Жизненные рассказы

Жизнь Вали с самого начала складывалась неплохо. Она жила в полной семье с мамой, папой и старшим братом в пригороде Санкт-Петербурга. Рядом, в сердце северной столицы, в собственной двухкомнатной квартире жила бабушка Вали, уже старенькая, но еще вполне бодрая. Валентина ходила в школу, старший брат скоро должен был идти служить в армию. Жизнь текла своим чередом. Девочка была в пятом классе, когда бабушка решила переехать в небольшую деревню, там ее ждал домик, ветхий, но добротный. А питерскую квартиру старушка подарила Вале и Ване, наказав, чтобы они жили там, когда окончат школу. Пока же родители сдавали квартиру, получая неплохую прибавку к зарплате. Первым в квартиру заселился брат Вали. Ваня окончил школу, а потом отправился в армию. Вернувшись в город, он сошелся с девушкой, которая его ждала. Когда девушка забеременела, молодые поженились и уже семьей переехали в питерскую двушку. Валя запереживала, что в новой квартире ей места не останется. Набравшись смелости, она завела серьезный разговор со старшим братом: – Вань, ты же не забыл, что бабушка нам двоим квартиру подарила? Я хочу окончить школу и поступать в какой-нибудь институт в Петербурге, – говорила она брату, - у нас в городе никаких перспектив нет. – Не переживай, – отвечал Ваня, – как закончишь, приезжай к нам. Будем вместе жить, пойдешь учиться! С моей женой вы вроде бы ладите, поэтому проблем не возникнет. Валя успокоилась. Она продолжала учиться, попутно выбирая для себя ВУЗ в Питере. *** Годы шли, выпускной класс приближался. Когда Валя училась в 10-м, ее мама и папа решили, что жить вместе они больше не могут: - Если бы ты только знала, как ты мне надоела! – орал отец Валентины на супругу, - всю жизнь мне испортила! - Это я? Я испортила?! Да это ты лучшие мои годы забрал, ал.кого.лик! – огрызалась мать Вали, - видеть тебя не хочу! Была б моя воля, я бы тебя прямо сейчас бы из квартиры вышибла! Родители развелись, и Валя оказалась между двух огней: она не знала, с кем ей остаться. Никто из родителей особенно и не пытался переманить ее на свою сторону. Одновременно с разводом последовал раздел общей, купленной в браке, квартиры. Недвижимость была продана, а взамен куплено две однокомнатные в разных частях города. Валя осталась жить с мамой, но не надолго – мать нашла себе нового возлюбленного, и уже повзрослевшая дочь никак не вписывалась в ее представления о новой семье. Вале пришлось задуматься о том, чтобы перебраться на постоянное жительство к отцу. – Папа, я буду жить с тобой! – обратилась Валя к отцу. – Дочь, ты знаешь, я бы с радостью. Но у меня появилась женщина. Где же ты будешь спать? На кухне – неудобно, а с нами в одной комнате – тоже не пойдет, – оправдывался отец. Тогда Валя решила, что можно закончить последний класс школы и в Питере, а жить вместе с братом, в квартире, которую им обоим оставила бабушка. Но и здесь ее ждала неудача. - Ты что! У меня же семья, ребенок маленький! Ты будешь нам только мешать. И вообще, в этой квартире твоей комнаты нет. Мама оформила ее всю на меня! Ищи себе другое место, – оказалось, брат уже забыл о своем обещании. Валя бросилась к матери, та отпираться не стала: – Да, я оформила квартиру на Ваню. У него семья, он взрослый человек, и работа в Питере у него уже есть. Ему отдельная жилплощадь нужнее, Валя. – А где же мне жить? Куда мне теперь деваться? Я, выходит, никому не нужна? Никто мне помочь не хочет? – недоумевала Валя. – А тебя я в деревне прописала, в домике, где бабушка жила раньше, – ответила мать, - туда и поезжай. А что? В деревне школа есть, там одиннадцатый класс и закончишь. С оформлением документов я тебе помогу. Тебе понравится – там тихо и спокойно, мешать никто не будет. Ты взрослая уже, Валька, можешь жить отдельно! *** Валю новое место жительства совсем не порадовало: деревня находилась в 60 км от ближайшего города, централизованного водоснабжения там не было, только скважина. Мыться нужно было в бане, которую следовало заранее подготовить, а туалет располагался на улице. Удобств никаких, но Валя быстро приноровилась и воду таскать, и печку топить. Девушке себя жалеть было некогда – брошенная родителями и братом, она научилась со всеми трудностями справляться сама. Приближался новый учебный год, и Валя перевелась в деревенскую школу. Ходить приходилось пешком, учебное заведение располагалось в 5 километрах от ее дома. Хорошо еще, что местный автобус возил детвору туда и обратно. Родители перечисляли девушке по пять тысяч рублей каждый месяц и всячески намекали, что ей скоро восемнадцать и нужно начинать самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Этих крох почти ни на что не хватало, помогали только добросердечные соседи – они не дали Вале замерзнуть зимой, делились дровами и сделанными осенью запасами. Жилось Вале тяжело, она была морально раздавлена. Почему все члены ее семьи нашли свое место, а ее просто вычеркнули из памяти? Чем она заслужила такое отношение? Ночами Валя часто плакала от стр.аха и безысходности. *** Валя окончила школу, о поступлении в Санкт-Петербург она теперь даже и мечтать перестала. Куда-то испарились все мысли про институт, работу в большом городе. Валя поступила в училище, собиралась стать товароведом. А еще, чтобы добыть хоть какие-то деньги на жизнь, начала по вечерам подрабатывать в продуктовом магазине. Местные жители старались поддерживать городскую девушку. То в гости приглашали, чтобы накормить, то угощали чем-то, приносили продукты. А местная молодежь обрадовалась возможности проводить время не на улице, а под крышей дома и зачастила к Вале. Так в ее маленьком домике стали собираться большие компании. У девушки стали появляться парни, сначала один, потом другой. В 19 лет она забеременела, чего совсем не ожидала. Отец ребенка и говорить о совместном будущем не стал: - Откуда я знаю, что это мой ребенок? Может ты его от другого нагуляла! Воспитывай сама, как знаешь! – вот и весь его разговор. Больше девушка его не видела. Валя в слезах позвонила родителям: – Помогите мне, пожалуйста. Я совсем запуталась и не знаю, что мне делать, – просила она. – Сама нагуляла, сама и разбирайся! Как с парнями встречаться ты знала, а как расхлебывать последствия, так сразу к нам, – ответили родители. Брат сестру тоже не поддержал. Валя осталась совсем одна, только соседи по деревне опять помогали. Ближайшая соседка, тетя Аня оказалась очень приятной женщиной. Детей у них с мужем не было, и они всю любовь отдавали Валентине. Тетя Аня с мужем и из роддома Валю с малышом забрали, и к его рождению заблаговременно помогли подготовиться. Когда начали разбираться с домом, в котором жила Валя, оказалось, что она в нем лишь прописана. Хотя мама утверждала, что переписала жилье на дочь. Нужно было как-то жить дальше. Денег катастрофически не хватало, а ребенок требовал многого. Пришлось Вале быстро взрослеть. Она договорилась с соседями и отправилась на заработки в Финляндию. В далекой стране девушка собирала клубнику. Там Валя пробыла месяц, вернулась домой и снова же отправилась искать другую работу. Она выбрала север России, начала работать поваром вахтовым методом. Все это время за ребенком смотрели соседи, они словно обрели внука, которого у них никогда не было. А Валя ездила на заработки и снова возвращалась к ребенку, привозя деньги на его содержание и свою материнскую любовь, которой оказалась лишена сама. Пахала Валентина несколько лет без продыху. Заработанных денег ей хватило на покупку собственного домика. Сын подрос, и Валя решила попробовать зарабатывать деньги в родной деревне или в ближайшем городе, чтобы иметь возможность ребенка растить самостоятельно. Долго не могла найти дело по душе, пока знакомая не спросила: – А почему бы тебе не заняться выращиванием и продажей ягод или овощей? Огород свой есть, далеко ходить не нужно. Идея была интересная, поэтому Валя взяла ее на вооружение и уже будущим летом продавала собственноручно выращенную клубнику. Потом пробовала растить зелень и лук, огурцы и помидоры, даже тюльпаны разводила. Жить самостоятельно Вале было сложно. Все время казалось, что вот сейчас ее позовут назад, в семью, она снова обретет брата и родителей, будет им нужной. Мать, отец и брат первыми даже не звонили, они ни разу за все это время не приехали навестить внука и племянника. Из социальных сетей она узнала, что ее мать снова вышла замуж и даже сына родила. Отец все также жил с женщиной, правда, с другой, сменил их уже несколько. Брат про сестру и не вспоминал. Общие друзья Вале донесли, что родители говорили про нее: - Она гулящая, постоянно к себе мужиков водит. Не получилось из нее толка… А мы растили, старались, столько денег и усилий в нее вложили! А она по рукам пошла. *** Когда Вале исполнилось тридцать лет, она наконец нашла свою судьбу и вышла замуж за Николая. Мужчина был на четыре года старше, в деревню переехал после развода вместе с сыном. Жизнь стала намного полнокровнее, что ли. Валя в лице Николая обрела опору, теперь она знала, что не одна. Через полтора года у пары появился общий сын, стали жить впятером. Муж работал трактористом, Валя разводила коз, варила сыр. Мать позвонила неожиданно: – Привет, дочь, давно не встречались. Может, хоть в гости позовешь, с внуками бы повидаться! А то чего мы не общаемся совсем? Давай я приеду? Отец тоже захотел повидаться с дочерью: - Валюша, мне сказали, что у тебя второй сынок родился? Ну поздравляю! Хотел спросить разрешения приехать к тебе… Заодно и с супругой любимой тебя познакомлю! А тут и брат пишет: «Давай чаще встречаться. Может на шашлык позовешь, в баньке искупаемся, поболтаем?!» Валя была удивлена. Больше десяти лет не общались, никому было неинтересно, как и чем она жила. У них проснулись родственные чувства именно в тот момент, когда она уехала из развалившегося домика, живет в новом коттедже со всеми условиями. Над предложением родственничков Валентина думала долго, а потом взяла и сменила номер телефона. Так и не смогла женщина заставить себя возобновить общение с матерью, отцом и братом. Даже несмотря на то, что другой родни, кроме мужа и детей, не имела. Думая о них, всегда вспоминала, как бросили ее, несовершеннолетнюю, в деревне на произвол судьбы. И хоть бы раз приехали проведать! Сына старшего за внука не считали, оскорбляли за глаза, а теперь дружить хотят. Нет уж! Автор: Екатерина Коваленко.

