Жизненные рассказы

Простояв так до четырёх часов и переговорив с дежурным по станции, Юстина решила возвращаться домой. Сердце её было упавшим, ноги слушались с трудом. Она уже ничего не замечала обратной дорогой. Все мысли её занимал муж Никита. Что же случилось в пути? А случилось вот что: произошли какие-то изменения в пути следования и поезд Никиты шёл по другой ветке, и остановку сделал на той станции, что была рядом с их селом. Нескольким солдатам, проживающим в этом селе, дали полтора часа на всё про всё - хлынули воины со всех ног по родным домам... Отправился в свой дом и Никита. Первым его признал сосед, поздоровались за руку. Перекинулись парой слов об обстановке на фронте. - А жена-то твоя поскакала со всех ног на станцию Д. ещё утром! Аль перепутала? - Нет, это я не успел сообщить о переменах в пути. Зашёл Никита в родной дом - мать с отцом в крик да плач! Отыскал Никита глазами своих деток. Как выросли! Младшенькому-то всего два года было, а теперь уже четыре! - Ну идите, дети, к отцу, или не узнаёте? - сказал им Никита, опускаясь на корточках и расставляя руки. Дочка подошла с осторожностью, потрогала лицо, позволила отцу обнять себя. Пахло от папы, как от чужого, а форма делала его каким-то другим мужчиной, как с картинок, и глаза у него стали острыми, с незнакомым прищуром, много чего непонятного и страшного для детей отпечаталось в тех глазах: дорога, сме*ть, взрывы снарядов, ранения, встречи с врагом... Их папа был не таким - с рыжей бородой, мягким взглядом, в простой деревенской одежде... - А это точно ты? - уточнила дочка. - Ну а кто же? - Не знаю... Другой ты. - Ах, доченька... - поцеловал её Никита с болью в щёку и шею. Затем поманил к себе сына: - Ну а ты, Петя? Иди к папе. Мальчик прижался к печке, помотал головой: - Нет! Ты не мой папа! Дед с бабкой нервно рассмеялись, Никита невесело хмыкнул. И сколько бы ни убеждали мальчонку в том, что это его настоящий папа, тот не поверил. Упёрся в своё и всё тут, а когда бабка попыталась приволочь его - разревелся от страха, забился у неё в руках. - Оставь его, мама. Я для него чужой, понимаю. Ребёнок меня совсем не помнит. Никита пробыл дома около часа. Пообедал с родителями, с особенной расстановкой ел то, что приготовила своими руками Юстина. Затем походил по двору, с каким-то задумчивым интересом рассматривая непримечательные изгороди, калитки и стены дома, проверяя на прочность то одно, то другое. Казалось - так много работы дома, остаться бы и с таким удовольствием мастерить... Сказал отцу: - А курятник надо бы новый построить. Вернусь - сделаю. - Как скажешь, сын. Пора на станцию. Попрощался со всеми Никита, дочку расцеловал, а сынок не вышел к нему - спрятался где-то в доме. Уехал он, а вечером вернулась домой расстроенная Юстина. Как же горько было ей слышать о том, что так глупо разминулись они с мужем! Как услышала - так и легла, завыла белугой. Дочка с ней давай плакать, а сынок успокаивал, говоря: "это всё равно не наш папа был, у нас другой папа". Больше ни одного письма, ни единой весточки не получила от Никиты Юстина. В тот же год пришла похоронка. Прабабушка Юстина закончила свой рассказ на этой резко обрывающейся ноте. Она сидела, рассматривая свои руки с выпуклыми венами и сухой, как пергамент, кожей. История их любви обрывалась так неправильно и жестоко, что сравнить это можно только с птицей, которая взмыла в небо и набрала доступную для неё высоту, и в этом полёте блаженства ей внезапно обрубили острой саблей крылья... Птица вскрикивает и падает. И падает. И ветер пронзительно свистит в ушах. И Юстина, вспоминая это падение, вновь не может ни вдохнуть, ни выдохнуть. Между горлом и свободным воздухом - плёнка, о которую бьётся ветер. Вдоха нет. Вдоха нет! Как дышать ей без любимого Никиты? Первой очнулась Ирина. Слёзы бежали у неё по щекам. - Господи, бабушка, да как же так! Два года не виделись и даже встретиться не смогли, будучи так рядом друг от друга! Да за что же судьба так с вами! Неправильно это! - Уж как есть! А ты береги что имеешь. Потерять легко, а вот сберечь... - А потом? Что потом с тобой было? - Ты имеешь ввиду личную жизнь? Был один мужчина, но замуж я больше не вышла. Не смогла никого полюбить. Ира встала и обняла прабабушку от души. Затем она вышла на кухню и попыталась опять дозвониться до мужа. Телефон Володи был всё ещё отключен. Иру охватила тревога. Она корила себя за несдержанность, за то, что не захотела гасить ссору в зародыше, а раздула из мухи слона. Она стала искать в интернете рабочие номера той компании, в которой работал муж, но не успела позвонить - он набрал её сам. Оба помолчали в трубку. - Я только до работы дошёл, - пояснил Володя, - телефон вчера сел, я ночевал у Дениса, а у него зарядка с другим разъёмом. - Ясно. - Ты как? Всё ещё считаешь меня ничтожеством? - Ох, перестань. Я люблю тебя. - Правда? - переспросил он удивлённо. - Конечно! Прости за лишнее. - Просто давно не слышал от тебя этих слов... - Люблю. Возвращайся домой поскорее. - И я тебя, солнышко, люблю. Когда Ира вернулась в гостиную, прабабушка Юстина продолжала сидеть в своём кресле. Было непонятно, слышала ли она их разговор, но по лицу её блуждала улыбка. Посвящалась ли она тому, далёкому Никите, оставшемуся живым в её памяти, или радовалась старуха примирению молодых и живых - об этом знала только она сама. История рассказана мне внучкой того самого Коли из рассказа "Пятый лишний" . Это случай из другой ветви её рода. ( Автор Анна Елизарова )

Семь лет, семь лет счастья, когда Надя забеременела, Василий был на седьмом небе от счастья, самый счастливый, самый лучший муж на свете. Перемены начались, когда Мишке было полгода, Надя прям почувствовала это, но не придала значения. Списывала на его усталость, на свою замотанность, всё оправдывала и его нежелание заниматься домашними делами, сыном, отстранённость...Всё оправдывала, всё сглаживала. И вот... -Я не люблю тебя ты меня раздражаешь, что ты вечно услуживаешь стелешься, сюсюкаешь...Всё, мне надо идти...и ушёл. Надя сидела, сил плакать у неё уже не было. В себя привёл плачь Мишки. Потом было всё и истерики, и слёзы и нежелание жить, и мамины уговоры, и поддержка подружек. Через всё пришлось пройти. Отошла. Решила посвятить себя воспитанию сына и посвятила. Да! Посвятила. Гордилась тем, что сама себя сделала, сына тянет, работает, выглядит хорошо, ездит отдыхать. У Мишки всё есть, всё сама, мама конечно помогала, где-то возьмут с отцом Мишку на выходные, где-то со школы заберёт, но у них тоже свои заботы, да и две сестры ещё, им тоже помощь нужна. Да только стала Надя замечать, что стала всё чаще завидовать по хорошему подругам, которые с мужьями. Вроде и жалуются иной раз, и ругают своих половинок, а всё равно, блестят счастливо глазами хвастаясь дешёвеньким колечком вот мол, милый купил. Да Надя в пять раз дороже себе просто так, от скуки покупает, а этот...ширпотреб купил, ещё и хвастается, а эта...дура...млеет, думает Надя. Сердится Надя на себя, на подругу, на всех... Надя ещё молодая и хорошо выглядящая женщина. Даже бывший, когда приехал к Мишке, засмотрелся на неё, масляными глазами. Стал всё чаще приходить, вроде к сыну, а сам норовил с Надей наедине остаться. Надя знала, что в новой семье у бывшего всё хорошо, да видно не хорошо усмехнулась, если к бывшей жене забегал. Но не такая Надя, поиграла немного, самолюбие своё потешила и выставила вон. -Какая ты Надька... -Какая? - смотрит с прищуром. -Почему такой со мной не была? Когда жили? -Оттого и не была, что с тобой жила - хохочет, - иди к жене, ловелас, блин. Живут с Мишкой, вроде и мужчины крутятся около Нади, да всё не то... И вот встретился один, Яков Сергеевич, Яша. Надя сначала всерьёз его и не воспринимала, ну ухаживает, ну веселит, подарки дарит, цветы. А он то на дачу пригласит, то ещё куда. Как-то так получилось, что расслабилась Надя, нужной кому -то кроме Мишки себя почувствовала, а вскорости и Яша к ним переселился жить. Пока встречались где-то там, Мишка матери слова не сказал, а как жить к ним Яков переехал, ох и начались скандалы. Между двумя мужчинами разрывалась Надя, любимыми мужчинами. -Чего он не работает? - Миша спрашивает. -Ну устраивается, сынок, ты же видишь... -Вижу, вижу мам, хорошо устроился, сидит на твоей шее. Яков психовал, бросал ложку, выскакивал из-за стола, курил нервно на балконе. Надя злобно зыркала на Мишку, бежала успокаивать Якова, тот упирался, давил на жалость, психовал. Яков устраивался на работу, но проработав месяц уходил, все были дураки и остолопы, начальство жлобы. Никто его не понимал, подставляли, унижали, завидовали. Получалось так что Надя сама говорила, чтобы Яша увольнялся, Яша немного упирался для вида, говорил, что он же мужчина, ему надо приносить деньги в семью и благополучно увольнялся. Зато дома шуршал, неделю, убирал, мыл, готовил... Миша всё больше отдалялся от матери, дерзил, грубил, Надя ничего не могла с ним сделать. Она вся была погружена в Яшу, в его заботы. Надя так устала, устала от одиночества, она грелась...Грелась около Якова. Стоит ли её судить? Надя устала быть сильной, так устала...Может она получить хоть капельку тепла и женского счастья, хоть капельку. И Надя грелась...в этих крохах тепла...Придумывала себе счастье и верила в него, так хотела верить... Мишка всё чаще пропадал из дома, Яков стал попивать пивко, а Надя вдруг почувствовала себя не хорошо. Пошла в больницу, так и есть, не вовремя, ох как не вовремя думает Надя, да и зачем мне это? Лет уже даже не тридцать. Яков суетился, ходил кругами, уверял что устроится на работу...Просил оставить ребёнка, клялся, что всё сделает для семьи, даже обещал наладить контакт с Мишкой. Надя пока время протянула, уже было поздно. Ничего этого не произошло. Когда родилась Катя, Яков ушёл в загул, а Миша ушел жить к отцу, заявив, что не собирается жить в этом дурдоме. Надя надрывалась одна, она почувствовала разницу родить ребенка в двадцать три и тридцать девять. Спасало то, что Катя была спокойнее чем Мишка. Сын практически не приходил, на звонки отвечал отрывисто, разговаривал грубо и нагло. Яков оказался запойным алкоголиком, начал тащить из дома вещи, потом приходил, валялся в ногах, клялся, что закодируется, проходила неделя другая и опять. Надя похудела, от пышущей здоровьем красотки не осталось и половины. А однажды позвонил незнакомый номер, и какая-то женщина истеричным голосом потребовала забрать своего ребёнка, она не нанималась следить за её сыном, прислуживать ему. а сколько он ест, кричала женщина... Надя выслушала жену своего бывшего мужа и набрала Мишку. -Да мам - голос у сына был весёлый и какой-то неестественный, - что-то случилось? -Ты где? -Я с ребятами, мы тут веселимся. Надя заплакала и бросила телефон. Что же я натворила, рыдала она, что я наделала? Жила себе спокойно, нет же счастья бабского захотелось и ладно бы с нормальным, а то выбрала. Сына упустила, зачем-то на мучение дочь родила. Накручивает себя Надя, плачет, сама виновата, б во всём сама виновата. Надя рыдала и рыдала, всё громче и громче, она не слышала, как вошёл испуганный сын, он услышал, как мать бросила телефон и зарыдала... -Мама, мааам... Надя плакала, громко, навзрыд, а потом заревела Катя. Но Надя не обращала внимания, она просто ревела. Миша осторожно взял на руки полугодовалую сестру, она плакала, всхлипывая и смотрела на брата. -Эээй, малая, это ты маму довела? Да ладно...Мы вместе постарались, не плачь, будем исправлять. Малышка всхлипывала и куксилась, но плакать перестала, смотрела во все глаза полные слёз на брата. Мишка осторожно держал сестру на руках, до этого малышей на руки он не брал, да и сестру видел несколько раз, был занят своей обидой на мать считал её предательницей. -Мама, мам, ты не плачь. Я домой вернусь, сегодня же, слышишь? Мама? А хочешь...хочешь я с этим твоим Яковом помирюсь, мам...не плачь, пожалуйста, а то мы с Катькой тоже заплачем. Надя тяжело вздохнула, обняла своего такого взрослого и такого на самом деле маленького сына. -Мишка...Миша, прости сынок. -Мам, это ты меня прости и это...по-моему она есть хочет, смотри как кулак грызёт, и я тоже хочу. Мам, покорми нас, а? С Мишкой разобралась, весёлый он был оттого, что с ребятами смеялись, какую-то шутку обыгрывали. Нет, он не принимает никакие вещества, и даже электронку не курит, он что, дурак что ли? Жена отца? Странно...Она же в глаза улыбалась... Весь вечер втроём провели. Надя просила прощения у сына, он успокаивал её и говорил, что всё хорошо. -Мам, да я понял, что зря, обижался. Это ты меня прости, ну я просто думал, что ты кроме этого Якова и не видишь никого. -Да, возможно, так и было, ох и дура же я, вернуть бы всё назад. -Да ладно, мам, тогда Катьки не было бы, куда же её. - улыбается Миша и берёт не сидящую спокойно сестру на руки, которая тянет к брату ручки, будто понимает, что это её надежда и опора, на всю жизнь. Якова Надя выставила. Тот не сильно и упирался, нашёл другую даму сердца, такую же уставшую от одиночества и желающую отогреться... Тихонько Надя пришла в себя. Опыт уже был. Миша помогал, молодец. Сильно Надя не наглела, пришла в форму, вышла на работу, наняла няню для Кати, мама с отцом помогали, вместе и справились. Бывший приходил, удивлялся чего это Мишка ушёл от них, не стали говорить, а зачем? Сказали только, что матери помогать надо было. Катюшка от брата не отлипала. Смотрела Надя на нежную дружбу детей и думала, что не зря с ней это всё случилось, Мишка теперь в случае чего не одинок будет. Катя в первый класс пошла, папаша объявился, шоколадку подарил, мямлил что-то, что на работу устроился, вот теперь -то у него дела пойдут, махнула Надя рукой, Катя дичиться, она не знает родного отца, а папой Василия зовёт, тот и рад. Детей со второй женой у него нет, только Мишка, да вот Катерина теперь. Надя сначала отучивал девочку, что не папка мол, да Василий попросил, что пусть. Говорит молодым себя почувствовал, вот мол, дочка ещё есть. Катя знала, что папа Вася не родной, что есть ещё папа, но Васю любила. Вот так и жили. Катерина и жену брату нашла. Уж очень ей молодая учительница нравилась. Всё старалась рядом с ней встать, учиться старалась хорошо, чтобы Нина Александровна похвалила. А однажды попросила брата забрать её со школы, перед этим деда подговорила, его очередь была, чтобы он не забирал её. Приехал Миша за сестрой, увидел девушку и влюбился, только не учительницу, а сестру одного мальчика из класса Катиного. Она за племянником пришла. сестра попросила. С тех пор стал постоянно за сестрой приходить Миша. Катя повздыхала конечно, но оказалось, что Нина Александровна замужем и у неё сыночек маленький есть. Ну и ладно, Наташа вон какая хорошая, - думает Катя, - и Егор хороший не обижает девочек, всегда в игры свои берёт, пусть Наташа будет Мишиной женой, загадывает девочка. Желание её сбылось, женились Миша с Наташей. -Только вы мне пообещайте, - прости Катя, что всю жизнь вместе будете. -Хорошо, - смеются ребята, - обещаем. -Ну уж нет, пишите мне расписку. — Вот нынешние дети, - смеются старшие родственники, - всё запротоколируют. Так до сих пор у Наташи с Мишей эта расписка хранится, а вторая у Кати, уже тридцать лет прошло, всё хранят. Уже у Кати дети подрастают и все знают историю, как хотела Катерина себе в родственницы учительницу заполучить, а получила Наташу. Все смеются, а Катюшка в очередной раз говорит как рада что тогда пришла Наташа. А Миша на дне рождении у Кати поблагодарил маму за сестру, искренне и что -то все женщины вдруг заплакали, а мужчины начали отворачиваться, чтобы не подумали вдруг, будто слабаки, плачут. Надя много лет встречается с мужчиной, дети знают, что у мамы есть друг, но она личную жизнь держит под замком и всех всё устраивает. Говорит что не жалеет ни о чём, это её жизнь и прожила она её так, как хотела. Автор: Мавридика д.

