та, тоже с удовольствием соглашалась посидеть с её сыном, если надо. Семьями дружили ребята, частенько бывали друг у друга в гостях. Виктор сразу забыл об отказе мамы, главное, что всё устроилось и супруге завтра не придётся с ребёнком мотаться из одного места в другое, а остальное наладится со временем. Не наладилось. У Альбины с Виктором через год родилась вторая дочь, родители были рады, но девочка была беспокойной, ночами плохо спала, постоянные сыпи, колики, много капризничала, засыпала только на руках. Альбина изматывалась, с ног валилась. Виктор помогал ей после работы, чтобы она могла немного отдохнуть. но старшая Николь требовала к себе внимания после детского сада, отдыхать не получалось. Сестра Виктора родила чуть раньше третьего, разница между детками полгода и вскоре вышла на работу, едва исполнилось 9 месяцев малышу. Оставляла малыша с мамой каждый день. Виктора это задевало. В последний раз сестра оставила маме всех троих и улетела с мужем в Стамбул, на неделю. - Альбин, меня отправляют на три дня в командировку. Справишься? – спросил Виктор, понимая, как трудно ей будет. - Да, - качала она на руках маленькую Еву, - куда деваться. Жаль, что моя мама рано ушла, думаю, она бы мне здорово помогла, - вымученно улыбнулась она, расхаживая из стороны в сторону. - Давай я своей позвоню, пусть хоть Нику возьмёт. Блин, прямо на выходные, очень неудобно получилось, но надо ехать. - Нет, нет! Твоя мама ни за что не согласится. Скорее всего, у неё и твои племянники будут. Не надо. - А я говорю, надо! – злился Виктор, - может она хоть раз нам помочь, а не только Вере. - Вить, - перекладывая малышку в кроватку, жена грустно посмотрела на него, - Николь никогда не была у нас гиперактивным ребёнком, ты знаешь, дело не в этом. Арсений куда шустрее, а балованный какой? Папа его очень избаловал, он не знает границ, и бабушка в попу дула, пока второй пацан не родился. - А в чём же? - Да не в чём! Просто дети Веры - это любимые внуки, а наши… - Мои дети не такие? - Я не знаю, - прилегла она рядышком на кровать, утомлённо зевнула и отвернулась набок, - у меня нет сестры, да и мамы тоже, судить не могу. Не надо нарываться на скандал, справимся. - Нет, я позвоню! - Ну звони, - сквозь сон ответила ему Альбина, - только себя раздраконишь. Виктор взял телефон и вышел. Набрал маме, несмотря на то, что уже 9 вечера, Николь уснула на диване перед телевизором с мультиками. Он был настроен решительно, просить не собирался. - Мам привет. Я привезу завтра утром Николь. - Привозите и сами приезжайте, тем более, я давно не видела Еву, она, наверное, уже большая, - добродушно отвечала Нина Петровна. - Да, ей четыре месяца, но мы не сможем. Я уезжаю в командировку, Альбина с малышкой останется дома, Ева подкашливает. - Ой, нет! Я с ними повешусь. Вера уже привезла Марину и Арсения. - Но мама… - Вить, пожалей хоть ты меня! - Интересно, а Вере ты хоть раз об этом говорила? Её дети каждые выходные у тебя. - Виктор, что ты начинаешь, как маленький, ей-богу! Вера работает, а Альбина в декрете сидит, не сравнивай. - Я не маленький и всё вижу, одного только понять не могу, почему её дети тебе родные, а мои тебя напрягают. Ты, когда была у нас в последний раз? Когда видела Еву? - А почему я должна приезжать? У вас своя семья, своя жизнь! Вы для кого их рожали? Для меня? Он хотел опять напомнить про племянников, спросить, сестра кому их рожает, но понимал, выглядеть это будет по-детски глупо. Сын положил трубку, отнёс старшую дочь в её комнату. Вернулся в спальню, Ева начала канючить в кроватке, он взял её на руки и стал качать, заодно и сам успокоился. Разговор с мамой его разозлил, сначала он мысленно представлял, как привезёт завтра утром внучку и оставит ей, не выгонит же она её, но глядя на свою младшенькую, буря в нём постепенно утихала, и он уже считал эту затею дурацкой. - Что мама сказала? Ты звонил ей? – спросила Альбина утром, собирая его в дорогу. - Нет, поздно было. - Вот и правильно. Там уже дети Веры. - С чего ты взяла? – уныло посмотрел на неё муж. - Я видела в ВК, у неё в статусе. Они собирались куда-то на выходные. Кажется, без детей. - Вот как… - Ага, - в прекрасном настроении Аля делала кофе, она выспалась, да и дети ещё не проснулись, пусть поспят. Такое счастье часик, полтора побыть в тишине, одной или вдвоём с мужем. – Оба счастливые такие на видео, уже в дороге. Сейчас модно быть многодетной и успешной в соцсетях. - Ничего, мы тоже куда-нибудь съездим. Я вернусь и обязательно поедем. Только вместе. - Конечно, а куда мы детей денем? – улыбаясь Альбина поцеловала его в щёку и поставила кофе на стол. Муж