А вот мама, будущая свекровь Оли, другое дело, так и норовила ещё вопросиков десять задать. Придирчиво Анна Тимофеевна к выбору сына отнеслась. Что-то ей сразу подсказало, что не пара они с этой Олей. Какая-то неказистая, маленькая, одета очень скромно, вместо причёски косички, как у школьницы. Толи дело соседская Настенька, вон какая деваха видная. А тут и поглядеть, честно говоря не на что. И что он только в ней нашёл? У Насти и родители какие. Отец - заведует огромным молочным комбинатом в городе, а мать там главным бухгалтером. И кстати Миша Насте очень нравился, заметно было. А тут на тебе. Привёл. А Миша Оленьку то очень сильно любил. В обиду не давал. Только мама отвела его в сторону, чтобы напомнить про Настеньку, да и заявления свои сделать, что не по нраву ей эта замарашка, как он матери и слова вымолвить не дал. Сказал, как отрезал, что нравится Оля ему, что заявление уже подали. И хватит этих разговоров про Настеньку. Свадьбу сыграли довольно скромную. Так Оля захотела, мол зачем деньги тратить, да на ветер пускать. Мама Миши была очень недовольна. Она всё-таки родного и единственного сына отдавала этой... Но Миша и тут не позволил спорить. Шло время. Жили молодые у родителей, пока Миша не устал выслушивать от Анны Тимофеевны постоянные претензии. Что жена его и убираться не умеет, и готовит не вкусно, да и за ним вовсе не смотрит. Решил тогда Миша квартиру снять, хоть и накладно это было для молодой семьи, но так он сказал, а слово Миши закон. Какое-то время было очень тяжело, а потом стало ещё тяжелее, потому что Миша ещё и дом решил построить. Да и Оля учиться пошла в педагогический институт, не подмога мужу совсем. Всё на одни его плечи легло. Но на мамины обычные причитания, он всегда отвечал, что он мужчина в семье и он справится. Оля закончила институт с красным дипломом. Счастливая была, пришла радостью с Анной Тимофеевной поделиться. Всё она хотела к ней по-доброму. Мама всё же, хоть и чужая. Но мужа она любила больше жизни, а значит и маму полюбить должна. Но Анна Тимофеевна не порадовалась, а лишь проворчала, что сына её Оля замучила, что тяжело живётся сыну с ней. Вот женился бы удачнее, было бы ему намного проще. Ушла Оля со слезами на глазах. Но мужу не стала жаловаться. Воспитывала Олю одна мама, но уж шибко не путёвая она была. Добрая, но выпить любила. Из-за этого все проблемы в семье, отец ушёл, устал бороться с её зависимостью. Олю он сначала взял к себе, но та кричала и просилась к маме. И что с неё взять то было, девочке 5 лет тогда только исполнилось. Отец и перестал сопротивляться, отдал дочку матери. Та, когда трезвая была, виноватой себя чувствовала: Оле старалась, что-то вкусное приготовить, баловать, но когда запивала, не сладко становилось дочери. После школы Оля на вечеринке у подруги познакомилась с Мишей. И как-то у них получилось так, что та даже и думать забыла, что учиться нужно дальше. Это только Миша уговорил её пойти документы отнести. Ну вот у неё уже и диплом есть и Миша. Одно её огорчало, что Анна Тимофеевна всё не принимала её как невестку. Время шло. Оля сначала учителем стала работать, а потом и завучем, нравилось ей работать в школе. Там и детки пошли. Два сына: Кирилл и Тимофей. На удивление внуков мама Мишина очень любила. С радостью возилась с ними и всегда соглашалась нянчиться без возражений. А вот с Олей отношения так и не сложились. Они просто не общались, только какие-то дежурные приветствия и прощания. Выросли мальчики незаметно, и опустел дом Миши и Оли. Сыновья поехали поступать в другой город в авиационное училище. Сначала один, а затем другой. А закончили училище, то остались они там. Ох и тяжко же было всем без ребят. У Анны Тимофеевны умер муж, очень он уж сильно болел, осталась она одна одинёшенька, но к Оле так и отказывалась приходить в гости. В тот день был у Оли юбилей. Дом полон гостей. Сыновья приехали уже со своими девушками, подруги с мужьями, да и Анна Тимофеевна посетила, хоть и сидела в сторонке. Что-то плохо стало Оле, голова закружилась, села она на стул, отдохнуть. Перепугались все, стали думать, да гадать. решили, что завтра же пойдёт к врачу Оля. А сама она подумала, что всё, старость уже не за горами. Пришла с больницы Оля с новостью, которая ошарашила всех. Рассказала Мише тут же, как только тот вечером с работы пришёл. Беременна она и что делать то не знает, что сыновья большие, у старшего свадьба скоро, а там глядишь и внуки пойдут. Миша помолчал, а на утро сказал, что мол поздно им детей рожать, иди-ка ты мать избавляйся, что будем людей смешить на старости лет. По-доброму сказал, но защемило сильно внутри у Оли, неведомыми тисками сжалось сердце внутри. Был у неё отпуск в это время и утром она пошла к свекрови. Мать Оли к тому времени умерла уже, поговорить то и не с кем было. Знала, что свекровь не одобрит, прогонит, наговорит чего. Подумала, пусть ещё она скажет, может от её злости легче будет решиться на этот шаг. Анна Тимофеевна сначала молчала. Смотрела на Олю, а потом заплакала. Оля перепугалась, не было такого, чтобы свекровь ей душу изливала. Начала она вдруг рассказывать о своём: о том, как Миша больным, да хилым родился, как боялась она за него. Выхаживала, ночей не спала, по врачам бегала. Страшно ей было за него. Оля молча слушала, а потом подошла обняла чужую маму и тоже заплакала, было что вспомнить и из своего детства такое, что и сейчас покоя не давало. И стала Оля рассказывать Анне Тимофеевне, как жила в детстве, как голодала, когда мать пьяная валялась, как боялась до смерти этих собутыльников матери. В то утро проревели обе женщины час, наверное, не меньше. Оля пошла домой, так и не решив, что же ей делать. А вечером пришла Анна Тимофеевна к ним домой без предупреждения. Миша перепугался, что это мать так поздно гуляет. Случилось что? А она сказала, что не к нему она, а к Оленьке. От этого слова - "Оленька", у Ольги слеза навернулась, никогда её так ни свекровь, ни мать не называли в её жизни. Анна Тимофеевна села за стол, Оля ей чай налила, и та заговорила. Говорит, чтобы Оля не вздумала аборт делать, всё будет хорошо, ребёнка вырастят, успеют. Годы ещё молодые. Дети - это счастье и не каждому оно даётся в дом. Этому радоваться нужно, а не печалиться. А Мише она сама всё скажет. Так и решили. Спустя время, родилась у Оли девочка Аня. И такая пригожая, такая красивая, что глаз не оторвать. Дали ей ребёнка подержать сразу на столе родильном - Оля глянула и удивилась. Реснички длинные, волосы чёрные, с кудрями. Какая же красавица. Забирали её Миша и Анна Тимофеевна. Свекровь поменяла свой дом на другой, поближе к сыну с невесткой, чтобы Оленьке помогать с ребёнком. И каждый день, она как на работу бежала к внучке и к Оле. Лучшими подругами стали они за год, пока малышка подрастала. И так они мило общались, так секретничали вдвоём, что и водой не разольёшь их дружбу. И Оле стало теплее. И Мише. Не было у неё никогда вот такой мамы, хоть и чужой, но мамы. Автор: Истории с Людмилой.

–Сочувствую, – голос собеседника смягчился, – Но правила одни для всех: сроки пропущены, сегодня напоминание, а затем другие меры. Юля не помнила, как прошла в комнату и как оказалась перед компьютером: видимо, потрясение от известия дало знать о себе. Нет, надо все же сначала самой разобраться, откуда взялся этот долг. Крeдитной кaрты у мужа она никогда не видела, получается, что деньги взяты не на семью. Да что же происходит-то? О работе пришлось забыть, так как мысли крутились только вокруг странного разговора. Юдина едва дождалась прихода Илья домой: –Для кого деньги? Кто тебя просил взять крeдит?! –Не успел, все-таки позвонили, – с досадой проворчал муж. И, поняв, что проговорился, накинулся на жену, – Ну что уставилась? Маме деньги, маме. Она просила помочь, одна живет... –И куда же ей такая сумма? Мы меньшими обходимся, хотя оба работаем? –На отдых, ясно? –Куда же она собралась: В Арабские Эмираты или на Сейшелы? –Мама меня одна растила, имеет право. А от тебя такого не ожидал... И насупившись, Илья прошагал в комнату, демонстративно плюхнулся в кресло и отвернулся к стене. Он так делал всегда, когда надо было оказать давление на супругу. Но теперь спектакль «а-ля обиженный ребенок» желаемых результатов не принес. Юля просто не стала разговаривать. Свекрови в ее семейной жизни было, как говорится, слишком много. Иветта Павловна обожала требовать. И начала она с момента знакомства с избранницей сына. Едва увидев серьги в ушах девушки, сразу в восхищении всплеснула руками и поинтересовалась, настоящие ли камни или так, бижутерия? Узнав, что Юля не носит подделок, сразу заохала: –И зачем такие деньжищи выбрасывать? Лучше бы домой что полезное купили... –Да это подарок, – Юля была неприятно поражена подобной реакцией. –А, ну тогда ладно, –моментально успокоилась тогда еще будущая свекровь. Спустя неделю Илья смущенно попросил Юлю больше серьги не надевать, когда они пойдут к маме. Та, видите ли, слишком огорчена, что у нее нет такого украшения, а купить ей аналогичное сын не может. Еще тогда появились мысли о странности подобного поведения. Но влюбленная Юлечка постаралась отогнать неприятные раздумья. А потом была свадьба. Иветта Павловна блистала: стильный наряд, прекрасный подарок. И лишь спустя месяц невестка случайно узнала, что все было куплено Ильей. В противном случае мама отказывалась появляться на свадьбе сына. А затем пошло: то мама требует новый телевизор, как у подруги, то ей фен жизненно необходим, такой же как у сестры, то оплата услуг салона красоты, а еще процедур... И все немедленно, срочно. А иначе... Иветта моментально начинала рыдать, жаловаться на самочувствие, как только понимала, что желаемое уплывает из рук. Илья не мог вынести маминых слез и мчался выполнять все ее прихоти: –Это же мама... Как можно! Однако у него теперь тоже была семья. И как раз на ее содержание средств не хватало катастрофически. Жена недоумевала: как так получается, что оба работают, зарабатывают очень даже неплохо, а не хватает на самое необходимое? На все вопросы супруги Илья лишь руками разводил: –Видимо, Юленька, ты просто не научилась еще бюджет домашний вести. Вот у мамы бы моей поучиться тебе... Да только учиться у свекрови Юля не пожелала: с первой минуты их отношения не заладились. Слишком уж хорошо знаком оказался подобный типаж «маман» невесте, а потом и жене Ильи Юдина. И держаться от подобных натур она предпочитала, как можно дальше. И вот последняя капля: мама затребовала платить отдых. И сумма, которую снял ради свекрови сын, потрясла супругу. На эти деньги можно было не только погасить сразу три вноса за ипотеку, но еще и обставить квартиру вовсе не дешевой мебелью, приобрести технику. А оставшегося с лихвой хватило на празднование по поводу приобретения. И не где-нибудь, а в лучшем городском ресторане. Похоже, Илья не собирается менять привычный уклад: маме все и всегда. Но и с этим бы Юля готова была смириться, все же это мама, сама бы ради своей на многое пошла. Но вот так, даже не сказав ни слова... А