Смотреть вот собираются. Ждут этих, ну, кто за камеры отвечает. Но охранник клянётся, что ничего не видел. Спал поди... Представляешь! Только деньги зря собирали! Ритке даже не сообщали, она в авиарежиме уже. Да и решили не расстраивать, она ж вчера вся убегалась.​ Светка артистично тараторила ещё долго – это она умела. Не зря закончила театральный. Недавно начальство объявило, что в связи с трудным финансовым положением в данный момент в их большом городском Дворце культуры, все должны вложиться в новогодние декорации ДК. Каждый кабинет или отдел должен приобрести по двухметровой ёлке и украсить её самостоятельно своими силами и с помощью своих скудных кошельков. Где они будут стоять – решит начальство, но завуалированно в словах начальства читалось: – А мы вот и поосмотрим, оценим по качеству ёлки –​ насколько вы уважаете администрацию и цените своё место работы! Все это понимали и расстарались. Рита - заведующая их методкабинетом в пятницу после работы объездила пять точек, чтоб найти ёлку с большим количеством иголок и наименьшими затратами. Она телеграфировала в группу: – Спасите! Киньте ещё рублей по 300, иначе отпуск проведу под медным тазом. Рита уезжала завтра, улетала на все новогодние праздники за границу, поэтому спешила. Ёлку приобрела примечательную – зелёную, пушистую, с белой опушкой на самых кончиках веток и круглыми шишками. Прислала фото из магазина. И вот её-то и украли. Светка продолжала вещать: – Крот говорит: среди своих искать надо. А мы ещё эту ёлку с собой на базу потом хотели взять, а что теперь? Как на базе-то без ёлки, Лизон? Господи, что волнует эту взрослую женщину – мать двоих детей! Светка, в отличии от самой Елизаветы, давно была замужем. Крот – это муж. Странная была эта семейная парочка, но жили они неплохо, как-то ладили. Познакомились они тоже странно. Светка встречалась в кафе со спонсором. Со свойственной ей наивностью решила, что достаточно будет поужинать и поулыбаться, и, о чудо,​ театральный реквизит для спектакля, который так хотела она и обещал спонсор, у неё в кармане. Но мужчина думал иначе. Отсвечивая раскрасневшейся​ от прилива гормонов лысиной, руки он начал распускать уже там, в кафе. Светка сначала мягко, а потом уж с перепугу и резко, начала отпихиваться. И тут от соседнего стола отделился коренастый очкарик и ... вспоминая, что было дальше Светка всегда говорила: – Где очки, где лысина.... Всё смешалось. Обошлось без увечий. Пострадала только одежда. Так и познакомились. Хотя были кардинально разные. Он молчаливый, сдержанный, очень спокойный флегматик со взглядом поверх очков, и Светка – неугомонная артистическая натура с кучей невероятных идей, холерик до мозга костей. – Та меня понимаешь? - спрашивала Светка мужа. – Понимаю, – спокойно отвечал тот. – Тогда объясни мне тоже! Это про них. Даже внешне они не подходили друг другу. Светка была подстрижена под мальчика и выкрашена в непонятные оттенки, которые менялись регулярно. Носить любила яркие боты, широкие штаны и яркие толстовки. Рядом с классически одетым мужем смотрелась странно. Но уже подрастали Ангелина и Тимур, которого они однако звали – Титан, по какой-то особенной своей семейной истории. – Завидую тебе, Лизок! Свободна! Если надоело всё, можешь пойти и броситься... под одеяло. А у меня семья! Я вчера своих из сада привезла, и пока переодевалась, они решили помочь матери – из пакета всё достать. Как-то рассыпали по столу пачку какао.​ И решили убрать по-тихому. Взяли сырую-пресырую тряпку!​ ... В общем, меня ждал чудесный коричневый шоколадный стол и пол. Елизавета верила, что и у неё в жизни тоже вскоре всё сложится. Пора уж – тридцатник. Сейчас она была на стадии милых улыбок с появившимся недавно у них новым световиком-электриком. Симпатичный парень приглянулся ей сразу. Но близко не знакомились. Лиза не находила повода, а он так углубился в свою работу, что никого вокруг не замечал. Сейчас он осваивал новую только-что полученную по программе нацпроекта "Культура" технику. Звали его Максим, и неугомонная Светка уже успела выяснить – ни женат, ни алиментщик, ни с кем. Пару раз всё же Лиза с ним очень мило побеседовала, правда по работе. Звали его Максим Забегалов. – Ну, фамильица – так себе, но потерпишь, – Светка уже мысленно их женила. Надежда на то, что отношения у них завяжутся была и у Лизы, ну вот понравился. И была эта надежда связана непосредственно с Новым годом: практически всем коллективом они собрались отметить Новый год на базе отдыха. Сняли дом с баней и небольшой купальней, распределили комнаты посемейно, рисовали сценарий и распределяли приготовление блюд. Подготовка шла полным ходом. Туда собирался ехать и Максим. Был ответственным за новогоднее освещение. И оставалось до новогодней ночи чуть больше недели. И пропавшая ёлка уже не могла ничего изменить. Так думала Лиза ...но... Утром в субботу, когда Елизавета, в кои-то веки, решила наложить маску на свое "увядающее" лицо, Светка позвонила: – Я щас буду! И бросила трубку. Лиза успела только охнуть, но снять маску не успела, начала её отдирать, но вскоре в дверь забухали и зазвонили. Так могла делать только Светка. – Что с лицом? – с порога спросила она. – Да так, божья импровизация, – ответила Елизавета. Но лицо подруги Светку интересовало меньше всего. – Вора нашли! Я оттуда сейчас. И прикинь – кто это! Камеры посмотрели, а твой любимый Максимушка вечером уже поздно огромную сумку тянет. Светка наблюдала за реакцией Елизаветы – та спокойно снимала маску. – Чё молчишь? – Ну, не знаю. Это не доказательство. Не верю я, что он украл. У него там техники на лимон, а он ёлку спёр? Как то странно, – размышляла Лиза. – Ну, он ещё темная лошадка. Может у него уголовное прошлое? Мы ж не знаем. Недавно же у нас. Его вызывали к начальству. Говорит – технику на ремонт домой брал. Много там чего перечислил. – Ну вот! Поверили ему? – Да не так, чтобы поверили... Но вроде и поверили. Короче, он под подозрением. А я думаю, если он и правда – вор, то какое у вас с ним будущее? – Светка, да какое будущее? Он и как меня зовут-то не помнит! Завтракать будешь? – Давай, а чё у тебя? Лиза отправилась на кухню ставить чайник. Подруга плелась следом и бурчала. – Ну не скажи, не скажи! Видела я, как он на тебя смотрит. Втюрился уже. А если он и на базу из-за этого не поедет? Неприятно же когда ты – не вор, а все думают, что – вор. Откажется от поездки, и что тогда? – Творог будешь? – Буду. Кстати, я и детей не покормила, как позвонила мне Надежда – туда помчалась, как ракета реактивная. Ну, Крот накормит. Ну, про ракету, это Светка опять приврала. На её старой пятнашке представить себя можно было только реактивной черепахой. А вот про Крота - факт. Отец он был отличный. Они ещё попили чаю, и Светка отчалила в семью. Но ... ненадолго. Часа через два позвонила. – Собирайся. После обеда поедем с тобой. – Куда? – Потом расскажу. Оденься только потеплее, – Светка бросила трубку, маму звала детвора. Сначала Лиза хотела перезвонить и отказаться, но потом поразмыслила: в этот субботний вечер делать, в принципе, она ничего не собиралась, и решила прогуляться – куда там подруге надо. Если б она знала наперёд ... На старой Светкиной машине они отправились в пригород часа в четыре. – Я адрес Забегалова твоего узнала. Едем к нему. – Кудаа? Он не мой! И зачем мы к нему едем? – Узнаем, у него ли наша ёлка. – Как ты себе это представляешь? Заявиться с обыском? Здрасьте: мы приехали обследовать вашу квартиру... – Ну, во-первых, не квартиру, а дом. Он живёт в частном секторе. А во-вторых, не собираюсь я заявляться. В окно посмотрим, да и всё. Ёлочка наша примечательная, сразу узнаем. И если у него – заберём. – Как? – На месте решим. Лиза поняла – так далеко подруга не загадывала. Первая цель – заглянуть в окно, а там, как покатит. Идея ей не нравилась очень. Она приводила доводы: а что если собака, а если окна высоко? Но Светка заверила её, что сценарий продумала досконально. Это она могла! Они вырулили уже на слабо расчищенную дорогу, которая вела через частный сектор. Навигатор замолчал. Остановили машину возле магазина. Народу не было, и они решили уточнить дорогу у продавца. Но тут из магазина выкатились трое подростков. – Э, пацаны, не подскажите, где тут у вас Чкалова, 16? – попросила Светка. – А что нам за это будет? – конопатый парень смотрел на неё из под шапки-ушанки, подняв подбородок. – Не обижу, – ответила Светка, а Лиза подумала, что для полноты образа, который играла Светка надо было ещё сплюнуть. Мальчишки дорогу объяснили. Светка мотнула головой и направилась к машине. – Эээ! Мадам, а на хлебушек..., – крикнул вслед им отрок. Светка продемонстрировала смачный кукиш и завела мотор. Они ехали крайне медленно, боясь сесть в сугроб. Проехали мимо лесополосы и каких-то сараев. Появились дома. Судя по их номерам, они были совсем рядом, когда машина всё же села. – Подари мне резину на Новый год, Лиз! – ворчала Светка, буксуя. – Поздно, подарок уже куплен и будет ждать тебя под ёлочкой. – Ага, если ёлочка у нас ещё будет. – Да чё ты переживаешь, другую возьмём, едет-то не только наш отдел, – успокаивала её Лиза. – Я за тебя, подруга, переживаю. За жизнь твою личную. Хочу, чтоб ты не стала женой мелкого воришки. – Светка, ты серьезно? Какой женой? Сумасшедшая... Минут двадцать Светка пыталась выехать, но увы... – Не дрейф, подруга. Вон дома, вон машины во дворах. Вытащим потом, а пока пошли пешком, найдём дом. Тут рядом где-то, – оптимизму Светки можно было завидовать. Она предусмотрительно достала из багажника большие валенки, фонарь, пакет с мясом для собак. Думала – брать ли стремянку для подглядывания в окна, но решила, что если понадобится, вернётся. Они выдвинулись. Номера домов тут путались, дома стояли не в ряд. Некоторые глубоко на боковых дорогах, которые из-за снега превратились в тропы или вообще отсутствовали. Освещение шло только из окон некоторых домов. Но один из них вдали горел новогодними гирляндами. Подруги ходили туда-сюда в поисках нужного дома. Елизавета аккуратно ступала по следам подруги. Её ботиночки и обтягивающие джинсы легко вмещались в следы от Светкиных валенок. В конце концов они оказались на боковой тропинке рядом с зарослями, припорошенными снегом. И вдруг... Заросли раздвинулись и перед ними предстало существо небольшого роста в огромной мохнатой чёрной шапке и белом халате, в лапе оно держало стакан со свечой, освещавшей его лицо снизу. Существо ухмылялось демонстрируя ряд огромных белоснежных зубов с клыками. Потом что-то щёлкнуло и существо премерзко истошно заржало и страшным хриплым басом глумливо промычало: – Даавно вас жду! Ха-ха-ха... Светка, слабо ухнув, стала заваливаться в снег, а Лизка завизжала. Это привело подругу в чувства, и она присоединилась к Елизавете, но не визжа, а крича что-то нецензурное. Не сговариваясь они резко развернулись и бросились прочь не разбирая дороги. Лиза обо что-то споткнулась, упала прямо в снег. Светка, хрипло дыша, начала её поднимать. Огляделись. За ними никто не гнался. Когда реализм взял верх, Светка бросила отряхивать подругу и, смешно переставляя валенки, выползла на дорогу, чтоб увидеть происходящее за зарослями: по дороге удалялись подростки, один в мохнатой шапке. Они уже не скрывались, уходили оглядываясь, смеясь и показывая Светке то, что показывать неприлично. У Светки уже не было сил ответить им тем же. Лиза вся промокла. Под джинсы и в рукава попал снег. Она огляделась. Чкалова 16 – увидела она. Этот дом был далековато, но это был тот самый светящийся новогодними гирляндами дом. Надпись была видна издали. Светлана вернулась, ругая пацанов, обещала им повыдергать уши и всё остальное тоже оторвать. – Светка, я домой хочу. Может хватит нам приключений? – Да ладно, сейчас найдём этот загадочный дом. Мы не ищем лёгких путей. – Чего его искать-то – вон он, сверкает. Они отправились по Светкиным следам к кирпичному дому с гирляндой по крыше, и вскоре подошли к высокому забору. Вход был совсем с другой стороны. Пришлось обходить, хотя смысла вроде и не было. Но им повезло. Между соседними дворами была натянута сетка - рабица с калиткой, а соседний забор – совсем низкий деревянный дощатый. Лиза перелезла легко, а навздёванная и нехудая Светка в огромных валенках навалилась на забор пузом и просто упала в сугроб с обратной стороны, набрав снега за шиворот. При этом она ругалась, как сапожник, а Елизавета уже злорадно ухмылялась: так ей и надо, нечего дурацкие идеи воплощать и её втягивать. Было уже темно. Светка немного попритихла и озиралась на каждый куст. – Ты чего, темноты что ли боишься? – вдруг поняла Елизавета. – Нет, просто сельская местность не является для меня привычной средой обитания, – обиженно заметила подруга Калитка была здорово завалена снегом, но открыта. Светка пожалела, что не взяла лопату и сказала, что в следующий раз учтёт. В какой следующий, задумалась Лиза и произнесла: – Грабли — уникальное учебное пособие для неучей! – Что? Какие грабли? А, дошло? Не учи орла летать! – глубокомысленно произнесла Светка, а потом тихо захихикала вслед за Лизой, которая припомнила ей только что свершившийся полёт через забор. Орёл, блин. Они вошли в тёмный довольно-таки обширный сад. Ну, вошли - громко сказано. Светка переставляла свои валенки по направлению к дому, останавливаясь и держа на готове пакет с мясом для собак, Лиза по её следам шла сзади. Оказалось, Светка та ещё трусиха. Когда дело шло к завершающему своему этапу, она вдруг начала трусить. – Окна вроде низко. А может зря мы все это затеяли? Он ведь и подарить ёлку мог, и продать. – А раньше тебе это в голову никак не приходило, нет? – Так может, назад? – Нет уж, голубушка, вперёд и только вперёд. Двигай валенками! И вдруг совершенно неожиданно окружающая темнота растворилась. Белый снег резанул глаза, а большое дерево, стоящее посреди сада осветилось сотней огней. От дома в сад и во двор тянулись нити гирлянд. Весь двор и сад залились ярким светом. Подруги просто застыли в изумлении и не могли пошевелиться. Теперь они были как на ладони – две фигуры посреди светлого сада. В доме зашевелились, хлопнули двери, и из-за угла показался мужик в растёгнутой куртке и с палкой в руках. Он смотрел на них изумлённо и, хоть и видел прекрасно, но спросил: – Кто здесь? Девушки молчали. Как-то не приходил ответ. И вдруг услышали знакомый голос. – Пап, брось палку, девушки, наверное заблудились, – в двери, которая выходила в сад, стоял Максим. – Ага, – глупо тоненьким голоском пропела Светка. – Заходите сюда, – махнул Максим. Пришлось идти в дом. Лиза не знала куда девать глаза от стыда. Они разулись, отряхнули снег. Любезная приятная женщина – мама Максима дала им шерстяные носки. В доме было тепло, пахло елью и выпечкой. – Так как вы в саду-то оказались, – не унимался отец. – Так как? – придумывала на ходу ответ Светка, – Так мы и сами не поняли – как? Максим, вероятно, начал догадываться и, буквально, спас их от объяснений. – Вы, наверное, за лампочками? Не могли дом найти и заблудились, да? – Именно так, – подхватила Светка, – Срочно нужны лампочки! Без лампочек никак. Вот так срочно надо, что нас начальство и послало далеко так. – Да уж, дальше некуда, – подытожил Максим. В углу просторного зала стояла живая ель. Именно ель, не сосна, и не искусственное дерево, которое искали подруги. – А может настоечки? – предложил отец Максима, – Замёрзли ведь. – Вот! Это спасибо! – неугомонная Светка улыбалась, – Мы – на чай, а нам – настоечки! Сразу видно: рады в доме гостям. Я за рулём, а Лизе можно. И Лиза, несмотря на то, что выпивает крайне редко, согласилась. Мысли о том, как они потом объясняться будут с Максимом не отпускали. Сейчас-то он выгородил своих непутёвых коллег перед родителями, а дальше... Потом они сидели за столом, пили чай с булками. Легенда про лампочки прокатила. Светка своим рассказом о том, как искали они их дом, как напугали их местные мальчишки, довела родителей Максима до слёз. Они разговаривали о работе, об их доме, о Максиме. Мать с гордостью рассказала, какой Максим мастеровой. Это он придумал экономичную новогоднюю подсветку дома и двора – загоралась она вся только тогда, когда во дворе появлялись люди. Вот и девушек осветила. Девушки переглянулись. Светке позвонил Крот, докладывал о детях, спрашивал, когда вернётся и ещё что-то там слишком долго рассказывал. Она отошла к окну, разговаривая с ним. Лиза уже думала, что пора бы и выдвигаться – Светку потеряла семья. Но она вернулась к столу цветущая, улыбающаяся от уха до уха и попросила ещё чашку чая. Потом Максим вручил им какие-то лампочки, девушки демонстративно от имени начальства его поблагодарили. Они тепло попрощались с родителями, вышли в засветившийся огнями двор, повосхищались ещё и сели к Максиму в машину. Оказывается повернули они совсем не там. С лицевой стороны домов дорога была расчищена. Они отправились вытягивать машину Светы. Когда остались одни, Максим, конечно, спросил: – Девочки, а правда, зачем вы к нам пожаловали-то? Елизавета аж глаза закрыла, она сидела сзади и могла свалить ответ на сидящую рядом с Максимом подругу. А Светка, ничуть не смутившись, радостным голосом рапортовала: – Дозвониться не могли что-то. Хотели извиниться за то, что обвинили тебя! Нашлась пропажа! Прикинь, её Ритка этим же вечером в магазин вернула, там веток не хватило при сборке. А Ритка ж принципиальная. Ей сказали, что в понедельник только другую привезут, не было больше. А она ж улетела сразу, сообщила только Лене из бухгалтерии, подруге своей. А у той ребенок заболел сильно, на скорой в больницу попали, не до ёлки было, забыла всем сообщить. Так что в понедельник вернётся ёлочка. – Ну и хорошо. Но зря вы в такую даль отправились. Не так уж я и расстроился. Знаю же, что не виноват. – На базу-то едешь с нами? – А как же! Вы ещё удивитесь той иллюминации, какую я вам там устрою. Машину вытянули легко. И как будто по делу, Максим попросил у Лизы телефон – мало ли что в дороге. Девочки выехали обратно. Светка, наконец, пояснила: оказывается, Надежда с работы не могла до них дозвониться, видимо связь появилась только в доме. Историю с найденной ёлкой она сообщила мужу Светы и попросила передать. А вскоре Лизе позвонил Максим: – Как вы, Лиз? – необычайно заботливо спросил он. – Хорошо всё, почти доехали. – Ну и отлично. Слушай, Лиз, тут мама какое-то мясо подозрительное в пакете обнаружила, это вы забыли? Что с ним делать-то? – Ууу, – Лиза задумалась, а слёзы полились из глаз, она больше не могла сдерживаться, – Я перезвоню, Максим, – только и смогла она быстро произнести в трубку, слёзы смеха душили. По зимней городской дороге ехала пятнашка с гогочущими в голос двумя сумасшедшими подругами. В конце концов пришлось припарковаться на обочине. Смех застилал глаза ... А когда поехали-таки, Светка начала опять: – А какой парень-то классный, Лизок! Муж из него будет – зашибись! – Ты опять за своё, Свет! Когда ты успокоишься? – Вот замуж тебя выдам и успокоюсь, – Света помолчала, – Хотя ... Автор: Рассеянный хореограф.