уехал, Аля занялась своими повседневными делами. На удивление весь день Ева вела себя отлично, спала и ела, видимо, решила дать отдохнуть маме. Вечером Наташа позвонила и пригласила к себе. - Ой, я не смогу. Виктор уехал, я одна с детьми. - Мой тоже уехал. - Тогда приезжай ты ко мне, тебе проще, у тебя машина. Договорились на завтра. Наташа с сыном приехали ближе к обеду, сначала немного погуляли на улице, на площадке, потом решили посидеть, выпить вина. Каково же было удивление Альбины, когда к шести вечера приехала свекровь. - Привет, Альбин, - суетливо раздевалась она в прихожей, - как ты тут? Справляешься? - она выглянула из прихожей на кухню, заметив чужие женские сапоги у дверей. – Ты не одна? - Нет, у меня подруга. - Вот как?! - Да, проходите, - предложила Аля, когда свекровь уже вошла в комнату. В комнате бардак, игрушки повсюду, детские вещи - дети играли в детский сад. Николь растрёпанная и какой-то мальчик прыгали на разложенном диване, маленькая Ева барахтается в кроватке с погремушками предоставленная сама себе. Телевизор тарахтит неизвестно кому – полная анархия. - А вы как?... - Вот так, - глядя на пару оборванных крючков на шторах, язвительно ответила свекровь. – Я тут лечу к ней, думаю, она зашивается с двумя маленькими детьми, а она тут веселится с подружками, - Нина Петровна покосилась в сторону кухни. - И вам не хворать Нина Петровна, - ответила оттуда чуть повеселевшая Наташа. Альбине стало неудобно. - Вика забрала детей, я сразу к вам, а вы тут... хорошо проводите время. Помощь, смотрю, тебе не нужна, есть помощники. Ты посмотри на Нику, боже! Какая она грязная. - Она пила сок, облилась, наверное. - Наверное?! - Нина Петровна, зачем вы приехали? Ругаться? - Ну, как же? Сын высказал мне, какая я плохая бабушка, переживал, что я только одних внуков люблю, - Ника подбежала к бабушке и обняла её за ноги. Бабуля криво улыбаясь погладила её по головке, но всё внимание было сосредоточено на её маме. – Муж из дома, жена сразу веселиться! Вы для этого хотели мне спихнуть Николь? - Спихнуть? – тут и Альбина разошлась, - я своих детей никому не спихиваю! Если мы куда-то едем, берём их с собой. К вам обращались, только в крайних случаях. Сколько раз это было? Вы хоть раз согласились? Николь уже 4года, она ни разу не ночевала у бабушки, а её двоюродные братья и сестра живут у вас! Разве не так? Три дня в неделю они у вас! Три из семи! А наша за четыре года ни разу не осталась. Ну и пусть, живите и радуйте других внуков, но зачем приезжать вот так и указывать, какая я плохая мать. - Вот кто Виктора настраивает против родных! – взбеленилась свекровь. - Я–то я думаю, что за разговоры, что за обиды. Вот, значит, кто ему внушает… - Он не идиот, чтобы ему внушать, он всё видит и понимает. Маленькая Ева начала плакать в кроватке, подруга вышла из кухни, облокотившись на угол, она стояла и слушала ссору, с бокалом в руке, ещё больше накаляя обстановку. Альбина, переступая через игрушки на полу, подошла к кроватке, взяла дочку на руки. - Ты посмотри на неё! Какая хорошая мать… - дразнила её свекровь, - до этого ты где была? Дети предоставлены сами себе, а мама сидит, глотку заливает с подруженьками. Наташа усмехнулась, глядя на этот концерт. - Я бы любила этих детей ещё больше, – не могла остановиться Нина Петровна, глядя, на маленькую Еву и Николь, - если бы у них была другая мать! - Уже не заменить, не в магазине товар купили! Простите, что вас побеспокоили. Справлялись раньше без вас и впредь справимся.Поцапались в тот день свекровь со снохой сильно. Альбина перестала ездить к ней с мужем, запрещала детей брать с собой, до скандалов доходило. - Она ненавидит меня! Зачем детей тащить? Напоказ? Они ей нужны? У неё есть внуки. Так продолжалось несколько лет, но сын всё равно брал с собой дочерей к маме, чтобы не ругаться с ней, а вот дома от жены приходилось выслушивать. С мамой он поговорил, но она действительно нелестно отзывалась об Альбине и её подругах. - Какие подружки, мам? Она сто лет дружит с Наташей, обе выручают друг друга с детьми, её сын часто у нас бывает. - Пусть на Веру посмотрит! Никаких подруг, только семья, дети, в доме порядок, всегда наготовлено, работает. - Ну, конечно, когда есть штатная няня в лице мамы… откуда же в доме беспорядок. - О! Это слова Альбины, - махнула на него рукой мама. Сын стал приезжать реже, мама обижалась всё больше, сама ни ногой к неряхе-снохе в дом. Нина Петровна начала звонить сыну по поводу и без, когда Вера родила четвёртого. По привычке, маму уже никто не спрашивал. Молча привозили ребёнка едва ли не с первых дней и оставляли. - Вить, я так устала от