если бы что случилось? На ком бы повис тот самый крeдит? На ней! А Иветта снова не при чем. Видимо, пришло время серьезно поговорить с мужем. Пора выбирать, кто для него важнее. Ну, или хотя бы пусть объясняет маме, что аппетиты стоит поумерить. Но беседы не получилось: Илья разозлился, обвиняя жену в равнодушии и меркантильности: –Я же погасил тот долг, заплачу все, а ты достала уже! Да сколько можно! Да, мама не желает дешевые санатории, ей нужно по первому классу. Но так и нужно! Она мне жизнь дала и все для меня делала! А я ей отдых обеспечить не могу? –А ничего, что ее хотелки нам не по карману? Может, стоит ей это объяснить? –Лучше я тебе объясню: мама – это святой человек... Юля поняла: в их жизни ничего Илья менять не планирует. А то, что Иветта ревнует сына к жене, Юля и так прекрасно понимала: ведь мама каждый день звонила, умоляла Илюшу приехать к ней, а то она так соскучилась... И сын бросал все и мчался на противоположный конец города: мама же просит! После вчерашнего разлада Юдины отправились на работу, так и не помирившись. А ближе к обеду Юля почувствовала себя совсем плохо. Перепуганные ее видом коллеги настояли на поездке к врачу. А там женщина узнала, что ждет малыша. И как было не поделиться такой новостью с будущим папой? Кстати, предвкушала Юля, как раз веский повод пересмотреть бюджет. Однако радовалась будущая мама преждевременно. Илья причитал, что не рассчитывал на такое. Он умолял жену повременить с малышом и настаивал на прерывании. А затем начала названивать и свекровь. Только в отличие от сына она не умоляла, а требовала: –Не желаю я становиться бабкой! Это ты чего удумала? Привязать к себе ребенком? Вряд ли, все равно Илья уйдет, не удержишь... –Куда уйдет? С чего вы взяли? –Да ладно, я мать, сына своего знаю. Он давно уже ищет, куда бы уйти подальше от такой, как ты. Так что сделай как он говорит, а то алиментов все равно не дождешься. Юля почувствовала, как свет меркнет перед глазами. В себя она пришла уже в больнице. –Юлечка, очнулась наконец, – услышала Юдина знакомый голос. Открыв глаза, женщина увидела сидящего рядом медика, соседку свекрови. –Ой, Анна Евгеньевна, – еле смогла проговорить пациентка, – Не знала, что вы здесь работаете... –И хорошо бы не знать и дальше, –усмехнулась та, – Думали, придется выбирать, ты или малыш. –Что?! –Да успокойся, в порядке все. Только скажи-ка мне, что случилось, что тебя так скрутило? Услышав историю, женщина нахмурилась. А затем дала Юле совет: –Бросай эту семейку, Илью не изменить, а его мамочка всегда будет изводить всех его избранниц. Она же уверена, что сын ей обязан всем. Иветта мужа со свету сжила: требовала и требовала, и тот просто сгорел на работе. А сын весь в отца, поперек матери не пойдет. –Но он женился... –Если честно, не понимаю, как решился. Знала бы ты, сколько девушек от него сбежало после первого же визита к Иветте! В общем, решай. Кстати, а что Илья про отцовство думает? Выслушав ответ Юлии, Анна пробормотала под нос что-то нелицеприятное в адрес маменькиного сыночка. И, словно это было волшебное заклинание, после него Юля и приняла решение. Она справится сама. А Илья, похоже, выбор уже сделал, сам того не подозревая. На рaзвод Юля подала, едва вышла на работу. Илья не настаивал на сохранении брака. О том, что малыша удалось сохранить, жена также ничего ему говорить не стала. .... С момента обретения свободы прошел год. Юля с дочкой спокойно прогуливалась по скверу рядом с домом. –Надо же, какая встреча – услышала она не забытый еще голос, – Почему не даешь мне видеться с внучкой? –Потому что это не ваша внучка, – спокойно ответила Юля. Тот ребенок... Он, как и советовали Вы с Ильей, не родился. А это – моя и только моя девочка. И да, бабушка у нее уже есть. –Да как ты... –Смею. А Вам что, так необходим статус бабушки? Так в чем проблема? Подыщите сыну подходящий вариант. Юля уходила с улыбкой на губах, не слушая несущиеся ей вслед ругательства. Она понимала, что вовремя оставила зависимого мужа от мамы и потерявшую чувство меры свекровь в прошлом. И все сделала абсолютно верно... Автор: Одиночество за монитором. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

Это мама девочки таким способом хотела уберечь свою детку от ошибок. Мол чем меньше времени свободного, тем лучше, некогда о глупостях думать будет. И ведь так и было. Пока ее друзья, подруги и одноклассники гуляли по улицам, дружили, влюблялись, и ходили на дискотеки, Анюта грызла гранит науки, ездила по олимпиадам и соревнованиям. О глупостях и правда не думала, потому как попросту времени не хватало на все эти мысли. После школы Анечка планировала поступить в институт, на юридический факультет, и не абы как, а на бюджет. Мама сказала, что юристы- они на вес золота, работа хлебная, и не пыльная. И ведь все шансы у нее были. На золотую медаль шла, к экзаменам готовиться начала еще с начала года. Хоть и пугали ребятишек невиданным доселе зверем под названием ЕГЭ, мол первый, пробный экзамен будет, если что не так пойдет, пересдадите, а не боялась Аня, уверена была в своих знаниях. Экзамен Анечка сдала блестяще, только вот про институт пришлось забыть. Какой уж тут институт, когда живот огромный впереди Ани идет? Ой, что было-то! Мама кричала, ругалась, плакала, все пыталась выпытать, кто тот подлец, что пузом дочку наградил. Бесполезно. Молчала девушка, словно воды в рот набрала. Так и не сказала, кто тот отец- подлец, и когда успела Аня живот нагулять при столь плотном графике. Тихушница, что с нее взять? -Разве такому я тебя учила, Анька? И что теперь будет? Вместо института, вместо веселой студенческой жизни что тебя теперь ждет? Пеленки да ползунки, и крики на всю ночь. Что же ты раньше-то не сказала, дочка? Ведь можно же было все исправить! Молчала Анна, матери не перечила, понимала, что ошибку совершила. Да что уж теперь говорить об этом, когда дело сделано, и новый человек вот-вот появится на свет. Отец- подлец вскоре сам объявился. От горшка 2 вершка, а сознательный, гад. Как узнал, что Анна в положении, так и приехал. Внук соседки, что на первом этаже живет. Оказалось, что согрешили детки на каникулах новогодних, когда Никитка к бабушке в гости приезжал. Родители и в праздники на работе пропадали, вот молодежь и увлеклась, изучали так сказать анатомию. Дети совсем, что с них взять! Оба только 11 классов закончили, а уже у самих дитё будет. А куда деваться, когда дело сделано? Платье невесте купили, жениху костюм, быстренько гостей назвали, да свадьбу сыграли, пока платье мало не стало. Решили, что жить будут у бабушки Никиткиной. А что? Она одна живет в 3-х комнатах, вот и будет молодежь под присмотром. И Анины родители опять же рядом. Никто и не думал, что брак этот будет долгим, да счастливым. Что Аня, что Никита еще и жизни не нюхали, не нагулялись. Разведутся, что уж там! Вот такие прогнозы у всех окружающих были, люди даже ставки делали, сколько этот брак продлится. Родился сынок у молодых. Не просто мальчишка, а целый Владимир Никитич. Это папа молодой так сына сразу величать стал. Вопреки прогнозам матери сынок спокойным был. Ночами не капризничал, давал молодым родителям поспать, понимая, что им и так непросто. Аня с ребенком дома сидела, Никита учился в ПТУ, а после учебы подрабатывал. Конечно, больших миллионов не зарабатывал, но хоть что-то, да и родителям немного проще, ведь они молодых содержали. Когда мама Анютки узнала, что дочка снова беременна... В общем, ничего хорошего не сказала. Единственная фраза, которая слышалась сквозь сплошной мат- ну что ты творишь, Анька? Тебе бы на работу выйти, или учиться пойти, а ты нищету плодишь... Тихушница ты, Анька! Поорала- поорала, да успокоилась. Все сроки вышли, теперь только рожать. С двумя маленькими детьми гораздо сложнее, чем с одним. И денег не хватает, и усталость хроническая. Ну да ничего, главное, что все живы и здоровы, а еще правильно люди говорят, дал Бог зайку, даст и лужайку. Перед третьим декретом Аня успела немного поработать. Спасибо бабушке Никиты, к подруге в магазин пристроила. Старшему 5 лет, младшему 3 года, и новый ребенок на подходе. Мама, когда узнала, просто материлась. Громко, эмоционально. Бабушка за сердце хваталась, родители Никиты пили корвалол большими фужерами, а сам Никита сделал большие глаза, мол как так вышло? Какой ребенок? Это мол не мое, мне подкинули. Ну Анька, ну тихушница! Анька, бывшая отличница, умница и красавица, ходила с высоко поднятой головой, гордо выпятив живот вперед, и всем да каждому рассказывала, что она счастливая мать и жена, а все эти карьеры- да кому они нужны? О планах жены Никита узнал только тогда, когда она его перед фактом поставила, мол покупаем дом в деревне, будет он у нас, как дача. Оказалось, что третьего ребенка Анька не просто так рожала, а с умыслом, с выгодой, так сказать. Тихушница, что тут поделать? Сама решила, сама родила, сама сертификат оформила, да дом в деревне нашла. Пытался ее Никита отговорить, мол лучше ипотеку взять, в городе жить, чем в деревне, где и работы-то нет, да где уж Анюту переубедить, когда она сама все решила? Домик в деревне- это хорошо. А когда домик хороший, это хорошо вдвойне. А дом и правда хорош был. Как на картинке. Резные окна, перила на крыльце, палисадник перед домом, за домом огород под мелочь. И кухонька летняя имелась, и банька, и даже сарай добротный. Как раз капитала того и хватило на домик. Анька же тихушница, это все знали, поэтому никто не удивился, когда после жаркого лета она сообщила мужу и родителям о том, что поступила учиться. Как? Куда? На кого? Какая учеба, когда у тебя трое детей, Анька? Ты головой вообще думаешь, или у тебя в черепушке кисель? На какие шиши учиться -то будешь? Да и детей куда? Оказалось, что тихушница Анька снова все решила сама. От биржи труда учиться будет, там какая-то программа для молодых матерей, вот и получит она, Анюта, профессию. Пусть не юрист, но и бухгалтер тоже хорошо. Платить ничего не надо, не переживайте, мол, государство спонсирует. Ну, раз такое дело, то с детьми бабушка мужа согласилась сидеть. Нужно же помочь молодым. Когда на следующий год Анька сказала, что переезжает на пмж в деревню, все только рукой махнули, и обозвали уже не тихушницей, а просто дурой. Дура, не дура, а понимала Анька, что бабушке мужа уже тяжело с ними, такими шумными и неугомонными, шутка-ли, трое мальчишек! А там поселок, райцентр. Свежий воздух, воля да раздолье. И с садиком проблем нет, и со школой. А до города рукой подать, и автобус по расписанию ходит. На удивление, Никита С Анькиным решением согласился, хоть и поворчал для приличия, мол как всегда, все сама решила. А какая разница, где работать? Лишь бы платили. На работу Никита вышел, колхоз его с распростертыми руками встретил. А вскоре и Анька работать стала по профессии. Бухгалтер на пенсию вышла, вот Анюту и взяли. Сначала одну корову Анька купила, мол молочко детям нужно, потом вторую, третью. Никите предложила бычков на откорм взять, чем черт не шутит, вдруг согласится? Никита