Сегодня у Насти день рождения, исполнилось двадцать восемь лет, не замужем, и можно сказать не встречалась с парнями. А все потому что считает себя некрасивой, молодые люди и впрямь как-то обходят стороной, на свидания не приглашают. У неё сегодня прекрасное настроение, родители с утра пораньше уже позвонили и поздравили, пообещали подарок вручить вечером после работы. - Какой сегодня прекрасный день, и сон я видела легкий и красивый. И погода за окном прелесть, солнечный день, - радовалась Настя. На работу не шла, а летела, хоть в одной руке был пакет с шампанским и двумя коробками конфет, в другой большой торт, купленный накануне. По сложившейся традиции у них в коллективе, после работы задерживались на часок и отмечали с коллегами день рождения. Настя считала себя некрасивой, и действительно ничем не выделялась, серенькая такая внешность, одевалась тоже скромно, но какая она добрая и покладистая, на это конечно никто не обращал внимания. Комплекс некрасивости был у неё со школы, девчонки в старших классах вовсю крутили с парнями, а Настя всегда одна. Кто ей это внушил, она и сама не знает. Поэтому и вещи на себя покупала нейтрального цвета, чтобы не бросались в глаза. Дождавшись автобуса, она осторожно вошла в салон, оберегая торт, как дорогую хрустальную вазу. Оберегала от спешащих, занять свободные места пассажиров, и увидев свободное место уселась у окна, поставила на колени коробку с тортом. Улыбнулась думая: - Ох, как мне повезло, нашлось свободное место, видимо сегодня мой день. Не зря же у меня сегодня день рождения. Настя вздохнула с облегчением, улыбнулась солнцу, городу и счастливому утру. Глядя в окно на проплывающие мимо знакомые улицы и дома, парк, ей нравилось все в это утро. Напротив неё сидели два молодых человека, она на них и не смотрела, но вдруг услышала: - Ром, посмотри на эту кикимору напротив. Сама страшненькая, а с таким самодовольным видом сидит, как принцесса. Наверное мечтает о принце. Настю словно кипятком ошпарили, все краски этого утра померкли, и она снова почувствовала себя некрасивой. Брошенная фраза стрелой вонзилась в её сердце. Она глянула на парня, который сказал эту фразу. Из себя ничего не представляет, серая личность с маленькими бегающими глазками и неприятными тонкими губами, но позволил себе громко сказать о ней гадость. Она с пренебрежением посмотрела на него и отвернулась к окну. Но тут вдруг услышала другой голос, рядом сидящий парень, сказал: - Прекрати нести ерунду, Колян. Мне каждый раз за тебя стыдно, за твою невоспитанность. За что ты обижаешь людей? Девушка, не обращайте на него внимание, такой уж он… Ей казалось, что все на неё смотрят глазами того парня, вжала голову в плечи и изо всех сил старалась, чтобы не заплакать от обидного комплимента. Даже от защиты его соседа, обидные слова к сожалению, не уменьшили боль души. Дальше Настя ехала без настроения, на одной из остановок тот, что оскорбил её вышел, а второй остался. На своей остановке она обратила внимание, что молодой человек тоже вышел вслед за ней. И всё, она направилась в свой офис, думая, что нужно как-то сбросить с себя то, что она услышала в автобусе. Уже на своем рабочем месте она пришла в себя, а все потому что коллеги встретили её весело с шариками и все разом кричали: - С днем рождения, Настя! Рабочий день Насти прошел в обычном режиме, правда немного веселей, она забыла об утренней неприятности в автобусе. Коллеги нет-нет, да напоминали ей о дне рождении и даже руководитель офиса на расширенном совещании преподнес ей цветы и некоторую сумму в конвертике. - Анастасия, с днем рождения, желаю дальнейших удач, мы все знаем, как ты ответственно относишься к обязанностям, и чтобы дальше у тебя был стимул, вот тебе небольшой конвертик. Лично мне нравится твой подход к решению рабочих вопросов, и мы все ценим тебя, как отличного специалиста. Уж такого услышать о себе Настя даже и не мечтала. Да, она старалась, она старательно исполняла свои обязанности и другие поручения руководства, но считала, что так все работают. Она раскраснелась от похвалы и чуть не расплакалась, тихо поблагодарила: - Спасибо. Я стараюсь. После работы посидели с коллегами, правда недолго, часа полтора и разъехались по домам. А дома её ждали родители, отец вручил розы, а мать преподнесла серьги, о которых мечтала Настя, и шелковый платок на шею, как раз к осеннему пальто. День закончился хорошо, проводив родителей, Настя посидела немного в интернете и легла спать. Проснулась рано от того, что ей приснился сон, где она с каким-то мужчиной, держась за руки шла по полю с ромашками и оба громко смеялись. Ей показалось, что она проснулась именно от смеха. - Ну надо же какой сон, а ромашек видимо-невидимо и незнакомец с карими глазами, но черты лица не запомнила. Как легко и спокойно мне сегодня. Ну ладно, это сон. А сейчас начинается будний день. Кофе, бутерброд и бегом на автобус. Работу никто не отменял. Войдя в автобус, Настя уселась на переднее сиденье у прохода, у окна место занято. Сидел мужчина и смотрел в окно. Казалось он задумался о чем-то, даже не повернул голову, когда Настя приземлилась рядом. Автобус дернулся, и она слегка задела соседа локтем, а он взглянув на Настю карим взглядом, с улыбкой сказал: - Доброе утро. Как дела? Она удивленно смотрела на молодого незнакомого человека, но вдруг вспомнила вчерашнего утреннего защитника. Смутилась. - Здравствуйте, - тихо пролепетала и опустила глаза, почему-то покраснев. - Вы на работу? Я вчера видел, что вышли мы на одной остановке. Причем вы с тортом, - проговорил он. - Да, на работу. У меня вчера был день рождения. - Ну тогда поздравляю, лучше поздно, чем никогда, - смеялся он. - Меня зовут Роман, а вас? Если конечно не секрет. - Да какой секрет. У меня самое обыкновенное имя Настя. - Настя, очень приятно. А я-то думаю кого вы мне напоминаете. Настенька из сказки «Морозко», такая же скромная и смущенная. Настя - самое доброе и сказочное имя, - смеялся он, и она тоже улыбалась. И кстати белозубая улыбка у неё была просто обезоруживающая. Это отметил про себя Роман. Так незаметно разговорились и доехав до своей остановки, оба вышли из автобуса, Роман вперед и даже подал ей руку. Настя подумала: - Я уж думала, что таких вежливых молодых людей не существует, а оказывается есть. От жизни что ли я отстала? - Ну пока, Настя, мне туда, махнул рукой Роман вправо. А ваш офис через дорогу. Я вчера видел, как вы туда направились, верно? - Да, вон то огромное здание с темной, стеклянной витриной. До свидания. Роман со вчерашнего дня потерял покой. Ему было неудобно перед незнакомой девушкой за своего соседа, как неприлично он высказался о девушке и поставил её в неловкое положение. - И почему Колян назвал её кикиморой, ему совсем было не понятно. Обыкновенная, скромная девушка, а как достойно она отреагировала на его оскорбление. Гордо отвернулась к окну и не ответила. Другая бы, наверное, на весь автобус закатила скандал, или еще хуже, а эта промолчала. Респект девушке. Роман видел, как выйдя из автобуса, незнакомка поспешила на переход и перешла на другую сторону, а потом затерялась среди пешеходов. Да и он спешил в автосервис, куда сдал свою машину накануне, его просили зайти по поводу ремонта, а потом к себе на работу, как раз рядом с этим автосервисом. У него небольшой бизнес по грузоперевозкам. Настя после окончания работы вышла из офиса и направилась к переходу, когда на её пути встал Роман с букетом оранжевых роз. От неожиданности она вздрогнула: - Роман? - Он самый. С днем рождения, прошедшим, желаю счастья и любви! Пусть поздно, но зато от души. Ты спешишь? – улыбался он, подавая ей в руки цветы. - Нет, не спешу. Дома меня никто не ждет, у меня даже кошки нет, - как-то легко и беззаботно ответила она и даже не засмущалась. - Тогда приглашаю в кафе, нужно же день рождения отметить. - Так уж прошел он. - А мы будем считать, что продолжается, - взяв её за руку пошел к переходу, кафе было неподалеку. Они сидели за столиком напротив друг друга, общались и вдруг Насте пришло в голову, что этот взгляд карих глаз она и видела во сне. Но промолчала, боясь, что Роман истолкует как-нибудь неправильно её сон. Уже стемнело, когда они поехали домой на такси. Роман рассказал, что машина его в ремонте и через неделю будет готова. А пока им придется ездить на автобусе. Роман не навязывался, не напрашивался в гости, просто довел до подъезда, сказав: - До завтра, Настя, созвонимся, - и заскочив в такси, уехал домой. Настя не могла уснуть, перед глазами стоял Роман, симпатичный молодой человек тридцати двух лет, так он сказал. Утром встретились в автобусе, когда вошла Настя, он сидел на втором сиденье, вскочил и уступил ей место. Вечером он вновь встретил её у офиса, правда уже без цветов. Им было легко и комфортно вместе, ходили на фильм, гуляли в парке, а потом он встречал её на машине. Утром забирал на работу, вечером приезжали вместе. Романа она пригласила в гости сама, пили чай с тортом. А потом как-то незаметно все у них произошло, Роман был поражен, что был у неё первым. А Настя была рада, что встретила такого необыкновенного Романа, добропорядочного и заботливого. Однажды он сказал: - Настя сегодня вечером идем знакомиться с моей бабулей. Ты же знаешь, у меня кроме неё никого нет, воспитала она меня, родителей и не помню, погибли они, когда я был совсем маленький. А когда ты меня познакомишь со своими родителями? - Ну не знаю, да хоть завтра. Бабушка Анна Семеновна встретила Настю настороженно, приглядывалась, потом пригласила в комнату. Сели пить чай из красивого чайного сервиза. Роман улыбался, а потом сказал: - Бабуль, расслабься, Настя, как из сказки «Морозко», такая же добрая и приветливая. Ты убедишься в этом. А завтра мы едем знакомиться с Настиными родителями. - Ну, Ромашка, походу у тебя все серьезно на сей раз? – спрашивала бабушка и рассказала Насте историю. - Настенька, ты не обижайся, что я тебя так встретила настороженно. Год назад Роман привел девушку знакомиться со мной. Я как увидела её, мне чуть плохо не стало. В боевом раскрасе, глаза вокруг черным нарисованы, губы ярко-красные, а самое главное, сразу со мной на «ты». Только перешагнула через порог и выдала: «Привет, ты что бабка крутых девчонок не видела, ну что уставилась?» Я опешила и нырнула в свою комнату, а Рома быстро увез её из квартиры. Он и сам не ожидал от неё такой выходки. Знал, что шустрая, но не настолько. Хорошо, что все на этом и закончилось. Роман смеялся, Настя тоже улыбалась. - Да ладно, бабуль, ну не разобрался, да и знакомы-то мы были две недели всего… забудь, как страшный сон, - говорил Роман бабушке. Настя понравилась Анне Семеновне, а когда та уходила, шепнула ей на ушко: - Вот такую жену, как ты, я хочу моему внуку. Ромашка мой хороший, вы подходите друг дугу, я вижу. Родителям Роман тоже понравился, серьезный, вежливый и рассудительный, особенно отцу, который нашел общую тему, он сам автомеханик. А потом была свадьба, Роман счастливый говорил Насте: - У меня самая красивая невеста! Как хорошо, что я тебя встретил! Настя смеялась, она верила своему любимому новоиспеченному мужу, и еще смеялась от радости, ведь в ней уже зародилась новая жизнь. Хотя об этом секрете пока знали только они с Романом, потом преподнесут родным сюрприз. Вот радости будет! Автор: Акварель жизни.