Верочкиной детворы, а она будто не понимает. Сил нет. - Так скажи ей! - Говорила, и не раз, не понимает. Просит только до вечера присмотреть, а вечером звонит: мам, мы завтра приедем, ничего страшного? Ничего… - вздыхала Нина Петровна. - Давай я ей скажу, - Виктору жаль маму, сестра действительно обнаглела. - Скажи… Виктор попытался поговорить с сестрой, в итоге они поссорились, у каждого накопилось немало претензий к друг другу. И на следующий день Вера привезла всех четверых детей маме, ещё и поплакалась, как с ней разговаривал брат. - Я устала! Вы отдыхаете, катаетесь - в интернете идеальная семья, а я с детьми. У меня нет выходных? Своей жизни? – ответила на это мама. – Ты такая современная, преуспевающая, а мне не продохнуть! - Мамочка, - обнимала её Вера, - мы всё понимаем. Тебе надо отдохнуть. Полетели с нами на море, – обрадовалась дочь. Мама почему-то не обрадовалась. - То есть вы будете отдыхать, кутить до утра по барам, а я за детьми присматривать? Какой же это отдых? - Ой, ну не хочешь, не надо, - обиделась Вера. – Ещё скажи, дома надо сидеть, как эти двое – Альбина с Витькой. Всего двое детей и нигде не бывают, разве так можно? – искренне удивлялась она. – Сами ничего не видят и детей дикарями растят. - Почему же не видят? Виктор говорил, они выбираются, всегда с девочками и не напоказ, не каждые выходные, как вы. - Разве это отдых с детьми? Одна мука, всю неделю с ними, крыша едет…Ладно мамуль, пока, - поцеловала её в щёку Верочка, - завтра мы не привезём детей, в аквапарк едем, а на следующей неделе можно? Хотя бы на денёк? – сложила она ручки перед собой. - Нет! Имейте совесть! - Ладно, ладно, - обиженно надулась дочь и убежала, в машине её ждал муж с детьми. Не было внуков у Нины Петровны целых две недели, она отдохнула, рассадила свои любимые цветы на подоконниках, прогулялась по городу, позвонила сыну, поделилась, как ужасно к ней относится дочь! Виктор опять позвонил сестре, они разругались окончательно. - Не надо мне указывать! Мама слово не говорила, а ты лезешь куда тебя не просят. Разбирайся в своей семье, - ответила ему Вера и сказала, что видеть его не желает. А мама звонила, совсем несчастная: Вера на неё обижается и он не приезжает. - Заедете с девочками на следующей неделе? У Марины и Николь дни рождения, хочу поздравить девочек. Вера вроде собиралась заехать, - оба знали, что означало «заехать». Сын ничего не обещал, они собирались с детьми провести этот день в торговом центре, да и сестру видеть не хотел лишний раз. - Думаешь, она и вправду соскучилась? - спросила Альбина у него. - Перестань, Аль. Почти четыре года прошло, пора бы и забыть. - Я-то забыла, но отношение к девочкам не изменилось. - Сейчас она, наверное, осознала, как потребительски относится к ней Вера. Поехали, буквально на час, и дети будут рады. Приехали к маме во второй половине дня, уставшие, с тортом, в отличном настроении. Нина Петровна встретила всех радушно, даже Альбину обняла, что там было между ними, никто уж не помнит. Веры не было, зато её дети все здесь. Виктор с женой переглянулись, мама вроде плакалась, что устала от детей и опять все здесь. Она будто сталкивала брата и сестру. - Они днём с детьми гуляли, а теперь с друзьями, - оправдывала мама дочку, - молодые, чего дома сидеть. Вы проходите, - приглашала она всех в квартиру. Пойдём Николь, - взяла она за руку внучку. – Я не знала, что тебе купить, да и с деньгами в этом месяце не очень, в магазине сказали, тебе это должно понравится. Бабушка вручила восьмилетней внучке набор художника для детей. Николь улыбнулась и посмотрела на маму. Альбина нахмурила брови, мол, прими и не выёживайся. - Спасибо, ба. В кресле у телевизора Марина и Арсений разбирались в новом гаджете. - Смотри, что мне бабушка подарила, – десятилетняя Марина показала коробочку от нового мобильника. – Крутой, правда? Николь не смогла улыбнуться, просто кивнула в ответ. Родители опять переглянулись, оба поняли, никогда их дети не будут так любимы бабушкой и облизаны со всех сторон, как эти четверо. Домой возвращались молча, взрослые не разговаривали, что туту скажешь, да и Николь не маленькая – всё понимает. Это Ева ещё глупенькая. Больше Альбина не запрещала мужу брать детей к бабушке, дети сами не хотели туда ехать. Виктор стал наведываться к маме ещё реже, по великим праздникам, чаще один. Вера по-прежнему оставляет детей с бабушкой, и ей хорошо, и маме не скучно. А Нина Петровна не перестаёт жаловаться дочери, каким бессердечным стал Виктор, совсем забыл о ней и всё благодаря своей Альбине... Автор: Наталья Кор. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🎁