подумал, да согласился. Вдруг да правда выгодно? Нет, ведь и правда, тихушница эта Анька! Когда родители Никиты и Ани узнали, что задумала эта Анька, чуть все волосы на голове не выдрали! Это же надо, а! Бизнесмены недоделанные! Хитромудрая эта Аня, кто ее знает, что у нее на уме? Сама придумает, сама решит. Сроду не посоветуется, сроду не спросит. Делает, как ей надо! И бабка туда же! Было бы кого поддерживать, а то Аньку- тихушницу! А дело все в том, что в самом центре села выставили на продажу дом. И не просто дом, а дом с магазинчиком. Ну знаете, такие маленькие магазинчики у дома? И загорелась эта тихушница Анька дом тот купить, да магазинчиком владеть. Хотела было отдельно магазинчик выкупить, да не согласился хозяин, мол только все вместе, и дом, и магазин. И домик хорош, и магазинчик тоже, да только нет такой суммы у Анюты. С Никитой поговорила, тому идея тоже понравилась. Только страшно как то. Своих денег нет, а на заемные средства бизнес открывать- так себе идея. Бабушка спасла ситуацию. Она как раз у внука гостила, да разговор случайно услышала. Подумала, и решила помочь внуку. А что? Найдется для нее уголок в их доме, и будет бабушка с ними жить. Давно мечтала выйти на пенсию да в деревню податься. Квартиру быстро продали. Часть денег бабушка внуку отдала, на домик с магазином, а вторую часть себе оставила, мало ли что? Вот так стала Анька- тихушница владелицей бизнеса. Хоть и не большой доход, а все побольше, чем зарплата. И бабушка с ними живет, намного легче стало. И за детьми присмотрит, и в магазине вместе ловчее. С колхоза- то Анька решила не увольняться, не выгодно, колхоз корма дает на заработанный рубль, потому и скотинку держать выгодно. Хорошо живет Анька с мужем. И бабушка не жалуется. Она-то давно поняла, то будет толк с Аньки, хорошая девка, даром, что тихушница. Это она молодец, что все молчком делает. Что толку языком махать попусту? Захотела- сделала. Так и надо. А Аня смеется, и всегда говорит, что если бы слушала окружающих, и делала так, как говорят люди, у нее до сих пор и детей бы не было, и мужа. А уж про магазинчик и домик в деревне только мечтать и оставалось бы. Кому они нужны, юристы эти? Их везде полно, хоть литовкой коси. Трудно конечно было, но ни о чем Аня не жалеет. Никита свою Анюту любит, и во всем поддерживает, потому что понимает, мало таких женщин, как Анька, которые не говорят, а делают. Рядом с ней и он таким же тихушником стал, все больше не словом, а делом доказывает свою любовь. Те, кто Аньку плохо знает, завидуют ей, мол живет в шоколаде, все ей легко дается. А легко ли? Хоть и тихушница она, но ведь далеко не дура. Молодец она большая, эта Анька- тихушница. Счастливая. Автор: Язва Алтайская. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 😇

Отец махнул рукой, зная, что упрямство сына не победить, потому как сам такой же. Утром, чуть свет, Степан поднялся, умывшись, вмиг взбодрился и, жуя на ходу пирог, побежал к Ваське. Два часа пути пролетели за разговорами быстро, как будто и не два часа прошло, а минут двадцать. Грузовик Степкин шел без заковырок, урча мотором. – Ну ладно, делай свои дела, а я вечером заберу тебя здесь, – пообещал Васька. День тоже пробежал также быстро, и в суете Степан не заметил, как наступил вечер. Он взял запчасти для мотоцикла, который нужен ему был позарез, ведь в десяти километрах от дома, в другом селе, жила Люся – Степкина подружка. Вот мотоцикл и сокращал расстояние, когда за несколько минут можно было вечером доехать, или как говорил Степка, «сгонять туда и обратно». По дороге домой Василий затронул тему женитьбы: – Ты вроде как жениться собрался? – Да как сказать, думаю, – Степка ответил задумчиво, растягивая слова, словно размышляя. – Вот и думай, – ухватился Васька за новую тему, – мы с Наташкой семь лет живем, и вроде все нормально. А ведь поначалу, ну до свадьбы еще, несколько раз ссорились, то дружим, то не дружим. Я даже ревновал ее, потом она за мной бегала, в общем, тянуло нас друг к другу. Все перемололось, мука получилась, живем теперь, детей растим, некогда отношения выяснять. – Вообще я настроен, чтобы с Люсей расписаться, – сказал Степка, – правда, еще ничего ей не говорил, но, кажется, она догадывается. Оставалось не так далеко до деревни, показался поворот направо, – тот самый, что вел в деревню к Людмиле. – Слушай, давай свернем, у меня же девчонка там как-никак, – предложил Степка. Василий стал соображать, как по времени: – А давай! Понимаю, дело молодое, увидеться хочется. А то у тебя все равно пока мотоцикл сломан. У Люськиных ворот стояли Жигули вишневого цвета, – Степка прищурился, вглядываясь, чтобы разглядеть. – Посигналь, – попросил он, и по-молодецки выпрыгнул из машины. Люся, в светлом платье и вязаной кофточке выбежала за ворота. – Ой, а ты как тут?! – одновременно обрадовалась и удивилась она. – Попросил Ваську заехать, из города возвращаемся. Не рада что ли? – Ну, почему не рада? Рада, пойдем, только у меня гости. И водителя с собой зови, чаем угощу. Степка даже остановился на полпути, – как-то загадочно Людмила сказала о гостях. Степан прошел вместе с девушкой в летнюю времянку, где за столом сидел рослый, широкоплечий парень. – Степан! – подал он руку незнакомцу. – Павел! – приветствовал его Люськин гость, на вид которому было лет двадцать пять. Девушка, сидевшая рядом, с Павлом, смущенно посмотрела на Степку и представилась: – Валя. Степан задержал взгляд на ее миловидном лице, – она опустила глаза. – Это Валя, – сказала Люда, – моя давняя приятельница, мы вместе в педучилище учились, наконец-то она ко мне в гости на денек приехала. Спасибо Паше, привез сестру. – А-аа, так вы брат с сестрой?! А я смотрю, похожи что ли… глазами. – Есть такое! – согласился Павел. Степан сел в аккурат напротив Вали – так получилось. А она, на вид, младше брата лет на пять, хоть и городская девчонка, но держалась просто, даже скромно. Степка мог бы и дольше посидеть в новой компании, но не хотелось подводить Василия, дома ведь семья ждет. - Ладно, я ведь на пять минут заехал. Вскоре все вышли за ворота. Люська говорила больше всех – прирожденный у нее дар - вести беседу в любой компании. Павел вел себя сдержанно. А Валя больше молчала, иногда только вставляя пару слов. – Будешь в городе, заезжай, – предложил Павел как-то запросто, – я в автосервисе на Калинина работаю, мотоцикл твой тоже можем посмотреть. А Валюха у нас в детском садике воспитателем трудится, тоже там же, на Калинина. Степка кивнул, и как ему показалось, совершенно не запомнил, кто и где работает, протянул руку, чтобы попрощаться. – Ты уж извини, Вась, подвел я тебя, заехал на пять минут, а затянулось беседа. – Ну, так ничего, и я с вами чайком побаловался. Моя конечно ворчать будет, но недолго, она у меня отходчивая, да и все равно у меня завтра выходной. Оставалось каких-то десять километров до дома, но настроение у Степки вдруг изменилось. Он стал задумчив, вспоминал больше не Людмилу, а Валю. И понимал, что это неправильно, но снова думал о ней. И ведь за эти полгода, что он дружил с Людмилой, ни на кого не смотрел. Только к ней всегда торопился. А тут эта неожиданная встреча, перетасовавшая все его мысли по поводу дальнейших планов их будущего с Люськой. __________ Детский садик, в котором работала Валя, нашел сразу ,– оказалось, что на этой улице – один-единственный. Он подошел к забору, раскрашенному во все цвета радуги, на площадке, в кругу малышни, стояла Валя. Она то улыбалась, то смеялась вместе с детьми, то кого-то окликала, чтобы не убегали. Степку узнала сразу и подошла как к старому знакомому. Она даже не спросила, как он ее нашел, а он не стал сочинять, что шел мимо и увидел случайно. Разговор длился минут десять, все это время Валя поглядывала на играющих ребятишек. – А можно я еще приеду? – спросил он. Валя смутилась и посмотрела в сторону. – Наверное, это неправильно, – сказала она, – если я сейчас соглашусь, то захочу видеть тебя еще много-много раз. И тогда у меня не будет подруги. – А у меня невесты, – признался он. Они еще минут пять постояли и Степка отошел от забора. _____________ Всю неделю он не ездил к Людмиле, – первый раз ему не хотелось ехать к ней. «Неправильно, все это неправильно, - думал он, - не с того начал, надо было сразу к Люсе ехать, поговорить с ней, прощения попросить и… расстаться. А тогда уж к Вале». И когда, наконец, решился увидеться с ней, то не застал дома. Степке стало стыдно, хотя ведь он больше не встречался с Валей. Но все равно было такое чувство, как будто что-то украл. Он тянул еще неделю, потом вновь поехал к Люсе, хоть и сам не знал, что скажет. Не было у него прежнего желания встречаться, Люся ему теперь представлялась, как просто друг. Было уже прохладно – осень все же, и на мотоцикле он прилично задубел. Какого же было его удивление, когда у Люськиных ворот вновь увидел знакомые Жигули. Сердце ёкнуло от предвкушения, что увидит Валю, и одновременно стало совестно. Он сам открыл калитку и подошел к времянке. Там, за столом, сидела Люська, разливая чай, а рядом – Павел. Оба от неожиданности смущенно посмотрели на Степку, девушка покраснела. Разговор в этот раз был напряженным, как-то не клеился. – Ладно, поеду я, – встав из-за стола, сказал Степан, – проводи меня, – обратился к Людмиле, которая виновато прятала взгляд. Уже за воротами они встретились взглядом. – Я Павла раньше не знала, он на Севере работал, Валя иногда говорила, что у нее старший брат есть… – Да ладно, не оправдывайся, да и вообще лучше ничего не говори. Хотя странная ситуация у нас с тобой вышла. Будь здорова! – И Степка завел мотоцикл. И уже не чувствовал холода, когда возвращался домой, и стало как-то легче на душе, что все разъяснилось. Он думал о том, что мог ведь сделать предложение и жениться на Людмиле. «И что тогда? – думал он. – Пожили бы и разбежались, теперь уже понятно». _________ – Валя, тебе брат разве ничего не говорил? – спросил Степан, когда снова приехал к ней на работу. – Не-еет, - испугалась она. – Что-то случилось? – Вот же партизан! Мог бы и поделиться с сестрой! Может и случилось, да случай этот к лучшему: ездит он к Людмиле теперь. Валя растерялась, и с минуту не могла ничего сказать. – Как это? Он после той поездки все молчит, хоть бы намекнул. – Вот так-то, Валя! А я, дурак, тогда от встречи с тобой отказался, и ведь уже тогда знал, что с Людой у меня ничего не получится. В выходной приеду к тебе, в кино сходим, в парк... Или ты не хочешь? Валя испуганно посмотрела на него: – Хочу! С тобой хочу и в парк, и в кино! Только как-то все перепуталось... Степка схватил ее за руку, приложив к своей щеке: – Наоборот все распуталось! Такой вот поворот у нас получился. Ни на кого не обижаюсь, а только радуюсь, что тебя встретил. – А я тебя! – И на лице появилась счастливая улыбка. – Наверное, нам надо время, чтобы понять, что мы все правильно сделали. – Хорошо, как скажешь, согласен ждать. Уж лучше один раз подождать, чтобы потом всю жизнь жить с любимым человеком. Автор: Татьяна Викторова.