Яна сначала держалась, но в последний год совсем сдала: перестала за собой следить, уволилась с работы, даже с подругами не встречалась. Втайне от неё Саша ходил к психологу, и тот посоветовал вовлечь Яну в какую-нибудь деятельность: найти ей хобби, собаку, наконец, завести. И Саша всё это честно пробовал, но Яна ничего не хотела: ни пойти на танго, хотя раньше звала его, ни собаку, вообще ничего. И вот тогда Саша вспомнил тётю Иру. Тётя Ира была двоюродной сестрой его мачехи. Раз летом его некуда было пристроить, и Саша провёл с тётей в деревне два месяца, а потом возил туда Настю, свою первую девушку, которой сболтнул, бахвалясь, что его тётя – знахарка. И Настя загорелась. Пришлось её вести, некрасивая ситуация получилась, потому что тётя Ира про такое не распространялась и только своим помогала. С Настей он уже в деревне тогда разругался и назло ей соблазнил девчонку на дискотеке с длинной льняной косой, как из сказки. -Ты мне снился, – говорила девушка, и глаза у неё блестели как-то нездорово. – Я знаю, что мы всегда будем вместе. Саша тогда поспешно уехал и от ненормальной девицы, и от Насти, кое-как попрощавшись с тётей Ирой. А сейчас и спросить про неё было не у кого: мачеха развелась с отцом и укатила в другую страну, года три от неё ничего не было слышно. Вот он и решил поехать так, наудачу. Дорога была разбитой, Саша не привык ездить по таким. Ещё с работы, как назло, отвлекали: вот один раз уедешь, и обязательно что-нибудь случится! То котёл полетел, то у работника, который на объект должен был выехать, что-то с животом случилось, отравился он, что ли. В общем, все звонили и звонили. А сам Саша звонил Яне, переживал: слишком уж она апатичная была в последнюю неделю, и каждый раз, уходя из дома, он боялся, сам не зная чего. -Да что же это такое! Отвлекаясь на телефон и печальные мысли, он не заметил, как на дорогу выбежал парнишка в полосатой майке. Саша затормозил, приоткрыл окно. -С ума сошёл? Куда бросаешься под колёса? -Так, я вам машу, а вы не смотрите! Дяденька, подвезите до Михайловки, вы же туда? -А ты как здесь оказался, позволь узнать? -Да пацаны меня бросили, уехали одни. -За дело поди бросили. -Ну, не без этого. -Ладно, садись. Только не перепачкай мне тут всё. Саша решил, что это удачно: заодно расспросит про тётю Иру, мальчишка наверняка знает. Так и вышло. -Живёт, конечно, куда же она денется, – как-то по-взрослому рассудил он. – Мы для её Натки землянику носим. -Что за Натка? -Ну, внучка её. -Ясно. А тётя Ира… Ирина Петровна, то есть. Ну, это. Лечит ещё? -Когда сильно надо, лечит, – сообщил с серьёзной миной малец. – А вы к ней, значит, едете? Она чужих не берёт, даже за деньги. -А я не чужой, – ответил Саша. К встрече он подготовился. Купил красивый пуховый платок, помнил, что тётя Ира такие любила. Огромный набор чаёв ещё, конфеты дорогие, кружку красивую. Высадив мальчика у дома, на который тот указал, Саша нашёл дом тёти Иры, который с трудом узнал из-за новой краски: раньше он зелёный был, а теперь розовый. От волнения аж ладони вспотели. А если и правда прогонит? Но раз уж приехал, надо идти. За шесть лет, что они не виделись, тётя Ира постарела: в тёмных волосах ленточками искрилась седина, между бровями залегла глубокая морщинка, а само лицо будто бы заострилось, стало суше. -Здравствуйте, тёть Ир, – сказал он, не зная, как правильно – держаться официально, или, как раньше, обнять её. Она сама за него решила – шагнула навстречу, обняла коротко, чмокнула в щеку. -Ну, наконец-то, – произнесла тётя Ира. Саша удивился. Ждала она его, что ли? Может, знала, что приедет, чувствовала ещё тогда вот это, из-за чего у него дети не получаются? -Я вот вам привёз… -Проходи, – перебила его она. – Давай, я потом посмотрю. Пошли, чай остывает уже. По спине аж холодок пробежал – вроде и сам сюда приехал, но не верил же в такое. Может, пацанёнок этот уже успел позвонить, предупредить её? На кухне пахло так привычно, Саша аж заулыбался – всего два раза здесь был, но такого запаха больше нигде не встречал. Пахло не травами, чем-то другим: сладко-горьким, щекочущем нос. За столом сидела девочка. Беленькая, курносая, с круглыми голубыми глазами. В стакане у неё было молоко, в которое она бросала кусочки печенья, отламывая их крошечными пальчиками от неровного сахарного квадратика. В горле у Саши пересохло. Где-то он уже видел эти голубые глаза и нежные льняные волосы. -Наташа, поздоровайся с дядей, – сказала тётя Ира. Девочка отпила из стакана молока, оставив под носом белёсые усы, и сказала: -Здрасте. Саша оглянулся на тётю Иру. Та молчала. И по её взгляду он ничего не мог понять. Спросить? Но что спросить? И как? -Садись, – велела тётя Ира. – Сейчас чай налью, конфеты твои достанем. Он был уверен, что она даже одним глазом не заглянула в пакет. Саша не мог отвести глаз от девочки. Она же так и крошила печенье, вылавливая его потом ложкой, совсем не замечая гостя. Доев до конца, она сказала: -Спасибо, баба Ира. Я пойду погуляю? -Иди. Только за ограду не ходи, поняла? -Поняла. Когда девочка вышла, Саша прокашлялся и сказал: -Тёть Ир, я вот что приехал… -Знаю я, чего ты приехал. Только зря мотался: я тебе не помогу. Дети у вас будут, но не сейчас. -А когда? Она пожала плечами. -И что мне делать? Снова молчание. -Тёть Ир… -Что? -Эта девочка. Наташа. Она… -Сирота, – ответила тётя Ира. – Мать её роды не пережила. Других родственников не было, так что… Других родственников… Что она имеет в виду? Саша же ей не родственник вроде. Или родственник? Приехал же он сюда. Ходить вокруг да около не было смысла. -Она моя дочь? Тётя Ира кивнула. А Саше показалось, что он разучился дышать, даже голова закружилась. -Почему вы мне не сообщили? – спросил он, и голос показался чужим, незнакомым. -Зачем? – пожала плечами тётя Ира. – Тогда ты не готов был. Чувствовалось, что тётя Ира если не презирает его, то точно осуждает. И понадобилось много времени, чтобы разговорить её, вытянуть правду. Попросился на могилку к Наташе, тогда она немного оттаяла. Сводила, девочку с собой взяла. Когда та устала. Саша взял её на руки, и сердце его наполнилось незнакомой прежде нежностью. -Что мне делать, тёть Ир? – спросил он ещё раз перед отъездом. -Я за тебя не могу решить, – сказала она. Домой возвращался будто с камнем на шее, не знал, рассказывать Яне или нет. И вообще, не знал, что с этим делать. Он не смог спросить у тёти Иры, отдаст она ему девочку или нет, но мысль эта не покидала его. Права была тётя Ира – тогда он был эгоистичным глупцом, ещё бы и уговорил бедную девушку избавиться от ребёнка. А теперь всё стало другим. Благодаря Яне стало другим, но как ей объяснить? По дороге пришлось заехать на объект, так что домой вернулся совсем поздно. Яна лежала на диване с включённым телевизором, который не смотрела. Когда они познакомились, она была в такой же депрессии, но тогда из-за неразделенной любви. Саша влюбился в неё с первого взгляда, как эта бедная девочка: в первый же вечер понял, что они с Яной всегда будут вместе. Правда, на завоевание её сердца ушёл год, а сразу после свадьбы она загорелась идеей родить ребёнка. Сказала, что с детства мечтала об этом, что быть мамой – её предназначение. Но вот стать мамой не получалось. -Что так долго? – спросила она, обиженно смаргивая слезинки с тёмных ресниц. – Нашёл кого-то поинтереснее, чем я? -Яна, ну ты чего? Я на работе был. -Правда? Саша понимал, что если сейчас ответит утвердительно, это будет ложь. А врать ей он не хотел. -Не совсем. Вечером был на работе, а днём… Мне нужно кое-что тебе рассказать. -Я так и знала! – в её голосе появились истерические нотки. – Правильно, найди себе ту, которая сможет родить детей, зачем я… -Ну что ты такое говоришь! – возмутился Саша. – Прекрати. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Это ты сейчас, возможно, передумаешь быть моей женой. И он рассказал ей всё. Про тётю Иру, про Настю, которая выбесила его, про бедную девушку, которая просто была орудием мести, про девочку, которую теперь воспитывает его тётя, которая и не тётя вовсе. Яна слушала молча, с бледным восковым лицом. А когда Саша закончил, спросила: -И что ты будешь делать? Саша вжал голову в плечи и сказал: -Я хочу забрать девочку. Понимаю, что тебе всё это не надо и вообще, наверное, только усугубит, но я… Это моя ошибка, и мне за неё расплачиваться. -Ты называешь ребёнка ошибкой? – спросила Яна. Было в её голосе что-то угрожающее. Саша медленно, подбирая слова, ответил: -Нет. Я имею в виду, что был тогда неосмотрителен, а теперь нужно поступить правильно. Но так я могу тебя потерять, я понимаю, что ты… Яна прижала палец к его губам и сказала: -Молчи. Всякие глупости городишь. Почему ты её сразу не забрал? Саша растерялся. -Ну как… Она не знает меня. И вообще. Я не знаю, разрешит ли тётя Ира. Яна кивнула. -Завтра поедем знакомиться, значит. -Что? – не понял Саша. -Поедем знакомиться с твоей тётей Ирой. И с дочкой твоей. Обсудим, как я поняла, тётя Ира помудрее тебя будет. -Это точно, – усмехнулся Саша. – Да и ты у меня помудрее. Той ночью они почти не спали: говорили про девочку, думали, как будет правильнее сделать – сразу её забрать, или сначала ездить, чтобы привыкла. Для неё же, наверное, тётя Ира как мама, а забирать ребёнка от матери жестоко. -Можно их обеих к нам перевезти, – предложила Яна. -Тётя Ира не согласится, – вздохнул Саша. Он даже не удивился, когда тётя Ира встретила их у ворот, будто знала, что они приедут. Наташа стояла рядом, в косыночке и розовом платьице. Яна при виде девочки расплакалась, и, не дожидаясь ничьего разрешения, взяла на руки. Тётя Ира легонько коснулась её плеча и сказала: -Ты бы не поднимала тяжести, деточка. Тебе сейчас нельзя… Автор: Здравствуй, грусть!

-А я тут с детскими переживаниями места себе не нахожу, - прошептала Маша и тут же перед ней возникла одноклассница. -Ну? Что? Идем? Сегодня! Или ты испугалась? - Вероника нахально смотрела на Машу.Та опустила глаза и уже думала отказаться. Но её и так в классе не очень-то любят, считают зубрилой. А если уж она сдаст назад, то совсем загнобят. Тем более, что идея-то была ее, Машина.Вчера на уроке, как это частенько бывало, учительница отвлеклась от темы. Теперь предметом обсуждения были странные и необъяснимые явления. Весь класс с интересом слушал, изредка кто-то рассказывал что-то из своей жизни и из жизни знакомых. Маша тоже решила не молчать. Отец девушки, работавший в строительной бригаде, не так давно рассказал семье интересную историю. -У нас прямо под боком такое происходит, - неожиданно громко и убедительно сказала Маша, - в одном заброшенном здании живет призрак. С ним даже можно поговорить. Его видят все, кто оказывается в этом здании… Мой папа там был, осматривал со своей бригадой здание, чтобы начать снос и новое строительство. Но призрак, думаю, не уйдет оттуда. Представьте… Новый торговый центр или какой-нибудь ресторан, или выставочный зал, а по нему ходит призрак… Такое вот место у нас в городе! -Что за место? - Вероника, самая бойкая девочка в классе, тут же заинтересовалась. -Пффф… Не скажу. Туда все равно проход закрыт. И это небезопасно. -Понятно, сама боится идти. И другим не даст, - хохотнула Вероника. -Ой, ребят, такие места и правда очень опасны, - вздохнула учительница и посмотрела на часы, - ооо, мы как обычно заболтались. Сейчас звонок прозвенит… После урока Вероника и еще несколько ребят подошли к Маше. Девушка прекрасно понимала, зачем. -Где это место? Ну, просто интересно, - Вероника была очень напориста, - или ты не знаешь? Или соврала, чтобы покрасоваться перед училкой? -Знаю, - уверенно сказала Маша, - в принципе, если не будет много народу, то я могу вас отвести. Ну а что, мне ведь и самой интересно. А если бы я сказала на уроке, то туда бы толпами ходили… Ребята переглянулись. Они не ожидали от тихони такого рвения. Не думали, что Маша может рискнуть и пойти в заброшку, чтобы поболтать с призраком. -Отведи. Будем только мы. Завтра после уроков, - Вероника серьезно посмотрела на Машу. Та кивнула. В этот момент ей показалось, что она сможет подружиться и с Вероникой, и с другими ребятами. Однако потом девушка поняла, что только навредила себе. Во-первых, призрака видел не её папа, а его коллега, который любил приложиться к горячительным напиткам. А во-вторых, в этом здании все еще можно было нарваться на бездомных или какую-нибудь шпану. В этой заброшке частенько собирался всякий сброд. Потом случился пожар, вроде, даже кто-то там погuб. Все, что могло, сгорело и теперь это была просто коробка из бетона и железа. Однако это какая-никакая крыша над головой. Поэтому внутри мог оказаться не только неупокоенный дух, но и вполне живой человек с не самыми добрыми намерениями. А еще, если компания не встретит призрака, то будут обвинять Машу во лжи. Это плохо. Но если ребята нарвутся на кого-то другого, то закончиться все может плачевно. Кроме того, отец говорил, что здание очень повреждено. Обломки, арматура, ступеньки, которые держатся на честном слове… Все это действительно опасно. Девушка уже второй день думала, как бы отказаться от идеи идти в заброшку. Но ничего дельного на ум не приходило. И вот уже последний урок скоро начнется, и Вероника подошла уточнить, все ли в силе, а Маша не знает, что ответить. -Что молчишь? Мы идем? - сквозь зубы повторила свой вопрос Вероника. -Идем, да, - улыбнулась Маша, не решаясь отказаться, - только лишнего никого не берем! *** -А я не слышала, что старое здание школы собираются сносить и строить здесь… А что здесь будут строить? - Вероника повернулась к Маше. Компания подростков после уроков все-таки пошли в заброшку - старую школу, которая закрылась больше десяти лет назад. -Не знаю, - Маша мотнула головой, - я не спросила. Надеюсь, торговый центр. -Ну да, торговый центр на отшибе… Склад, наверное, какой-нибудь, - парень из компании поднял голову вверх и крикнул, - призрак, выходи! Поговорим! Все рассмеялись и, не сговариваясь, пошли внутрь. У входа осталась только Маша. Она сделала вид, что у неё развязался шнурок. Через минуту девушка услышала оглушительный хохот где-то на втором этаже. Ребята кричали и звали призрака. -Веселятся… Надеюсь, кроме нас тут никого нет, - Маша опасливо оглянулась, но внутрь заходить не спешила. -Машка, поднимайся к нам! Тут кто-то стены разрисовал, красивые граффити… Боишься? - Вероника выглянула из оконного проема. -Иду, - буркнула девушка и аккуратно зашла в школу. Ей показалось, что внутри пахнет цветами и травой. Странно, откуда здесь такие запахи? Это ведь не цветник. Девушка осмотрелась и заглянула в помещение, что было справа от неё. Наверное, спортивный зал. Тут были очень высокие потолки, которые, впрочем, почти обвалились и можно было увидеть кусочек неба. На полу валялись обломки штукатурки, обгоревшие деревяхи, арматура. Сверху уже росла трава и даже кое-где одуванчики. Будто кто-то сюда земли натаскал. Или ее просто надуло. Или она каким-то невероятным образом здесь оказалась. Пока Маша осматривала спорт зал, наверху бесновались её одноклассники. Они топали, бегали и прыгали так активно, что казалось, здание просто рассыплется, погребая под собой всех их. Маша решила подняться к ребятам и напомнить о безопасности. Однако позади себя услышала стеснительное покашливание. -Простите! Простите, пожалуйста, - мужской тихий голос заставил Машу испуганно оглянуться, - что же вы так беспардонно сюда являетесь! Маша во все глаза смотрела на мужичка в старой, грязной куртке. В одной руке у него были маленькие садовые грабельки, а во второй какое-то растение, выкопанное с корнем. -Являетесь сюда, - продолжал мужичок, - орете, кричите, ругаетесь. А я тут как бы живу. Я ведь тоже человек. Я тоже хочу покоя. -Извините, пожалуйста, - прошептала Маша, - мы сейчас уйдем. Девушка очень медленно и осторожно обошла мужичка. Однако он остался на том же месте. Даже голову не повернул. -Я прошу вас нормально, по-человечески, уходите. Тут вам не место, - незнакомец продолжал говорить, глядя туда, где минуту назад стояла Маша, будто бы все сказанное было не для неё, - что значить, вам все равно? Нет, ребята! Так не пойдет! Вам что, места мало? Почему сюда пришли? Маша испуганно прижалась к холодной и грязной стене. Какой-то сумасшедшей. Почему он говорит с воздухом? Может, он видит призраков? -Машка, ты что тут застряла? - Под ухом девушка услышала голос Вероники. -Погодите, ребят… Я не нарываюсь! Ооооо.., - мужичок вдруг подскочил на месте, будто от удара. Еще раз и еще. Потом упал на грязный пол. -Что происходит? - Вероника схватила Машу за руку, - кто это? -Ребят… Я же человек, я тут живу, ребят… Что же вы… оооо… Содрогаясь всем телом, мужичок просил кого-то невидимого не трогать его и просто уйти. Но Маша и Вероника не могли сдвинуться с места. Они застыли, продолжая наблюдать ужасную сцену. -Он с кем говорит? Эй, с кем вы говорите? - Вероника набралась смелости и громко