- Сестра позвонила? - Кто же ещё? Сразу сказала, что денег на похороны нет. - Лена, поезжай! Брат всё же, надо по нормальному похоронить. - Андрей, я понимаю, что брат, но почему они так со мной поступают, - и она в очередной раз стали изливать душу. – Папка сорок лет назад умер, один. Ладно, мы далеко живем, но Тамарка и Мишка рядом жили. Мы приехали деньги привезли. А дом Тамарке достался. Мы ведь в этом доме в детстве все вместе жили. Это уж потом, когда мы взрослыми стали, мама с ним развелась. - Уже сколько лет прошло, - Андрей крепче обнял супругу. – А ты всё злишься. - Мама двухкомнатную квартиру от завода получила, – продолжила Елена, глотая слёзы. - Мишку тогда в тюрьму посадили. Вернулся, мама уже больная была. Через год умерла. Я опять с деньгами поехала, похоронила. Квартира Мишке досталась. Он даже, на память о маме, мне её любимый ковер не отдал. А ковер вскоре у Тамарке в квартире оказался. Она к тому времени папкин дом на две квартиры обменяла, себе и дочери, Оксанке. - Лена, ну что ты себе нервы портишь? - А сейчас они Мишку перед смертью заставили завещание на квартиру на Оксанку составить. Её дочери с мужем негде жить. Мне теперь даже негде остановиться в родном городе. Ну, почему они со мной так поступают? Я разве не дочь? Разве не сестра Тамарке. - Ладно тебе, успокойся! У неё один муж от пьянки умер, другой – больной лежит, – супруг погладил её по голове. – Зачем нам их старая квартира? У нас вон какая хорошая, и машина есть, и на летний отдых денег хватает. - Андрей, ну, как ты не понимаешь? Не нужна мне их квартира. Обидно, что они ко мне так относятся. Просто бы сели с Тамаркой поговорили, и всё бы я им оставила. А вспомни, когда папка умер? У нас дети маленькими были, как нам деньги нужны были. Это сейчас, когда тебе и мне, и пенсию платят, и зарплату. Тебе ещё зарплату и повысили. Мы всё можем себе позволить. А тогда? - Всё, Лена, я поехал на вокзал тебе за билетом, а ты собирайся! До отправки поезда четыре часа осталось. - А если билетов не будет? - В купейном всегда есть. Спокойно ночью поспишь, а утром там будешь. Муж уехал. Елена позвонила дочери и сыну, и стала собираться в дорогу, а тяжёлые мысли продолжали лезть в голову: «Подружки так хорошо живут со своими братьями и сёстрами, а мы хорошо жили друг с другом разве только в далёком детстве. Потом муж увёз меня в этот город, более сорока лет уже прошло с тех пор. Быстро мы здесь обжились, муж хорошо зарабатывал. В девяностые, конечно, трудно было, но Андрей всё равно ухитрялся зарабатывать на жизнь, хоть и работал без выходных. Дочь замуж вышла, сын женился. Внуки пошли. Деньги стали водиться, куда нам столько двоим? И на подарки внукам хватало и на «чёрный день» пыталась отложить. Меня Андрей всё ругал, когда я про «чёрный день» говорила. Заставлял на что-то светлое откладывать». Глянула в окно: - Ой, дочь приехала! Та зашла: - Мама, я заходить не буду, тороплюсь, - достала десять тысяч. – Хоть я твоего брата особо и не знала, купи дяде Мише и от нас венок. - Хорошо. - Ты сегодня уезжаешь? - Да, отец за билетом поехал. - Ладно, мама, я побежала! *** Приехала Елена в свой родной город. Первое время после переезда часто сюда ездили, в основном, у родителей мужа останавливались. У них квартира трёхкомнатная была. Пять лет назад, свекор и свекровь умерли, как-то быстро, один за другим. Брат мужа квартиру одному из своих сыновей оставил, выплатив брату деньги за причитающуюся половину. Всё, как у людей. Вот только Елена теперь и не знала куда с вокзала поехать, у кого остановиться. - Лена, - раздался окрик. - Женя? – он с удивление увидела деверя, стоящего возле машины. - Андрей звонил, сказал, что тебе негде остановиться. Поехали к нам! - Как-то не удобно… - Я понимаю, что у вас с моей супругой отношения натянутые, - по его лицу скользнула улыбка. – Но пару дней, как-нибудь, друг друга потерпите. *** И вот встреча с родной сестрой, без объятий. - Где брат сейчас? – Елена сразу перешла к деду. - Здесь, в морге, - ответила сестра стыдливо отводя глаза. – Мы с Оксанкой по десять тысяч сложились, а надо тридцать, если скромно… - Пошли, там разберёмся. Зашли. Елена просмотрела цены на ритуальные услуги и повернулась к сестре: - Давай, свои деньги! Та вынула из кармана двадцать тысяч мятыми купюрами. Женщина за столом подсчитала всё по прейскуранту, получилось сорок. Елена добавила свои и отдала требуемую сумму. Когда вышли на свежий воздух, спросила у сестры: - А с поминальным обедом что? - Я зашла в две самые дешёвые кафешки. Там по шестьсот рублей с человека. - Сколько человек будет? - Я не знаю… родственников у нас мало осталось… его друзья… - Идём! Я на двадцать человек оплачу. *** Похороны прошли, конечно, небогато, но достойно. Брата похоронили рядом с матерью и отцом. У Елены мелькнула мысль: «Трудно жилось здесь моим родственникам, но после смерти они будут все вместе, а меня похоронят на чужбине, и никто из родственников, живущих в этом городе, не приедет на мои похороны, - но тут же мелькнула другая мысль. – Мой дом теперь не здесь, а там, где любимый муж, дети и внук. Где не надо занимать деньги до получки и копить на «чёрный день». Там будет кому ухаживать за моей могилкой». *** Деверь привёз обратно на вокзал. До отправления поезда минут двадцать. - Женя, поезжай домой! - почувствовала, что родственник куда-то спешит. - Ладно, - кивнул головой. – Ты там передавай привет Андрею и всем своим детям, и внукам. Неуклюже обнял и убежал. Медленно пошла на перрон. Поставила тяжёлую сумку на скамейку и села рядом: «Когда, лет тридцать-сорок назад приезжали сюда, столько провожатых было, а теперь никого. Да и, наверно, не приеду я сюда больше». За думами не заметно пролетело время и объявили об отправление поезда. Поднялась, глядя в ту сторону, откуда тот должен приехать: - Лена! – раздался крик. К ней бежала сестра. Подбежала: - Леночка, сестрёнка, прости меня за всё! - Тамара, перестань! – обняла сестру, а у самой слёзы из глаз. Такое ощущение, что обратно перенеслись на полвека назад, и сейчас просто расстаётся с сестрой не навсегда, а на пару дней. Подошёл поезд, объявили посадку. - Лена, не держи на меня зла! – сквозь слёзы попросила сестра. - Я не держу, - крепче обняла сестру. – Мне пора. Поезд тронулся и понёс Елену туда, где её дом. *** Поезд остановился. Едва открылась дверь, Лена увидела любимого супруга. Схватил её сумку, а затем и её саму, поцеловал. - Всё нормально? - Нормально, похоронили достойно. - Всё пошли, - и повёл супругу к выходу с перрона. - Андрей, а я с Тамарой помирилась, - на лице у жены мелькнула улыбка. - Ну, и правильно! Вы же сестры. - Давай, на следующий год поедем туда вместе. Повидаем всех родственников, сходим на могилки к твоим и моим родителям. - Конечно, поедем! Автор: Рассказы Стрельца.

- А что я, мама? - Валерия отставила в сторону последнюю вымытую тарелку и повернулась к матери. - Я устала… - От чего, позволь тебя спросить?! От жизни хорошей? От достатка? От того, что у твоего ребенка и у тебя есть все и еще немного сверху? – Светлана начинала злиться. - Мам, а тебя волнует только это? Достаток? А все остальное? – Лера вытерла руки и села рядом с матерью. - Что – остальное? Лера, о чем ты? – раздражение все-таки прорвалось, и Светлана решила, что сдерживаться не стоит. Вопрос непростой, и дочь должна понимать, что принятое ею решение – это глупость. Вырасти выросла, но так и не поумнела! Приходится все время контролировать. - Что ты бесишься? Чего тебе не хватает? – Светлана хмурилась, не обращая внимания на то, как сникла вдруг Лера. Она сидела на краю диванчика, опершись локтями о свои острые коленки, и бессильно кинув изящные тонкие кисти вниз. Руки у Леры всегда были очень красивыми. Музыкальными, как говорил ее отец. Он мечтал, что дочь будет знаменитой пианисткой, но Светлана пресекла на корню эту затею. - Кто будет ребенком заниматься? Мы и так еле концы с концами сводим! Я работу бросить не могу! Иначе мы будем сидеть на хлебе и воде. Ведь твоей зарплаты не хватит даже чтобы кошку прокормить! Хлесткие, как отменная лозинка, слова падали между родителями и маленькая Лера видела, как опускаются плечи отца. Он становился похож на гриб-боровик, который нарисован был в любимой Лериной книжке. Вросший в землю, немного угрюмый и грустный. Почему художник изобразил его таким – Лера не знала, но зато очень хорошо чувствовала этот рисунок. И отец в минуты скандалов, которые происходили регулярно, становился именно таким – печальным и словно потерявшим всякую надежду на то, что все будет хорошо. Хорошо и не было. Сколько Лера себя помнила, мама всегда была недовольна, а отец грустил. Уже став старше, она поняла, что далеко не всегда желания совпадают с возможностями. Ее отец не был «пробивным» и не умел «делать деньги». А мама, которая всегда зло осуждала тех, кто подобными умениями обладал, втайне желала именно этого. Ей хотелось красивой жизни, курортов, нарядов и страстей, а отец Леры всего это дать попросту не мог. Он был хорошим человеком. Честным, порядочным, любящим. Но этих качеств, как выяснилось, было мало для спокойной семейной жизни. Отцу Валерии не было и пятидесяти, когда он, возвращаясь с работы, присел на лавочку, почувствовав что-то неладное, но удивиться даже толком не успел. Приехавшая бригада скорой помощи только развела руками. - Обширный инфаркт, наверное. Вскрытие покажет. Лера точно помнила, что мама отца не искала. Не забеспокоилась, когда он не вернулся вовремя. Не обзванивала больницы и друзей. Ничего такого. Она как обычно приняла ванну, нанесла на лицо крем, и уснула, даже не глянув на соседнюю подушку. Отец и раньше иногда задерживался на работе, и мать Леры не сочла нужным беспокоиться о муже больше, чем тот того заслуживал по ее мнению. О том, что отца больше нет, Лера узнала не от матери. Классный руководитель вызвал девочку к себе и долго мялся, прежде, чем озвучить ей новость. - Валентин Сергеевич, что-то случилось? - Лера, а не знаю, как тебе сказать… - Лучше – как есть. Так проще… Она не заплакала в тот момент, не испугалась, не устроила истерику. Просто кивнула, скрутив в немыслимый узел свои длинные пальцы, впившись ногтями в ладони и делая себе больно, а потом встала и вышла из учительской, даже не обернувшись на испуганное: - Лера, ты куда? А она не знала, куда идет. Ей просто нужно было двигаться, чтобы сбросить с себя темноту, которая укрыла ее после таких простых и таких сложных слов: «Твоего папы больше нет, Лера…» В тот ли момент она поняла, что теперь у нее нет больше опоры, или чуть позже, но эта мысль пришла к ней. Пришла и осталась. И Лера думала о том, что теперь она похожа на цаплю. Стоит на одной ноге посреди болота, чуть