спросила. Мужичок затих. Потом неуклюже перевернулся на спину. Казалось, что это сделал не он сам, а его кто-то перевернул. -А потом они просто сожгли мой дом, - тихо сказал мужичок, глядя стеклянными глазами вверх. -Что? - Маша почувствовала, как её ноги стали ватными и она сейчас просто упадет,- что? -Они сами пришли. Бuли. Смеялись. И им было все равно, что я человек. Бездомный же. Значит, не жалко. Значит, не человек. -Что происходит? - Нахмурилась Вероника, - Вы что… призрак… Вероника вдруг почувствовала, что её ноги снова стали подчиняться ей. Девушка, сама не понимая зачем, двинулась вперед, к незнакомцу. Она присела и дрожащей рукой попыталась дотронуться до его щеки. Однако её пальцы прошли сквозь мужичка и девушка прикоснулась к холодному полу. -Да. Меня нет. Остался образ. Остался страх. День, который я переживаю из раза в раз, - мужичок продолжал лежать, глядя в одну точку, при этом он говорил, - а мне никто не может помочь. Внезапно из-под куртки незнакомца повалил дым. Запаха не было. Однако и Маша, и Вероника видели, что его одежда горит. В этот момент оцепенение окончательно пропало, Маша потащила Веронику за собой. -Народ, все срочно на выход! - заорала она оставшимся наверху одноклассникам. И тут перед девушками снова возник мужичок. Он улыбался. -Никто помочь не может. А я ведь человек. Был человеком. И даже пoхoронили меня, как человека. Только без имени. Под номером. Так не хочу. Девушки зажмурились и снова почувствовали, что не могут двинуться с места. -Помогите. Девочки, помогите. Маша открыла глаза. Испуганно глядя на призрачного человека, она вдохнула и тихо прошептала: -Как? -Паспорт у меня тут. В стене спрятал, в жестяной банке. Вы по прописке его отнесите. Не надо бояться, я вас пока охранять буду. -А где? Где он? - спросила Вероника, - где его искать? Но мужичок растворился в воздухе. Маша, еле живая от страха, еще крепче сжала руку Вероники. -Господи, какой ужас… Получается, прав был твой папа… Призрак говорит со всеми, кто сюда приходит. Но никто, ни единый человек не стал ему помогать, - Вероника посмотрела на Машу. -Да может просто испугались, убежали. -Да? А как? Я вот не могла с места сдвинуться. Получается, все остальные тоже. И все они знали, что надо сделать, - сдавленно сказала Вероника. -Но никто не помог, - тихо закончила Маша. -Девчонки, что случилось? - ребята, что оставались наверху, наконец спустились. Вероника хмуро оглядела одноклассников и сказала: -Ищем жестяную банку в стене. Там паспорт! -Что? Какой паспорт? Ника, ты не в себе? - парень из компании насмешливо подтолкнул девушку локтем. -Боишься? Тогда вали! - Вероника бросила гневный взгляд на одноклассников, а сама медленно пошла вдоль стены, тщательно осматривая каждый её сантиметр. Маша нахмурилась. Она никогда бы не подумала, что Вероника способна на такое. Просто так, из добрых побуждений, она решила помочь призраку. И ей было все равно, что её никто не поддерживает. Она сама захотела - сама пошла. Вот этому бы поучиться у неё. Веронике все равно, что про неё одноклассники подумают. Она просто решила, что найдет паспорт. Просто решила и пошла искать. Маша мельком посмотрела на остальных ребят и присоединилась к Веронике. А за ней к поиску приступили все, кто пришел в заброшку. -Почему ты решила ему помочь? - Маша догнала одноклассницу. -В смысле? - не поняла Вероника, - я же могу полазить здесь и поискать паспорт? Все равно планов на сегодня больше не было. Почему нет-то? -Страшно… -Страшно умepеть, как он. А гулять по заброшкам дело привычное. Тем более, он нам ничего не сделает, мы ведь ищем паспорт… И знаешь, может я была не права на счет других, которые не помогли. Может, они просто не нашли… Призрак же не сказал, где конкретно искать. Но у нас получится. Блuн, да я сюда каждый день ходить буду, пока его не найду! Спустя два часа, когда вся компания была в курсе случившегося с Машей и Вероникой, в стене была найдена жестяная коробочка из-под печенья. Она почернела от копоти и была похожа на обгоревший камень, но ребятам все-таки удалось её отыскать. Паспорт же был невредим. Маша тут же открыла страницу с пропиской и ахнула. -Дом напротив моего… Этот человек жил совсем рядом. Маша и Вероника решили не откладывать визит и сразу направились по нужному адресу. Дверь им открыла немолодая женщина с палочкой. -Здравствуйте. Мы нашли паспорт. В старой сгоревшей школе.. Решили вам его отнести, - без предисловий сказала Вероника. Женщина взяла документ в руки и тут же прослезилась. -Братишка мой… пропал без вести четыре года назад… Я в то время сама была не в лучшей форме, - женщина щелкнула себя пальцем по шее, - но сейчас все, здоровье не позволяет. -Вы знаете, что в том здании после пожара нашли… тeлo, - тихо сказала Маша. -Нет… Нет! Так это что… Он что ли? - слезы градом полились из глаз женщины. -Это он. Мы, - Вероника переглянулась с Машей, - мы его видели. Он сам попросил отнести паспорт вам. -Девочки, - всхлипнула женщина, - да вы что… Как видели-то… Призрак что ли… Да как так-то… Чувствовала, что его больше нет. А он… эх… игроком был. Долгов куча, все продал… по друзьям, по знакомым… Мне не до него было. А ему не до меня. Так и жили, существовали… каждый в своих зависимостях. Одна память после него осталась… на каждом подоконнике растет. Любил цветы, растения… В земле копошился постоянно… Как же теперь быть-то? Как узнать, где он лежит теперь? Это, значит, так, ага, я знаю, куда позвонить… Так, девочки, заходите, покормлю вас, чаем угощу, с вареньем, - женщина засуетилась. -Спасибо. Нам домой пора. -Как же? Я же отблагодарить вас должна! -А вы найдите его место. Обязательно найдите. Он ведь… был человеком. Он жил, понимаете. А теперь нет, - Маша кивнула женщине на прощание и потянула Веронику за собой. Девушки спустились на улицу и разошлись по домам. *** Следующим солнечным утром Маша бодро вышагивала по дороге. Однако поворот к школе она миновала. Сегодня она пропустит первый урок. Есть дела поважнее. Девушка шла к заброшке. Такие же мысли были не только у неё. У входа в старую школу стояла Вероника. -Привет! А ты что тут делаешь? Английский пропустишь, зубрила, - усмехнулась Вероника, но тут же по-дружески подтолкнула Машу плечом, - ладно, прости! Не зубрила. Крутая! -Ну что, идем? - усмехнулась Маша. Девушки зашли в школу и остановились. Тихо. Пахнет цветами и травой. -Мы отдали паспорт вашей сестре. Она обещала найти место, где вы покоuтесь. Думаю, сделает. Я очень надеюсь, что теперь у вас будет не номер на табличке, а имя. Как у человека. Вы же человек, - с улыбкой сказала Маша. В это время Вероника заглянула в бывший спорт зал, туда, где её одноклассница впервые увидела призрака. -Аааа… Красота.., - шумно выдохнула девушка, - Маша, иди сюда! Обе девушки с удивлением и какой-то непонятной радостью смотрели на пол. Он весь был все в цветах. Непонятно откуда взявшиеся синие, голубенькие, красные, белые цветочки тянулись к полуразрушенной крыше, поближе к солнцу. Маша и Вероника не могли оторвать взгляд от дивного садика с полевыми цветами. Ромашки, одуванчики, вьюнок, что закрыл собой обломки бетона и острую арматуру. Красный клевер, тысячелистник, душица… сколько здесь было цветов. Какой чудный аромат стоял. -Это он сделал, - дрожащим голосом сказала Вероника, - за одну ночь тут такое бы не выросло… Это ведь были вы, да? -Вы, наверное, на небеса ушли, - Маша не могла отвести взгляд от палисадника, - но оставили после себя то, что так любили… Очень красиво. Очень. Девушки еще немного полюбовались на цветы и вернулись на улицу. Они медленно пошли в свою школу, даже не пытаясь скрыть слезы от тихой грусти. Автор: Яна С.

Кто-то скажет, что срок всего-ничего, а у нее за это время столько всего произошло! И замужество, и рождение Иришки, и развод… Последний дался очень тяжело. Мужа Света любила. А он ее, получается, не очень. Поначалу, когда они только познакомились, Свете казалось нормальным, что они платят каждый за себя в ресторанах или на отдыхе. Это было так современно! Она – самодостаточная, умная женщина, сделавшая неплохую карьеру и способная сама обеспечить себя и помочь родителям. Разве это плохо?! Прекрасно! И Кирилл тоже считал так же. Они не обсуждали этот вопрос, но казалось само-собой разумеющимся, что пока они сами по себе – и денежки врозь, а как поженятся – бюджет будет общим. Да только не срослось. Это теперь Света понимала, что подобные вопросы нужно обсуждать «на берегу». А тогда у нее глаза были на затылке. Выражение это принадлежало не Светлане, а ее бабушке. Галина Семеновна женщиной была строгой, даже суровой, но внучку любила больше жизни. А потому, никогда с ней не сюсюкала. - Света, я составила завещание. - Ба, ну что за глупости?! Ты еще сто лет проживешь! - Сто мне не надо! Скучно одной. Все друзья-подруги перемрут к тому времени. - Бабушка! - А что такого я сказала?! Это жизнь, моя дорогая! И никуда ты от нее не денешься! Если родился, то и помереть должен когда-то. Вот я и не хочу, чтобы надо мной даже поплакать некому было! Ты устроишь мне роскошные поминки, поняла?! Чтобы банкет был такой, какого я себе в жизни никогда не позволяла! Жаба моя зеленее плесени, но тогда мне будет уже все равно. Пусть вспомнят меня добрым словом. А можно и не очень добрым. Есть кому. Ну и пусть! Я ни о чем не жалею! - Совсем-совсем? - Абсолютно! Я, девочка моя, никогда не шла против своей совести. А это в жизни главное. Живи так и, когда придет твое время, упрекнуть себя будет попросту не в чем. Понимаешь? - Наверное… - Насчет банкета я, конечно, шучу! Лучше эти деньги потратить иначе. И я тебе расскажу – как. - Как же? – Света глазела на бабушку и думала – смеяться ей или плакать… - Ты купишь себе путевку. Туда, куда захочешь! И постараешься в этой поездке получить максимум удовольствия! Поняла меня? Я почти нигде не бывала… Времени не было, да и денег тоже. Всегда находились какие-то другие нужды. А когда деньги появились – было уже не до того… А теперь – жалею… Нужно было хоть раз позволить себе пойти на поводу у своих желаний! И тогда я точно была бы счастлива… - А без этого ты несчастна? - Нет, милая, - бабушка обнимала Светлану. – У меня есть ты! А если человеку есть кого любить – он счастливчик. Не всякому это дано. Порой посмотришь по сторонам и диву даешься! И семья есть, и людей вокруг – только выбирай, кому сердце доверишь, а человек всю жизнь злится чего-то, копошится не по делу, ссорами дышит. А там, глядишь, жизнь и прошла. И остались лишь жалобы да стоны. Ах, какие все вокруг плохие! Ах, как они меня не любят! А ты сам что сделал, чтобы тебя любили? Кого согрел или поддержал хотя бы словом? Нет ответа… И не может его быть! Но понять это не всякому дано. Так и уходят в горечи да печали, не ведая того, что сами свою жизнь такой вершили и никто им не виноват, что сложилась она, мягко говоря, не очень-то. - Бабуль, а давай мы не будем на эту тему? - Как это не будем?! Еще как будем! Собирайся! Нотариус ждет! Наследство свое Света получила, но все на свете отдала бы за то, чтобы не владеть тем, что оставила ей бабушка еще много-много лет. Не нужна была ей ни квартира, ни скромный счет в банке, ни маленькая шкатулка с «приданым», которую передала ей бабушка. Ей нужна была та, кто встретит на пороге, прищурившись, усмехнется, заранее зная, что скажет внучка, и выдаст: - Варенья дать? - Вишневого… - А то я не знаю! Мой руки, и за стол! Банку я уже достала! - Откуда ты знала, что я приду?! - Ой, подумаешь, секрет! Ты мне внучка или тетка чужая?! И не реви! От этого ничего не изменится! Сейчас сядем, подумаем, и что-нибудь да решим! Ты же знаешь, что не бывает безвыходных ситуаций! - Знаю… - Ну и чего тогда сырость разводишь?! Иди умойся! Как же Свете не хватало этого! Галина Семеновна ушла неожиданно для всех. Утром была бодра и весела, командуя загрузкой в машину внучки ящиков с рассадой, а уже после обеда Светлана, которая вернулась на дачу, так как забыла сумочку с документами, нашла бабушку возле любимой клумбы. Галина Семеновна лежала, сложив руки на груди и улыбалась, глядя в небо… Удар был такой силы, что Света долго не могла оправиться от него. Ведь всего за пару месяцев до этого бабушка отплясывала на ее свадьбе, и на робкую просьбу внучки поберечь себя, только рассмеялась в ответ: - Не мешайте мне жить! Жених Светланы Галине Семеновне не понравился, но свое мнение она держала при себе до последнего. - Светик, а ты уверена, что вы с ним пара? – не выдержала она перед самой свадьбой. - Бабуленька, а что не так? Мы понимаем друг друга. - Интересно, в чем? - Да во всем! Мы почти ровесники. На жизнь смотрим одинаково. И ожидания у нас совпадают. - Ну-ка, ну-ка! С этого места поподробнее. - Хотим сделать карьеру, потом – посмотреть мир, после – ребенка… - Какая удивительно продуманная стратегия! - Да что не так, ба?! - Все, моя дорогая! А что, если в твоем плане что-то пойдет не по задуманному? Сможешь ты тогда на своего благоверного опереться? - Ой, бабуленька! Не выдумывай! Что может пойти не так?! Как же права была бабушка… Понимание это далось Светлане далеко не сразу. Сначала была тяжелая беременность, незапланированная, непонятно как вообще случившаяся. - Это безответственно, Света! Ты говорила, что предохраняешься! – Кирилл рвал и метал, не обращая внимания на слезы жены. – Я не планировал так скоро становиться отцом! И расходы, связанные с этим, сейчас совсем не к месту. - Кирилл, но мы же хотели ребенка… - Не сразу! Я должен был присмотреться к тебе и решить! - Что решить?! Достойна ли я стать матерью твоих детей?! – эмоции взяли верх, и Светлана все-таки вышла из себя, что случалось с ней крайне редко. - Именно! - Что ты такое говоришь… - Света даже не нашлась, что сказать в ответ. - Что слышала! – Кирилл хлопнул дверью, и в тот вечер Светлана впервые отчетливо осознала, насколько скоропалительным и необдуманным был ее брак. Посоветоваться ей было не с кем. Бабушки уже не было, а к родителям с подобными вопросами Света не пошла бы. Она любила маму и отца, но близости, которая позволила бы доверить им все, как есть, и попросить совета, между ними никогда не было. Свету воспитывала бабушка. Родители работали, проводили время в походах с друзьями, и лишь раз в год брали на себя «обузу» и вывозили Свету на море. Ребенку нужен свежий воздух, говорили они. А Свете нужны были мама с папой. Но объяснить это самым близким людям она попросту не могла. Ее никто не слушал. - Иди-иди! Поиграй или займись чем-нибудь! Отдыхай! Света была послушной девочкой. Она находила себе компанию, какие-то занятия, но вечерами плакала тихонько, уткнувшись в подушку, потому, что видела, как общаются с ее сверстниками другие родители. Она завидовала. Отчаянно, до слез, до умопомрачения, тем, кто мог запросто обнять свою маму, подставить ее быстрым, ловким пальцам, облупленный нос, и тут же поскакать дальше, унося с собой тепло, полученное так запросто всего за мгновение. Но Света точно знала – греть оно будет носителя своего долго… Для Светы носителем этого тепла в семье была лишь бабушка. Оно шло от Галины Семеновны постоянно и такими мощными волнами, что, потеряв возможность получать его, Светлана попросту растерялась. Но деваться было некуда. Ей пришлось собраться. Она могла мандражировать, пока выясняла с Кириллом отношения и жалела себя. Но когда врачи в один голос заявили, что беременность сложная и нужно очень постараться, чтобы сохранить ее, Светлана внезапно успокоилась. Словно щелкнуло что-то внутри, заставляя ее подумать-таки о главном. А главным был вовсе не ее брак, который, как она уже понимала, вряд ли удастся сохранить. Главным была маленькая жизнь, которая отчаянно боролась за то, чтобы просто быть… Девочку, слабенькую, недоношенную, Светлана родила зимой. Почти три недели провела она «на сохранении», глядя в окно на серый город и сравнивая его со своей жизнью. В ней тоже все было серым. И только крошечный светлячок, которого Светлана уже знала, как назвать, когда он появится на свет, тихонько грел ее душу. - Ты расти, пожалуйста! – уговаривала она дочку, гладя свой живот. – Я помогу! Но ты тоже постарайся, маленькая! Я так тебя жду… Выписывали Свету с Иришкой уже весной. Долгая битва за здоровье крохи была еще не окончена, но им позволили вернуться домой. Кирилл на выписку не приехал. Его родители сдержанно поздравили Светлану, оповестив ее, что Кирилл в командировке, но на вопрос, если ли у них желание увидеть внучку, просто отмолчались. Родители попытались было уговорить Свету пожить с ними какое-то время, но она понимала, что все это просто дань традиции. - Света, не пойму, почему ты отказываешься?! Я жила с твоей бабушкой, моей свекровью, после того, как родила тебя. Хотя бы выспаться могла по-человечески! От маленьких детей всегда столько беспокойства! А ты, как всегда, себе на уме! Ну скажи мне, что ты будешь делать одна в пустой квартире?! Так Света