покачиваясь, когда налетает очередной порыв ветра, и ждет. Чего? Она и сама не знала. Может быть хорошей погоды. А, может, человека, который будет ее понимать так же, как отец. Она жила, словно по инерции. Куда-то шла, что-то делала, училась, работала, помогала матери по дому, но все это будто во сне. Не проснулась Лера и тогда, когда в ее жизни появился Сергей. Они познакомились на каких-то переговорах, где Лера работала переводчиком, пару раз сходили в ресторан и решили съехаться. Светлана возражать даже не думала. Наличие у будущего зятя квартиры в центре города и неплохого автомобиля решало для нее если не все, то многое. Глядя на бледную дочь, цветом лица почти сравнявшуюся с белоснежным платьем, которое она примеряла, Светлана качала головой: - Ты, как я посмотрю, совсем не рада, Лера? Что тебе еще надо?! Хороший человек! Состоятельный, внимательный, воспитанный. Тебя никогда не обидит, я уверена. А у тебя такой вид, будто ты не под венец идешь, а на эшафот! Улыбнулась бы хоть раз! Неужели ты совсем не рада? - Рада, конечно, мама. – Лера растягивала губы в дежурной улыбке, а сама думала о том, как поскорее снять злосчастное платье. Токсикоз донимал ее в первые недели беременности почти постоянно, а не только с утра, как должно было бы быть по утверждению матери. - Не выдумывай! Съешь сухарик. И полегчает! Думаешь, ты одна такая? Все через это проходят. И ты справишься. Лера послушно грызла сухари, кивала на предложения матери, свекрови и Сергея во всем, что касалось свадьбы, и думала о том, как хочет, чтобы вся эта суета побыстрее закончилась. Свадьбу, в итоге, Лера запомнила каким-то отрывками, штрихами. Малозначительными и ненужными. Вот мама плачет в загсе, украдкой смахивая слезы и кивая гостям. Вот свекровь поправляет фату Лере и спрашивает, не принести ли воды. Вот Сергей подхватывает ее на руки, чтобы перенести через порог квартиры, где и так все ей знакомо, и где она еще вчера наводила порядок, чтобы вернуться после праздника в чистый дом. Свой уже дом… Они никогда не обсуждали вопрос принадлежности жилья или счетов. Сергей не был мелочным. Лера понимала, конечно, что ее вклад в семейный бюджет куда скромнее, чем мужа, но ни разу не слышала с его стороны упреков или недовольства в свой адрес. Да, у нее теперь было куда больше возможностей, чем тогда, когда она жила с матерью. Муж баловал Леру, позволяя распоряжаться семейной картой по своему усмотрению и одобрительно кивая, когда Лера демонстрировала ему вещички, купленные для сына. - А себе, Лер? Что себе купила? - Ничего. Мне ничего не нужно, Сережа. Все есть. Почему-то, несмотря на довольно скромный достаток родителей в ее далеком теперь уже детстве, Лера не склонна была к лишним тратам. Она привыкла экономить и считала глупым тратить лишнее. Конечно, как и любая женщина, она любила красивые вещи и хорошие духи, но для нее это не было проблемой с тех самых пор, как она стала довольно прилично зарабатывать, делая технические переводы и подрабатывая синхронистом на различных переговорах. Язык Лера знала хорошо, умела тактично облечь в нужную форму резкие высказывания сторон, и за это ее очень ценили. - Лерочка, мне показалось, или господин Шульц немного ругался? - Вам не показалось. Я бы сказала, что выражения, которые он употреблял в своей речи, были весьма… крепкими. - Я так и понял. А вы – молодец! Сумели сохранить лицо даже когда я ругнулся непечатным словом. - Это моя работа. - И вы блестяще с ней справляетесь, Лерочка! Если бы не ваше хладнокровие, контракт бы мы сегодня не подписали. - Я рада, что смогла быть вам полезной. Конечно, Лера не стала бы объяснять одному из своих самых любимых клиентов, что все ее умение держать лицо сводилось к простой истине – она машина. Механизм, который налажен и настроен для того, чтобы сделать свою работу качественно и в срок. А потому, свои эмоции она, входя в зал для переговоров, убирала так далеко, что выцарапывать их из этого хранилища после становилось все сложнее и сложнее. Иногда она ловила себя на том, что прячет так же лицо от мужа и родственников. Надевает дежурную улыбку, всем угождает, а где-то там за закрытой дверью молотит кулачками по запорам маленькая Лера, крича: - Да выпусти же ты меня! Я жить хочу! Они с Сергеем не ругались. Вообще. Никогда. Он был на редкость хорошим мужем. Вставал к сыну по ночам, давая отдохнуть Лере после сложных родов. Готовил по выходным, не подпуская жену к плите. - Тебе на неделе мало готовки? Всегда был готов помочь теще с переездом на дачу по весне, а после с удовольствием хрустел выданным Светланой малосольным огурчиком, выращенным ею на собственной грядке. В общем, если бы где-то выдавали грамоты идеальным мужьям, Сергей в этой очереди стоял бы первым. А вот насчет своего места в соседней очереди для жен Лера была совсем не уверена. Нет, она, безусловно, старалась быть Сергею хорошей женой. Поддерживала, как могла, обеспечивала уют в доме и прочее. Родила сына и назвала его так, как захотел Сергей. Но все это было не то. Внутри Леры все еще сидела та маленькая девочка, которая сжимала кулачки и глотала слезы от обиды. Обиды на большую Леру, которая не могла и не хотела выпустить ее наружу. И рассказать об это Лера не могла никому. Даже маме. Не получалось… С матерью у Леры отношения были сложными. Она знала, конечно, что мама отдаст последнее, чтобы сделать ее жизнь чуть лучше и светлее. Знала и ценила это. Но в то же время понимала, что для матери важнее всего ее благополучие внешнее. Светлану волновало, сколько дочь сможет зарабатывать, окончив институт, будет ли у нее возможность жить отдельно и дать своим детям то, чего сама в детстве не имела. Насущные проблемы были для Светланы всегда куда важнее того, что творилось на душе у дочери. - Что ты страдаешь? Белый свет тебе не мил? Что бы ты понимала! Есть нечего – вот проблема! Ребенку лекарства не на что купить – это проблема, Лера! Это важно! А остальное – мелочи! - Но из этих мелочей состоит жизнь, мама. Из маленьких таких, противных мелочей, которые никак не желают становиться по своим местам… - А вот эти все твои страдания непонятные никому не интересны. Заведи себе любовника, и живи дальше! - Мама! Что ты такое говоришь?! - То и говорю! Взрослеть пора, девочка! Не хватает тебе чего-то в браке – возьми на стороне! А семью – сохрани! Ради ребенка! - Мам, ты тоже так делала? – Лера так ошарашенно смотрела на мать, что Светлана даже на мгновение смутилась. - Да. Делала. Ты думаешь, мне сахарно было жить с твоим отцом? Нет! Он душу мне вынимал своей порядочностью, понимаешь? Все у него как надо! Все только правильно! А кому эта правильность нужна, когда одни колготки на весну и в холодильнике мышь повесилась?! И ты, маленькая, горишь и кашляешь, а на аптеку денег просто нет! Не суди меня! Не смей, поняла?! Ты не знаешь, как я жила! - Мам, успокойся! – Лера встала и подошла к окну. Услышанное не укладывалось в ее голове. Ее мама и… - Кем он был? - Кто? - Любовник твой, мама. - Хорошим человеком, Лера. – Светлана стиснула в руке стакан с водой, пытаясь последовать совету дочери и успокоиться. – Помогал мне очень. Даже, когда папы уже не стало. Приезжал, привозил деньги. Помог мне тебя поднять. У него семья, двое детей. Мы с ним… Как бы тебе это объяснить… Потерянные… Если бы не нашли друг друга, неизвестно, как все сложилось бы. Я ушла бы, наверное, от твоего отца и мы прозябали бы в нищете, ведь несмотря на весь свой опыт работы и знания, выше головы я прыгнуть бы все равно не смогла. Нужно было бы уезжать куда-то. А кому мы там нужны? У меня же никого, кроме тебя и папы не было… И не было ничего, кроме этой вот квартиры и работы, за которую нужно было держаться, потому, что ты росла. - Его жена знала? - Конечно, нет! Я никогда не позволила бы, чтобы она узнала о том, что между нами. Я не ангел с крыльями. Нет. Просто понимала, что на чужом несчастье своего счастья не построить. А там дети... И она его любила, я знаю, хоть и делала жизнь совершенно невыносимой. - Как? - Она очень шумная была, темпераментная. Ругалась, кричала... И так все время. А он очень уставал от этого. Приходил ко мне и мы просто молчали. Сидели рядом, пили чай и молчали... И нам было хорошо. - Вы общаетесь? - Сейчас? Нет. Не общаемся… К сожалению, его уже нет, как и папы. И я осталась совсем одна. Понимаешь, когда есть хоть кто-то, кому не до лампочки, как у тебя и что, жить хочется. Ты просто знаешь, что есть где-то человек, которому не все равно. Есть опора… Пусть не слишком надежная и вообще чужая по сути, но опора. И ты можешь набрать номер телефона в условленное время и просто услышать: «Как ты?» И этого будет вполне достаточно, чтобы отпустило и появились силы жить дальше. Понимаешь? Вот это Лера могла понять. Она вдруг вспомнила свое болото и ветер, который качал ее, вырывая перья и грозя свалить. И то ощущение, когда понимаешь, что вторая нога у тебя, конечно, где-то есть, но почему-то опереться на нее не получается. Словно она так затекла от долгого ожидания, что просто уже перестала функционировать как положено. - Что не так, Лера? – Светлана смотрела на дочь совершенно иначе, чем в начале их разговора. Словно убран был сейчас между ними какой-то барьер, мешающий понять друг друга. - Все, мам. И дело не в Сергее. Нет. Он хороший человек. И обманывать его я не стану, уж извини. Не заслужил он этого. Я говорю так, не потому, что осуждаю тебя. Не мое это дело – судить. Ты жила так, как считала нужным, и я благодарна тебе за все, что ты для меня сделала. Но свою жизнь я хочу прожить, а не просуществовать, понимаешь? Дышать хочу! Говорить о том, что думаю, а не отмалчиваться, просто потому, что мои думки могут кому-то не понравиться. Хочу… Рояль хочу! И играть на нем! Как в детстве мечтала! Потому, что все мои мечты я почему-то загоняла под коврик до лучших времен. И сейчас я, кажется, поняла, что эти времена могут вообще никогда не наступить. И я когда-нибудь буду вот так же сидеть на своей кухне со своим ребенком и жалеть о том, чего уже никогда не будет. Ты этого хочешь для меня, мам? Светлана не задумалась даже на мгновение. - Нет! - Тогда, поддержи меня! Сейчас поддержи! - В чем? - Неважно! В любом моем решении! - А оно уже есть? Решение? - Да. – Лера смешалась. – Нет... Не знаю… Я понимаю, что мои метания сейчас выглядят смешно. Кто-то сказал бы, что я бешусь с жиру. Все же есть! Ты права… Муж, ребенок, достаток и прочее. А я на стену лезу от того, что понимаю – мы с Сергеем живем всего несколько лет, а уже устали друг от друга так, что прячемся по разным комнатам вечерами. Он вежливо благодарит за еду и уходит к телевизору или в детскую, к сыну. А я мою посуду и думаю о том, как бы подольше не выходить из кухни, потому, что там нет его… - Все настолько плохо? – Светлана подавила в себе желание обнять дочь, понимая, что сейчас это будет просто неуместно. На равных – значит на равных. - Не знаю, мам. Я не могу себя понять. Мне хорошо рядом с ним и хорошо без него. Я странная? - Нет. Нормальная. Просто взрослеешь… - Делать мне что с этим взрослением? – в голосе Леры было столько отчаяния, что Светлана плюнула на все и притянула к себе дочь. - Паузу… - Что? – Лера отстранилась от матери и удивленно посмотрела на нее. - Паузу, говорю, сделать надо. Разобраться в себе. Ты столько лет жила под знаком «надо», что совсем убрала из своей жизни знак «хочу». Потеряла его, понимаешь? Ты хорошая жена, прекрасная мама, замечательный человек. Я говорю это сейчас не потому, что ты моя дочь, Лера. А просто потому, что так оно и есть. Ты соответствуешь. Всему и сразу. Никто не глянет на тебя косо, потому, что ты правильная. Иногда даже слишком. Но тебе самой от этого тошно. Я же вижу! Вот и сделай что-то такое, что выйдет за эти рамки. Позволь себе что-то этакое. - Что?! - Возьми отпуск и поезжай туда, куда давно хотела, но не могла. - А как же Сергей? - Без него! И без ребенка! Одна! Сделай паузу, Лера! Разберись в себе! И решение найдется. Может быть не сразу, но придет. И ты поймешь, как тебе жить дальше. - Думаешь? - Знаю. И еще. Ответь себе на очень простой вопрос. - Какой? - Насколько ты любишь своего мужа? Настолько ли, чтобы состариться с ним рядом, глядя как растет ваш сын? Или ты готова остаться близкими людьми, но на расстоянии. Чужими уже не получится, ведь у вас общий ребенок. А вот на расстоянии – запросто. Как только ты ответишь себе на этот вопрос, все встанет на свои места. - Я попробую… Провожая дочь, Светлана уже на пороге остановила Леру: - Я хочу, чтобы ты знала – у тебя есть дом. Есть куда пойти. Мы, возможно, будем ссориться и выяснять отношения, но я всегда помогу тебе, поняла? И с ребенком, и вообще… Лер, что бы ты ни решила – я помогу. - Спасибо, мам… И Лера последует совету матери. Она купит путевку, соберет чемодан, удивляясь тому, что Сергей совершенно спокойно на это отреагирует, и улетит в страну, которая поразит ее. Обилием красок, нищеты, роскоши и… жизни. Все здесь будет совсем не так, как она привыкла. И Лера будет глазеть по сторонам, удивляясь снова и снова тому, как мало она еще знает об этой жизни и сколькому ей еще предстоит научиться. А когда она вернется в Москву, холодную, промозглую, как и всегда в ноябре, шумную и бестолковую, она снова удивится. Ведь и здесь кипела жизнь, ни на секунду не останавливаясь, требуя и даря, забирая и сто крат возвращая утерянное. И она откроет дверь своим ключом, подхватит на руки сына, зарываясь носом в его отросшие кудряшки, и скажет: - Привет! И ей ответят. - Мы ждали. А потом прикажут закрыть глаза и отведут в гостиную. И Лера удивленно ахнет, увидев новенькое электронное пианино. - Что это? - Ты же хотела научиться играть? Ну и вот… Прости, что не рояль! Он сюда бы не влез. Но для начала ведь неплохо? Как думаешь? А потом я построю тебе дом. И там будет рояль, Лер. Я обещаю… И Лера зажмурится от счастья. Ведь так просто понять, есть ли оно у тебя или нет его совсем. Если твое решение еще не озвучено, и никто о нем не знал, а просто сделал то, о чем ты так давно мечтала, значит, счастье в твою жизни пришло и поселилось. И наводит теперь порядок там, где давно пора было его навести, раскладывая все мелочи этой жизни по своим местам. Главное, не мешать ему. Пусть будет… Автор: Людмила Лаврова. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺

- Конечно, доча, - кивнула Ольга Борисовна. Внук частенько гостил у бабушки. Когда Сашенька родился, Ольга Борисовна проводила с ним много времени. Ей неловко было все время находиться в квартире зятя, поэтому бабушка забирала малыша к себе. Иногда она просто катала мальчишку в коляске, чтобы дать дочери возможность отдохнуть. Саша рос на искусственном вскармливании. Хорошая смесь стоила дорого, поэтому Ольга Борисовна помогала молодым родителям очень хорошо. Иногда она переводила деньги дочери для покупки смеси, но случалась сама делала большой заказ с доставкой. Когда Сашенька повзрослел, он все чаще оставался у бабули надолго. Ольга Борисовна работала, но все свои выходные она проводила с любимым внуком. Даже в детский сад мальчик пошел рядом с домом бабушки. Женщина совсем не возражала, ведь внука она очень любила. Да и понимала, что молодой семье тяжеловато с малышом. Без помощи никак не обойтись. Достаток в семье дочери и зятя постепенно выравнивался. Вот только вскоре забеременела Наталья вторым ребенком. Ольга Борисовна подумала, что поторопились супруги с рождением второго малыша, но вслух неодобрение высказывать не стала. Как только родился маленький Антошка, дочь удивила мать очередным сообщением о беременности. Когда родилась Вика, в квартире, где жила молодая семья, стало совсем тесно. И раньше невесело было всем ютиться в двухкомнатной квартире, теперь же стало совсем невмоготу. Пятилетний Саша почти все время оставался у бабушки. Ольга Борисовна хорошо ладила с внуком, а мальчонка даже огорчался, когда нужно было возвращаться домой. Места для него там не было, еще и малыши постоянно плакали. - Сашка говорит, что хочет жить у тебя, - смущенно сказала Наталья, качая Вику на руках. - Он и так живет, - усмехнулась мать, впрочем, без особого расстройства. Она очень любила внука. Саша рос здоровым, умненьким, воспитанным мальчиком. Он любил своих родителей, хорошо относился к младшим брату и сестре, однако бабушку просто боготворил. Парнишка был хорошим помощником, Ольга Борисовна многому научила внука. В восемь лет он уже ловко пек блины, жарил мясо и даже мог сварить легкий суп. А вот с младшими внуками у бабушки такого замечательного контакта не было. Она тепло относилась к Вике и Антону, но ребята росли избалованными и не очень воспитанными. Стоило бабуле прийти к ним в гости, как они, расталкивая друг друга, лезли в ее сумки. Находя что-то интересное или вкусненькое, дети без спросу вытаскивали гостинец. А если ничего не находили, то начинали кукситься и топать ногами. - Тише, тише, не кричите, - стала успокаивать Наталья детей, когда они стали возмущаться тем, что бабуля пришла с пустыми руками, - бабушка вам сейчас денежку даст. - Какую еще денежку? - удивилась Ольга Борисовна. Она частенько давала небольшие суммы Саше, который, по сути, жил на ее иждивении. Иногда подкидывала что-то и младшим. Но слова дочери ей не понравились. Это звучало так, будто бы бабушка обязана давать детям деньги. - Мам, да дай им по сто рублей, - махнула рукой Наталья, которой хотелось, чтобы дети уже замолчали. В тот раз Ольга Борисовна все же поступила так, как сказала дочь. Однако после того случая женщине все меньше нравилось ходить в гости к дочери и внукам. Впрочем, их приходу к себе домой она тоже не радовалась. Ребятня крушила все вокруг. Дети были неуправляемые – Антоха крушил все вокруг, а Вика тут же лезла в бабушкину косметичку. На замечания они реагировали истерикой или обидами. *** Наталья все больше понимала, что в двухкомнатной квартире вчетвером жить тесно. Однако ее муж Вадим качал головой со словами, что пока не готов ввязываться в ипотеку. - Да какая ипотека! -отмахнулась Наталья от слов мужа. – Я о другом думаю. Женщина рассказала супругу о том, что у ее матери есть достаточно большая сумма во вкладе. Много лет назад, когда умер отец, они продали две его машины, гараж и дачу. - Мы тогда тоже купили машину, помнишь? – спросила Наталья. - Да, но сумма была не такая уж и большая, - возразил Вадим. Как оказалось, то самое имущество находилось в совместной собственности супругов. Ольга Борисовна выделила свою супружескую долю во всем имуществе. А уже половина подлежала наследованию по закону. Таким образом, у Натальи оказалась одна четвертая всех денег, а остальное осталось у матери. - Я тогда обиделась на маму, но адвокат сказала, что по закону все правильно, - сказала Наталья. - Ну твоя мать, зная, что у нас такая ситуация с жильем, могла бы и побольше денег тебе дать, - покачал головой Вадим, - хотя бы просто поровну безо всякого выделения долей. - Вот я об этом и думаю, - кивнула жена, - я была уверена, что она даст нам деньги, когда я забеременела Антоном. Но она промолчала. Я родила Вику, но она по-прежнему молчит. - Зачем бабке такие деньги? – возмутился Вадим. – Все родители помогают молодым семьям. Что-то твоя не торопится с помощью. Наталья и Вадим еще долго обсуждали, как несправедлива к ним Ольга Борисовна. А ведь знает, как молодым тяжело. Чего ж она тянет с денежкой-то? Напрямую Наталья не могла попросить у матери деньги. Впрочем, она как-то раз спросила, как именно она собирается распорядиться суммой. - Всегда важно иметь подушку безопасности, - ответила Ольга Борисовна, - может резко потребоваться сумма на здоровье кого-то из близких или решение других проблем. - Например, жилищных, - подсказала Наталья. - В том числе да, - согласилась мать, - так что деньги лежат, на них капают проценты. Придет время, и я потрачу их на нужное дело. С нетерпением стала ожидать Наталья, когда же это самое время «придет». Она даже размечталась, что получит эту сумму на свое тридцатипятилетие. Дата все-таки серьезная. Каким же было разочарование дочери, когда в конверте от матери она обнаружила четыре пятитысячные купюры. Всего двадцать тысяч! После того дня рождения в отношениях матери и дочери наметилось отчуждение. Впрочем, Ольга Борисовна понятия не имела, что случилось с Натальей. Она и подумать не могла, что подарила недостаточно. Время шло, вот и Саша отучился в школе. Он замечательно сдал ЕГЭ и выбирал ВУЗ среди нескольких доступных вариантов. Парень хотел поступать на специальность, связанную с информационными технологиями. Бабушка гордилась внуком, она поддержала его выбор. В конце лета у Саши был день рождения. Ему исполнялось восемнадцать лет. Ольга Борисовна завела разговор о празднике для парня с дочерью и зятем. - У нас нет денег, - пожала плечами Наталья, - можно просто чаю попить. - Я с вас ничего и не прошу, - с улыбкой ответила Ольга Борисовна, - праздник организую я сама. Приглашаем вас в любимое кафе Саши. Там будете только вы и двое его друзей. Наталья согласилась. Она, ее муж и дети очень любили ходить по кафе, но это было накладно. А тут появилась отличная возможность вкусно покушать и повеселиться. Сашке в подарок мать купила футбольный шарфик. Он болел за какую-то команду, но Наталья не знала, за какую именно. Вот и взяла первый попавшийся. День рождения проходил очень весело. Саша очень был рад встретиться с семьей. И шарфику очень обрадовался. Однако в этот день парня ждал невероятный