узнала, что Кирилл от нее ушел. Он не стал оповещать ее о своем решении, рассудив, что Светлане совершенно не до того, так как она занята ребенком. Кирилл просто собрал вещи, привел в порядок квартиру, и отбыл в неизвестном направлении, оставив Светлане лаконичную записку: «Прости. Это была ошибка». Что он назвал ошибкой, их брак или дочь, Света выяснять не стала. Она вообще решила не ворошить прошлое. Зачем? Ей было, чем заняться. Светлана готова была на что угодно, лишь бы ее дочь никогда не плакала в подушку, как когда-то делала это она сама. И теперь, укладывая Иришку, Света снова и снова благословляла предусмотрительность бабушки, которая не только обеспечила ее жильем, но и заставила думать на год вперед. - Откладывай копеечку, Светланка! Пусть понемножку, но кто знает, когда она тебе пригодится?! Тем более, вы такие модные, что даже после свадьбы у вас раздельные кошельки. Мужу твоему об этой копеечке и знать, получается, не за чем. Пусть только твоя будет! - Ой, правильно, ба! Можно же потом эти деньги на путешествие потратить! - На черный день их можно потратить, глупая твоя голова! А все остальное – это уж ваше дело, общее. А эти деньги береги! Глядишь, и выручат! Отложить Светлана успела не так уж и много, но на жизнь ей хватало. Работу она не потеряла, когда уходила в декрет, и как только Иришка подросла и окрепла настолько, чтобы оставаться с няней или бабушкой, Светлана задумалась о том, чтобы вернуться. - Конечно-конечно, Света! Ты все правильно решила! – родители поддержали ее. – Нужно работать! Жить-то на что-то надо… - А вы поможете? – Светлана смотрела, как Иришка заливисто хохочет на руках у деда. - Зачем ты спрашиваешь? Конечно! – заверила Свету мама. – Отец, конечно, не помощник. Он работает. Но ведь есть я! Но уже через пару месяцев после того, как Светлана вернулась к работе, она вспомнила любимое выражение своей бабушки: «Обещать – не значит жениться». - Светочка, я не могу! – щебетала ее мать в ответ на просьбу Светланы посидеть с заболевшей внучкой. – У меня билеты в театр! Я же их за полгода брала! Такая постановка, такой состав – чудо! И обязательно надо привести себя в порядок. Я с утра в салон, а потом еще столько всего нужно сделать… Нет-нет! Не сегодня! Вызови няню! - Мама, я не просила бы тебя о помощи, если бы не острая необходимость! Наша няня тоже болеет! А доверить ребенка чужому, постороннему человеку, это как-то… Я так не могу! - Ну ты же доверила Иру этой няне когда-то? Так почему ты настолько переживаешь сейчас? Прости, я не могу больше говорить! У меня другой звонок. Светлана растерянно смотрела на телефон в своих руках, и понимала, что еще чуть-чуть и разревется, как маленькая. Но рядом сопела во сне Иришка, и нужно было что-то решать. И она выкручивалась. Переносила какие-то встречи и договаривалась о том, что поработает какое-то время из дома. Доверить Иру кому-то еще Светлана попросту не могла. Няня, которая сидела с ребенком с первого дня, как Света вышла на работу, была рекомендована подругой, у которой отработала почти семь лет. - Светка, успей застолбить ее! Она потрясающая! Двоих моих подняла, да так, что я теперь горя не знаю! Они и к школе готовы были абсолютно, и воспитаны так, как я бы, наверное, никогда не смогла их воспитать. Ты же знаешь, какая я вспыльчивая?! А наша Вера Тимофеевна голоса никогда не повысит, но все ее слушаются. Даже я! - Такая потрясающая няня – это, наверное, очень дорого? Ты же знаешь, я не смогу себе этого позволить… - Ой, не выдумывай! Договоритесь! Если вы с Иришкой ей понравитесь, она за вас возьмется! Вот увидишь! Понимаешь, для нее это не только работа. Это еще и… хобби, что ли… Не знаю, как правильно назвать. У Верочки единственный взрослый сын. Холостяк. Жениться даже и не думает. Весь в делах и карьере. А Вера хочет внуков. Она обожает детей! Вот и придумала себе занятие. Подрабатывает няней. Сын ее страшно ругался по этому поводу, так как содержит ее полностью и очень хорошо. Пенсия-то маленькая. Но она ему объяснила, что ей так лучше для здоровья. Мол, с детьми не посидишь на месте. Приходится двигаться. А движение – это жизнь! Пришлось ему принять мамину точку зрения. - Чудеса, да и только… - Давай, я тебя с ней познакомлю? А дальше – как пойдет. - Буду очень тебе благодарна! - Погоди пока. Может, наоборот, ругать меня станешь! – хихикнула подруга, но Света ее же не слушала. Няня нужна была Иришке срочно. Знакомство состоялось, но пошло совсем не по сценарию, задуманному Светланой. - Светочка, а почему у вас ребенок в теплом комбинезоне? Весна на дворе! Как ребенку двигаться в этой сбруе? Есть что-то полегче? – с порога огорошила Светлану, собиравшуюся на прогулку с дочкой, Вера Тимофеевна. - Есть… Я куртку новую недавно купила Ирочке. - Покажите! – потребовала Вера Тимофеевна, и тут же забраковала одежку. – Нет-нет! Это не то! Нужно что-то такое, что не жаль будет испачкать. А эта курточка такая нарядная! Жаль марать такую красоту! Света и сама не поняла, почему подчинилась приказу совершенно посторонней женщины. Но уже на следующий день довольная Иришка топала по скверу неподалеку от дома в смешном кургузом комбинезончике, который посоветовала купить няня. - Красота же! Ткань какая-то инновационная. Придумают же! Хочешь – в лужу, а хочешь – на траве валяйся! Пока рано, конечно, но уже скоро газоны будут вполне приличными. Детям нужно развиваться, Светочка. А как им это делать, если взрослые не дают? Не лезь, не тронь, не испачкайся! А жизнь мимо идет! Вера Тимофеевна так неподдельно горько вздыхала, говоря об этом, что Светлана невольно улыбалась, уже понимая, что Иришке очень повезло. Ведь саму Светлану бабушка воспитывала так же. - Светка, хватайся за ветку! – командовала Галина Семеновна, уча внучку лазить по деревьям. – Да не за эту! Обломится – и грохнешься! Вот! Правильно! Молодец! А теперь – лезь выше! - Бабушка, я боюсь! - Не бойся! Я здесь для чего стою?! Поймаю, если что! Лезь! Тогда Света не понимала, что ее учат не только тому, как залезть на дерево. Бабушка учила ее доверять и понимать – Света не одна и есть, кому поймать ее… С Верой Тимофеевной Светлана общий язык нашла довольно быстро. А про Иришку и говорить было нечего. - Ба-ба! – лепетала она, и тянула руки к Вере. - Ня-ня! – поправляла свою воспитанницу Вера Тимофеевна, а сама расплывалась в улыбке. Светлана могла спокойно работать, точно зная, что ее Иришка в хороших руках. Но сбой был делом времени, и когда он случился, Светлана вдруг поняла, что сидит на ветке, а поймать ее некому. Родители Кирилла внучку знать не желали, а мама Светланы наотрез отказалась помогать дочери, мотивируя это тем, что, рожая, нужно бы думать о том, кто будет сидеть с ребенком. Получив окончательный и категоричный отказ от матери, Светлана задумалась. Нужно было отказываться от командировки. Конечно, от этой поездки зависело, получит ли она повышение, ведь контракт, который предстояло сопровождать ей, был очень важен для фирмы, в которой работала Светлана. Но оставить Иру было попросту не с кем. Света готова была уже набрать номер начальника и объяснить ему ситуацию, как позвонила Вера Тимофеевна. - Светочка, здравствуй! Ревешь? Вопрос был простым и даже не совсем уместным, но Света вдруг поняла, что ей очень хочется отпустить себя и разреветься. - Не вздумай! Мне уже лучше! Ты можешь отложить поездку на сутки? - Не знаю пока. Попробую. - Сделай! И я буду у тебя послезавтра утром. - Но вы же… - Света, я старый солдат! Меня так просто не проймешь! Подумаешь – простуда какая-то! Моим девочкам нужна помощь! Когда мне болеть?! Договаривайся, и перезвони мне! Жду! Светлана отложила в сторонку телефон, и все-таки разревелась. Ее давным-давно никто не называл «моя девочка». Никто не бросал все и не мчался к ней на помощь, забыв о себе. Она думала, что такое уже невозможно в ее жизни. И ей вдруг стало так легко, что впервые за долгое время захотелось просто пореветь от души, а потом выпить чаю и решить вопрос с командировкой, понимая, что все решаемо и наладится так или иначе. Светлана еще не знала, что пройдет всего полгода и случай сведет ее с сыном Веры Тимофеевны. А еще через два года маленькая Иришка станет старшей сестрой и сможет называть Веру бабушкой на полных правах, ведь муж Светланы удочерит девочку с согласия Кирилла. И будет дом – большой и светлый, в котором найдется место для счастья. И будет кому вечером встретить с работы уставшую Светлану, и спросить: - Варенья дать? - Да! Ох, мама Вера, ты меня, прям, как маленькую нянчишь! – рассмеется в ответ свекрови Светлана. - Я же няня! Или ты забыла? Марш руки мыть! Дети тебя заждались! А я пока чайник поставлю. Автор: Людмила Лаврова.

Марине стало жаль этого парня - ведь на ее глазах его бросила девушка. "Ну где же Слава?" - подумала она. Она в очередной раз прошлась туда-обратно и поняла, что ждать она больше не может. И в этот момент к ней подошел этот парень с цветами.-Здравствуйте! - приветствовал он Марину. - Это вам, - и он протянул Марине букет. - Я его сам собирал. Видите, в нем несколько цветов, они очень нежные, яркие и так красиво сочетаются друг с другом.Неожиданно для себя, Марина взяла букет.-Идите домой, - продолжил молодой человек. - На улице холодно и вы замерзли, как бы не заболели....Сколько вы ждете?- 40 минут.....-Тем более! Вы же рискуете своим здоровьем. И сапоги у вас легкие и пальтишко....Вы у себя одна! Цените себя! Ваш парень точно не стоит того, чтобы ждать его 40 минут!.....................Марина вошла в квартиру, минут 15 она просто сидела в прихожей, потому что руки не слушались ее и она никак не могла снять верхнюю одежду.А потом, повесив на вешалку пальто и стащив со своих ног сапоги, она быстро подошла к шкафу и надела все свитера, которые только у нее были и поставила на кухне чайник.И только через час она наконец-то смогла отогреться и позвонить Славе.-Сегодня? Разве мы договаривались сегодня? Да нет, солнышко. Завтра.-Завтра? - Марина очень удивилась.-Ну конечно завтра. Ты перепутала. В час. Не забудь!Марина опустила трубку и расплакалась.................Они встречались с Вячеславом уже 5 лет. Слава был завидным женихом, но почему-то стал ухаживать за ней, за Мариной. И в благодарность, Марина всегда старалась угодить Славе: одевалась, как он любил во все эти модные сапоги и туфли на высоченных каблуках, модные костюмы, которые не очень-то на ней и смотрелись, делала макияж, который нравился ему, на ее взгляд тоже яркий и вызывающий, да еще и укладывала волосок к волоску свои не очень-то послушные волосы."Моя женщина должна быть модной и стильно выглядящей. Подстать мне," - говорил он и Марина старалась соответствовать.Встречались они обычно по средам и на выходных.Слава приносил ей свои рубашки для стирки.-Мариночка, лучше тебя никто не постирает. Мать ведь в машинку засунет и все. А они такие дорогие! - говорил он.И забирал обратно уже чистые и выглаженные.А еще Марина готовила ему обеды на работу: в воскресенье - на понедельник - среду, а в среду - на четверг и пятницу. Да не просто обеды, а именно такие, как любил он.-Ты так прекрасно готовишь! Ну кто, кроме тебя? Неужели ты хочешь, чтобы у меня были проблемы с желудком от этих жутких столовых?А еще Марине надо было постоянно восхищаться Славой и боготворить его.И да, Слава, как творческая личность, мог опаздывать. И делал он это часто, но иногда мог прийти и вовремя.И про деньги он мог забывать - поэтому в основном Марина за все эти обеды, которые готовила ему, платила сама, да и за кафе, в которые они ходили, тоже. Хотя у Славы была богатая семья, хорошая работа и хорошая зарплата.Марина думала, что Слава женится на ней, но год сменялся годом и этого никак не происходило..................Марина утерла слезы: ну что с него возьмешь? Включила телевизор и попала на прогноз погоды: завтра обещали еще большее похолодание.Марина поежилась и тут взгляд ее упал на забытый букет цветов. Цветы были уже подвядшие, но все-равно удивительно красивые. Она поставила их в воду и ее мысли снова вернулись к Славе: так, нужно сейчас постирать его рубашки, начать готовить еду на неделю, сходить в магазин за продуктами, ведь если мы встречаемся завтра.....Марину вдруг обдало холодом- встречаемся завтра и будет еще холоднее.....Нет! И снова ее взгляд споткнулся о цветыи в ушах зазвучали слова парня: "Вы у себя одна! Цените себя!" Цените себя......Цените себя....когда она последний раз думала о себе? Все ее мысли каждую секунду были о Славе, как бы ему было хорошо и парили в мечтах о том, как будет здорово, когда они поженятся. Цените себя......Цените.... А как ценить себя? Марина уже и забыла когда она что-либо делала для себя. Ее взгляд снова заскользил по комнате и снова уперся в букет цветов. Попав в воду они ожили. И Марина, глядя на них, тоже оживала. Первым делом она стянула все свитера и, покапавший в шкафу, нашла и одела удобные штаны и рубашку. Потом смыла весь макияж и распустила свои волосы. Они рассыпались по ее плечам. Потом она взяла все рубашки Славы и не дрогнувшей рукой положила их в стиральную машинку и запустила ее. А потом она достала мольберт. Как же она давно не рисовала! Слава был против, ссылаясь на то, что у него аллергия на все эти краски и говоря, что женщина должна только поддерживать мужчину и заниматься домом. Марина улыбнулась и принялась рисовать букет цветов, который стоял перед ней. А потом ее захлестнуло..... Марина легла спать только под утро. За это время она нарисовала аж 3 картины и ей хотелось творить и творить и творить..... ................ Кто-то упорно звонил в дверь....Марина посмотрела на часы - ого! Уже почти 3 часа дня. Она открыла дверь и в комнату ворвался Слава. -Почему ты дома? Почему я пришел, а тебя нет? Я думал ты не дождалась и ушла...А ты еще даже не выходила из дома! А потом Слава увидел букет цветов: -Что это? -Это цветы. Правда, красивые? Слава засопел. Он никогда не дарил Марине цветов. Да и вообще, он ей никогда ничего не дарил. "Ты же со мной не из-за денег," - говорил он. Потом он огляделся: -А почему ты в таком виде? -Я только что встала. Рисовала всю ночь.... -Рисовала? А ты что, не знаешь, что у меня аллергия? И Слава схватился за платок и стал усердно сморкаться. -Что вообще происходит, Марин? Мне завтра на работу. А мои рубашки? А мои обеды? -Рубашки сейчас поглажу. А обеды - давай их вместе приготовим,а? -Я? Готовить? Я - мужчина. Добытчик. Я деньги зарабатываю, а твое дело - кухня! -Хорошо. Ты - добытчик. Но ты же мне не даешь денег вообще! -Когда поженимся, тогда буду давать, - в голосе Славы появились примирительные нотки. -А когда мы поженимся? - Марина наоборот заводилась все больше и больше. -Когда я решу. Да и вообще - неужели ты со мной из-за денег? Марина встала, взяла пакет, собрала в него рубашки Славы и протянула ему: -Вот. Пусть мама твоя погладит. А теперь уходи.... -Мама не погладит, так как.... -Я сказала: уходи. Ты не понял? Я тебя бросаю. Найди себе другую глупышку. С меня довольно. ................. Прошло лет 15. Марина стояла на втором этаже огромного выставочного комплекса и смотрела вниз. "И зачем я согласилась участвовать? Я ведь не люблю эти мероприятия. Все дочка...., - Марина улыбнулась. - Это она уговорила." Она смотрела на посетителей. Как они подходят к картинам, как они рассматривают их.....По ним она точно видела хотят ли они купить или просто праздно шатаются.... Вдруг ее внимание привлекла одна смешная пара. Он шел немного впереди медленно и степенно. А девушка шла немного сзади и казалось семенила за ним, как собачка. Они подошли к ее стенду, о чем-то переговорили и у Марины зазвонил телефон: -Подойди, - сказал ей на том проводе ее помощник. Марина подходила к своему стенду и улыбалась. Она знала что будет спрашивать ее эта пара. -Она не продается, - сказала она сразу. Мужчина повернул голову к ней и Марина узнала в нем Вячеслава. -Марина? А я-то думаю, где я видел эту картину? -Привет! Она не продается, Слав. Марина бросила взгляд на его спутницу - та стояла поодаль, у нее была безупречная прическа, яркий макияж, модный костюм и туфли на огромных каблуках. И почему-то очень грустный взгляд. Как же она похожа на ту Марину! -Я заплачу любую сумму. Марина только улыбнулась: -Нет. Эта картина - мой талисман. Именно с этой картины началась моя творческая карьера. -Ну нет, так нет. До свиданья! - бросил он Марине. Слава шел не оглядываясь, а его спутница семенила за ним. Слава злился. Ну конечно....эта картина, с этим глупым букетом цветов. Как же ему сразу захотелось взять ее в руки и порезать в клочья! Да, и купить ее он хотел именно для этого. Как же он не узнал сразу эту картину? Ведь это же из-за этого букета он испытал унижение и позор. А Марина долго стояла и смотрела вслед этой паре и радовалась, что когда-то давно незнакомый парень подарил ей красивый букет цветов и сказал такие важные слова. Автор: Хозяйка дома с Камчатки.

Только самые внимательные смогут найти 10 отличий между этими картинками! Сколько получилось найти?😻 Пиши в комментариях👇

Боря выпил многовато. И теперь сидел, наклонившись к столу с вытертой клеенкой в доме сестры, крепко сжимая в руке стакан. – Да тихо ты! Дети спят! Вот говорили тебе, говорили! А ты ... "Сирота, значит тещи не будет, благодать!" Вот и дошутился,– шептала Зинаида. – Это-то тут при чем? – А при том. Была б хоть одна бабка. А так... Причина напиться у Бори была. Да и делал он это не часто – второй раз после смерти жены. Первый раз – после похорон. Его Лида умерла при родах. Вернее, после них. Санитарка, получившая шоколадку, застучала стоптанными тапками по лестнице, а вскоре вернулась. – Девочка у тебя, папаша. Большая – три восемьсот. – Девочка? – Борис почему-то расплыться в улыбке. Вроде сына хотел. Все мужики же сыновей хотят. А тут – расплылся, – А Лида как? Когда приехать-то? Санитарка почему-то рассердилась, развела руками: – Вот уж чего не знаю, того не знаю. Тазом плод шел. Говорят, кровотечение пока. Завтра приезжай уж. И Боря совсем и не принял во внимание это кровотечение. Решил, что так и должно быть у всех рожениц. Не сильно-то мужики понимают в родах. Приехал уж к вечеру дня следующего, после работы. Шёл вдоль ограды под сухими уже акациями с коричневыми витыми стручками, под мокрыми рябинами с красными гроздьями, под тополями с горьким запахом осени. Шел и смотрел на окна, улыбался. Может Лида уж встала, уж видит, что идёт он? Сумка была не тяжёлой. Мужики подсказали, что взять. Там свежая булка, варёные яйца, пару яблок и виноград. Тогда кормящих не сильно ограничивали. Он долго торчал в коридоре, ничего ему не поясняли, а он прятал черные от станка руки токаря в карманы. Наконец, к нему вышла врач. – Мы сделали все возможное. Но кровотечение сильное было. Такое бывает – осложнение после родов. Соболезную... Борис слушал, не понимая – о чем она? Бледный, как полотно он осел на кушетку. Ему дали стакан воды, какие-то капли. Он послушно все выпил, а потом поднял глаза. – Она что, умерла? – Да, ваша жена умерла. Примите наши соболезнования. Он кивнул. Теперь понял. Как-то неловко стало, что собралось вокруг него столько народу. Он встал, направился к двери. – Поеду... Вон передайте ей,– кивнул на сумку,– Ой! – взял сумку опять, – Я поеду... – Постойте. Девочку мы подержим подольше, не волнуйтесь. А тело жены будет в морге. Когда вы приедете? – Девочку? А да... , – он как-то мысленно ещё не отделил жену от ребенка, привез же сюда одного человека, – А она что, живая? – Живая, живая. И здоровенькая. С девочкой нормально все. Только...только... В общем, занимайтесь пока похоронами, а девочка побудет у нас. – Похоронами? – он совсем потерялся от всего этого, – Ах да. Хорошо. А чего надо-то? Осознание случившегося навалилось уже дома. Боль пронзительно налетала, колола сердце, грызла голову. Потом затаивалась, набирала новый виток сил, и налетала опять. Лида...Лидушка... Его Лида... Не хотела душа принимать. Не уберег... Не уберег... Борис родился и жил в деревне Бараново. Работал в совхозе, долго не женился – не складывалось. А потом умерла мать, остался он в доме с семьёй сестры. Вообще неуютно стало. Сестра всегда была резка, с сумеречным взглядом, вечно усталая от семейных хлопот и хозяйства. И как только позвали в Заречное на завод – Борис уехал. Там, на заводе, и встретил он Лиду. Молодая, скромная, приветливая. Выросла она в детдоме, но здесь, в городе, жила у нее бабка. К ней и приехала Лида после детдома и училища. В дом к бабке пришел жить и Борис. Старуха была ворчлива, замучена жизнью, когда-то спивающейся дочерью и ее собутыльниками. Бориса встретила плохо. Дом их, скорее флигель – пристройка к ещё одному хозяйскому дому, совсем обветшал. Две маленькие комнаты, кухня без окон, в которой стояла ещё и старая, оттертая Лидой, но давно порыжевшая ванна, да небольшая веранда. Самое главное – дом был болен, заражен каким-то кошмарно прожорливым грибком или жучком. Жучок этот ел полы, нижнюю часть стен. Стулья и столы в комнате проваливались ножками в пол. Сколько не топи – в доме было холодно. Борис перестилал пол, боролся, как мог с этим существом, но оно все равно возобновляло свою разрушительную силу. Находился этот дом в старом районе города возле рынка, но в тихом тупиковом проулке, куда заворачивали лишь местные жильцы, да порой алкашня с рынка – недалеко была пивная. Может поэтому и спилась когда-то мать Лиды? Может поэтому и не могла с детства Лида переносить даже запах спиртного? Борис, как встретил Лиду, старался и не выпивать больше. Знал – и расплакаться может. Старуха, бабка Лиды, смирилась с зятем, потому что увидела – работящий. В доме начались перемены, ожила такая несчастная, брошенная всеми когда-то внучка. А уж в конце Борис носил высохшую сорокакилограммовую старуху в ванну на руках. Пролежала бабка полгода, а потом тихо померла. И вот теперь заводской токарь Борис Захаров остался в этом доме один. Вернее, вскоре должен был забрать сюда грудного ребенка – дочку. Ей шел уж второй месяц, но больше в роддоме держать ее не могли. Он ездил в деревню, просил сестру о помощи, но та отказалась. Понять можно – только на работу вышла, на свои законные сто рублей, с тремя пацанами полегче стало, и тут – он. А Борис, хоть деньгами помогать и собирался, но сто рублей и для него было много. Но он обещал присылать сто – все равно не взялась. Лида когда-то только с ним и ожила. Оказалось, что не такая уж она и стеснительная, не такая зажатая. Она долго не рассказывала ему о себе, о детдоме, и лишь года через два раскрылась. – Меня избили на третий же день в детдоме, Борь. – Мальчишки? – Не-ет. Воспитатель. Я боевая такая пришла, веселая, баловаться начала. Она таскала за волосы. Так вот за волосы и притащила в кладовку, заперла – учила быть тихой. – Лида, Господи! Неуж там так с детьми? – Да. Не со всеми. Некоторые уж приходят тихими, а остальных такими делают. С тех пор я боялась ее, вела себя, как мышка. Ненавижу детдом. Никогда мои дети не окажутся там! Никогда! А Зинаида сестра настаивала – отдай в детдом, там уход получше твоего будет. А подрастет, может и заберёшь... А он вспоминал рассказ Лиды. Нет уж... Пусть лучше с ним девчонка растет. Борису дали отпуск в самом начале года. За месяц нужно было решить – что же делать с девочкой. Пожилая медсестра смотрела на него и жалостливо и сердито. – Куда руки-то тянешь? Черные ведь... Это тебе не болванка, чай – ребенок! – Да не грязь это. Не отмывается... Токарь я. – Пока не отмоешь, не дам дитя. Поди вон... мыло. Мыло не помогало, она принесла ему какой-то медицинский раствор, чернота запузырилась, и правда, руки стали чище. – Разве пеленки это? Думал ли чего брал! ... Пеленать-то умеешь? ... А купать как знаешь? ... С детской кухней договорился? Ох...горе, горе... , – причитала она, заворачивая ему девочку, объясняя по ходу основные азы кормления и купания, – Ищи бабенку, или бабку какую. Ведь не справишься сам-то. Как назовешь-то? – Уж назвал. Свидетельство дали. Жена хотела мальчика – Сашу. Вот Александрой и записал. Александрой Борисовной. – Шурочка, значит. Ну, – медсестра подняла запеленанный кулёк, – Сейчас бумаги вынесут, молочка, да и ступай. Чуть что – зови врача. В авоське болталась бутылка холодного молока. Борис вышел на морозную улицу. Девочка сморщила личико, сжала глазки от яркого света зимней улицы, кругленький рот ее открылся, она чуток покряхтела. Он почувствовал под руками ее живое тельце, и только сейчас вдруг испугался. Она же живая! Не кукла... Борис прикрыл девочке лицо и направился на автобусную остановку. Под ногами скрипел снежок. Девочка уснула. А Борис ехал в каком-то оцепенении. А что там будет дома? Что делать дальше? Растить, кормить, пеленать и думать, как жить ... Пока ещё особой любовью к этому "червячку" Борис не проникся, хоть и была она, вроде, хорошенькая. Теперь личико ее не было таким красным, как тогда, когда показывали ему ее месяц назад, чуток налились щёчки. Он называл ее мысленно – девочка. Не дочка, не Александра, не Шура, а именно – девочка. Как чужую. Он вез домой нечто шевелящееся, канительное, создающее множество проблем. Он так задумался в автобусе, что расслабил и отпустил руки. – Мужчина, Вы ребенка уроните! – услышал женский голос. Борис спохватился, прижал девочку к груди, взглянул на нее – губки ее подергивались, девочка улыбалась во сне. Он прижал ее к себе покрепче. А дома долго боялся распеленать, пугался ее крика. Выкормил все молоко, какое дали в роддоме, а позже с кричащей, плохо завернутой, побежал с ней на детскую кухню. Благо была она недалеко. Детская кухня оказалась уже закрыта, но оставшаяся там работница сжалилась над ним, дала пару бутылочек молока, и велела приходить до одиннадцати каждый день. Несколько дней Борис никак не мог втянуться в процесс. Девочка без конца плакала, он тряс ее, измерял температуру, то пеленал, то разворачивал. Она сучила ножками и ручками, вся напряжённая, красная от слез. А Борис думал, что наверное, в детдоме б ей было лучше. Таких малышей уж там точно не бьют. Пустая стояла ее кроватка – девочка спала с ним. – Чего ж она орет всё у Вас? – спрашивала соседка по дому, с которой ещё из-за несносной Лидиной бабки были они в ссоре. – Я и сам не знаю... Как будто я специально! – вспылил он. Соседка пришла, надавала советов, но эти советы выручили лишь чуток. Он вымотался, не спал ночами. Один раз съездил с девочкой в поликлинику, там выписали какие-то капли от газов, велели класть на животик, но и это не помогло. Неужто так и будет? – и ни сна, ни продыху... Однажды днём ввалились ребята с работы. Шумные, веселые, дышащие свежестью. С ними Катерина – табельщица из их цеха. – Пришли папашку навестить! Они ввалились в тесный флигель. – Эээ, зарос ты брат! Плохо нам без тебя. Возвращайся... Дочка проснулась от шума, заплакала. Он схватил ее на руки. Но вскоре забрала ее Катерина, засюсюкала. – Ничего себе! Берегись, папашка! Красоту вырастишь, проходу от женихов не будет. – Лови..., – в дверь через головы вплыла красная высокая современная коляска, – Это тебе от коллектива. Начальство тоже подключилось. – И это. От внучки младшей, – протянул узел Василий Петрович. Они принесли с собой выпить и закусить. Чуток задержавшись, все прибрала Катерина. Куль "это от внучки" Василия Петровича, их слесаря, было просто волшебным. Когда все ушли, Борис развязал узел, а там... ватное одеяло, пеленки, застиранные и совсем новые, пинетки вязаные, шапочки, ползунки, одежка и даже платьица... Борис и не знал, что на малышей есть столько одежды. Следующим утром Борис проснулся неожиданно выспавшимся и настроенным оптимистично. Ушла тоска и хандра. Мирно спала где-то у него под мышкой дочка. Он долго смотрел на нее. Она опять улыбалась во сне – вот-вот проснется. Борис начал понимать свою ошибку. Он делал все спонтанно: кормил, когда заплачет, укладывал спать ее практически постоянно, потому что хотел покоя, раздражался от ее хныканья, за пелёнками тоже следил абы как. Мыл – по необходимости. Как там в деле токарном? Все по этапам: закрепление – точение – работа с резцами и ... контроль. Так и тут надо действовать – утомить, опорожнить, накормить, уложить... Борис был токарем четвертого разряда. Иногда ему начальство доверяло самое сложные индивидуальные заказы. Неужто тут не справится? И когда девочка проснулась, заиграла ножками, он не стал совать ей бутылку сразу, как делал это раньше. Он развернул ее, натянул пинетки, и начал играть. Она весело ловила его палец, вытягивая рот трубочкой, тянула в рот. Борис первый раз с похорон жены громко смеялся. – Ох, Шурка! Ох, хитрющая... , – он первый раз назвал дочку по имени. А она подтянула ножки и наложила ему кучку на пеленку. – Ну, спасибо тебе, дорогая. Предупредить не могла? Я б газетку подложил. И тут Шурочка радостно вскрикнула, упёрлась ножками в пинетках, приподняла спинку и размазала вокруг себя то, что размазывать было нежелательно. – Эх ты! Кулемина... Специально, да? Только в новое одел! Жди теперь, сейчас купаться будем, – говорил он с дочкой впервые. Он не давал ей спать до похода в магазин. В магазине его пускали без очереди, потому что пару раз Шурочка устроила там ор. Уже знали – один мужик девчонку рОстит, жена померла. Жалели... А Борис вдруг понял, что дочка его любит, что с ней можно общаться. Она радостно встречает, узнает, успокаивается, когда напевает он песенки. Странно все это было – такая маленькая, а ты смотри... Он первый раз с начала отпуска взглянул на себя в зеркало – почесал щетину. За что его любить-то такого? Он взял бритву и побрился. А ведь она вырастет – отчего-то удивился он сам своей мысли. Вырастет, и будет у него взрослая дочь... Только сейчас он до глубины осознал, что это его ребенок, и только его. И будет дочка рядом во всей его предстоящей жизни. И казалось ему, что все у нее сбудется, осуществится. Он как будто понял теперь две великие тайны земли – явление смерти и явление новой жизни. И теперь все, исключительно все было и будет в его жизни посвящено этой цели – вырастить дочь. Борис влез в драку с пьяницами, зачастившими к ним в проулок. Они тащили сюда от мусора пивнушки какие-то коробки, доски, устраивали себе посиделки, орали песни, ругались матом... А Боря вдруг подумал, что его дочка тут будет ходить в школу. Он выгнал их с рукоприкладством, вынес все натасканное и решил, что будет впредь за этим следить. Но рыночные пьянчуги