сюрприз. Бабушка вручила внуку ключи. Мальчик с недоумением смотрел на них, он не знал, от какой они двери, и зачем бабуля дала их ему именно сейчас. Присутствующие, затаив дыхание, ждали продолжения. Что, ну что это за ключи? - Это ключи, Сашенька, от твоей квартиры, - с улыбкой ответила бабушка, - год назад я купила тебе ее, и даже сделала в ней ремонт. Парень был очень тронут, он даже пустил слезу, не стесняясь присутствующих друзей. Саша был очень благодарен бабушке, он просто не находил слов, чтобы выразить ей свою признательность. А вот родители парня совсем не обрадовались. Наталья сидела с зеленоватым лицом. Ей стоило больших трудов сдерживать свою злость. Вадим тоже сидел, надувшись. Он злился еще и на жену – она-то заверила его, что сможет выманить деньги у матери! Антон и Вика сидели со скучающими лицами. Им было откровенно неинтересно на этом празднике. Бабушка подарила Сашке хату – вот счастливец, сможет закатывать гулянки с друзьями. Ольга Борисовна радовалась тому, что нашла правильное применение деньгам. А Сашка был просто счастлив, хотя и испытывал некоторую неловкость. Купаясь в приятных эмоциях, они и не заметили, что Наталья и Вадим сидели мрачнее тучи. На следующий день Наталья позвонила матери и сказала, что им нужно встретиться. Ольга Борисовна сказала, что ждет дочку в гости, и даже купит тортик к чаю. - Можно без тортиков, - сказала Наталья и бросила трубку. Не ожидала мать, что ее дочь посмеет обратиться к ней с подобными требованиями. Наталья заявила, что квартиру следует продать, а деньги поделить между всеми внуками. - Или же ты можешь эту квартиру отдать мне, - произнесла она. - Это невозможно, - покачала головой Ольга Борисовна. Лишь в тот момент она начала догадываться, что дочь уже давно приглядывалась к ее деньгам. Вот, значит, в чем причина их отдаления. Наталья хотела получить эти деньги для решения своих жилищных проблем. - Все возможно, если захотеть, - нахально заявила Наталья, - несправедливо выделять одного внука. Ольга Борисовна вздохнула. Она и сама понимала, что Саша ее любимец, а это, вроде как, неправильно. Вот только винить себя в этом она не собиралась. Старшего внука она растила, как собственного сына с молчаливого согласия его родителей. Женщина твердо решила, что не станет забирать квартиру у старшего внука. Она еще раз убедилась, что ее решение было абсолютно верным. Об этом она спокойно, но абсолютно уверенно сказала дочери. Наталья ушла от матери, хлопнув дверью. Она была страшно разгневана. На прощание дочь заявила, что не желает больше знать свою мать. - Ты мне никто, - злобно бросила она через плечо. Что и говорить, Ольга Борисовна была очень расстроена. Она даже поплакала, понимая, что сама виновата в таком отношении дочери. «Это все мое воспитание, - с грустью думала женщина, - а значит, мне и нести это бремя до конца своих дней». И все же радовалась Ольга Борисовна тому, что у нее такой внук замечательный. И что сумела она хорошему парню отличный старт в жизни дать. Вот только узнала бабушка, что Наталья теперь через Сашку начала действовать. На мозги парню капала, что квартирку-то продать нужно, а денежки поделить. Тут уже Ольга Борисовна проявила твердость. Так и сказала она внуку, что деньги принадлежали ей, а значит распоряжаться ими только она сама могла. И раз решила, что квартира Сашина, значит так тому и быть. - Никогда не настраивала тебя против родителей, а вот теперь скажу, - произнесла бабушка, - тебе ж места нет в их квартире. И никогда не было, даже когда ты родился только. - Я, бабуль, всегда знал, что младших они больше любят, - признался молодой человек, - но не грустил из-за этого. У меня ведь ты всегда была. Улыбнулась Ольга Борисовна и обняла внука. И шутливо пальцем пригрозила, чтобы не смел даже думать о продаже квартиры. И Саша пообещал, что не станет слушать ни мать, ни отца, если начнут они разговоры подобные. Так и получилось. Раз отказал Саша, два отказал, родители и перестали с ним разговаривать. Напоследок, правда, обвинили в непорядочности и неблагодарности. Не сильно расстроился парень. Давно уже стали чужими ему эти люди. Да и брат с сестрой не изъявляли желания с ним общаться. Друзья, которых, кстати, привечала его бабуля, куда ближе и роднее были Саше, чем Антон и Вика. Так и получилось, что Наталья, Вадим и их младшие дети больше знать не хотели Сашу и его бабушку. Попыталась Наталья жаловаться другим родственникам на мать. Даже родной сестре матери поплакалась, тетке своей. Но та выразила мнение всей родни – вольна была Ольга Борисовна своими деньгами распорядиться, как хотела. А Сашку она как родного сына растила, потому и ближе он ей. Радовал внук бабушку. Не забывал ее даже когда женился, и свои дети появились. А с матерью и отцом так и не общался. Когда у Ольги Борисовны худо со здоровьем было, составила она завещание, где единственным наследником внука указала. Женщина поправилась вскоре, ведь Саша и его жена ухаживали за ней, как за родной матерью. Однако ей было самой спокойнее знать, что в случае чего, не отнимет неблагодарная дочь квартиру. Ведь когда Ольга Борисовна заболела, ни Наталья, ни младшие внуки не пришли даже навестить ее. Автор: Ирина Ас.

— Врач сказала в отдельную, – повторила медсестра.

– Могу. А тебя я сто раз предупреждал: хватит ей потакать. Но ты же, как всегда, меня не слышишь. Словом, решай: либо я, либо – она… Единственная дочь Павла и Натальи выросла своенравной, заносчивой и ленивой. Училась без особого энтузиазма, работать не стремилась, о саморазвитии речь вообще не шла. – Найду себе крутого папика и буду жить как сыр в масле, – часто роняла Лиза и сама свято в это верила. Однако, строить отношения с людьми она не умела и особо не старалась. На мужчин смотрела исключительно с меркантильной точки зрения, потому личная жизнь у нее никак не складывалась. До тридцати Лиза дважды сходила замуж, но разбогатеть ей это не помогло. Третий раз в ЗАГС не пошла: решила остановиться на гражданском браке. Мать была категорически против, но вмешался отец: – Пусть. Вдруг что-то получится. Хотя я почти уверен, что и это ненадолго. С такой цацей как наша Лиза вряд ли кто уживется. И как в воду глядел: через два года Лиза снова осталась без мужа. Родившийся грудной ребенок не удержал мужчину: папаша сбежал и даже не сказал в какую сторону. Лиза вернулась к родителям, хотя у нее была своя квартира, доставшаяся как подарок от бабушки. Сначала Павел и Наталья даже обрадовались: очень уж любили внучку. Но скоро поняли, что совершили ошибку. Лиза ни капли не повзрослела после трех браков и рождения дочери. Наоборот: превратилась в несносную, озлобленную, бессердечную особу. Главной причиной своей несчастной личной жизни она назначила родителей. Это они были во всем виноваты! Ну, теперь она им покажет! Не подозревающие ничего подобного, Павел и Наталья жалели дочку, старались создать для нее и внучки самые лучшие условия. Большую часть забот не только по дому, но и по уходу за малышкой Наталья взяла на себя. Квартира у них была небольшая: двушка со смежными комнатами. Лизу с дочкой родители поселили в спальне, сами расположились в проходной комнате. Лиза приняла это как должное. Забота о себе любимой со стороны предков казалась совершенно естественной. Ни о какой благодарности и речи быть не могло. Дочь не только не помогала матери, но еще и добавляла забот. Детские и свои вещи разбрасывала по всей квартире, всюду оставляла грязную посуду – на кухне она никогда не ела, часами болтала по телефону, не обращая внимания на ребенка, даже если девочка надрывалась от крика. А еще частенько уходила в магазин на «полчаса», а возвращалась под утро без продуктов и, как правило, навеселе. Если мать или отец высказывали недовольство или что-то спрашивали, она менялась в лице и истерично орала: – Оставьте меня в покое! Достали! И это еще ласково. Чаще всего в сторону родителей летел отборный мат. Мать всегда защищала Лизу: – Паша, не злись. Лизонька просто устала: личную драму пережила, роды опять же. Скорее всего у нее послеродовая депрессия… Ничего, все наладится. – Не депрессия у нее, а полное отсутствие совести, – парировал отец, – сколько можно все это терпеть? Я устал, домой иду через силу! А это, между прочим, наш дом! Устала она! От чего? Ты же все время с ребенком! Даже на кухне! А она только и делает, что трещит по телефону. Знаешь, она не только дочь неблагодарная, но и мать никудышная! – Паш, ну потерпи, – Наталья с мольбой смотрела на мужа, – она образумится, вот увидишь. – Сомневаюсь. Если не возьмется за ум, я найду способ призвать ее к порядку. И скоро такой случай представился. Пришел как-то Павел с ночной смены и видит: жены дома нет (она с утра пораньше на рынок побежала), внучка проснулась, плачет, а дочь спит. Подошел, чтобы разбудить и услышал запах алкоголя. – Ты что, не слышишь, что ребенок плачет?! А ну, вставай! – с этими словами отец стащил с дочери одеяло. – Да пошел ты, – пробормотала Лиза и перевернулась на другой бок. Это было слишком. Павел схватил дочку в охапку, затащил в ванную и включив холодную воду, стал приводить в чувство. Лиза кричала, ругалась последними словами, а потом вырвалась и набросилась на отца с кулаками. – Ах ты, др@янь! – Павел со всей силы влепил дочери пощечину. Лиза с криком отлетела к стене: – Урод! – вопила она, очевидно забыв, кто перед ней стоит, – как же я тебя ненавижу! Чтоб ты с@дох! В этот момент домой вернулась Наталья. Увидев дочь в истерике и услышав ее последние слова, она набросилась на мужа: – Что случилось? Тебя раздражает наша дочь? Не удивительно! Ты же никого не любишь кроме себя! – Мама, он меня ударил! – «всхлипнула» Лиза, почувствовав поддержку. – Что?! – взвизгнула Наталья, – как ты посмел?! – Посмел, – неожиданно спокойно ответил Павел, – и вот что: я иду спать. Когда проснусь – чтоб ноги ее не было в моем доме. – В твоем доме?! – Наталья зло посмотрела на мужа, – ничего, что он и мой тоже? – Не цепляйся к словам, – отозвался муж, – надеюсь, суть вы уловили. Павел уже хотел уйти, но жена вдруг заявила: – Тогда я уйду вместе с ней. Не представляю, как они без меня… – Только посмей, – ледяной тон мужа не предвещал ничего хорошего, – назад не пущу. Будешь свой век с ней доживать… – Как ты можешь?! – супруга разрыдалась в голос, – она же наша единственная дочь! – Могу. А тебя я сто раз предупреждал: хватит ей потакать. Но ты же, как всегда, меня не слышишь. Словом, решай: либо я, либо – она… Наталья выбрала дочь и внучку… Через три месяца во время очередного скандала, Лиза толкнула мать и та, падая, ударилась виском об угол стола… Лизу осудили… Павел живет с внучкой. Ничего, справляется. Правда, улыбается редко… Автор: Сушкины истории.