менялись, и этот угол он теперь разгонял регулярно. Выходил развешивать белье во двор, шел к забору, выглядывал. И если видел очередные посиделки, шел ругаться. Он втягивался в такую жизнь... Вот только, что делать в конце отпуска? Чрез пару недель пошел он в ближайшие ясли. Впереди гордо катил коляску с дочкой, подтаяло, санки были лишними. Оказалось, детей туда берут с трёх месяцев. А ещё он узнал, что есть там пятидневка – в понедельник отдать, а в пятницу забрать дитя можно. Все бы хорошо, да только мест в яслях нет, а очередь через горисполком. – Чего ж вы раньше-то не пришли? Льготник ведь, раз один воспитываете. Идите в горисполком. Требуйте. В горисполком он сходил. Заставили его в коридоре написать заявление, и на этом – всё. Сколько ждать, никто ему не объяснил. Идти в отпуск по уходу? Но деньги катастрофически заканчивались, скоро жить будет не на что. Катерина? Ведь не зря она приезжала с мужиками. Не зря вздыхала, деловито убирала со стола, наводила после всех тут порядок. Разведена, одна растит двоих детей. – Хозяйка тебе нужна, – озиралась вокруг, – Да и сам ты мужик справный. Возле тебя ведь можно ещё и угреться, – она смеялась, а Борис опускал глаза. Потом Катерина ещё прибегала, принесла ему оплату индивидуального заказа – мастер попросил. Опять посидела, поохала на горькую жизнь "без мужика", пожалилась. Она широкая в бёдрах и неразмерно узкая в талии, с приподнятыми плечами и резкими чертами лица обладала какой-то неженственной силой. Борис и трёх секунд не выдерживал ее взгляда, смущался темных полукружий у век и какого-то лихорадочного огня в глазах. Несмелым Борис был с бабами. Да и Лида была совсем другая. Понял он – Катерина не против будет с ним сойтись. Но не хотелось. А какой у него выход? Оставалась неделя до конца отпуска. Он уж обдумывал, как доехать до завода, да поговорить с Катериной. Как в омут... Неужто с ней жить придется? Знать, судьба у него такая. А Катерина, хоть и хабалистая, но детей любит. Приболела Шура, затемпературила. В этот день с утра он вызвал врача. Врач пришла ближе к обеду, выписала лекарства. Нужно было пойти в аптеку. Борис выскочил развесить белье, пока дочка уснула, привычно выглянул на угол проулка. Там опять валялись картонные коробки, стоял притащенный кем-то ящик. И вдруг он увидел, что за ящиком кто-то есть. Пьянь? Борис занёс в дом таз, прислушался – спит ли дочка, накинул старую фуфайку и пошел на угол – разгонять этих пьяниц. Но за ящиками на корточках сидел парнишка лет пяти, а то и меньше, что-то нехотя жевал. – Эй, пацан! Ты чего тут? Мальчик вздрогнул, хотел улизнуть, но Борис схватил его за шиворот. – Стой! Да не бойся ты! Куда? – он взял мальчика за руку. Ручонка грязная, красная и очень холодная. Мальчик смотрел на него испуганно. – Откуда ты? – От мамы. – А мама где? – Там, – мальчик неопределенно махнул рукой в сторону рынка. – Ты уж не потерялся ли? Знаешь, где мать-то? – Знаю, – он посмотрел на раскинувшиеся ряды рынка, – Там, наверное. Или там. – Ага, не знаешь, значит, – Борис догадался. – Знаю, – твердил мальчишка. – Ну, раз знаешь, покажешь. Борис решил, что все равно нужно ему собирать Шуру и идти в аптеку. Заодно и мальчонку проводит, проверит, не заблудился ли. – Ко мне пошли, погреешься и отведу тебя к матери. Мальчик не спорил, мирно пошел с Борисом, шмыгнул у него прямо одетый на диван и притих. Когда собрал Борис Шуру, обнаружил мальчонку спящим. Пришлось будить. – Эй, проснись. Мамка, поди, с ума сходит. Пошли, покажешь, где потерялся. Звать-то тебя как? – Сашка, – тихо откликнулся мальчик, с трудом разлепив глаза. – А фамилия как? – Емельянов Александр Юрьевич... – Ого. Молодец, все знаешь, – Борис знал, что на рынке есть радиорубка. Если мальчик мать не найдет, надо будет идти туда. Александру Юрьевичу дали чаю, натянули большие рукавицы, и он с удовольствием помогал катить старые плетеные санки с Шурочкой. Как и ожидал Борис, мать они не нашли. Площадь рынка здесь была немаленькая, да и близлежащие улицы пестрели лотками, киосками, кусками клеёнки с приложенными сверху камнями и разложенным товаром. Сначала мальчик шел уверенно, а потом засуетился. – Стой! Хватит метаться. Вспомни, что вы покупали? Может мясо или овощи? Может одежду? – Мы ничего не покупали. – Хорошо. Может смотрели что? Разглядывали... – Нет, ничего не смотрели. Вот те на! Как с ним быть! – Так чего ж вы тут делали?! – уже в сердцах прикрикнул Борис, он переживал за нездоровую Шурочку. – Мы? Я ходил просто, а тетя мне пирожок дала, а мама ругается, – захныкал малыш... , – А я хотел пирожок. – Так а мама что делала, когда тебе тетя пирожок дала? Что покупала? –Ничего. У нас денег мало. – Зачем вы тогда на рынок пришли? – Борис терял терпение, смотрел уж, как ближе пройти в радиорубку. – Мы не пришли. Мы на автобусе приехали. Мама тут творог продает и сметану. – Оооо! Они направились в молочные ряды. Молоко в стеклянных банках, сметана в эмалированных бидончиках и вёдрах, творог, брынза, сливочное масло ... эти ряды были нескончаемыми. И вдруг: – Санька! Санька! А мать с ума сходит! А он вота! Побежала уж в милицию ведь она, – полная продавщица в молочных лотках закричала в голос. За матерью побежал какой-то подросток. Борис ждал, держал дочку на руках, ему задавали вопросы и уже приносили и ставили в санки баночки с молоком, сметаной, кулёк творога. Чувствуется, за Саньку переживали тут все. Вскоре меж рядов показалась молодая светловолосая девушка в белом халате поверх толстого пальто. Глаза ее были заплаканы, но все равно была она очень миловидна. Из-под черной шапки – длинная толстая коса. Она прихрамывала. – Мама! Мам, я больше не буду прятаться, – рванул к ней Санька. Она обняла его, потом потрясла за плечи, что-то говорила, ругала. – Нин, вон этот мужчина с дитем его привел. Мы уж его отблагодарили. – Спасибо Вам! – она подошла к Борису, глаза глубокие, как озера,– Я ... я уж не знала, что и думать. И по радио звали, и... к цыганам сбегла. Ох, думала – цыгане украли. А он..., – она с укоризной глянула на понурого сына. Оказалось, Нина подрабатывает на рынке продавцом. Ездит сюда вместе с Санькой на электричке из деревни, потому что зимой в колхозе работы нет, соответственно и денег. По выходным возит сына с собой, потому что оставить не с кем – детсад не работает. А Санька ... А он вдруг понял, что если просто ходить по рядам и смотреть на вкусности, их иногда дают без денег. Мать об этом узнала, отругала, ну и начал Санька прятаться, чтоб съесть добытое... И на этот раз просто заблудился. – А вашу девоньку как звать? – погладила она одеяло Шурочки. – Да также – Санька. – Ох ты! Надо ж! Я вам топлёного молочка сейчас дам, – она быстро пошла за свой лоток и достала литровую банку молока. – Да я уж затарился, подруги ваши... – А вы ещё приходьте, жену присылайте. Я подешевше отдам. Со среды до воскресенья я тута. – Приде-ом, – с каким-то мягким удовольствием потянул Борис, уж больно нравился ему мягкий говорок женщины, – Нет у нас мамки. Одни мы с Шурой. – Одни? Это как? А как же вы? – глаза распахнулись. – Да вот так и живём. Померла жена. – От-те, батюшки! – она схватилась за грудь. А потом покопалась в коробке, – Вот ещё маслица возьмите. – Нет, нет, – уже смеялся Борис, – Мы лучше завтра придем. Борис думал о Нине весь вечер. Понравилась, чего уж там. Хоть разглядеть ее в теплых рыночных одеждах и валенках хорошо и не смог. И вроде не замужем. Но чем больше думал, тем больше расстраивался. Нет, не пара он ей – мужик с ребенком, старше ее – видно же. Да и что он может предложить – старый флигель? А сейчас у него и денег совсем мало... Поиздержался... Он ждал следующего утра. Ждал... Но ночью случилось то, что испугало сильно – Шура горела. Борис утром опять вызвал врача, но так и не дождался, помчался в больницу сам. – Чего вы паникуете, папаша? – успокаивала его детская медсестра, – Болеют дети, а как Вы думали? А он, действительно, паниковал. Вернулись домой они уж к обеду. Неумело Борис принялся за процедуры, никак не мог приноровиться. Шурочка капризничала, ничего не ела, кашляла. Он носил ее по комнатам, приговаривал, заворачивал в теплые одеяла. Вокруг валялись детские грязные пеленки, стояли лекарства, постель он утром так и не собрал. Не до порядка... И в этот момент в дверь лихо застучали. – Кто? – Это мы с мамой! Борис выглянул в окно – по двору быстро,чуток прихрамывая, шла Нина. Он положил Шуру, откинул дверной крючок. – Нина? – он был очень удивлен. – Уж простите, – она краснела, – Это Санька вот – "пошли, пошли, покажу, где живёт"." Мы ждали-ждали, уж уезжать, а вас нету. Мы просто молока привезли козьего. Для девочки Вашей специально. Вот, свежее, – она вынула из сумки банку, протянула ему, – Санька, а ну пошли! – прикрикнула на сына, и зашагала со двора. – Спасибо, а я... А у меня Шура заболела сильно. Мы в больницу ездили. – Заболела? – Нина остановилась, – А чего с ней? – Температура, кашляет и капризы... В общем, простуда... – Это плохо. Маленькая ведь, – Нина сделала шаг назад, – Чем лечите? – Так чем... Врачи вот капли прописали. Нина с Санькой вернулись в дом. Уже во всю плакала Шура. Борис ушел в комнату, подхватил дочь. Застыдился своего беспорядка. – Вы уж простите, у нас тут... Она отмахнулась. – Дайте-ка, – протянула руки. Борис отдал ей Шуру. – Так а зачем ее кутать-то? Ей же жарко... Температура ведь. – Так ведь простуда, прогреть надо. – Не сейчас. Только температуру нагоните. Нут-ка..., – она положила Шуру, развернула, велела дать сухую рубашечку и пеленку, дала ей простой водички. И Шура вдруг успокоилась и даже начала гулить. – Ох, чудо просто какое-то! Я уж часа два бегаю. Она не ест ничего. – Так ведь когда болеешь и не до еды. Пить давайте поболе. Чаек вон. – Разве можно ей чай? – Слабенькой, конечно, можно... Травок бы. Так ведь только в среду тут буду, – она размышляла,– А ведь в аптеке есть ромашка-то... ,– хватилась, – Мы сбегаем. – Да Вы весь день на ногах, оставайтесь. Побудьте с Шурой. А я сам. Нина написала ещё какие-то лекарства, велела купить. А Борис вдруг увидел, что Нина необычайно стройна. – Я в медицинском не доучилась. Саньку вон родила, да и бросила со второго курса. Не удивляйтеся – я и в деревне у нас всех лечу. Как ждал он среды! Как ждал! Соседка выручила – осталась с Шурой, а он помчался на рынок один. Нина смотрела озабоченно, спрашивала о здоровье Шуры, а он благодарил. Шурочка поправлялась очень быстро. Правда, от прогулок он воздержался. Да ещё и больничный оформил. Теперь отпуск его продлевался. Теперь они виделись каждый день. А в субботу он забрал Саньку с утра домой, чтоб не болтался по холодному рынку. Но Сане сидеть в доме надоело быстро, попросился погулять во двор. Нина отторговала и пошла за сыном. Хороша она была собой. Коса приметная. А на углу – а на углу опять пьянь. – Ты смотри какая краса. Заходи к нам на огонек, милая! Борис ждал Нину. Он сливал кастрюлю со сварившейся картошкой, когда в дом вбежал запыхавшийся Санька. – Дядь Борь, там маму бьют! – Будь тут. Борис рванул раздетый, в тапках. – Ээй! А ну..., – ещё издали кричал он и бежал со всех ног! Нина вырывалась, а ее упорно лапали и тянули в угол трое здоровых пьяных мужиков. Один пошел грудью на Бориса. Борис со всего лету саданул ногой его в грудь. Мужик попятился, повернулся и, как-то по-крабьи, боком, отбежал в сторону. Другой размахнулся и кулаком ударил Бориса в плечо. Боль пронзила, но Борис сейчас зубами б загрыз любого, так был зол. Он пошел на мужика, схватил за полы куртки, толкнул в бок и тот завалился – они были пьяны. Третий ретировался. – Ты чего, мужик? Мы ж так... шутканули просто... Если б знали, что жена твоя... Борис погнал их с проулка. Вернулся обратно к Нине, держась за руку. – Борис! Тебе надо в больницу! – Да нет. Пройдет! Но Нина настояла, можно сказать – вытолкала из дома в больницу. – Ты вот видишь, хромаю я. Протянули с лечением в детстве, кость неправильно срослась. Ступай... Перелома не оказалось – ушиб. Но вернулся он не скоро, наложили ему шину. А дома ждала его Нина. На диване Санька играл с Шурочкой, она нараспев гулила. И Борис вдруг подумал, что Лиде бы Нина понравилась. – Нин, – был он сильно возбуждён этой дракой, решил не тянуть резину, – Нина, а у тебя есть кто-нибудь? – Ага. Санька..., – улыбалась Нина. – И у меня – Санька. И больше никого. – Намекаешь, чтоб было у нас двое Санек? – она прятала смешливые глаза, разливала чай. – Намекаю. Я хороший токарь, Нин. Зарабатываю... Дом этот плохой, ну так построить новый можно. Тут знаешь, такой жучок живёт неистребимый. Все ломать надо. А я... Я с ребенком вот, один. И вообще, старше тебя ... Незавидный жених, в общем ... Борис совсем не умел делать предложение. – Так ведь и я – хромая одиночка. – Нин, я не от безысходности, нет. Ты только не думай так. Не хочешь – не соглашайся. Ты мне просто очень сильно понравилась. Очень... Только... Какой уж жених из меня? – Незавидный? Вона какой завидный. Так за меня сегодня дрался! За меня ведь никто никогда не дрался, – Нина опустила глаза, покраснела. А потом подняла их, а они – бездонные, – Разе не догадался? Разе просто так я тогда сама к тебе пришла? Странные вы – мужчины. Из комнаты вышел озадаченный Санька. – Ма-ам! Там Шурочка во-от такую кучу навалила... Она что, в туалет прямо на кровати ходит? Девчонки – они такие странные... Нина с Борисом переглянулись и громко рассмеялись. Саньки их будут расти вместе. Это уж точно... Автор: Рассеянный хореограф.